Вопросы генезиса и классификации военно-политических союзов

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 2(3-4)/2000, стр. 5-12

Вопросы генезиса и классификации военно-политических союзов

Генерал-лейтенант Е.А.КАРПОВ,

кандидат военных наук

Полковник Г.А.МОХОРОВ,

доктор исторических наук, профессор

Полковник в отставке В.А.РОДИН,

доктор философских наук, профессор

НА ПРОТЯЖЕНИИ многих веков человечество вело многочисленные войны, не создавая сколько-нибудь стабильных военно-политических объединений государств. Предпосылки для военных коалиций в подлинном значении этого понятия начинают складываться лишь в эпоху перехода от феодализма к капитализму. Сам термин «военная коалиция» был впервые введен в обращение в конце XVIII века для обозначения военно-политического союза, заключенного в 1792 году между Австрией и Пруссией в целях воспрепятствования расширению влияния Французской революции. Впоследствии к этому союзу присоединилась Россия, сыгравшая решающую роль в разгроме наполеоновской Франции. В новое и новейшее время военно-политические союзы по мере усиления межгосударственных связей и особенно в результате обострения борьбы за раздел и передел сфер влияния обретают новые импульсы в своем развитии. Происходит возрастание роли коалиций не только как инструмента ведения войны, но и как фактора, воздействующего на мироустройство, на весь ход мирового развития, что было сопряжено с возникновением крупномасштабных межрегиональных союзов государств.

Для того чтобы попытаться разобраться в этом сложном процессе блокообразования, прибегнем к методологическим ориентирам, выраженным в синергетике (названной ее создателями «новым мировидением»).

Мировое сообщество с позиции синергетики может быть представлено как нелинейная, открытая, колебательная, сложноорганизованная и самоорганизующаяся система государств. Самоорганизация находит выражение в эволюции взаимоотношений, в сложных сочетаниях состояний: от порядка к хаосу и обратно. Характерные проявления хаоса в мировом сообществе в глобальных, межрегиональных и зонально-географических масштабах - это периоды смут, войн, потрясений, глубоких кризисов и великих бедствий. Такие состояния обычно присущи экстремальным ситуациям, тем периодам в истории, когда на международной арене действуют всякого рода претенденты на мировое господство, когда возникает своеобразная обстановка крайней неупорядоченности, для которой характерны резкие отклонения от устоявшихся мировых связей и отношений. Когда хаотические состояния достигают известного предела, что приводит к непредсказуемости исхода конфронтационных ситуаций, а пик неупорядоченности начинает угрожать не только безопасности, но и самому существованию государственных общностей и перспективам развития мирового сообщества в целом, наступает, как утверждается в синергетике, раздвоение (разделение, разветвление, развилка), иными словами, полоса урегулирования, создания определенного вида мироустройства. Таким образом и происходит самоорганизация мировой системы государств.

Эволюция колебательной, нелинейной, неравновесной и самоорганизующейся мировой системы государств находит наиболее яркое выражение в происходящих время от времени изменениях в центрах силы, так сказать, взаимопереходах, перемещениях силовых полюсов. Речь идет о взаимопереходах силовых состояний (многополярных, биполярных, однополярных структур мироустройства) в различных коалиционных конфигурациях и многообразных экономических, политических, в том числе и не скрепленных военными соглашениями, интеграционных объединениях. К сожалению, в настоящее время сохраняется тенденция к формированию однополярного мира. Следует, однако, отметить, что история, фигурально выражаясь, не терпит длительного (сверх меры) существования международной системы государств, основанной на однополярном центре силы. Рано или поздно наступает «упорядочение» в мировых структурах, все дело лишь в том, как это происходит, какой ценой, какими путями, в каких формах образуется многополярный мир.

Баланс сил группировок государств создает на определенное время относительную безопасность, до поры до времени обеспечивает миропорядок и стабильность. Неравновесность и колебательное состояние как фундаментальный признак живой, самоорганизующейся системы (в данном случае международных отношений) делает ее очень чувствительной к флуктуациям, т.е. отклонениям как внутренним (внутри союзов), так и внешним (в зависимости от внешнеполитической обстановки, стратегической ситуации), которые создают поле вариаций∗ для выбора будущего пути развития. Такой выбор совершается при создании новой структуры, которая, в свою очередь, не может оставаться прежней опять же в силу своей открытости и способности генерировать в себе изменения. Общество, как открытая система, собственно, и может существовать лишь в таком пульсирующем состоянии. При этом важен поиск устойчивых, повторяющихся «структур порядка» в неустойчивом стохастически организующемся мире. В таких «перемещениях центров силы», в многообразных интеграционных (или, напротив, дезинтеграционных) явлениях огромную роль играют внутригосударственные процессы, особые состояния общества, нации на каждом данном отрезке времени. Большое значение имеют внутрирегиональные связи и отношения, наличие традиций, опыта, определенной доверительности партнерских или союзнических отношений как в истории отдельных государств, так и в региональном масштабе.

Популярный на Западе теоретик С.Хантингтон, отвечая своим оппонентам, предрекает возможность распада самих Соединенных Штатов Америки. По оценке бюро переписи населения, отмечает он, к 2050 году американское общество будет на 23% испанского происхождения, на 16 % - чернокожим и на 10% - азиатско-американским. Будут ли новые переселенцы ассимилированы прежде доминирующей европейской культурой Соединенных Штатов? Если нет, если США станут истинно многокультурной страной, страдающей от внутреннего конфликта цивилизаций, то уцелеют ли они как либеральная демократия? Будет ли девестернизация Соединенных Штатов, если она произойдет, одновременно означать деамериканизацию? Если это случится, если Америка перестанет придерживаться своей либерально-демократической, имеющей европейские корни, идеологии, США в том виде, в каком мы их знаем, перестанут существовать и последуют на свалку истории за другой идеологически мотивируемой сверхдержавой (подразумевается Советский Союз. - Авт.).

В общем комплексе предпосылок, условий и причин формирования военно-политических союзов значительная роль принадлежит субъективному фактору. С ним сопряжен целый «срез» случайностей, связанных с личностными, интеллектуальными, психологическими, социокультурными качествами государственных руководителей, лидеров политических партий, общественных движений. Как показывает исторический опыт, субъективные особенности лидеров, их способность предвидеть ход событий, здравомыслие или, напротив, безрассудные порывы, наконец, личные ошибки и просчеты, выраженные в политической мотивации, оказывают весьма существенное влияние на генезис, процесс формирования тех или иных интеграционных объединений, в том числе военно-политических союзов. Случайности, а их в историческом процессе великое множество, даже если они внешне представляются совсем незначительными, оказываются с точки зрения синергетики судьбоносными, когда попадают в резонанс событий, стечение обстоятельств, и таким образом играют весьма существенную роль в эволюции мировых межгосударственных отношений.

Известную трудность представляет анализ самого механизма возникновения каждого конкретного военно-политического союза, учет всего комплекса причин, условий, факторов, воздействующих на процесс формирования альянса определенного типа, конфигурации.

Вопросы классификации военно-политических союзов с выяснением факторов и условий формирования последних специально в исследовательском плане у нас широко не разрабатывались. В советское время в массовой и многочисленной пропагандистской литературе, посвященной характеристике организаций НАТО и бывшего Варшавского Договора, суть данной проблемы сводилась к характеристике социально-классовой природы военных союзов. И в этом была определенная доля истины, так как действительно имела место острая идеологическая конфронтация, в том числе (особенно рельефно) по военно-блоковому размежеванию. Однако чрезмерная идеологизация альянсов сужала взгляд на их генезис, не позволяла осуществить их более конкретную и детальную классификацию, выявить сложные союзнические связи. Видение союзов представлялось упрощенно, в черно-белой гамме: прогрессивные союзы и реакционные блоки.

В этот период в натовских штабах и исследовательских центрах интенсивно изучались разносторонние и многоаспектные проблемы военно-политических союзов, нюансы их отношений. Результаты исследований отражались в теоретизированных публикациях и широко обсуждались в средствах массовой информации. Достаточно напомнить, что во времена пика «холодной войны» в Вашингтоне был издан аннотированный аналитический сборник материалов по вопросам военно-политических союзов. Западные специалисты, такие, как Г.Лиска, Р.Е.Осгуд, А.Коттрелл, И.Догерти и многие другие, в своих многочисленных выступлениях в печати рассматривали разные аспекты военных союзов в мировом балансе сил, но всегда представляли Североатлантический альянс как средство коллективной безопасности.

Различные мнения высказываются также по вопросам происхождения и классификации военно-политических союзов. Французский военный теоретик Э.Мюрез в свое время утверждал, что коалиции являются следствием соперничества двух держав - господствующей на континенте и господствующей на море. Они оспаривают друг у друга приобретенные промежуточные территории. Исходя из этого Мюрез подразделял коалиции на наступательные, создающиеся вокруг «континентального нарушителя спокойствия», и оборонительные, образующиеся вокруг господствующей на море державы. Неудачи, по его мнению, обычно постигают первых, вторым же сопутствует успех. Здесь явные намеки на превосходство западных военных союзов перед иными, в том числе восточными.

У теоретиков НАТО имеется целый набор признаков классификации коалиционных объединений. При определении типа союза основным является масштабный критерий, геополитический (национально-географический) или технический, но чаще всего цивилизационный. Так, американский специалист по вопросам теории военных союзов КДж.Холсти в трактате «Дипломатические коалиции и военные союзы», помещенном в сборнике «Альянсы в международной политике», предлагает классифицировать военно-политические союзы по следующим основным признакам: характеру ситуации, в которой взаимные обязательства становятся активно действующими; типу обязательств, принятых на себя участниками союза или договора; степени сотрудничества или интеграции вооруженных сил участников союза; географическим масштабам союза или договора. Один из родоначальников концепции политического реализма американский политолог Г.Моргентау дополняет эту классификацию и вводит в обращение понятие «идеологический союз», в пределах которого, по его мнению, «идеологические интересы превалируют над материальными».

Идеологическим союзом западные теоретики обычно называют бывший Варшавский Договор. Тем не менее и Североатлантический альянс в их прежних и нынешних трактовках не лишен идеологического содержания. Идеологический критерий разделительных линий и коалиционных образований оказался достаточно живучим. Несмотря на отсутствие былой идеологической конфронтации, он представлен в настоящее время в зарубежных публикациях в самых различных ипостасях, но чаще всего в форме цивилизационных и культурно-психологических различий наций и народов, составляющих коалиционные объединения. Не прекращаются попытки идеологического обоснования принципа «атлантизации» европейской безопасности.

Идеологический подтекст так или иначе выступает в разных концептуальных разработках. Например, в статье магистра политических наук Ланкастерского университета (Великобритания) С.А.Бара и Д.Я.Бондаренко «К вопросу о коалициях и разделительных линиях в Европе» вновь подчеркивается цивилизационный критерий формирования военно-политических союзов. Авторы при этом соглашаются, что в новых геополитических условиях проблема сбалансированности межгосударственных отношений приобретает особую актуальность, признают, что военные коалиции не служат гарантией стабильности и безопасности, не способствуют поддержанию прочного мира, не оспаривают (надо полагать драматических - Авт.) последствий дисбаланса сил между коалициями. Вместе с тем они считают утопичной идею коллективной безопасности и потому весьма несостоятельной концепцию, основанную на этой идее. С.А.Бар и Д.Я.Бондаренко признают, что расширение НАТО на Восток противоречит интересам России, что действующая система безопасности Запада направлена против нее. Весь смысл статьи состоит в утверждении необходимости наличия разделительной линии между НАТО и Россией в силу их различий, предопределенных геополитическими, идеологическими и культурно-психологическими факторами, а также отсутствием идентичности внутреннего устройства государств.

Активным проповедником цивилизационных различий в формировании коалиционных объединений государств является С.Хантингтон. «Линия разлома между цивилизациями, - пишет он, - это и есть линия будущих фронтов». Это будет, по его мнению, завершающая фаза эволюции глобальных конфликтов в современном мире.

Как нам представляется, ори всем бесспорном значении цивилиза-ционной идентичности наций и государств с точки зрения проблемы формирования военных союзов все же сводить дело лишь к этому фактору при рассмотрении изучаемого процесса неправомерно, так как в этом случае значительно огрубляется и упрощается картина классификации рассматриваемого феномена, резко сужается набор многих других критериев и признаков объединения стран и народов в военно-договорные организации. Действительно, трудно представить, чтобы на планете сложились когда-либо военно-интеграционные объединения строго по цивилизационному признаку. Ведь цивилизации существуют испокон веков. Непонятно, почему же они только сейчас бросают вызов мировому порядку. На наш взгляд, все значительно сложнее. История человечества насыщена войнами между противоборствующими союзами в рамках одной цивилизации. И напротив, создавалось немало военных союзов с участием государств разнородных цивилизаций с весьма различными типами внутреннего устройства. Наши оппоненты, сторонники цивилизационного подхода к рассмотрению названной проблематики, могут возразить, заявив, что так было в прошлом. Но с таким аргументом согласиться нельзя. Мы все еще живем в опасном, непредсказуемом мире, где возможны совершенно неожиданные варианты государственных объединений. Заметим, что как раз сейчас образуются все новые мосты взаимовлияний между цивилизациями, о чем свидетельствует множество фактов. В то же время существуют и внутрицивилизационные противоречия. Что касается Североатлантического альянса, то он, строго говоря, не соответствует цивилизационному критерию. Это подтверждает хотя бы членство в НАТО Турции с ее очевидными особенностями цивилизационного характера. С.Хантингтон, например, считает Турцию самым ярким и типичным примером расколотой изнутри страны с очень сильными традициями тюркской цивилизации. Именно поэтому элита Запада настроена против принятия Турции в Европейский Союз. Как видим, стратегический интерес альянса берет верх над всеми прочими факторами.

Исторический опыт показывает, что непременным условием формирования любого военного союза является идеологическое и информационное обоснование необходимости его создания. Здесь, в общем, нет или почти нет исключений. Но это не дает оснований утверждать, что союзные договоры заключаются только по идеологическим признакам или могут существовать некие «идеологические союзы». При этом идеологическое сопровождение и информационное прикрытие союзов могут иметь самые различные формы и модификации, включая националистические, геополитические, цивилизационные, религиозно-конфессиональные и многие другие. В наше время нет оснований для возрождения идеологических аргументаций в ходе создания блоковых организаций по социально-классовому или общественно-экономическому признаку. Ушли в прошлое и намерения сокрушать какие-либо общественно-экономические системы, государственные устройства. Принцип мирного сосуществования, действовавший в период «холодной войны», сменился принципом свободы выбора народами того общественного строя, который соответствует их историческим традициям, умонастроениям, интересам.

Исходя из вышеизложенного, попытаемся представить наиболее полную картину всего многообразия известных в истории и возможных (с разной степенью вероятности) типов военно-политических союзов, а также дать их классификацию (см. рисунок). Каждый из представленных типов договорных союзнических организаций имеет свою специфику, отличительные черты, приобретенные в процессе возникновения и эволюции.

Классификация военно-политических союзов по указанным признакам, конечно, носит относительный, условный характер. Дать жесткую и однозначную типологию военно-политических союзов представляется затруднительным и нецелесообразным. Союзы, классифицируемые по одним признакам, могут заключать в себе черты других военных коалиций.

Вопросы генезиса и классификации военно-политических союзов

Так, Североатлантический союз, будучи межрегиональным, в то же время является альянсом демократических государств, союзом стратегического характера с акцентом на интеграционные связи со сверхмощной военной инфраструктурой, очень неодинаковой степенью интенсивности союзнических отношений между различными участниками блока (США и Англией с одной стороны, Турцией и Грецией - с другой), а также с сомнительным равноправием между союзниками. Приведем другой пример. Во время военных действий в зоне Персидского залива США создавали многонациональные силы, которые правомерно считать межрегиональным коалиционным объединением государств лишь на данный период. Такую организационную коалиционную форму можно именовать как ситуативную, тактическую (тактическую не с точки зрения теории военного искусства, а в международно-организационном аспекте). Речь идет об относительно кратковременных соглашениях в целях решения ситуативных военно-политических или военно-оперативных проблем.

Весьма важным (хотя и в известном смысле относительным) является различие агрессивно-наступательных и оборонительных военно-политических союзов. Как правило, ни один военный союз открыто не провозглашает агрессивных целей, они всегда прикрываются оборонительными намерениями. Лишь в ходе реальных военных действий обнаруживается подлинная природа блока.

В связи с классификацией различных интеграционных объединений можно выдвинуть и некоторые проблемные положения. По нашему мнению, не всегда и совсем не обязательно субъектами военно-политических союзов могут быть только вполне официальные государственные органы и институты. В современных условиях, когда в значительных масштабах интенсифицируются межгосударственные и межрегиональные отношения, субъектами таких союзов могут стать самые различные политические, военные, полуофициальные и негосударственные, общественные организации. В наши дни стало известно о существовании неоглашаемых межрегиональных связей между организациями международного терроризма. У террористов есть план борьбы с «мировым порядком» от Кавказа до Памира, суть которого заключается в реальной агрессии, направленной на разрушение СНГ и установление на его территории военно-диктаторских режимов. Имеются сведения о поддержке террористов со стороны официальных государственных институтов стран с теократическими режимами правления. Кроме того, террористические агрессивные организации могут устанавливать связи и отношения с существующими военно-политическими союзами. В прессе высказываются мнения, что ваххабизм, как наиболее агрессивная версия ислама (а по сути его секта), встречает понимание в атлантических кругах.

При всех бесчисленных и непохожих друг на друга событиях всемирной истории, самых разнообразных комбинациях соотношения сил, образования и распада различных коалиционных конфигураций, калейдоскопе союзнических и межблоковых отношений с учетом всего драматизма последствий силового противоборства просматривается определенная закономерность, пронизывающая всю ткань межгосударственных отношений, особенно в последние два столетия. Ее сущность состоит в том, что по мере развития мировой истории, возрастания динамизма межгосударственных связей, небывалого увеличения арсеналов разрушительных военных технологий постепенно усиливается потребность в глобальных действенных организациях для стабилизации миропорядка. Следует отметить, что в XX веке вполне рельефно и наглядно проявились катастрофические по своим последствиям разительные перемены в формировании полюсов силы (особенно на Европейском континенте), приведшие к двум мировым войнам.

Неупорядоченность мироустройства после Первой мировой войны выразилась в разбалансированности сил на международной арене, и прежде всего в Европе. Существовавшая в те годы межгосударственная организация Лига Наций не выполнила своего исторического предназначения, она оказалась неспособной стать стабилизирующим фактором умиротворения, урегулирования межгосударственных отношений, не смогла воспрепятствовать формированию мощного межрегионального агрессивного фашистского военного союза.

После Второй мировой войны человечество, наученное горьким опытом, испытавшее тяжелейшие потрясения, наконец обрело глобальную организацию, признанную большинством народов и стран, - ООН. Именно Организация Объединенных Наций с ее разветвленными органами и институтами, со всей структурой сдержек и запретов на ведение агрессивных войн и вооруженных конфликтов имела все возможности, чтобы стать фактором постепенного построения структуры подлинной, а не «атлантизированной» коллективной безопасности. Но создание небывалой военной инфраструктуры, достижение и превышение «критической массы» численного состава государств Североатлантического альянса, выход его устремлений за пределы установленной договором зоны влияния, принятие чрезмерно жесткой стратегической концепции блока, позволяющей ему действовать без санкций Совета Безопасности ООН, ведет к дисбалансу в мировых делах, хаосу и разрушению сложившегося миропорядка, к возобновлению и развитию опасного в современных условиях коалиционного противостояния, порождает рецидивы ушедшей в прошлое блоковой стратегии. В настоящее время просматривается демоническое влияние на международную обстановку США и НАТО, претендующих на роль единоличных вершителей судеб Европы и других континентов. Единственный, на наш взгляд, выход из опасной ситуации - сместить акценты, изменить осуществление миропорядка, основанного на так называемой атлантизированной системе коллективной безопасности, превратить НАТО в большей степени в политическую организацию, укрепить ООН и ОБСЕ как стабилизирующий фактор урегулирования различных конфликтов.

Но на этом пути еще много препятствий. Должно быть, не настало время для интеграции всех стран в единые международные системы. Военно-силовые факторы преобладают, и ни экономика, ни политика пока не в состоянии вытеснить их на периферию.

Расчеты на изоляцию России в мировых делах, сохранение и даже углубление разделительной линии по азимуту Запад-Восток совершенно несостоятельны и даже пагубны еще и потому, что в настоящее время активизирует свои действия международный терроризм, создавая опасные зоны для многих стран и народов. Международный терроризм, по признанию некоторых западных политиков и дипломатов, представляет одну из самых больших опасностей для мира и международной стабильности. Для противодействия злонамеренным акциям террористов необходимы коллективные усилия не только стран, подвергающихся агрессии, но и всего мирового сообщества.

Вопросы генезиса и классификации военно-политических союзов, безусловно, требуют дальнейшего уточнения в соответствии с изменениями в состоянии международных отношений, военно-политической обстановки. Рассматриваемая проблематика имеет определенное значение также при разработке военной теории, и прежде всего общих проблем военной науки. Именно при ведении военно-научных исследований на высшем уровне важно определять возможные военно-союзнические реалии, прогнозировать их эволюцию и вероятную конфигурацию, учитывать коалиционный аспект в решении задач укрепления обороноспособности страны, помня о том, что наращивание военной мощи России, совершенствование ее Вооруженных Сил составляют необходимое условие роста авторитета страны, ее вхождения в европейский дом.

Вариация - видоизменение второстепенных элементов, частностей чего-либо при сохранении того, что является основой.

Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем. Синергетика и теория социальной самоорганизации. СПб., 1999. С. 211.

Там же. С. 205.

Полис. 1994. № 1. C.S4.

Nuclear Weapons and NATO. Analitical survey of Literature. Washington, 1970. P. 450.

Liska G. Nation in Alliance. The Limits of Independence // The John Hopkins Press. Baltimore, 1962; Osgood R.E. Alliances and American Foreign Police//The John Hopkins Press, Baltimore; London, 1971. P. 2-3; Cottrell A.J., Dougherty J.E. The Politics of the Alliance // Fr.A.Praeger Publisher. New York; London, 1964. P. 13-14.

Revue de Defence Nationale. 1967. Juillet. P. 1254-1255.

Alliance in international Politics. Boston (Масс), 1970. P. 95.

Ibid. P. 83.

Военная мысль. 1999. № 2. С. 64.

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис. 1994. № 1. С. 33.

Дугин А. Кавказский след атлантизма//Красная звезда. 1999. 10 сент.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации