Об особенностях огневого поражения группировок войск

ВМ_№5_2000

Об особенностях огневого поражения группировок войск

Полковник в отставке Ю.Н. ФЕСЕНКО,

доктор технических наук, член-корреспондент РАРАН

В ПОСЛЕДНЕЕ время в отечественной периодической печати был опубликован ряд статей, посвященных различным вопросам огневого поражения противника в операции (бою). В них излагались важные теоретические и методологические аспекты, а также практические рекомендации∗. Учитывая важность этой проблематики, хотелось бы еще раз остановиться на особенностях огневого поражения группировок войск.

Известно, что группировки войск, как и групповые объекты, представляют собой системы той или иной сложности. Как системы они во многом сходны: имеют централизованное управление; обладают определенной самостоятельностью при решении поставленных задач; располагают внутренними резервами для восстановления пораженных элементов и системы в целом; открыты для внешнего воздействия со стороны своей надсистемы, взаимодействующих систем и противника; в их составе могут быть выделены собственные подсистемы.

В то же время методы огневого поражения группировок и объектов существенно различны. Основным методом огневого поражения последних является площадной, когда одновременному огневому воздействию подвергается практически вся живая сила и военная техника (исключение составляют наблюдаемые объекты, поражаемые управляемыми боеприпасами). В результате, как правило, объект полностью утрачивает боеспособность на весь период боевых действий или временно, т.е. уничтожается или подавляется. Заметим, что и в том, и в другом случае не предусматривается частичная потеря им боеспособности или ее снижение (действие объекта частью сил) - это достигается только при решении задачи его дезорганизации. Следовательно, основным критерием оценки результата огневого воздействия по объекту является его состояние (боеспособность).

При поражении группировок войск обычным оружием характерно избирательное воздействие (объектовое, структурное, по направлениям и т.п.), так как в современных условиях более выгодно «выбить» огнем в группировке противника отдельные важные звенья, чем пытаться поражать многие объекты во всей полосе ее действий. Являясь, как правило, системами с резервированием, группировки при сохранении оперативной (боевой) целостности не утрачивают способности к ведению вооруженной борьбы, т.е. они не могут быть уничтожены или подавлены. Необходимо согласиться с полковником В.Пентюговым, который, рассматривая проблему поражения системы тылового обеспечения, отмечает, что «существующие категории «уничтожение», «подавление», «дезорганизация»... неприемлемы для оценки эффективности поражения данной системы и ее подсистем и могут быть использованы лишь по отношению к отдельным объектам...». И более категорично: «...бессмысленно говорить об уничтожении системы, включающей ряд подсистем... и насчитывающей сотни отдельных объектов»∗.

На наш взгляд, это в полной мере относится и к группировкам войск. Для их уничтожения или подавления средствами огневого поражения просто может не хватить сил. Как показывает опыт войн и военных конфликтов последних десятилетий, завершение уничтожения (разгрома) группировок может быть осуществлено лишь последующими ударами наземных войск (сил). Тем не менее попытки использовать объектовый подход при планировании и оценке эффективности огневого поражения группировок войск продолжаются. При этом в употребляемые термины зачастую вкладывается новый смысл. Так, генерал-майор в отставке В.Рог указывает, что при подавлении «соединение частично теряет боеспособность, но способно вести боевые действия»∗∗. Аналогичные утверждения содержатся и в статье полковника А.Рудненко∗∗∗. То же значение, по-видимому, вкладывает в понятие «подавление» и полковник в отставке А.Краснов, когда констатирует, что «система ПВО подавлена наполовину»∗∗∗∗, хотя, как отмечено выше, понятие «подавление» для объекта означает, что он хотя и временно, но в целом, а не частично утрачивает боеспособность.

Ни к чему другому, кроме терминологической путаницы, такой подход привести не может. Но самое опасное, на наш взгляд, заключается в том, что одна методологическая ошибка влечет за собой другую: на группировки войск переносятся степени поражения, принятые для объектов. Это, в частности, следует из утверждения генерал-майора в отставке В.Рога: «По опыту войн и результатам исследований, при потерях 50-60% боевые части сухопутных войск утрачивают боеспособность и не могут выполнять поставленные задачи. Если потери составляют до 20-30%, они сохраняют боеспособность, но может быть нарушен план ввода боевых частей в сражение»∗∗∗∗∗. Той же логики придерживается и полковник А.Рудненко.

Да, такой опыт имеется, и подобные результаты есть, но они относятся не к соединениям (частям) и тем более не к группировкам войск, а к подразделениям. Возможность их экстраполяции на группировки войск не так очевидна, как это может показаться на первый взгляд. Здесь дело обстоит несколько иначе.

Пожалуй, первым, кто обратил внимание на это обстоятельство, был американский генерал С.А.Маршалл. Он заметил, что соединение (например, дивизия) утрачивает ударную силу, если его потери достигли 20%; в то же время подразделение (например, рота) сохраняет часть своей эффективности даже при потерях, равных 60%∗∗∗∗∗∗. Важно заметить, что генерал С.А.Маршалл говорил не о боеспособности соединений, а об их ударной силе.

В 1987 году американский журнал «Army» опубликовал статью, в которой содержался анализ 80 неудачных операций и боев в Западной и Восточной Европе, на Дальнем и Ближнем Востоке во время Второй мировой и арабо-израильских войн. Численность противоборствующих сторон в них составляла в среднем 22 тыс. человек для наступающих и 12 тыс. человек для обороняющихся, а в танковых сражениях - 360 и 260 танков соответственно.

Западные исследователи пришли к выводу, что в указанных операциях (боях) группировки войск терпели неудачу при потерях, равных в среднем 6% (4% в наступлении и 8% в обороне)∗∗∗∗∗∗∗.

Существенная разница в значении критических потерь для объектов и группировок войск объясняется, на наш взгляд, тем, что при поражении группировок огневому воздействию подвергается не весь их состав, а только отдельные, наиболее важные объекты. При этом в первую очередь поражаются так называемые центры оперативной (боевой) устойчивости (командные пункты, наземные центры управления авиацией, элементы систем разведки, ПВО, РЭБ и т.п.), функциональная важность которых велика. Степень их поражения может достигать 20-30% при подавлении и 50-60% при уничтожении. Такие же потери несут общевойсковые формирования первого эшелона, действующие на главных направлениях, и, конечно же, огневые средства. Поскольку численный состав указанных объектов мал по сравнению с общей численностью группировки, ее суммарные потери имеют незначительную величину. Отсюда следует, что прямой перенос степеней поражения, установленных для групповых объектов, на группировки войск приводит к значительному завышению степени поражения последних. Боевой опыт свидетельствует, что даже при подавляющем огневом превосходстве над противником нанести противостоящей группировке ущерб на уровне 6-8% далеко не всегда возможно. Примером тому являются результаты операции НАТО «Союзническая сила» в Югославии. За 11 недель агрессии авиация блока совершила 9300 боевых вылетов и израсходовала 24 тыс. бомб, около трети которых пришлось на группировку сербских войск в Приштине. И, тем не менее, нанести существенный урон вооруженным силам Югославии войска НАТО так и не смогли. Поданным Пентагона, ударами авиации были выведены из строя 312 из 556 единиц тяжелой техники (танков, артиллерийских орудий, бронетранспортеров). Зарубежная же печать сообщала, что речь может идти, возможно, лишь о 20 сербских танках, таком же количестве артиллерийских орудий и около 10 бронетранспортерах∗. Последующее исследование результатов авиационных ударов экспертами Североатлантического блока показало, что реальные потери войск Югославии значительно меньше, чем показали первоначальные подсчеты. Снижение уровня потерь было достигнуто благодаря хорошей обученности, мужеству и стойкости личного состава югославской армии, широкому маневру силами и средствами ПВО, умелому проведению мероприятий по маскировке и дезинформации. Согласно зарубежным публикациям, большая часть «удачных атак НАТО» по боевому потенциалу СРЮ на самом деле были ударами по деревянным макетам∗∗.

Таким образом, степени поражения частей и группировок войск, предлагаемые генерал-майором в отставке В.Рогом и полковником А.Рудненко, являются, как правило, недосягаемыми, поэтому их использование в оперативных штабах для планирования поражения группировок войск противника нецелесообразно.

Боевой опыт и теоретические исследования показывают, что каждая группировка уникальна по своему составу, способам действий и боевым возможностям, различны и условия проведения операций, не говоря уже об их целях. Поэтому, на наш взгляд, установление фиксированных степеней поражения группировок войск противоречит законам вооруженной борьбы. История войн учит, что исход операции (боя) зависит не только от абсолютной величины ущерба, но и от ряда других факторов, определяющих накал вооруженного противоборства: темпов роста и соотношения потерь, соотношения сил сторон и др. Сейчас, пожалуй, нет нужды убеждать кого-либо в том, что наращивание боевой мощи группировок войск должно осуществляться, прежде всего за счет комплексного применения новейших средств управления, разведки и РЭБ, сопряженных с эффективными средствами поражения противника.

Опыт войн и вооруженных конфликтов последних десятилетий подтвердил правоту суворовских слов о том, что «воюют не числом, а уменьем». Выгодное соотношение сил является необходимым, но отнюдь не достаточным условием достижения успеха в операции (бою). История полна примерами сражений, проигранных даже при значительном превосходстве в силах над противником. Выгодное соотношение сил, которым обладает одна из сторон, является лишь предпосылкой для достижения ею успеха в операции (бою). Победа может быть одержана не только путем наращивания численности группировок войск, но и за счет тщательной подготовки и умелого ведения боевых действий, т.е. благодаря искусству военачальника, воинскому мастерству и доблести войск. Искусство военачальника проявляется не только в правильном выборе направления сосредоточения основных усилий, способов и последовательности разгрома противника, но и в определении центров оперативной (боевой) устойчивости его группировки, поражение которых может привести к решительному изменению сил сторон.

Кроме того, для достижения успеха в операции (бою) необходимо умелое сочетание огня и маневра. Убедительным подтверждением этому является опыт контртеррористической операции в Чечне. Несмотря на подавляющее превосходство над боевиками в огневой мощи, федеральные силы смогли достичь желаемых результатов лишь тогда, когда, умело, используя результаты огневых ударов, перешли к широкому применению обходов и охватов позиций бандформирований, маневру вне дорог и населенных пунктов, использованию для этого ночного времени и условий ограниченной видимости, десантированию подразделений в тыл террористов с целью захвата господствующих высот и важных участков местности.

Любая группировка войск представляет собой совокупность различных подсистем∗, определение задач и требуемой степени огневого поражения которых представляет собой особую проблему и является предметом специального исследования. Остановимся лишь на некоторых ее аспектах.

Наиболее часто в составе группировок выделяют подсистемы управления, разведки и поражения, приписывая каждой из них свой «вес», который якобы отражает их вклад в решение задач огневого поражения противника и, как следствие, в достижение цели операции. Подобная декомпозиция сложной системы в интересах детального изучения ее подсистем и отдельных элементов, несомненно, оправданна, но практический смысл их «взвешивания» сомнителен. В действительности группировка войск представляет собой единую систему, и предполагать, что она способна успешно решать возложенные на нее задачи либо функционировать хотя бы без одной из своих подсистем, независимо от ее «веса», невозможно.

«Взвешивание» подсистем использует и полковник В.Пентюгов∗∗. В системе тылового обеспечения противника он выделяет подсистемы снабжения боеприпасами, снабжения горючим, ремонта и эвакуации, которые различаются между собой не только выполняемыми функциями, но и «весом». В его статье приводится таблица, позволяющая, по мнению автора, оценить состояние системы тылового обеспечения как функцию состояния ее подсистем. К сожалению, в ней не отражен один из наиболее часто встречающихся

на практике случаев, когда сорвано функционирование хотя бы одной из подсистем, что, как правило, приводит к срыву функционирования системы в целом. Нет нужды доказывать, насколько опасен для войск срыв функционирования подсистемы снабжения боеприпасами. Но вот пример другого рода: подразделения вооруженных сил Югославии трижды прекращали боевые действия из-за нехватки топлива вследствие нарушения работы нефтеперерабатывающих предприятий∗∗∗. Высока также значимость подсистемы ремонта и эвакуации, хотя полковник В.Пентюгов приписывает ей минимальный «вес». Из опыта Второй мировой войны, например, известно, что нередко поврежденный танк четырежды восстанавливался, продолжая участвовать в боях, прежде чем его причисляли к безвозвратным потерям. В связи с существенным увеличением огневой мощи современных средств поражения, очевидно, что войска, обладающие большими, чем противник, возможностями по восстановлению поврежденного вооружения, будут иметь преимущество в восстановлении боеспособности частей и подразделений. Это даже дало основание некоторым исследователям утверждать, что для группировки, не имеющей численного превосходства над противником, подобное преимущество может сыграть решающую роль в достижении успеха не только на тактическом, но и на оперативно-тактическом уровне.

В войнах и вооруженных конфликтах последних десятилетий наиболее четко прослеживается идея первого «обезглавливающего» удара, когда первоначально поражаются пункты и центры управления войсками и оружием и лишь затем воинские части и подразделения, объекты тыла и инфраструктуры. В ряде случаев идея «обезглавливания» доминирует в течение всего вооруженного противоборства. Так, в ходе операции «Лис пустыни», проводившейся США и Великобританией против Ирака в декабре 1998 года, основное внимание уделялось поражению систем управления ПВО и авиацией, узлов и линий связи в интересах срыва управления страной, вооруженными силами и группировками войск. Число этих объектов составило 50% от всех назначенных к поражению. Такое соотношение, безусловно, отражает специфику данной операции, но тенденция прослеживается четко.

На наш взгляд, отдельного рассмотрения требуют вопросы поражения резервов. Считается, что они наиболее уязвимы в первые часы после прибытия в районы расположения. Однако подобное утверждение справедливо только в том случае, если речь идет о необорудованных районах. Опыт войн свидетельствует, что наиболее благоприятные условия для поражения резервов создаются при их выходе из районов расположения, когда эффективность использования маскирующих и защитных свойств местности значительно снижается и войска становятся более доступны для средств космической, воздушной и специальной разведки. Поэтому очень важно организовать постоянное наблюдение за районами расположения резервов, четкое взаимодействие сил и средств разведки и поражения, а также умело выбрать районы и рубежи поражения выдвигающихся колонн.

Таким образом, решение проблемы обоснования критериев и требуемых степеней огневого поражения группировок войск противника в операции (бою) возможно лишь на основе тщательного анализа особенностей и условий их функционирования, правильного учета возможностей средств разведки и поражения, глубокого изучения отечественного и зарубежного боевого опыта. Здесь недопустимы ни подмена критериев, ни занижение, равно как и завышение, степеней поражения группировок и их элементов.

∗ Военная мысль. 1997. № 6. С. 58-64.

∗ Военная мысль. 1999. № 2. С. 67.

∗∗ Армейский сборник. 1999. № 8. С. 31-35.

∗∗∗ Военная мысль. 1999. № 2. С. 45-52.

∗∗∗∗ Там же. 1999. № 5. С. 72.

∗∗∗∗∗ Армейский сборник. 1999. № 8. С. 31-35.

∗∗∗∗∗∗ Современная буржуазная военная психология: Сб. переводных статей. М.: Воениздат, 1964. С.272.

∗∗∗∗∗∗∗ Army. 1987. Vol. 37. № 11. P. 30-34.

∗ Зарубежное военное обозрение. 1999. № 9. С. 3.

∗∗ Там же. № 7. С. 12.

∗ Военная мысль. 2000. № 2. С. 74-79.

∗∗ Там же. 1999. № 2. С. 66-69.

∗∗∗ Зарубежное военное обозрение. 1999. № 7. С. 10.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации