ВНОВЬ НА СЛУЖБЕ ГОСУДАРСТВА

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 7/2010

ВНОВЬ НА СЛУЖБЕ ГОСУДАРСТВА

Дмитрий ЦЫБАКОВ

эксперт Ассоциации военных политологов, кандидат политических наук

ПОЗИЦИЯ   

ПРОБЛЕМЫ СОТРУДНИЧЕСТВА ВОЕННОГО ВЕДОМСТВА И РОССИЙСКОГО КАЗАЧЕСТВА

Обострение военно-политической ситуации на Кавказе, нарастание террористической активности и межклановой борьбы в республиках региона вновь заставляют задуматься о роли общественно-политического движения российского казачества. Оно продолжает оставаться сложным, противоречивым явлением. Организации потомков казаков образованы не только в местах их традиционного проживания, но и в подавляющем большинстве субъектов Федерации. Современное казачество или как его именуют исследователи - неоказачество проявляет себя не только в политической, культурной, экономической сферах, но и стремится занять особое место в области военной политики.

Вопрос о привлечении членов казачьих обществ к несению воинской службы и о сотрудничестве этого движения с Министерством обороны России был недавно поднят на заседании Совета при президенте Российской Федерации по делам казачества, состоявшемся 12 февраля. Отрадно, что и министр обороны Анатолий Сердюков, и начальник Генерального штаба Николай Макаров были включены в состав этого совещательного органа. Данный факт свидетельствует о желании военно-политического руководства страны использовать потенциал одного из наиболее известных и устойчивых общественных движений в целях укрепления национальной обороны. Однако необходимо иметь в виду, что подобных попыток за последние годы было сделано немало и ни одна из них не достигла полного успеха. Видимо, настала пора объективно оценить причины сделанных просчетов, чтобы они не повторились в будущем.

На протяжении последних двадцати лет государство в той или иной мере использовало военно-политический потенциал организаций потомков казаков. До начала реформы Анатолия Сердюкова выходцами из казачь-их обществ комплектовались 15 воинских частей Минобороны России и 42 погранзаставы Пограничной службы ФСБ Российской Федерации.

Под воздействием катаклизмов ХХ столетия ушли в прошлое традиционный общинный уклад жизни, система хозяйствования, порядок прохождения воинской службы; серьезно изменились мировоззрение и духовный мир потомков казаков. Однако прошедшие годы «казачьего ренессанса» наглядно продемонстрировали не только политическую наивность и идеологическую разобщенность общественных казачьих организаций. Они по-прежнему проявляют устойчивое стремление добиться статуса института государственного управления, который мог бы функционировать на принципах автономии.

Главной целью своей деятельности лидеры движения признают интеграцию в систему военной организации государства. Ссылаясь на близость мятежных территорий Северного Кавказа, общественные объединения неоказачества добивались права на ношение оружия, создания вооруженных формирований в местах проживания, собственного регионального управления.

Высшему военному руководству России в целом ясна польза от сотрудничества с казачеством. Еще 5-10 лет назад считалось, что именно в рядах потомков казаков сохранились традиции патриотизма и исполнения ратного долга перед Отечеством. За последние годы развеялись многие иллюзии относительно особой склонности членов казачьих организаций пополнять армейские ряды. Главным направлением взаимодействия между армией и неоказачеством до сего дня считается формирование подразделений и частей, носящих наименование «казачьих». Такие попытки неоднократно повторялись на протяжении всей истории современной Российской армии, а первый приказ подобного рода был подписан еще маршалом Дмитрием Язовым.

Однако к 2010 году оказалось, что в 15 существующих воинских частях, числящихся «казачьими», доля проходящих службу призывников-казаков составляет 2-3%. Оценив ситуацию, руководство Министерства обороны пошло привычным для себя путем. На заседании Совета при президенте Российской Федерации по делам казачества объявлено об упразднении 13 воинских частей. Взамен прозвучали заверения о твердом намерении направлять призываемых на службу членов казачь-их обществ в две остающиеся. Создается впечатление, что в случае недобора в них призывников из числа казаков участь подобных формирований будет аналогична тем, что уже попали под каток реформы.

Представляется, что намерение собрать всех призывников, рекомендованных казачьими обществами России, под знамена двух воинских частей не решит проблемы. Скорее всего они мало чем будут отличаться от обычных воинских подразделений, кроме особых шевронов на форме. Сугубо военный аспект взаимодействия Вооруженных Сил и казачества может быть реализован более эффективно. Если руководство Министерства обороны действительно нуждается в наличии подразделений с особым боевым духом, коим традиционно отличалось казачество, прежде всего следует позаботиться о подготовке офицерского и особенно младшего командного состава.

Обязательным условием для сколачивания боевых подразделений из казаков должно стать наличие в них квалифицированного и авторитетного сержантского корпуса. Данная мера вполне укладывается в контекст проводимой военной реформы, одной из задач которой объявлено создание института профессиональных младших командиров. Именно младшие командиры могут выступать в качестве носителя и продолжателя традиций воинской службы казаков.

При наличии подготовленного и сплоченного командирского контингента отпадает необходимость обязательного пополнения переменного состава казачьих частей исключительно одними потомками казаков. Помимо них сюда могут направляться и физически подготовленные, и морально устойчивые обычные призывники или контрактники. Для снятия возможных недоразумений последних можно именовать «приписными казаками», тем более что такая практика уже существует в деятельности общественных организаций.

В случае реализации предлагаемых мер количество казачьих формирований в Вооруженных Силах может быть заметно увеличено. При этом статус «казачьих» целесообразно присваивать не только воинским частям, но и подразделениям уровня рота - батальон в составе соединений постоянной боевой готовности. Те две части, что сегодня сохранили наименование «казачьих», было бы полезно использовать в качестве кадрового резерва для пополнения других формирований сержантами контрактной службы, а военных училищ - курсантами казачьего происхождения.

Основным камнем претк-новения все прошедшие годы выступала неготовность высшего политического руководства России отреагировать на принципиальное требование лидеров и идеологов неоказачества. По мнению большинства из них, основной целью казачьей службы должна выступать подготовка вооруженного резерва, находящегося под командованием президента РФ. Сегодня это пожелание открыто властям уже не предъявляется, однако идея о создании (воссоздании) иррегулярных вооруженных формирований отнюдь не утратила популярности в среде потомков казаков.

В качестве доказательства самоотверженности и боевого мастерства казачьих формирований приводятся примеры из деятельности 694-го мотострелкового батальона им. генерала Ермолова, громко заявившего о себе во время первой чеченской кампании. Однако и для военного командования, и для политического руководства использование потенциала казачьего движения помимо очевидных преимуществ влечет за собой и столь же очевидные издержки.

С политической точки зрения серьезным препятствием для развертывания казачьих формирований служила и служит позиция клановых элит республик Северного Кавказа. Любое упоминание о придании неоказакам России сколь-нибудь значимых властных полномочий, о наделении их правом ношения оружия вызывает в этой среде настоящую истерию. Поэтому в республиках Северного Кавказа общественные организации потомков казаков фактически низводятся до уровня фольклорных коллективов, во главе которых все чаще оказываются целиком зависимые от местной номенклатуры «атаманы». Те, кто пытался отстаивать интересы казачества с принципиальных позиций, становились жертвами покушений или «несчастных случаев».

Другим приемом подрыва политических позиций организаций потомков казаков является создание псевдоказачьих организаций, не имеющих отношения к движению с исторической и моральной точек зрения. Так, в 2006 году в Республике Ингушетия было создано так называемое Ингушское казачье войско, без получения согласия со стороны Большого круга Союза казаков России внесенное в Государственный реестр казачьих обществ. Тогда же в Чеченской Республике предпринималась попытка зарегистрировать «Казачье общество Чеченской Республики», которое выступало бы филиалом известной своей экзальтированностью организации «Союз казачьих формирований РФ».

Создание подобных структур, видимо, преследовало цель закрыть нишу, образовавшуюся после изгнания из этих республик исторических потомков казаков в период 90-х годов. Очевидно, что появление псевдоказачьих структур стало реакцией кавказских кланов на настоятельные призывы атаманов реестрового казачества допустить их к противодействию сепаратизму в Чечне. Например, такое пожелание высказывалось на встрече с президентом Российской Федерации в станице Вешенская в 2005 году.

Помимо этноклановых элит республик Северного Кавказа к движению потомков казаков весьма осторожно относятся и коррумпированное чиновничество регионов, и правозащитные организации, взволнованные бескомпромиссной позицией неоказачества в отношении национальных диаспор. Таким образом, привлечение казачьих формирований к решению задач поддержания обороноспособности страны напрямую зависит от состояния межнациональных отношений. В данном вопросе федеральная власть до настоящего времени фактически принимала сторону руководства национальных автономий. Ответом на это со стороны неоказачества становятся дрейф его умонастроений в сторону идеологии ультранационалистов, а также сокращение желающих служить в регулярной армии. Некоторые организации казачества переродились в коммерческие структуры, связанные с криминалом и теневой экономикой.

После 2000 года неоказачество проявляет высокую активность в некоторых республиках СНГ, геополитическая ориентация которых противоречит интересам российской внешней политики. Например, любое обострение ситуации в зоне грузино-абхазского и грузино-южноосетинского  конфликтов вызывало немедленные военно-демонстративные акции со стороны казачьего движения. Организации неоказачества, действующие главным образом через Союз казачьих войск России и зарубежья, развернули свои филиалы в Абхазии, Южной Осетии и Приднестровье; в прессе многократно сообщалось о фактах участия российских волонтеров в учениях и военных сборах, проводимых вооруженными силами непризнанных на тот момент государств.

Как показали события пятидневной войны 2008 года, все перечисленные широко разрек-ламированные приготовления неоказачества носили скорее показной характер, нежели представляли собой подготовку к реальным боевым действиям. В отличие от локальных войн начала 90-х годов, когда противником пророссийских режимов в Приднестровье и Закавказье выступала полууголовная вольница, наспех собранные формирования казаков и других добровольцев не могли бы реально противостоять натасканным в Ираке грузинским военным. Поэтому активность неоказачества накануне вторжения армии Саакашвили следует отнести к военным пиар-акциям, предназначавшимся для предостережения грузинским милитаристам. В самом вооруженном конфликте 8-12 августа участие членов казачьих организаций носило индивидуальный, неорганизованный характер, причем большинство из них были этническими осетинами, состоявшими в причисленном к Терскому войсковому обществу Аланском казачьем округе (Владикавказ).

Еще в 1995 году был учрежден Государственный реестр казачьих обществ. В июле 1994-го образован Совет по делам казачества при президенте, в январе 1996-го - Главное управление казачьих войск при президенте, в июле 1998-го - Управление президента по вопросам казачества. Однако после 2003 года оно было упразднено одновременно с учреждением должности советника президента РФ по делам казачества, которую до 2008-го занимал генерал-полковник Г. Трошев.

Принятый в 2005 году федеральный закон «О государственной службе российского казачества» поставил перед казачьими обществами задачи из области обеспечения национальной безопасности и реализации военной политики. Реестровое казачество призвано оказывать содействие государственным органам в организации и ведении воинского учета членов казачьих обществ, организовывать военно-патриотическое воспитание призывников, их подготовку к военной службе и вневойсковую подготовку во время их пребывания в запасе; участвовать в охране государственной границы Российской Федерации, борьбе с терроризмом.

Одновременно реестровое казачество активно вовлечено в орбиту политической борьбы, поддерживая на парламентских выборах 2007 года избирательный список партии «Единая Россия». Серьезность намерений государственной власти в отношении казачьего движения доказывается рядом мероприятий правового и организационного характера: создание в январе 2009 года Совета по делам казачества при президенте РФ, утверждение Концепции государственной политики в отношении казачества, принятие поправок в федеральный закон 2005 года, отвечающих пожеланиям лидеров движения.

Представляется, что интеграция неоказачьего сообщества в систему государственного управления, становящаяся реальностью после избрания президентом РФ Д. Медведева, должна повысить политический статус казаков. Особенно это касается тех мест, где организации потомков казаков смогли и ранее добиться существенного влияния: Ростовская область, Краснодарский и Ставропольский края. Расширение полномочий войсковых казачьих обществ в ближайшей перспективе должно подтолкнуть их лидеров к более активному участию в разрешении конфликтов на Северном Кавказе. Кровавое лето 2009 года, явившееся реакцией сепаратистов и религиозных фанатиков на отмену режима контртеррористической операции в Чечне, наталкивает на мысль о недостаточности ресурсов, привлекаемых федеральной властью для урегулирования ситуации.

Кланы национальных рес-публик, получившие с начала 2000-х годов карт-бланш на наведение порядка в регионе, оказались втянуты в междоусобную борьбу. Ее отголоски достигли уже и Москвы, и Объединенных Арабских Эмиратов. Авторитета харизматического чеченского лидера определенно не хватает для воздействия на обстановку в Дагестане и Ингушетии. Неформальные методы борьбы с террористами, возможно, приемлемые в ситуации трех-четырехлетней давности, теперь создают серьезные предпосылки для организации масштабных провокаций. Они подрывают доверие к политическому курсу правящего режима как в стране, так и за рубежом.

Совсем недавно создан Северо-Кавказский федеральный округ. Полномочному представителю президента в этом округе необходимо в кратчайший срок исправить ситуацию. Реальность 2010 года такова, что федеральному руководству вновь необходимо определиться с достижением баланса сил в Северо-Кавказском регионе. Именно лавирование между интересами различных местных клановых группировок являлось залогом успеха национальной политики на Кавказе. Сейчас же из обоймы влиятельных политических сил региона намеренно исключен один из прежде ключевых игроков - казачество. Очевидно, что клановые группировки национальных республик, прикрываясь декларациями о территориальной целостности России, стремятся закрепить за собой все больше самостоятельности. Однако они все глубже погружаются в пучину коррупции и допускают вопиющие нарушения конституционных прав граждан. Этим как раз и пользуются ваххабиты, вербуя под свои знамена выходцев из незнатных и бедных родоплеменных групп.

Оказалась ли верна ставка руководства России на союзников из числа этнических элит, покажет время. Но уже сегодня очевидно, что для обеспечения стабильности в наиболее уязвимом регионе страны требуется достижение паритета между всеми участниками политического процесса. Ведь в соответствии со сложившейся вековой традицией все они обладают в той или иной мере легализованным силовым ресурсом. Усиление одного из них за счет интересов других вызывает у местных авторитетов завышенную самооценку и неуемные политические амбиции.

Лидеры войсковых казачь-их обществ имеют лучшее представление о местных условиях, нежели присылаемые из столицы правительственные эмиссары, владеют навыками урегулирования отношений с этносами Кавказа. Ситуация в этом регионе, оцениваемая экспертами как близкая к критической, настоятельно требует привлечения потенциала реестрового казачества к разрешению проблем национальной безопасности и реализации военной политики. Однако взаимопонимание с движением потомков казаков не может быть достигнуто без учета его рациональных требований.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации