ВОЕННОЕ ИСКУССТВО

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 3/2000, стр. 42-49

ВОЕННОЕ ИСКУССТВО

Военная наука и военное искусство в Великой Отечественной войне

Генерал армии М.А.ГАРЕЕВ, президент Академии военных наук

ВЕЛИКАЯ Отечественная война навсегда останется одной из самых трагических и ярких страниц в истории нашего государства. Много невзгод и лишений пришлось вынести советскому народу и его Вооруженным Силам. Но страна выстояла, тяжелая, ожесточенная борьба с фашистскими захватчиками увенчалась нашей полной победой. Большую роль в этом сыграли военная наука, отражавшая военно-теоретические взгляды, и военное искусство - область их практического воплощения в деятельности по подготовке и ведению вооруженной борьбы.

Советская военная мысль 30-х годов в целом правильно характеризовала предстоящую войну как длительную и требующую от страны напряжения всех сил, согласованного применения разных видов Вооруженных Сил и способов действий. Однако в стратегическом планировании были допущены большие просчеты, связанные с определением условии начального периода войны. Предполагалось, что, как и в прошлом, сначала будут происходить лишь бои частей прикрытия в районе границы, а главные силы вступят в сражения не ранее чем через 10-15 дней. При этом не принималось во внимание, что германская армия была уже отмобилизована и могла осуществить внезапное нападение, сразу перейдя в наступление основными силами.

Явно недооценивались и слабо отрабатывались вопросы обороны в оперативно-стратегическом масштабе. Оборона рассматривалась как кратковременные действия по отражению вторжения противника с быстрым переходом в наступление и переносом военных действий на его территорию. Не учитывалось, что для борьбы с превосходящими силами агрессора потребуется ведение ряда напряженных и длительных оборонительных операций. За слабую подготовку войск к решению оборонительных задач потом пришлось расплачиваться тяжелыми потерями.

Вообще причин неудач Красной Армии в 1941 году достаточно много. Но главная, определяющая заключалась в том, что наши войска к началу войны оставались на положении мирного времени, не были приведены в боевую готовность и не заняли предназначенных оборонительных рубежей. Поэтому всесторонне изготовившийся к наступлению противник наносил удар по войскам (силам), которые еще находились по существу в безоружном состоянии, не были готовы к боевым действиям. В более ужасное и невыгодное положение поставить армию нельзя. Если бы даже не было других ошибок (несвоевременность отмобилизования, распыление сил и средств, неправильное определение главного удара противника), только одно это обстоятельство все равно свело бы на нет все другие усилия войск. Оно имело катастрофические последствия, предопределив наши неудачи и поражения в начальный период войны.

Почему так случилось? Обстановка накануне войны настоятельно требовала принятия неотложных мер по заблаговременному скрытному развертыванию Вооруженных Сил и подготовке их к отражению агрессии. В первой половине 1941 года нарком обороны и начальник Генштаба дважды обращались к И.В.Сталину с соответствующими предложениями, которые, однако, не были приняты, исходя, как тогда говорили, из высших политических соображений. Попытки же командующих войсками округов развернуть хотя бы часть сил пресекались, да и сама инициативность командующих и командиров была подорвана жестокими репрессиями конца 30-х годов.

В последние годы много пишется о том, что разведка своевременно докладывала Сталину о возможном нападении Гитлера на нашу страну. В принципе это так. Однако верно и то, что существовала информация и обратного характера. Кроме того, разведка подразумевает не только добывание сведений о противнике, но и их глубокий анализ, умение делать правильные выводы. А между тем начальник ГРУ Ф.Голиков, сообщая Сталину основные данные о подготовке агрессии против СССР, сделал вывод, что все это дезинформация. Следовательно, дело было куда сложнее. Даже когда война уже началась, у Сталина еще не было однозначной оценки произошедшего. Отсюда половинчатость и нерешительность действий, запоздалая постановка задач войскам.

Директива на приведение приграничных военных округов в боевую готовность была передана им в 0 час 30 минут 22 июня 1941 года. В армиях ее получили в 3-4 часа утра, когда военные действия уже начались. К тому же она была крайне противоречивой, осторожной и туманной. Первоначально Генштабом была подготовлена более определенная директива о приведении войск в боевую готовность к отражению агрессии противника. Но Сталин посчитал (и это за несколько часов до войны!) ее преждевременной, все еще надеясь уладить вопрос мирным путем. Вот как были определены задачи войскам после уточнений, внесенных Сталиным: «1. В течение 22-23.6.1941 года возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибВО, ЗапВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий. 2. Задача наших войск - не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам... быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников».

Таким образом, войскам ставилась задача не на оборону и решительные действия, а главное внимание обращалось на то, чтобы не поддаваться на провокации. Даже командующие и штабы военных округов не могли толком понять, что им делать и как действовать. По воспоминаниям Р.Я.Малиновского, на уточняющий вопрос, можно ли открывать огонь, если противник вторгается на нашу территорию, следовал ответ: на провокацию не поддаваться и огня не открывать.

Германская армия с самого начала войны получила возможность захватить стратегическую инициативу. Массированное использование сил и средств на главных направлениях позволило ей в первые же двое суток продвинуться в глубь территории СССР на 110- 150 км, создать угрозу окружения крупных группировок наших войск, нарушить фронт обороны. Главное же командование Советских Вооруженных Сил, не зная истинного положения дел на фронте, продолжало отдавать войскам нереальные распоряжения.

Утром 22 июня Главный военный совет направил фронтам директиву № 2, в которой требовалось «всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь до особого распоряжения наземными войсками границу не переходить». К исходу того же дня фронтам по существу стали ставить наступательные задачи - нанести мощные контрудары, разгромить группировки противника и овладеть: Северо-Западному и Западному фронтам - районом Сувалки, Юго-Западному - районом Люблин.

Вторые эшелоны и подходящие резервы использовались, как правило, для контрударов и контратак, хотя в ряде случаев было бы целесообразнее занимать выгодные рубежи и огнем с места отражать нападение противника. Контрударами механизированных корпусов и других соединений на некоторых участках фронта удалось задержать и даже серьезно потрепать немецко-фашистские войска, особенно в полосе Юго-Западного фронта. Но эти контрудары плохо готовились и проводились без надежной артиллерийской и авиационной поддержки, без прикрытия с воздуха. Отсюда и низкая их результативность.

В целом оборонительные действия фронтов в первые 15-18 суток закончились серьезной неудачей. На северо-западном направлении немецко-фашистские войска прорвались на глубину 450 км, на западном - 450-600 км, юго-западном - до 350 км. Постепенно обстановка вынудила советское Верховное Главнокомандование осознать необходимость полного пересмотра прежнего плана ведения войны и перехода к стратегической обороне. Однако заранее спланированных стратегических оборонительных операций не было. Приходилось все решать на ходу под давлением складывающейся обстановки.

Несмотря на всю чрезвычайность положения, большинство руководителей на местах не дрогнули. Органы высшего военного управления, командующие, командиры, штабы и весь личный состав в ходе тяжелых боевых действий довольно быстро набирались боевого опыта, воинского мастерства. В итоге 1941 год завершился разгромом немецко-фашистских войск под Москвой.

Но в следующем году нашей стране и ее Вооруженным Силам пришлось испытать еще ряд крупных неудач. При обсуждении в Ставке ВГК в марте 1942 года планов на летнюю кампанию вопреки предложению Б.М.Шапошникова и Г.К.Жукова основным способом действий считать стратегическую оборону было принято решение предпринять ряд наступательных операций в Крыму, в районе Харькова, на львовском и смоленском направлениях, в районах Ленинграда и Демянска. Кроме тою, Сталин полагал, что своей главной целью германское командование ставит овладение Москвой путем глубокого обхода с юга. В действительности же согласно директиве Гитлера № 41 от 5 апреля 1942 года основной целью летнего наступления немцев было лишение СССР важнейших ресурсов путем нарушения транспортных коммуникаций, овладения Донбассом и кавказской нефтью.

Вновь допущенные нашим командованием просчеты в определении направления главного удара противника, непоследовательность и нерешительность в выборе способа действий привели к распылению сил и средств, армия оказалась неподготовленной ни к обороне, ни к наступлению. Войска снова попали в такое же неопределенное положение, как в 1941 году. Идеологизированный культ наступательной доктрины продолжал давить, ведение обороны оставалось чем-то недостойным Красной Армии. Результатом ошибок Верховного Главнокомандования. Генштаба и командующих фронтами Южного направления стало поражение под Харьковом и тяжелое отступление в 1942 году.

Однако в последующем удалось не только остановить противника на подступах к Волге, но и провести выдающуюся Сталинградскую наступательную операцию по окружению и уничтожению крупной группировки фашистов. Прежде всего следует отметить умелый выбор Ставкой ВГК и Генштабом момента начата контрнаступления, когда наступление противника уже выдыхалось, группировки его войск были растянуты, фланги ослаблены, а переход к обороне не осуществлен. Весьма удачно, с учетом наиболее уязвимых мест были определены направления главных ударов.

В ходе оборонительных сражений удалось подготовить, сосредоточить и сохранить крупные резервы, добиться массированного использования сил и средств на избранных для контрнаступления направлениях, применить в полной мере артиллерийское и авиационное наступление. Впервые за время войны было осуществлено тщательное планирование операций, а с командирами всех степеней проведена в необходимом объеме кропотливая работа на местности по подготовке боевых действий, организации взаимодействия, боевого, тылового и технического обеспечения.

Некоторые немецкие да и наши исследователи утверждают, что германское военное искусство якобы носило исключительно творческий характер. В действительности же на четвертом году Второй мировой войны на примере Курской битвы мы видим не расцвет, а его деградацию, явные признаки шаблона и схематизма. Действия фашистских войск строились примерно по такому же принципу, что и в начале войны, хотя условия были уже иные. Несмотря на глубоко эшелонированную и хорошо организованную оборону советских войск, основные силы немцев выделялись в первый эшелон, танковые соединения предназначались не для развития успеха, а для прорыва обороны, создавались крайне скудные резервы.

Для советского командования тяжелые поражения не прошли даром.

Уроки были извлечены сполна. Наученный горьким опытом, Сталин стал больше прислушиваться к предложениям представителей Ставки ВГК, Генштаба и командующих фронтами. В отличие от 1941 - 1942 годов значительно лучше сработала разведка, которая своевременно вскрыла замысел германского командования, сосредоточение на курском направлении главных группировок войск противника и сроки перехода немецко-фашистских войск в наступление. На основе хорошего знания состояния и предвидения возможного развития обстановки были приняты адекватные ей стратегические и оперативные решения.

В сжатом виде замысел советского командования заключатся в следующем. Силами Центрального. Воронежского, частично Степного фронтов перейти к преднамеренной стратегической обороне, отразить летнее наступление немецко-фашистских войск, обескровить их и затем, перейдя в контрнаступление, нанести поражение их главным группировкам. Таким образом, планировалась и проводилась ярко выраженная стратегическая оборонительная операция силами нескольких фронтов под общим руководством Ставки ВГК и ее представителей при фронтах (Г.К.Жуков - на Центральном, A.M.Василевский - на Воронежском).

В этом решении на ведение операции и в организации обороны под Курском было много принципиально новых положений, обогативших военную науку и военное искусство.

Во-первых, впервые за время войны советская стратегическая мысль преодолела идеологические оковы предубежденно-негативного отношения к стратегической обороне.

Во-вторых, советские войска переходили к обороне не вынужденно, не из-за недостатка сил и средств, как это положено было делать по существовавшим теоретическим взглядам, а именно преднамеренно, располагая превосходящими силами. Хотя и поныне считается, что для отражения наступления достаточно иметь в два-три раза меньше сил. опыт Второй мировой войны это положение не подтвердил. За время войны не было ни одной успешной оборонительной операции, проведенной значительно меньшими силами, чем у наступающего противника.

В-третьих, организация обороны под Курском в стратегическом и оперативно-тактическом отношении являет собою непревзойденный образец построения обороны и применения рациональных способов действий. Общая глубина обороны фронтов доходила до 150-190 км, а с учетом Степного фронта - до 250-300 км. В основу всей обороны была положена се способность отражать массированные атаки танков противника, то есть оборона была прежде всего противотанковой. Серьезное внимание уделялось и противовоздушной обороне.

В-четвертых, оборона носила исключительно активный и маневренный характер. Это нашло выражение в массированных ударах авиации по аэродромам и войскам противника еще до его перехода в наступление. Большую роль сыграла и артиллерийская контрподготовка, проведенная на направлениях предполагаемых действий врага. Вторые эшелоны и резервы, в том числе танковые армии и корпуса, использовались для нанесения контратак и контрударов по прорвавшимся бронетанковым группировкам противника.

Перейдя 5 июля в наступление под Курском, гитлеровская армия не смогла прорвать нашу оборону и вклинилась только в ее тактическую юну. Задача по срыву наступления, для которой в 1941 - 1942 годах требовалось несколько месяцев, в данном случае была выполнена без оставления занимаемого оборонительного рубежа всего за 6-7 суток. Окончательный крах операции «Цитадель» был предопределен не только четкими оборонительными действиями, но и переходом в наступление 12 июля войск Западного и Брянского фронтов на орловском направлении и войск Степного и Юго-Западного фронтов на белгород-харьковском направлении. После Курской битвы и до конца войны немецко-фашистские войска уже не смогли предпринять ни одного крупного наступления оперативно-стратегического масштаба.

Нередко говорят, что Красная Армия в начале войны имела многократное превосходство в количестве танков, артиллерии и авиации. Формально это так. Однако в первые же дни войны большая часть техники была потеряна, и все операции 1941 - 1942 годов пришлось вести совсем при другом соотношении сил и средств - германские войска имели существенное превосходство, особенно в танках и артиллерии.

С точки зрения военного искусства наиболее сильной стороной германского командования было умение гибко маневрировать силами и средствами как в наступлении, так и в обороне, быстро переносить усилия с одних направлений на другие, осуществлять хорошее взаимодействие между сухопутными войсками и авиацией. Такие примеры, как внезапные и стремительные наступательные операции в 1941 году, сопровождавшиеся окружением крупных группировок наших войск, эффективный удар во фланг и тыл советских войск, наступавших на Харьков в мае 1942 года, действия Манштейна по разгрому превосходящих группировок наших войск в Крыму и некоторые другие, какими бы неприятными они ни были для нас, относятся к лучшим образцам военного искусства.

Менее гибко и умело действовало германское командование в операциях 1944-1945 годов, хотя в ряде случаев тоже находило весьма эффективные способы противодействия нашим наступающим войскам. В завершающем периоде Великой Отечественной войны немецко-фашистская армия окончательно перешла к жесткой стратегической обороне.

Если на предыдущих этапах войны стратегические наступательные операции Красной Армии проводились лишь последовательно, то на завершающем этапе ее возросшие возможности позволили осуществлять стратегические операции групп фронтов одновременно на всем советско-германском фронте. Такие операции проводились на фронте шириной от 400 до 1100 км и на глубину более 500-600 км, преследовали более решительные цели как по глубине продвижения, так и по разгрому крупных группировок противника. Для наступательных операций 1944- 1945 годов характерна также более смелая и решительная концентрация сил и средств на направлениях главных ударов. На этих направлениях, составлявших примерно 1/3 общей протяженности фронта, обычно сосредоточивалось до 50% личного состава, 60-65% артиллерии и танков, основная часть авиации, создавались высокие плотности сил и средств. Скрытное массирование сил и средств в третьем, заключительном периоде войны обеспечивало огромную мощь первого удара и быстрое развитие успеха в глубину и в стороны флангов.

Основной формой стратегических наступательных операций стали операции групп фронтов. Всего за время войны было проведено 37 стратегических наступательных операций, из них силами групп фронтов - 30. К ним привлекались от двух до пяти фронтовых объединений, соединения авиации дальнего действия, войск ПВО страны, а на приморских направлениях - еще и силы флотов. Операции с участием нескольких фронтов под руководством Ставки ВГК позволяли объединять усилия для решения крупных стратегических задач, более рационально применять имеющиеся силы и средства.

Ставка ВГК, Генштаб, командующие и штабы фронтов стали уделять больше внимания тщательной разведке, скрытности подготовки наступления и дезинформации противника. Мероприятия по введению противника в заблуждение относительно направления главного удара отличались большим размахом и убедительностью. В операциях 1944-1945 годов войска овладели искусством быстрого разгрома обороняющегося противника. Нередко уже в первый день наступления удавалось прорвать главную полосу его обороны, иногда на всю ее тактическую глубину. Решающую роль в развитии успеха играли танковые корпуса и армии. В третьем периоде войны фронты, находящиеся на важнейших направлениях, получали из резерва Ставки не одну, а две и даже три танковые армии.

Весьма характерной с точки "зрения возросшего уровня военного искусства является Висло-Одерская операция, проведенная в январе-начале февраля 1945 года силами 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов.

Центральное, ведущее положение в ней занимала Варшавско-Познанская операция 1-го Белорусского фронта, осуществленная под командованием Маршала Советского Союза Г.К.Жукова. В ходе этой операции особенно ярко раскрылся его полководческий талант. Войска фронта с согласия Ставки ВГК, отказавшись от непродуманно быстрого продвижения к Берлину, захватили плацдарм на реке Одер, создав выгодные условия для проведения последующей наступательной операции.

Всего за время войны было проведено 50 стратегических, более 250 фронтовых и около 1000 армейских операций, причем более 70% - наступательных. Каждая из них отличалась оригинальностью, новизной применяемых способов действий, что, как правило, оказывалось неожиданным для противника.

Научная разработка и практическое применение новых способов вооруженной борьбы, новаторское решение многих других проблем военного искусства явились результатом творчества представителей Ставки ВГК, Генштаба, командующих видами ВС и родов войск, командующих, командиров и штабов фронтов, армий, соединении, частей и подразделений. Но неправомерно говорить, что все это осуществлялось помимо или даже вопреки воле И.В.Сталина. Ведь без его ведома и согласия никакие важные решения не принимались. Обстановка войны диктовала в высшей степени ответственное отношение к военной теории. Попытки не считаться с накопленным опытом, с выработанными на его основе теоретическими рекомендациями очень быстро давали о себе знать неудачами на фронте. Обращает на себя внимание конкретность и предметность проводимых в то время военно-научных исследований, строгая подчиненность их интересам успешного ведения вооруженной борьбы. Обобщение и теоретическое осмысление боевого опыта органически входило в практическую деятельность военачальников.

В результате четырехлетнего противоборства двух стратегических линий, военных школ советское военное искусство продемонстрировало свое превосходство и обеспечило достижение победы над немецко-фашистской армией. Война еще раз подтвердила, что мало иметь разработанную теорию. Высокий уровень военного искусства предполагает развитое оперативно-стратегическое мышление, высокие организаторские и волевые качества. Во второй половине войны Fie только в стратегическом, но и в оперативно-тактическом звене каждый элемент решения, каждый практический шаг по подготовке операции был, как правило, всесторонне продуман, тщательно определены возможные варианты хода операции и необходимые меры на случай неблагоприятного развития событий, т.е. подчиненные войска ставились в максимально благоприятные для выполнения возложенных на них задач условия.

Для большей наглядности и конкретности остановимся в этой связи на моментах, очевидцем которых автору пришлось быть лично. Я имел возможность собственными глазами наблюдать за действиями командующего войсками фронта генерала И.Д.Черняховского, командующего 5-й армией генерала Н.И.Крылова, командира 45-го стрелкового корпуса генерала С.П.Поплавского и ряда других командиров. Вся их деятельность была настолько подчинена интересам проведения в жизнь замысла операции, так органически слита с тончайшими особенностями обстановки, а методы организации боевых действий настолько конкретны и предметны, что во всем этом творческом и организаторском процессе не оставалось места для формализма, отвлеченных разговоров и теоретической риторики. Делалось только то, что было нужно для предстоящего сражения (боя). И это очень актуально для нашего времени.

Вот как генерал Черняховский действовал в 184-й стрелковой дивизии генерала Б.Городовикова. Вместо подробного заслушивания решения, как это практиковалось ранее, внимательное изучение карты решения. Затем несколько вопросов: где точно передний край противника, рубежи переноса артогня во время атаки, расчет времени на выдвижение танков с исходных позиций, откуда возможны контратаки и каковы силы, средства для их отражения? Заслушав ответы, генерал Черняховский кратко и четко уточнил порядок решения некоторых задач. При работе на переднем крае он потребовал показать места подготовки проходов в минных полях противника и порядок их преодоления, проверил соответствие планового огня артиллерии на картах командиров стрелкового батальона и артиллерийского дивизиона. Обнаружив одну неточность, приказан командиру дивизии сопоставить данные на картах всех командиров стрелковых и артиллерийских подразделений. Затем дал команду выпустить два снаряда по одному из подготовленных участков огня. Убедился, что огонь подготовлен в основном точно. Прибыв в исходный район танков непосредственной поддержки пехоты, заслушал краткий доклад офицеров танкотехнической службы фронта о готовности танков к бою и после этого приказал командиру роты и механику-водителю головного танка провести его по маршруту выдвижения. Дойдя до рубежа развертывания и убедившись, что командир роты знает места проходов в своих минных полях, отправился на позиции полковой артиллерийской группы. И там тоже никаких рассказов или словесных объяснений по поводу того, как будет осуществиться выдвижение, смена позиций или выполнение других задач. Все проверялось только практически, в деле. За неполадки и погрешности в подготовке боевых действий был строжайший спрос. Назначался срок устранения недостатков. При повторении ошибок некоторые командиры отстранялись ог должности и заменялись более энергичными и опытными.

Такие военачальники, как И.Черняховский, Н.Крылов, П.Батов, ИЛюд-ников, С.Поплавский, и многие другие на собственном опыте глубоко осознали, что самым главным, решающим для успешного прорыва обороны являются, во-первых, тщательная разведка системы обороны и огневых средств противника, во-вторых, точное ведение огня артиллерией и эффективные удары авиации по конкретным выявленным целям для надежного их уничтожения (подавления). Боевая практика свидетельствует: если эти две ведущие задачи (разведка и огневое поражение) решаются надежно, то даже при «не очень организованной» атаке достигается успешное продвижение войск и прорыв обороны противника. Речь, конечно, не идет о какой-то недооценке важности слаженных действий пехоты, танков и других родов войск в ходе атаки и развития наступления. Без этого, очевидно, невозможно использовать и результаты огневого поражения противника. Но верно и то, что никакая стройная и «красивая» атака не позволит преодолеть сопротивление противника, если не подавлена его оборона.

Отношение к этому вопросу во многом определяло и направленность боевой учебы при подготовке наступательной операции. В одних случаях, как это было, например, в войсках Западного фронта зимой 1943/44 года, все сводилось к тренировкам по развертыванию и движению подразделений в атаке, а задачи разведки и огневого поражения отрабатывались лишь формально. В то же время в войсках 3-го Белорусского фронта наряду с отработкой действий войск в атаке, в ходе наступления главный упор делался на обучение командиров, офицеров штабов, разведподразделений, артиллерийских и пехотных наблюдателей выявлению огневых средств противника и точному, эффективному применению своих огневых средств. В тылу войск оборудовались опорные пункты, сходные с теми, которые предстояло уничтожать в глубине обороны противника.

На занятиях и учениях шла кропотливая работа по определению мест расположения огневых средств противника, сопоставлению схем (карт) обозначенной обороны и результатов ее разведки, приемов вызова, переноса и прекращения огня и многим другим вопросам взаимодействия стрелковых, танковых, артиллерийских и саперных подразделений. Подобные занятия и учения, конечно, не были столь броскими и привлекательными, как, скажем, атаки танков и пехоты. Можно сказать, внешне они казались очень рутинными (а некоторым командирам - даже нудными), но на самом деле были насыщены большим внутренним содержанием, воспроизводили наиболее сложные и трудные моменты ведения боя, от которых в первую очередь зависел успех. Требовалось немало времени и много кропотливого труда, чтобы командиры и разведчики в совершенстве овладели искусством выявления, засечки и точного нанесения на карты огневых средств противника. Столь же тщательно прорабатывались с командирами всех уровней и другие вопросы организации боя. Все это, в конечном счете, и обеспечило успех Белорусской операции и других операций второй половины войны.

Следует признать, что процесс овладения военным искусством шел трудно. Не всем командирам удавалось быстро постичь секреты предметной подготовительной работы. Не всегда на тренировках и учениях наибольшее внимание уделялось именно тем вопросам и способам действий, которые имели решающее значение для успеха наступления. Среди вновь прибывающих на фронт офицеров и генералов встречались и такие, кто не очень-то верил в новые методы подготовки боевых действий, обучения войск. Уж слишком они отличались от того, чему их учили прежде.

Вот только один пример. В ходе Белорусской операции перед форсированием реки Неман в 184-ю стрелковую дивизию приехал для контроля и оказания помощи заместитель начальника штаба 5-й армии. Недавний преподаватель академии, он долго с недоумением наблюдал за тем, как командир дивизии генерал Городовиков работал на наблюдательном пункте то с одним, то с другим командиром полка, а точнее сказать, обдумывал, советовался, спорил, а затем приходил к конкретному решению и определял задачи, порядок артиллерийской подготовки, форсирования реки и действий на плацдарме. Городовиков был довольно властным человеком и мог бы, конечно, поставить задачи в весьма категоричной форме. Однако ответственность была столь велика, что в процессе живого общения с командирами полков ему, видимо, хотелось лишний раз проверить правильность собственных решений, не только отдать формальный приказ, но и одновременно убедить подчиненных в необходимости делать именно так.

Примерно через час-полтора проверяющий генерал, терпение которого было уже на пределе, обратился к командиру дивизии: «Товарищ Городовиков! Я жду, когда вы все же отдадите боевой приказ». - «Вот сейчас объясню командирам, как форсировать реку, как брать тот берег, останется время, отдам я этот боевой приказ», - ответил комдив. Не буду описывать реакцию проверяющего и последовавшие за ней объяснения. Ход войны настолько отдалил этих людей друг от друга, что, как выяснилось, говорили они буквально на разных языках. В этом маленьком эпизоде как в зеркаше отразились две разные эпохи в управлении войсками, два совершенно разных подхода к решению конкретных боевых задач. Представитель академической школы признавал лишь уставный монолог при отдаче боевого приказа и организации взаимодействия. Получивший же сполна боевой опыт командир дивизии был озабочен тем, как лучше довести до подчиненных задачу, добиться глубокого ее уяснения, продиктованного внутренней убежденностью в своей правоте и необходимостью устанавливаемого им порядка действий. Каждый командир во время войны знал, что о нем будут судить не столько по докладу решения, сколько по результату выполнения боевой задачи. Поэтому для него внешняя сторона дела имела второстепенное значение.

К сожалению, через некоторое время после войны накопленный опыт стал забываться. После появления ядерного оружия вообще стали отрабатывать наступление с темпом по 100 км в сутки, когда ни тщательной разведки, ни всесторонней подготовки боя уже особенно не требовалось. Военное искусство командиров и штабов начало деградировать, сводясь в основном к разработке многочисленных, объемных документов, в которых конкретные задачи и суть дела теряются среди обилия отвлеченных теоретических положений и общих фраз.

Из всего этого надо делать серьезные выводы. Богатый опыт Великой Отечественной войны, как и опыт локальных войн, действий наших командиров в Чечне, должен быть востребован сегодня и учтен при разработке новых уставных документов, в методиках воинского обучения и воспитания.

ЦАМО, ф. 48а, on.3408, д.З, л. 257-259.

Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 - 1945. Т 1 М., 1965 С. 118.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации