Некоторые проблемы подготовки Вооруженных Сил к локальным войнам

«ВМ», 1, 2000

Некоторые проблемы подготовки Вооруженных Сил к локальным войнам

Генерал армии М.А.ГАРЕЕВ,

президент Академии военных наук

НАЛИЧИЕ в настоящее время мощных и эффективных средств вооруженной борьбы обусловливает возможность постановки самых решительных политических и стратегических целей. С другой стороны, те опасные последствия, которыми грозит применение оружия массового поражения, ставят определенные ограничения на пути их достижения. 6 связи с этим, когда исчерпаны все способы, кроме применения вооруженного насилия, вместо крупномасштабной военной акции практикуется инспирирование и развязывание локальных войн и конфликтов.

Взгляд американских стратегов на войну как разновидность конфликта не выдерживает критики. Война и вооруженный конфликт - это далеко не одно и то же не только по размаху борьбы, но и, главное, по военно-политической сути, характеру участия в них государств и народов. Например, имели место бои между советскими и японскими войсками у озера Хасан, довольно крупные сражения на Халхин-Голе, однако СССР и Япония не находились в состоянии войны друг с другом. Не вышли за рамки боевых столкновений между советскими и китайскими подразделениями события в районе о. Даманский. В 1994-1996 годах во время операции в Чечне в стране не вводилось ни чрезвычайного, ни военного положения, т.е. военные действия велись исходя из законов и нормативов мирного времени. Война, в отличие от вооруженного конфликта, есть продолжение политики, сопровождающееся неограниченным применением вооруженного насилия, участием всего государства и переводом его на военное положение. Вместе с тем характер операции «Буря в пустыне», агрессия НАТО против суверенной Югославии показывают, насколько тонка грань между локальной и крупномасштабной войной, как легко вооруженный конфликт может перерасти в большую войну, как условны их масштабы (в 1991 году в зоне Персидского залива было сосредоточено, например, в 1,5 раза больше танков, чем в Берлинской операции 1945 года).

Поэтому от Вооруженных Сил России требуется первоочередная готовность к выполнению боевых задач в локальных войнах, конфликтах и мобилизационная готовность к крупномасштабной региональной войне. Готовность к локальным войнам становится первоочередной задачей не только потому, что возрастание масштабов войны повышает вероятность применения ядерного оружия. Страны НАТО в последнее время выработали ряд политико-дипломатических, экономических, информационных и силовых приемов и действий, которые позволяют им жестко контролировать рамки конфликта, не допуская его расширения за пределы локальной войны. Для этого мобилизуются все международные круги и силы внутри соответствующих стран, осуществляется жесткое политическое и финансово-экономическое давление с тем, чтобы никто не осмелился поддержать жертву очередной военной акции.

Отсюда вытекает одна из актуальных задач на данном этапе - полнее учесть особенности локальных войн в подготовке Вооруженных Сил. Организация боевой и оперативной подготовки имеет два аспекта: во - первых, требуется на основе научного предвидения характера будущей войны правильно определить содержание обучения, т.е. чему конкретно учить органы управления и войска; во-вторых, следует четко уяснить, как надо их учить, в каком направлении совершенствовать методику воинского обучения и воспитания, чтобы взгляды на войну не остались просто лозунгами, а последовательно проводились в жизнь.

Можно полагать, что сложившиеся в последние годы взгляды в основном правильно учитывают перспективы развития военного искусства и в главных чертах мы верно представляем, чему следует учить органы управления и войска. Однако поскольку все находится в движении, и эту сторону дела надо постоянно совершенствовать, уточнять, не подменяя существо вопроса громкими словами и лозунгами. Например, в ряде публикаций утверждается, что основными видами операций будущего станут электронные, разведывательно-огневые, электронно-огневые, роботизированные, воздушно-штурмовые, воздушно-рейдовые и др. В то же время их авторы зачастую не представляют, как должны выглядеть эти операции, каковы их рамки, какими силами и в какой последовательности они будут проводиться. «Модные» фразы, не наполненные конкретным содержанием, могут лишь дезориентировать офицеров.

Следует иметь в виду, что в области военной науки много дезинформации. Так, американцы пытались покорить Ирак одними лишь воздушными ударами и не ввели на его территорию сухопутные войска. В результате иракскую проблему, как и югославскую, решить до конца им так и не удалось. У нас же некоторые специалисты заявляют, причем преподносят это как новаторство, что раз американцы сухопутные войска не использовали, то последние теперь вроде бы и не нужны. Конечно, сегодня приоритет отдается воздушно-космическим и другим высокотехнологичным войскам, однако в условиях России, когда угрозы можно ожидать с любых сторон и требуется оборонять огромные территории, без пограничных и сухопутных войск не обойтись.

Доводилось сталкиваться и с такими суждениями: мол, теперь не придется прорывать оборону, а стало быть, нет надобности заниматься централизацией управления огневым поражением, проводить артиллерийскую или авиационную подготовку, а любую цель противника надо поражать немедленно высокоточным оружием (ВТО) по мере ее обнаружения. При этом забывают, что и Первая, и Вторая мировая, и другие войны начинались с высокоманевренных военных действий без сплошных фронтов. Но как только война начинается, приходится прикрывать фланги, чтобы в тыл не прорвались диверсионные группы противника, организовывать оборону аэродромов, коммуникаций. Поэтому и в будущем фронт на какое-то время, хотя и реже, чем в прошлом, может стабилизироваться, а следовательно, на некоторых направлениях возникнет необходимость прорыва обороны, проведения четко спланированного огневого поражения противника. Другое дело, что способы решения этих задач скорее всего существенно изменятся.

Основные задачи по разгрому противника будут решаться не в ходе столкновения передовых частей, а путем дальнего огневого поражения, нанесения воздушных ударов без захода авиации в зоны поражения средств ПВО. Бои и сражения приобретут рассредоточенный, объемный и высокоманевренный характер, охватят все сферы военных действий. Операции будут развиваться стремительно, при отсутствии постоянных сплошных фронтов.

Быстрое развитие передовых технологий увеличивает военно-технический разрыв между ведущими государствами и другими странами. Так, несмотря на определенные огрехи в действиях натовцев против Югославии, когда они вместо военных объектов бомбили гражданские и даже попадали вместо Сербии по Македонии или Болгарии, результаты их ударов достаточно впечатляющи. При минимальных потерях и с большой эффективностью было поражено большинство из запланированных объектов, применявшиеся самолеты и ракеты оказались неуязвимыми от авиации и средств ПВО старого поколения. Войска НАТО показали огромное военно-техническое превосходство в средствах разведки, связи, управления, РЭБ, навигации и наведения, автоматизации, информационной борьбы и в целом в высокоточном оружии.

Как это ни печально и горько, но приходится признать, что в результате упадка оборонной промышленности впервые за всю историю нашей страны Российская армия начинает качественно уступать эвентуальному противнику по ряду параметров (средства связи, разведки, РЭБ, ВТО и др.). Хотя некоторые военные теоретики подавляющее технологическое превосходство одной из сторон считают характерной чертой будущих войн («вооруженная борьба из двухстороннего процесса превратится в односторонний, «полигонно-мишенный»), надо полагать, что фатальной неизбежности поражения России в возможной войне нет. Но для этого требуется: с одной стороны, добиваться должного внимания государства к оборонной промышленности и решительной концентрации усилий на разработке современной элементной базы, как это было сделано в 40-е годы при создании ракетно-ядерного оружия; с другой - изыскивать военно-технические, стратегические и оперативно-тактические средства и способы противодействия новейшим технологиям других армий, нейтрализации их преимуществ.

Прежде всего следует по достоинству оценивать, но излишне не абсолютизировать и не фетишизировать новые технологии и высокоточное оружие. Нужно не допускать ведения боевых действий на условиях, которые диктует противник, а применять те способы противоборства, которые затруднят ему реализацию своих технологических преимуществ. Например, натовцы, используя политико-дипломатические каналы и информационное давление, так обставляли свои действия, что их противники (Ирак и Югославия) даже не воевали по-настоящему. Ирак безучастно наблюдал, как в Саудовской Аравии в течение нескольких месяцев сосредоточивалась группировка авиации и войск МНС, а Югославия не осмелилась даже на диверсионные действия против дальнобойных средств НАТО. Если уж война навязана, то действовать надо решительно и активно, используя все имеющиеся силы и средства.

Когда противник стремится вести так называемую неконтактную войну, уничтожая объекты издалека, не заходя в зоны поражения средств ПВО, его можно лишить такой возможности, перейдя в наступление, высадив в его тылу десанты, повредив аэродромную сеть. Вспомним, как, несмотря на огромные потери, наша авиация в 1941 году ухитрялась наносить удары по Берлину. Необходимо везде и всегда навязывать противнику именно контактные действия, сухопутные сражения. В этих условиях весьма пригодились бы оперативные маневренные группы.

Специалисты США и других стран НАТО нередко преувеличивают точность и эффективность ВТО, утверждая, что идет переход от войн разрушительного характера к войнам функционального избирательного поражения. В действительности же в Первую мировую войну (когда не было ВТО) в общем списке погибших доля мирного населения составила 5%, а в Югославии по существу в полигонных условиях - 90%. Таково «избирательное» воздействие на практике.

Так называемое высокоточное оружие, если ему умело противостоять, не всегда оказывается достаточно точным. Противорадиолокационные самонаводящиеся ракеты «Шрайк», которые применяли американские войска во Вьетнаме, показали высокую эффективность: вначале каждая первая-вторая, а в последующем третья-четвертая поражали радиолокационные станции Вьетнама. Но когда 18 апреля 1971 года израильские ВВС впервые применили те же ракеты против египетских войск в зоне Суэцкого канала, только одна из 72 попала в цель (РЛС П-35). Автор (в то время начальник штаба главного военного советника в Египте) вместе с египетскими офицерами тщательно исследовал причины такого явления. Оказалось, что в Египте, в отличие от Вьетнама, была создана довольно мощная смешанная группировка сил и средств ПВО, имеющих в своем составе различные РЛС. В зоне канала на фронте 120 км располагалось более 100 только зенитных ракетных дивизионов. При отражении воздушного удара все РЛС были включены (работали на излучение). Из-за наличия большого количества целей ракеты «Шрайк» стали рыскать, «захватывая» то одни, то другие цели, и в результате терять их. При массовом организованном и активном противодействии в подобном положении могут оказаться и другие новейшие средства.

Рассматривая второй аспект обучения (как учить войска), необходимо отметить, что в настоящее время наиболее слабой стороной подготовки Вооруженных Сил является методическая. Особенно это касается проведения учений. Главный критерий эффективности методики боевой подготовки - максимально возможное приближение воинского обучения к условиям боевой действительности. Следовательно, нужно создавать исходную обстановку и наращивать ее в ходе учения таким образом, чтобы воспроизводились условия, характерные прежде всего для вооруженной борьбы будущего. К сожалению, это чаще всего не достигается. Говорим об информационном противоборстве, но обучаемые его почти не ощущают и не предусматривают в своих действиях. Утверждаем, что боевые действия будут носить высокоманевренный, стремительный характер. На занятиях же и учениях обучаемые сталкиваются с такой обороной противника, когда маневрировать по существу невозможно. Армии развитых стран делают упор на так называемые неконтактные воздушные (воздушно-космические) операции, однако на учениях эта важнейшая и опасная для нас фаза войны даже частично в реальном масштабе времени не отрабатывается.

В ходе локальных войн и конфликтов особое значение приобретают такие факторы, как эпидемиологическая обстановка, наличие водоисточников, этнические противоречия, тесная связь вооруженных формирований с населением. Серьезной проблемой становится охрана коммуникаций, устройство блокпостов, на что в Афганистане да и в Чечне (1994-1996) уходило до 50-60% сил и средств. Можно напомнить, что в 70-х годах XIX столетия было предпринято несколько экспедиций от Красноводска к Ферганской долине, но все они кончались провалом. И если Ахал-Текинская экспедиция генерала М.Скобелева увенчалась успехом, то не благодаря каким-то новым стратегическим действиям или боевым порядкам, а всего лишь потому, что в основу замысла всей операции были положены эпидемиологические вопросы, установлен жесточайший контроль за соблюдением санитарных правил и норм для людей и животных.

Вместе с тем на многих наших занятиях и учениях всех этих проблем как бы не существует. Независимо от обстановки на картах обозначаются одни и те же боевые порядки, направления ударов. Об охране коммуникаций или устройстве войск в полевых условиях речи не идет. И вообще самые трудные вопросы, от которых зависит успех боевых действий, практически не отрабатываются. Например, опыт боевых действий в Афганистане и Чечне выявил недооценку подготовки подразделений к ведению боя в крупных населенных пунктах, ночью и в других сложных условиях. Что тут сказать? Новым и неожиданным всегда оказывается то, к чему войска серьезно не готовятся. На многих учениях бой в населенном пункте сводится к тому, что подразделения врываются в здания и быстро их покидают. На научной конференции в Общевойсковой академии подполковник В.В.Шуляк (командовал ротой морской пехоты при штурме г.Грозного в 1995 году) рассказал много поучительного о тактике уличного боя и некоторых тонкостях борьбы со снайперами. Сколько, оказывается, существует разнообразных приемов ведения боя внутри здания. На занятиях и учениях их нужно отрабатывать в деталях, путем многократного повторения, создавая различные неожиданные ситуации, обучая личный состав хитрости и находчивости.

В последние годы все меньше проявляется заботы о том, чтобы приблизить обучение к боевым условиям. Обучаемые не живут боевой обстановкой, и, как правило, весь ход учения им известен заранее. На учении «Запад-99» почти везде, где министр обороны спрашивал, какая сейчас обстановка, ему отвечали: «Мы находимся на первом (втором) этапе учения». Попытки объяснить, что для обучаемых таких этапов не существует и что они должны действовать в созданной на учении учебно-боевой обстановке, не встретили понимания. Дело порой доходит до того, что некоторые генералы и офицеры любую новую вводную, которая не укладывается в рамки намеченного плана, встречают, как говорится, в штыки и чуть ли не требуют, чтобы вводные с ними согласовывались.

Одна из причин указанных недостатков заключается в том, что большинство учений командующие и штабы проводят фактически сами с собой. Такая практика существовала и до войны. К тому же после финской кампании основное внимание стало уделяться боевой подготовке рот (батальонов). В результате самыми не подготовленными к войне с Германией оказались именно органы управления стратегического и оперативного звена. После Великой Отечественной войны некоторые военачальники также выступали против проведения учений под руководством старших начальников, мотивируя это тем, что у них большой опыт боевых действий и их нечему учить. В последние годы возникла целая теория о том, что в стратегическом и оперативном масштабе обстановка меняется не часто и поэтому можно все предусмотреть и заранее проработать назревшие вопросы и задачи. В свое время Б.М.Шапошников, а вслед за ним и М.В.Захаров не стали даже рассматривать план подъема Генштаба по тревоге, заявив, буквально следующее: если дело дойдет до необходимости поднимать Генштаб по тревоге, то его лучше разогнать. Генштаб не разогнали, но многие задачи пришлось решать в спешке, по тревоге. Уроки из всего этого, к сожалению, не извлекаются.

Несомненно, лучше все предвидеть заранее. Однако противник склонен к внезапным действиям, да и политическое руководство страны тоже может принять самые неожиданные решения (пример - ввод войск в Афганистан, операция в Чечне 1994-1996 годов). Поэтому всем органам управления надо больше тренироваться и готовиться к работе в различного рода экстремальных условиях. Не должно возникать и вопроса, кто кого будет учить. На учениях руководитель или посредник меньше всего должен заниматься наставлениями. Учит всех, в том числе и руководство, создаваемая на учении обстановка, совместная проработка важнейших вопросов всеми его участниками, если, конечно, они действуют как на войне (с «закрытыми картами»).

Неопределенность обстановки, и не только в отношении противника, но и своих войск, - отличительная черта любой войны. Поэтому практику, когда органы управления сами с собой проводят учения, Г.К.Жуков называл баловством. Действительно, если командующий войсками округа (силами флота) сам проводит фронтовое (флотское) учение, то разработка этого учения идет в штабе под его руководством. Следовательно, обучаемые заранее знают, как будут развиваться события, каковы действия противника и своих войск. Им нет надобности даже вести разведку. В результате цель учения не достигается. Поэтому остается непреложным требование: основные учения должны проводиться под руководством старших начальников.

В последние годы принято проводить учения против безымянных противников (желтых, голубых, стран с причудливыми названиями). В определенной степени это, видимо, оправданно. Не годится целые страны заведомо объявлять противниками. Но особенно лицемерить тоже нет смысла. Оргструктура, боевая техника противостоящей стороны должны быть конкретными. Сами натовцы в этом отношении не стесняются. Из стратегии национальной безопасности США и реальной политики блока совершенно ясно, против кого они готовятся воевать.

Приведу такой красноречивый пример. На встрече с высшим военным командованием в одной из стран НАТО, в которой я принимал участие, много и убедительно говорилось, что мы теперь не враги, не противники и нужно всячески укреплять доверие и партнерство. Затем в учебном центре мне, как бывшему командиру танковой дивизии, предложили пострелять из танка. Я занял место наводчика орудия и вскоре услышал команду: «Ориентир один, вправо 200, русский танк». «Стоп, - заявил я, - по русскому танку стрелять не буду». Вернулись на исходную позицию. Старшие начальники сержанта, отдавшего команду, были смущены и предложили вести огонь по танку террориста... Тогда все мы ясно осознали, что в верхах и в низах на многие вопросы смотрят по-разному. Если политику сказать: «Танк террориста», он посчитает проблему решенной. Однако солдат, в отличие от политика, понимает, что у террористов пока еще нет своей военной промышленности и танк независимо от того, кто его применяет, может быть американским, французским или российским. Военное дело на уровне солдата и офицера вещь сугубо конкретная. Оно не терпит общих фраз и демагогии. От этой реальности в процессе боевой подготовки никуда не уйдешь.

Особое внимание необходимо обратить на всемерное усиление требовательности к подготовке офицерского состава как в учебных заведениях, так и войсках, никогда не забывая о том, насколько безжалостной и суровой бывает боевая обстановка. Повышая культуру офицеров, их теоретическую подготовку, следует постоянно помнить о сугубо практической направленности военного дела. Недавно начальник одной из академий заявил, что в связи с сокращением сроков обучения и отпускаемых средств теперь главный упор будет делаться на теоретическую подготовку офицеров, а практику, мол, они приобретут в войсках. Думается, это опасная установка, особенно если учесть сегодняшнюю эпизодичность занятий в поле и учений в войсках. Боевые навыки надо закладывать в училищах, академиях (военных университетах), и это вполне реально.

Сейчас, когда в штабы всех уровней приходит много молодых офицеров, чрезвычайно важно наладить эффективную командирскую подготовку. Без систематических занятий и тренировок невозможно выработать качества, необходимые для проявления военного искусства. Чем отличались выдающиеся полководцы Г.К.Жуков, К.К.Рокоссовский, П.И.Батов? Прежде всего развитым оперативно-тактическим мышлением, умением предвидеть развитие событий, волей и организаторским талантом при подготовке операций и управлении войсками в ходе военных действий. Подобные качества нужны, очевидно, и для руководства соединениями и частями в мирное время. Как их выработать у офицеров? От прослушивания лекций и теоретических занятий они не появятся. Прежде всего, на занятиях и учениях должна создаваться сложная и динамичная обстановка, в которой было бы над чем подумать, стоило идти на риск, проявлять смелость, в сжатые сроки решать трудные, нестандартные задачи. Если же тактическая обстановка сводится к тому, чтобы ввести в бой второй эшелон и сделать простейшие расчеты, то здесь военному искусству научиться невозможно.

В армиях НАТО нам не раз показывали компьютерные игры. Некоторых наших военных руководителей они привели в восторг: не надо особых средств на боевую подготовку, садись и играй на компьютерах. Действительно, компьютеры, тренажеры позволяют имитировать стрельбы, полет самолетов, вождение боевых машин и за счет этого добиваться большой экономии материальных средств. Но тренировок и тактических учений на суше, море и в воздухе полностью заменить они не могут. Так, во время одной из компьютерных игр была создана обстановка, по которой три батальона мехбригады наступают в первом эшелоне и, встретив сопротивление противника, вынуждены остановиться. Принимается решение - ввести в бой батальон второго эшелона. Все действия командира бригады по решению данной непростой (в реальных условиях) тактической задачи сводятся к элементарному нажатию соответствующей кнопки, после чего на дисплее сразу же обозначается введенный в бой второй эшелон. Наши предложения руководителю военной игры по усложнению обстановки (мост разрушен, дороги заминированы, батальон попал под удар авиации) реализовать не удалось, поскольку в компьютерной программе ни один из этих вариантов не предусматривался. Любому понятно, насколько такое обучение далеко от реальной действительности.

Удивило нас и то, что офицеры не вели никаких карт и пользовались лишь обстановкой на экранах компьютеров. Когда по нашей просьбе офицеров вывели в поле, то оказалось, что они даже не умеют толком ориентироваться на местности и целиком полагаются на систему навигации, позволяющую в любой момент определить точку стояния или направление движения. Действительно, система связи, наведения и навигации, основанная на космических средствах, весьма совершенна и эффективна. Вместе с тем в случае нарушения ее работоспособности (путем воздействия на спутники, постановки помех, подачи ложных сигналов) может рухнуть вся система боевого управления и резко снизиться эффективность применения новых технологий. Таким образом, даже самая совершенная техника имеет свои уязвимые места. Надо их внимательно анализировать и с учетом этого определять перспективы и направления развития военного искусства.

Вообще в Российской армии боевую подготовку надо возрождать. Какое-то время за счет запаса прочности, созданного ранее благодаря достаточно интенсивной боевой подготовке и использованию опыта предыдущего поколения офицеров, можно было еще как-то мириться с отсутствием систематической боевой учебы. Но сегодня наступил тот предел, за который переступать уже нельзя. Иначе окончательно деградирует вся военная школа, будет некому обучать военному делу. Экономические трудности, конечно, надо учитывать. Однако следует твердо уяснить и то, что экономически невыгодно и бессмысленно для государства содержать армию, которая не занимается боевой подготовкой.

Военная мысль. 1998. № 5. С.57.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации