О системном обосновании законов войны и вооруженной борьбы

ВМ_№5_2000

О системном обосновании законов войны и вооруженной борьбы

Полковник в отставке Т.Н. ОХОТНИКОВ,

доктор технических наук, профессор

ПРИНЦИПЫ формирования (обоснования) законов войны и вооруженной борьбы занимают ведущее место в методологии военной науки. Этой важной проблеме посвящены многочисленные исследования. В настоящее время вскрыт основной закон войны, определен круг законов вооруженной борьбы, предложены различного рода их классификации. Однако некоторое недоверие, если можно так выразиться, вызывает сама методология изучения законов войны и вооруженной борьбы. Почти все публикации начинаются с общего определения законов войны как объективных, существенных, необходимых, устойчивых, повторяющихся связей и отношений между воюющими сторонами, обусловливающих возникновение, ход и исход войны. Правильность такого определения не подлежит сомнению. Сомнения вызывают способы выявления связей и полнота их описания. Например, закон войны выражает очевидную зависимость хода и исхода войны от соотношения военных факторов. При этом констатируется лишь наличие зависимости, но ее характер не описывается. Не раскрывается даже совокупность военных факторов, хотя ход и исход войны в силу основного диалектического принципа всеобщей взаимной связи предметов и явлений зависит от множества факторов (не только военных).

Как представляется, закон должен определить, прежде всего, характер связи между категориями той науки, которая изучает данную предметную область. Законы военной науки тогда приобретают практическую ценность, когда содержат качественную или количественную характеристику устойчивой связи между соответствующими категориями. Закон отражает фундаментальное положение науки, а фундаментальность должна обладать достаточной общностью и необходимой конструктивностью. Именно конструктивность научного положения (заключения, вывода) придает ему практическую значимость, а общность - теоретическую ценность.

Законы войны и вооруженной борьбы, сформулированные в том виде, как они изложены в большинстве публикаций, обладают, на наш взгляд, достаточно большой общностью (широтой), но их конструктивность (глубина) явно недостаточна. Так, утверждение, что ход и исход войны зависит от соотношения сил сторон, является, чуть ли не предельно общим, но содержательный практический вывод из него сделать затруднительно (следует хотя бы указать, как зависит ход и исход войны от указанного соотношения).

Некоторые специфические (частные) законы вооруженной борьбы обладают существенными конструктивными свойствами. Однако сфера их действия весьма ограниченна. Так, предложенный в 1916 году англичанином полковником Ланчестером квадратичный закон с достаточно высокой адекватностью математически описывал ход и исход контрбатарейной борьбы (бой между артиллерийскими группировками, характерный для позиционного периода Первой мировой войны). Однако этот закон, позволяющий принимать вполне конструктивные решения при организации контрбатарейной борьбы, не обладал достаточной общностью и, следовательно, фундаментальным законом вооруженной борьбы его называть нельзя. Попытки расширить действие закона Ланчестера, например, на ход и исход авиационного сражения (доктрина Дуэ), а в наше время на ход и исход обмена ракетно-ядерными ударами существенных результатов не дали.

Военная наука, как показывает ее исторический анализ, с момента зарождения развивалась как системная. Ее методология на ранних стадиях развития формировалась в рамках «наивной» системологии, основной теоретической концепцией, которой была концепция умозрительных обобщений. Вместе с тем принципы формирования законов были подобны тем, которые господствовали в естественных науках.

Обычно закон выводится путем многократной проверки гипотезы. Последняя отвергается, если хотя бы в одном эксперименте ее истинность не подтвердится. Подобная асимметрия при верификации гипотезы необходима для установления детерминированной причинно-следственной связи между явлениями. Однако для сложных систем принципы формирования законов должны быть существенно изменены∗.

Современная системология рекомендует в качестве закона использовать концептуальную многофакторную модель системы, которая способна описать множество различных аспектов ее функционирования, учесть ее эмерджентные свойства, обладать достаточной общностью и конструктивностью. В процессе формирования закона может быть выдвинуто несколько гипотез, каждая из которых выражается определенной концептуальной моделью. Та гипотеза (модель) приобретает статус закона, которая по сравнению с другими имеет большее число подтвержденных практикой или логически непротиворечивых следствий (выводов). Остальные отвергаются или используются для изучения отдельных сторон проблемы. Развиваясь, сформированная модель может охватить более широкий круг явлений, пройти этап совершенствования.

В большинстве случаев законы войны и вооруженной борьбы формируются как логические обобщения громадного опыта ведения войн, накопленного человечеством. Однако характер войн, формы и способы вооруженной борьбы сегодня настолько быстро меняются в качественном отношении, что даже опыта недавних войн становится недостаточно для прогнозирования закономерностей будущих. А что касается ядерной войны и полномасштабной информационной войны, то он отсутствует вообще. Таким образом, чтобы сформировать законы войны и вооруженной борьбы будущего, необходимо иметь достаточно надежную теоретическую базу.

Как показывают исследования, в качестве основы для выдвижения и проверки различного рода гипотез может быть использована совокупность имитационных моделей военных (боевых) действий. С их помощью формируется основная гипотеза (концептуальная обобщенная модель), которая после всесторонней проверки по широкому спектру условий приобретает статус закона войны (вооруженной борьбы). Опираясь на нее, можно вывести частные закономерности, связывающие ход и исход исследуемого процесса с основными факторами, его формирующими. Важно отметить, что адекватная сложная имитационная модель современной войны, обладая высокой конструктивностью, как правило, не имеет той общности, которая необходима для установления общих закономерностей. Она перегружена различного рода деталями, делающими ее операциональной, т.е. пригодной для выработки оперативных и тактических решений с учетом конкретных условий обстановки и состояния войск противостоящих сторон. Вместе с тем, анализируя модели различных войн в изменяющихся условиях обстановки, можно выделить закономерности, присущие различным видам и формам вооруженной борьбы. В совокупности эти закономерные связи образуют концептуальную модель войны (вооруженной борьбы), которая охватывает общие соотношения, присущие имитационным моделям войн и не меняющиеся в широком диапазоне условий.

Таким образом, закон есть модель, адекватная реальному ходу войны, охватывающая широкий спектр факторов обстановки и не теряющая при этом своей конструктивности. В качестве следствий из закона должны логически выводиться (формироваться в виде моделей меньшей общности) закономерности нижестоящего уровня. Рассмотрим подробнее системологические основания изложенного подхода к формированию законов войны.

В системологии различают четыре уровня исследования системных объектов∗. I уровень условно назван «состав - свойства». Он отражает классическую методологию естественных наук, концептуальная установка (методологический образец, парадигма) которой получила наименование физикализма. В соответствии с нею, "изучая объект, рекомендуется вычленить из всего многообразия его связей и свойств отдельные существенные причинно-следственные связи, выявить их влияние и степень проявления, а также с достаточной строгостью и глубиной описать их действие в форме определенной (обычно математической) модели. Хотя независимое изучение отдельных связей, компонентов целостного объекта далеко не всегда оправдано при исследовании сложных системных объектов, тем не менее, парадигма физикализма лежит в основе военно-технических и других военно-прикладных наук. Например, в теории стрельбы были сформулированы законы поражения цели, законы рассеивания снарядов и т.д. Разумеется, общность этих законов довольно ограничена, но их конструктивность весьма высока. Они являются фундаментальными положениями для соответствующей прикладной науки.

II методологический уровень получил название «структура - функция». В качестве определяющих здесь рассматриваются структура системы и целенаправленный процесс функционирования, т.е. операция, под которой понимается совокупность действий, объединенных общим замыслом и единой целью. Основной категорией, характеризующей качество целенаправленного процесса, является эффективность, определяемая как степень соответствия его реального результата требуемому (желаемому).

На этом уровне используется методология структурно-функционального анализа, а основу аппарата исследований составляют методы исследования операций. Основной методический прием - сведение конкретной исследовательской задачи к одному из стандартных классов, а затем ее решение с помощью готовых алгоритмов. Системы, изучаемые на рассматриваемом уровне, не отличаются большой сложностью. Это, как правило, динамические системы, функции которых определяются начальными условиями и управляющими воздействиями.

В военной системологии на данном уровне изучаются закономерности, связывающие эффективность боевых действий с различного рода факторами, отражающими свойства и состав боевых систем, способы использования сил и средств. Законы этого уровня имеют обычно строгий математический вид, обладают сравнительно высокой конструктивностью, но распространяются лишь на узкий класс боевых ситуаций (например, упомянутый выше закон Ланчестера). Важное место отводится моделям теории игр, в рамках которой схематизируются конфликтные ситуации и устанавливаются законы поведения в них сторон. Однако теоретико-игровые модели позволяют сформулировать правила поведения в существенно упрощенных условиях. Так, принцип максимина рассчитан на осторожное поведение игрока в конфликте (получение гарантированного, но небольшого выигрыша), что не всегда приемлемо в боевой обстановке. Тем не менее, игровой подход оправдан для установления некоторых предельных законов вооруженной борьбы, используемых при оценке боевых возможностей группировок.

Ill методологический уровень, условно названный «организация - поведение», предназначен для системного анализа сложных систем∗∗, главная особенность которых - эмерджентность - связана с приобретением системой свойств, не присущих ее элементам и характеризующихся эффектом взаимодействия факторов. Поэтому в качестве закона здесь выступает, как уже было сказано, многофакторная концептуальная модель, достаточно адекватно отражающая разнообразие реальных (предполагаемых, прогнозируемых) явлений. Основным методическим аппаратом для ее формирования служат так называемые имитационные исследования. Имитационное моделирование часто проводится в форме войсковых и командно-штабных учений, военных игр. Результаты имитационных экспериментов, а также опыт реальных войн могут быть представлены обобщенной концептуальной моделью. После тщательной всесторонней проверки эта модель, отображающая зависимость хода и исхода вооруженной борьбы (а точнее, эффективности боевых действий) от различного рода существенных факторов, может получить статус закона вооруженной борьбы.

Таким образом, на III уровне изучаются сложные системы, именуемые организациями и включающие в свой состав в качестве агрегатов (подсистем) системы II уровня. Законы поведения сложных систем в определенной мере обобщают законы функционирования последних, иногда индуктивно выводятся из них. Возможен и дедуктивный вывод законов функционирования систем II уровня как следствий из законов поведения систем III уровня.

Сформулировать все системные утверждения, имеющие статус законов, в рамках III уровня нельзя в силу известной теоремы Геделя о неполноте формальных систем. Поэтому необходимо так называемое внешнее дополнение. С этой целью вводится IV методологический уровень («метасистема - деятельность»), в рамках которого рассматриваются глобальные системы. Их деятельность слагается из всего разнообразия линий поведения организаций (систем III уровня), входящих в метасистему. Методология этого уровня довольно неопределенна: используются различного рода вербальные описательные модели (метод сценариев, экспертных оценок и др.). При исследовании больших военных систем в качестве метасистемы выбирается военно-политическая система государства, а методический аппарат формируется в рамках военной политологии.

Система IV уровня по отношению к системам III уровня выполняет функцию руководства, которая сводится к целеполаганию и координации их поведения. Предполагается, что метасистема организует свою целенаправленную деятельность, выбирая рациональные политики из множества приемлемых вариантов. Метасистема, осуществляя функцию целеполагания, формирует цели для систем III уровня. Последние организуют целенаправленное поведение (операцию), выбирая рациональные стратегии поведения из множества допустимых и, в свою очередь, осуществляя функцию целеполагания, формируют цели для систем II уровня.

Важно подчеркнуть, что принцип внешнего дополнения является ведущим принципом системологии, так как именно внешнее дополнение позволяет рассмотреть поведение или функцию нижестоящей системы с позиции системы вышестоящего уровня.

Смысл системного анализа сложных систем заключается не только в том, что исследуемый объект рассматривается как некоторая целостность, состоящая из множества элементов, связей между ними и внешней средой, т.е. как множество, наделенное структурой. Главное в системном анализе - это видение исследуемой системы в составе метасистемы, понимание ее роли в деятельности последней, вклада в проводимую ею политику.

Одна из важных заслуг К.Клаузевица, на наш взгляд, состоит в том, что он впервые охарактеризовал войну как продолжение государственной политики (деятельности метасистемы) насильственными средствами, т.е. средствами вооруженной борьбы (системы III уровня). Это не определение войны в качестве категории военной политологии, а исходное положение системного анализа войны, которое политику государства рассматривает как определяющий императив войны. Именно политические цели государства составляют системообразующий фактор его военной организации. Как утверждал Клаузевиц, политические намерения являются целью, война же только средство, а никогда нельзя мыслить средство без цели.

Это положение приобрело особую актуальность для современной системологии, поскольку политические намерения метасистемы являются целью, а поведение организаций, входящих в метасистему, - только средством ее достижения. Нельзя постичь сущность средства без осознания цели. В этом смысл системологического введения методологических уровней, устанавливающих отношения между входящими в них категориями. Так, законы войны характеризуют отношения между категориями военной политологии (война, победа, сдерживание) и категориями военного искусства (военный потенциал, обороноспособность, стратегическая цель, боевая задача и т.п.), а законы вооруженной борьбы - между категориями стратегии и оперативного искусства (системы III уровня) или между категориями оперативного искусства и тактики (системы II уровня).

Важной категорией военной системологии является боевая система, т.е. система, способная самостоятельно решать поставленные боевые задачи и включающая в себя управляющую, ударную, обеспечивающую и обслуживающую подсистемы. Перечень типовых задач, которые с приемлемым уровнем эффективности может решать боевая система, называют ее боевыми возможностями. Боевая система, способная решать стратегические задачи, называется стратегической, а целенаправленный (в соответствии с основным предназначением) процесс ее функционирования - стратегической операцией. Стратегическую систему можно использовать как по прямому назначению (боевое применение), так и опосредованно в качестве средства устрашения или сдерживания агрессора.

В современных условиях особую актуальность приобретают проблемы ядерного сдерживания угрозы агрессии. В Военной доктрине Российской Федерации этим вопросам придается особое значение. Однако, по нашему глубокому убеждению, решение проблемы ядерного сдерживания во многом зависит от установления тех закономерностей, которые связывают понятие «гарантированное ядерное сдерживание» с факторами, его обеспечивающими. Вскрыть закон ядерного сдерживания довольно сложно в силу того, что само явление сдерживания имеет ярко выраженные субъективные черты. Действительно, надежность сдерживания, его «прочность» основана на субъективном сопоставлении военно-политическим руководством государства-агрессора выгод и ущерба от своих действий. Следовательно, другая сторона должна обладать не только необходимым потенциалом сдерживания, но и возможностью убеждать эвентуального противника в решимости ответными действиями нанести ему неприемлемый ущерб (ущерб, превышающий выгоды).

Исследования, проведенные на специально разработанной проблемно-ориентированной имитационной модели, позволили определить уровни неприемлемого и непоправимого ущерба. Первый означает ущерб, при котором агрессор отказывается от реализации угрозы ввиду неприемлемой для него платы за достижение цели. Под непоправимым понимается ущерб, сравнимый с последствиями мировой экологической катастрофы.

Положения концептуальной модели ядерного сдерживания можно сформулировать в следующем виде. Эффективность ядерного сдерживания агрессии или ее эскалации определяется отношением оценок военно-политическим руководством угрожающей стороны нежелательных последствий, вызванных ответными действиями и отрицательными эффектами собственного удара (экологическими, политическими, экономическими и др.), к оценкам положительных результатов (целевых эффектов) акции. Агрессия возможна, если указанное соотношение складывается в пользу агрессора (сила сдерживания недостаточна). В противном случае сдерживание осуществляется, и тем надежнее, чем выше нежелательные последствия агрессии по сравнению с выгодой, получаемой агрессором от реализации угрозы.

Отсюда в качестве следствий вытекают принципы сдерживания: полнота сдерживающих реакций (все возможные угрозы должны быть парированы); преимущественное развитие потенциала сдерживания высшего уровня (первоочередное обеспечение гарантированного сдерживания на самом высоком уровне ядерного конфликта); гибкое реагирование на возникающие угрозы (ограниченный ядерный потенциал сдерживания должен быть в приемлемые сроки перенацелен на парирование вновь возникающих угроз); рациональное дозирование ответных реакций (наряд средств в ответных действиях не должен допускать нанесение непоправимого ущерба); своевременность ответных реакций (выбор рационального момента ответной реакции с тем, чтобы вероятность ложного сигнала о нападении и вероятность пропуска сигнала были наименьшими); убедительность сдерживания (демонстрация решимости в принятии таких ответных мер, которые гарантированно приведут к неприемлемому для агрессора ущербу). Основываясь на этих принципах, можно решать вопрос о выборе форм и способов парирования угроз различного уровня.

В заключение отметим, что методология формирования законов войны и вооруженной борьбы требует дальнейшего совершенствования. Системный анализ вооруженной борьбы и войн будущего способен стать здесь надежным теоретическим фундаментом.

∗ Флейшман Б.С. Основы системологии. М.: Радио и связь, 1982.

∗ Надежность и эффективность в технике: Справочник. Т. 3. М.: Машиностроение, 1988.

∗∗ Военная мысль. 1994. № 9. С. 26-33.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации