О трактовках содержания понятия господство на море

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 7/2005, стр. 21-29

О трактовках содержания понятия «господство на море»

Капитан 1 ранга Е.Ф. ПОДСОБЛЯЕВ,

кандидат исторических наук

ТРИ ВЕКА истории регулярного Российского флота прошли под знаком практически ни на минуту не прекращающегося спора - а нужен ли флот стране? И если нужен, то какой флот необходимо строить? Утвердительные ответы на эти вопросы были даны великим основоположником и создателем отечественного флота Петром I. Однако его преемники не раз отклонялись от начертанной твердой рукой генеральной линии. Неоднократно за последние триста лет в российской истории наступали периоды, когда флот за кажущейся ненужностью и дороговизной содержания приходил в упадок. Одной из главных причин этого было отсутствие преемственности в проведении внешней политики у российских правителей, а также единой государственной стратегии, способной на долгие десятилетия определить направление развития страны и ее вооруженных сил. Немаловажную роль играло и отсутствие единой системы взглядов на место военно-морского флота в структуре вооруженных сил, на комплекс задач, которые флот мог и должен был решать.

Возобновление на страницах военной печати дискуссии о содержании военно-морской науки, возвращение забытых терминов «война на море» и «господство на море», признание их объективного характера заставляют флотскую науку в очередной раз формулировать эти понятия с учетом сегодняшнего уровня развития военной теории и практики. И очень важно не потерять при этом преемственности во взглядах, не изобретать в очередной раз велосипед.

В статье «К вопросу о господстве на море» Е.В. Васильев отмечает, что после «Коломба и Мэхэна достаточно серьезных исследований по вопросам господства и владения морем не проводилось». Это не совсем так. На протяжении всего XX века в ведущих мировых державах осуществлялись научные работы в области теории войны на море, почти каждая крупная страна имеет свои собственные достижения в области морской стратегии. Достаточно перечислить таких известных исследователей, как Ю. Корбетт, Д. Кресуэл, В. Вегенер, О. Гроос, П. Баржо, и целый ряд других, кто внес свой существенный вклад в развитие понятия «господство на море». Не стала исключением и наша страна, имеющая обширный и плодотворный опыт в этой области.

До появления трудов Мэхэна и Коломба в России не было фундаментальных исследований по вопросам морской стратегии или теории войны на море. Рассмотрением теоретических положений в области применения флота больше занимались сухопутные офицеры, причем областью их изучения были совместные действия армии и флота по обороне берегов. В 1874 году были изданы лекции М.Н. Мазюкевича, в которых более или менее широко освещались вопросы взаимодействия сухопутных и военно-морских сил. В середине 90-х годов XIX века вопросы взаимодействия сухопутных и морских сил были включены в курс стратегии, который читался подполковником НА Орловым в Военно-морской и Артиллерийской академиях. Впоследствии его переработанные лекции были изданы для широкого военного читателя. Однако, несмотря на недостаточность теоретической базы, само понятие «господство на море» было хорошо знакомо русским морякам. Его употребляли для обозначения определенной обстановки на море или в определенном районе морского театра еще в ходе Северной войны (1700-1721). Оно было хорошо известно также и офицерам, принимавшим участие в Ар-хипелагской экспедиции. Адмирал ГА Спиридов в своем донесении о победе при Чесме писал: «С 25 на 26 неприятельский военный... флот атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили, потопили и в пепел обратили... а сами стали быть во всем Архипелаге... господствующими».

Не вызывало никаких сомнений содержание этого понятия и у адмирала Ф.Ф. Ушакова, которому 11 мая 1791 года князь Потемкин ставил задачу: «Я вам препоручаю искать неприятеля, где (он) в Черном море случится, и господствовать там, на Черном море, чтоб наши берега были ему неприкосновенны».

В 70-е годы XIX века понятие «господство на море» приобрело в отечественном флоте настолько видимые права, что использовалось в учебном процессе в Морском корпусе. Капитан-лейтенант Е.В. Березин в учебнике по военно-морской истории писал: «Когда начнется война, в которой участвуют флоты, то достигнуть господства на море обычно бывает первою и главною задачей. При значительной несоразмерности сил эта задача решается прямой блокадой рейдов или гаваней, в которых находятся неприятельские эскадры, и затем всего берега; при отсутствии же подобной несоразмерности приходится завоевывать это господство нанесением поражений (эскадренные сражения) неприятельскому флоту, и затем уже устанавливается блокада, имеющая целью уничтожить морскую торговлю неприятеля и все его сношения морем».

Уже после появления работ Мэхэна и Коломба изучению этого понятия уделяли внимание адмирал СО. Макаров и профессор Николаевской Морской академии Н.Л. Кладо. Именно Кладо одним из первых попытался рассмотреть понятие «господство на море» через призму военных трудов К. Клаузевица, Г. Жомини и Г.А. Леера, проанализировав работы практически всех военно-морских теоретиков конца XIX - начала XX века. Для понимания его позиции кратко напомним различия в подходах Мэхэна и Коломба к содержанию этого понятия.

Мэхэн под «господством на море» понимал военное господство, которое может привести к длительному контролю над стратегическими центрами морской торговли противника. Мэхэновское военное господство есть не что иное, как способность воспрепятствовать противнику плавать, сохраняя эту способность за собой. Полное господство может быть достигнуто лишь после уничтожения вражеского флота или сведения морских сил неприятеля к ничтожному количеству, неспособному вести какие бы то ни было боевые действия, имеющие значимость в общем ходе войны. В понятие «завоевание господства на море» Мэхэн вкладывал тот же смысл, что и Клаузевиц во фразу «лишить противника возможности сопротивляться». Именно к этому сводится понятие о цели собственно военных действий. И завоевание господства на море, и лишение противника возможности сопротивляться на суше, вынуждающие его подписать любой мир, - средства для достижения неограниченной политической цели. Поэтому у Мэхэна понятие «господство на море» абсолютно, оно не имеет градации.

Коломб полагал, что «господство на море» означает обеспечение контроля или обладание водной поверхностью подобно тому, какие в сухопутной войне дают захват территории и сохранение господства над ней. Территория и водная поверхность могут быть оккупированы, но до тех пор, пока вооруженные силы противника не повержены, говорить о лишении противника возможности сопротивляться рано, т. е. до тех пор, пока морская сила противника не уничтожена, говорить о господстве на море нельзя. Коломб отмечал, что «существующий флот», даже дискредитированный поражением, слабее неприятельского, тем не менее, представляет собой силу, достаточную для того, чтобы парализовать действия победоносного флота «как на море, так и против береговых владений». Поэтому Коломб вывел три основные степени обладания морем: индифферентное, оспариваемое и обеспеченное обладание. При этом даже «обеспеченное обладание» не соответствует по содержанию понятию «господство на море». Обладание, в трактовке Коломба, более соответствует превосходству в силах - временному или постоянному, которое дает стороне, его имеющей, явное преимущество. И лишь «абсолютно полное» обладание морем заключает в себе тот же смысл, что и мэхэновское господство на море. Степени обладания морем не имеют четкого разграничения между собой, плавно переходя одна в другую.

Понимание сущности мэхэновского определения господства в контексте теории войны Клаузевица важно потому, что именно оно диктует правильный подход при разработке кораблестроительных программ. Вот что писал Н.Л. Кладо: «...Для разных войн могут понадобиться различные степени напряжения сил и разные формы применения этого напряжения, но необходимая способность своих сил к крайнему напряжению все-таки не меряется ничем другим, как возможным крайним напряжением со стороны самого сильного из возможных очередных противников. Состав военной силы нельзя изменять по своему желанию, когда война уже на носу и тем более когда она началась. В особенности это верно по отношению к морской войне, так как серьезную боевую силу, пригодную для приемов «абсолютной» войны, ни скоро создать, ни импровизировать нельзя. Поэтому соображения об «ограниченных» политических целях и о возможных их влияниях на форму войны никак нельзя вводить в кораблестроительную программу таких государств, которые по своей силе способны к «абсолютной» войне и имеют способных к такой войне противников. Эти соображения годятся только для самого ведения войны, когда уже выяснилась «ограниченность» политической цели и выяснилось отношение к ней и наше, и нашего противника». Следуя теории Мэхэна, Н.Л. Кладо так определял главную задачу в войне, стоящую перед флотом: «Непосредственное назначение морской силы по объекту - сломить морскую силу противника и посредством этого или защитить свои воды, омывающие берега государства, от покушений на завладение ими со стороны неприятельской морской силы, или завладеть водами, омывающими берега противника». Собственно, с такими взглядами на господство на море и требуемый для этого состав морской силы наш флот подошел к Первой мировой войне.

Дальнейшая разработка теории войны на море велась уже в советское время. В межвоенный период активное участие в этой работе принимали как представители старой акдемической школы, так и молодые красные командиры. Значительный вклад в развитие военно-морской теории внесли Н.Л. Кладо, Б.Б. Жерве, Л.Г. Гончаров, Н.В. Новиков, М.А. Петров, Н.А. Гарсоев, В.А. Белли и др.. В ЗО-е годы, после победы так называемой «молодой школы», сам термин «господство на море» был изъят из оборота, но уже в декабре 1940 года на проходившем в Москве под руководством наркома ВМФ адмирала Н.Г. Кузнецова втором совещании представителей Главного морского штаба, Управления морской авиации и Военно-морской академии отношение к теории господства на море было пересмотрено. В своем докладе «О характере современной войны и операций на море» первый заместитель наркома ВМФ и начальник Главного морского штаба адмирал И.С.Исаков отметил: «Эту теорию разбивали годами и добили до того, что одно время боялись даже разговаривать о ней, а взамен ничего нового не дали, и получилась какая-то неустойка в мыслях... Но нельзя и нам, морякам, перегибать в другую сторону, так как ряд положений теории владения морем имеется рациональных. Нельзя эту теорию применять во всех случаях жизни, когда она в основном устарела, как рецепт, так же как нельзя хаять ее сверху до низу, как анафему».

Эта позиция во многом определила направленность развития военно-морской теории в послевоенный период, в течение которого проблема господства на море была предметом двух дискуссий (1946-1947 и 1955), проводившихся на страницах журналов «Морской сборник» и «Военная Мысль». В ходе полемики были предложены несколько определений понятия «господства на море», достаточно отличных друг от друга.

Так, адмирал В.А. Алафузов полагал, что «под зоной господства наших сил следует понимать район, в котором наши силы смогут решать все задачи, противник же не сможет сорвать выполнение наших задач, а окажется в состоянии чинить выполнению наших задач только частные помехи». При этом под «господством» предлагалось понимать не только господство на море, но и господство в воздухе. Господство может быть постоянным или временным. «Господство создается соотношением сил, расположением баз, географическими условиями», - отмечал Алафузов. При этом «сущность войны на море в конечном итоге заключается в борьбе за расширение зоны своего постоянного господства до пределов всего театра».

Эти тезисы были впоследствии расширены и легли в основу изданных в 1947 году лекций по курсу стратегии и оперативного искусства профессора контр-адмирала В.А. Белли.

Основным оппонентом этой точки зрения выступил вице-адмирал И.Д. Елисеев. В ряде статей он подверг критике позицию В.А. Алафузова и В.А. Белли, сформулировав свое определение сущности войны на море, которое видел «в выполнении задач, поставленных единой стратегией на морском направлении, которые и определяют необходимость достижения того или иного вида постоянного или временного господства». Под видами он понимал стратегическое, оперативное и тактическое господство.

Позиция И.Д. Елисеева во многом повторяла взгляды представителей школы межвоенного периода и была на руку противникам усиления позиций флота и его самостоятельности, поскольку отрицала «решающую роль морской мощи в современной войне и трактовку «господства на море» как сущности войны на море». Эти статьи вызвали множество откликов, в которых офицеры пытались отстаивать взгляды академической школы. Однако дискуссия 1948 года была непродолжительной. Уже в апреле 1949 года в «Морском сборнике» была напечатана передовица «Против реакционной идеологии космополитизма», с которой началась травля военно-морской науки. В одной из статей главный редактор «Морского сборника» генерал-майор береговой службы С.Ф. Найда обрушился на Военно-морскую академию, преподаватели которой использовали в учебном процессе, по мнению Най-ды, порочные книги «История войны на море» А.Н. Щеглова и «История войны на море» А. Штенцеля. Эти труды были объявлены вредными. В дальнейшем сложилась целая концепция борьбы в Военно-Морском Флоте с «низкопоклонством и раболепием перед западной культурой и наукой», «безродным космополитизмом», поскольку «ничему новому нельзя научиться у разлагающейся буржуазии и ее современных военных теоретиков». Безоговорочно отвергались труды русских «дворянско-буржуазных историков» А.В. Висковатого, Ф.Ф.Веселаго, П.И. Белавенца, А.Н. Щеглова и др. А «буржуазные последователи» Н.Л. Кладо, М.А. Петров, Б.Б. Жерве обвинялись в том, что «занимались после революции под видом научной деятельности контрреволюционной работой». «Вреднейшим проявлением буржуазного влияния» оказались научные труды всех тех, кто создавал основы советской военно-морской теории, - В.А. Алафузова, Г.А. Степанова, А.В. Шталя и др. Аналогичную оценку заслужили и труды военно-морских историков СП. Моисеева и Н.В. Новикова.

Научные кадры ВМФ в этот период были серьезно ослаблены. Все это серьезно тормозило процесс анализа и обобщения опыта Второй мировой войны на море, что отрицательно сказалось и на состоянии военно-морской теории, и на состоянии флота в целом.

Однако полностью прервать творческую работу флотских ученых не удалось. Именно профессор В.А. Белли возглавил в Военно-морской академии разработку положений стратегического взаимодействия сил флота с сухопутными войсками. Эти наработки стали исходными при формировании в начале 50-х годов прошлого века морской стратегии. Ее определение впервые после войны появилось в проекте «Наставления по ведению морских операций» (НМО-51), где отмечалось, что «война на море, являясь составной частью вооруженной борьбы в целом, ведется на основе морской стратегии, непосредственно вытекающей из единой военной стратегии государства». Наставлением определялась область приложения этой новой важнейшей части военно-морского искусства. Это «способы наилучшего использования Военно-Морских Сил для достижения победы над врагом. Основываясь на положениях единой военной стратегии государства, морская стратегия охватывает вопросы подготовки и ведения войны на море и определяет направление главного удара на морских театрах для достижения целей, поставленных единой военной стратегией государства, определяемой политикой».

Наилучшим условием для проведения морских операций было признано завоевание стратегического господства на море. Под господством на море понималось «такое благоприятное для нас положение (соотношение сил, их базирование и оборудование театра и пр.), когда противник не в состоянии сорвать своими действиями достижение целей проводимых нами операций». Завоевание господства на море сопровождалось завоеванием господства в воздухе. Можно отметить, что это определение понятия «господство на море» было созвучным определению, которое давал Д. Дуэ понятию «господство в воздухе». «Господствовать в воздухе - значит фактически находиться в таких условиях, которые позволяют предпринимать воздушные боевые действия против неприятеля, неспособного на сколько-нибудь значительные аналогичные действия», - писал Дуэ. Далее он поясняет: «Господствовать в воздухе, в моем понимании, вовсе не значит, что противник абсолютно не сможет летать. Абсолютного ничего нет, все относительно, даже господство в воздухе. Но оно относительно в том смысле, что тот, над кем господствуют, хотя и не лишенный абсолютно всякой возможности летать, не сможет предпринимать, летая, боевые действия, которые каким бы то ни было образом поколебали бы весы победы в его пользу». Это понятие полностью вытекало из определения классической теории Мэхэна-Коломба.

Формирование морской стратегии проходило в сложных условиях. В1953 году на военно-научной конференции, состоявшейся в Военной академии Генерального штаба, было объявлено о неправомерности существования категории «морская стратегия», поскольку ее признание якобы противоречило принципу единства военной стратегии. Это событие инициировало возобновление двух дискуссий на страницах военно-морской печати, темы которых были неразрывно связаны между собой. Первая дискуссия посвящалась выяснению содержания понятия «господство на море» в современных условиях, вторая - содержанию военно-морской науки в целом.

Начало дискуссии 1955 года было положено публикацией капитанов 1 ранга ДА. Вершинина и Л.М. Еремеева, в которой давалось новое определение понятия. Они полагали, что «господство на море - это такая непрерывно изменяющаяся совокупность взаимосвязанных условий обстановки, складывающихся в результате планомерной, непрерывной и активной борьбы с противником на море, в воздушном пространстве и на побережье, непосредственно прилегающем к данному району моря (или морскому театру), при грамотном использовании которых силы флота данной (господствующей) стороны могут успешно проводить боевые действия, направленные на решение стоящих перед ними задач, а противник, будучи лишен возможности решать свои задачи, может оказывать господствующей стороне только частные помехи». Посчитав эту формулировку достаточно громоздкой, капитан 1 ранга Н.М. Соболев предложил свою: «Господство на море есть такие благоприятствующие условия, при которых силы флота могут успешно решать поставленные перед ними оперативные или стратегические задачи, а противник, будучи лишен возможности решать их, может оказывать господствующей стороне лишь частные помехи». Свою трактовку понятия предложил и адмирал В.И. Платонов: «Стратегическое (оперативное) господство следует определить как благоприятную оперативную обстановку на всем морском театре, завоеванную на определенное время для надежного обеспечения успеха всех проводимых операций и гарантии от срыва противником их подготовки и ведения».

Принял участие в полемике и адмирал В.А. Алафузов, опубликовавший статью «Завоевание господства на море в условиях современной войны», в которой, используя уже приводимую выше формулировку, более глубоко исследовал содержание понятия. Он различал господство повсеместное и местное, временное и постоянное, полное и частное, классифицируя его по пространству, времени и полноте. Алафузов, как и ряд других теоретиков, не разделял существовавшую точку зрения относительно деления господства на море на стратегическое, оперативное и тактическое.

Следует заметить, что логического завершения эта дискуссия не имела. В феврале 1956 года главнокомандующий ВМФ, первый заместитель министра обороны СССР Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов был уволен в отставку. Началась трагедия списания и резки на металл крупных надводных кораблей. В новых политических условиях работа по дальнейшему совершенствованию военно-морской теории вновь стала принимать политизированный характер. Высказывать свою точку зрения, даже в научной дискуссии, стало небезопасно. В силу этого возобладала точка зрения, угодная политическому руководству страны.

В 1957 году в Военно-морской академии был подготовлен проект «Наставления по ведению морских операций» (НМО-57), в котором термин и само понятие «морская стратегия» были заменены на «стратегическое использование ВМФ». В проекте сохранилась такая категория военно-морского искусства, как «стратегическое господство на море», а вот понятия «морская война», «война на море» были изъяты.

В «Наставлении по ведению операций: Операции Военно-Морского Флота» (НВО-63), которое было разработано под эгидой Генерального штаба ВС СССР (до этого все наставления готовились морским ведомством), о морской стратегии даже не упоминалось. Не ставилось в качестве задачи и завоевание господства на море, хотя задача по разгрому сил флота противника считалась одной из главных.

В конце 70-х годов прошлого столетия был изъят из обращения и термин «военно-морская наука», однако даже это не смогло остановить развития военно-морской теории. В 1976 году вышла в свет книга С.Г. Горшкова «Морская мощь государства», в работе над которой принимали участие ведущие военно-морские ученые. В ней приводилось следующее определение понятия «господство на море»: «...Создание в определенном районе театра и на определенное время благоприятных условий для успешного решения крупной группировкой сил флота стоящих перед ней основных задач и одновременно таких условий, которые затрудняли бы выполнение противником своих задач и мешали бы ему сорвать действия противной стороны». Собственно, с таким пониманием господства на море наш флот жил в свои лучшие времена.

На сегодняшний день принята трактовка понятия, приводимая в Военно-морском словаре и в других официальных источниках. «Господство на море - решающее превосходство одной из воюющих сторон над другой на морском (океанском) ТВД или в отдельном его районе (зоне), которое обеспечивает ей благоприятные условия для успешного выполнения боевых задач без существенного противодействия противника». Господство на море предусматривает одновременно и господство в воздухе. Достигается оно главным образом путем разгрома основных группировок сил флота противника. По масштабам может быть «стратегическим, оперативным, тактическим».

Капитан 1 ранга Е.В. Васильев предлагает следующее определение: «Господство на море - такое состояние в ходе военных действий противоборствующих сторон, когда в определенном (назначенном) морском или океанском районе отсутствуют военные группировки одной стороны или они лишены возможности вести военные действия, а силы противоположной стороны надежно (гарантированно) обеспечивают боевую устойчивость любых своих группировок и войск, систем управления, базирования и всех видов обеспечения, а также защиту от воздействия противника всех видов производственной деятельности гражданских ведомств. Оно может быть постоянным или временным. Зона господства должна находиться в пределах районов господства в воздухе, объявленных районов военных действий на море, полного контроля за оперативным режимом и обстановкой. Для завоевания и для удержания господства создаются соответственно наступательные и оборонительные разнородные группировки сил и войск». Рассмотрим эту дефиницию.

Исключим из определения «защиту от воздействия противника всех видов производственной деятельности гражданских ведомств», поскольку в современных условиях применение высокоточного ракетного оружия позволяет наносить удары по объектам на территории противника не только из прилегающих к ней морских районов, но и за их пределами. Кроме того, имеющееся господство на море, по историческому опыту, не может обеспечить безопасность от боевого воздействия специальных средств противника не только гражданских объектов, даже очень важных, но и самих сил флота.

Прежде чем рассматривать первую часть определения, обратимся к анализу вышеприведенных трактовок понятия «господство на море», т. е. к вековому опыту отечественной военно-морской мысли. Практически во всех определениях присутствует фраза, отражающая суть господства на море - благоприятные условия (положение), когда противник не в состоянии сорвать своими действиями достижение целей проводимых нами операций (или «может чинить лишь частные помехи»). Если мы попытаемся увязать эти определения с определением «господство в воздухе», которое давал Д. Дуэ, то увидим, что они почти идентичны. Раскрывая сущность понятия, перефразируем их применительно к флоту: «Господствовать на море, в моем понимании, вовсе не значит, что противник абсолютно не сможет плавать. Абсолютного ничего нет; все относительно, даже господство на море. Но оно относительно в том смысле, что тот, над кем господствуют, хотя и не лишенный абсолютно всякой возможности плавать, не сможет предпринять, плавая, боевые действия, которые каким бы то ни было образом поколебали бы весы победы в его пользу».

Теперь выясним, в чем уязвимость определения капитана 1 ранга Е.В. Васильева. Он предлагает считать, что при отсутствии в определенном (назначенном) морском или океанском районе военных группировок одной стороны или в случае, когда они лишены возможности вести военные действия, другая сторона имеет господство при условии, что она надежно (гарантированно) обеспечивает боевую устойчивость любых своих группировок и войск, систем управления, базирования и всех видов обеспечения. Так ли это?

Первый пример. При проведении Норвежской операции германский флот действовал в районе, где отсутствовала группировка английского флота, при этом было соблюдено и второе условие на начальном этапе операции. Значит ли это, что немцы обладали господством в районе? На наш взгляд, нет. Более того, при планировании операции немецкое командование учитывало, что действовать придется в условиях английского господства на море. Можно ли говорить, что немецким флотом было установлено временное господство? Думаем, что нет.

Второй пример. На протяжении всей Первой мировой войны германский флот открытого моря при нахождении в базах обеспечивал благоприятный оперативный режим в районе Гельголандской бухты в полном соответствии с предложенной формулировкой. Английский Гранд-флит зачастую отстаивался в базах. Значит ли это, что в Северном море у немцев имелось господство, даже когда германский флот выходил в море? На наш взгляд, нет.

Третий пример. В ходе англо-аргентинского конфликта английский флот установил свое господство в зоне конфликта. Но при этом ВМС и ВВС Аргентины вели военные действия в этой зоне, которые тем не менее не могли оказать существенного влияния на исход проводимой англичанами операции.

Таким образом, на наш взгляд, не имеется видимых причин для отказа от ранее признанной формулировки: господство на море - благоприятные условия на морском (океанском) ТВД или в отдельном его районе (зоне) для успешного выполнения боевых задач флотом без существенного противодействия противника. Продолжение же разработки теории господства на мере, бесспорно, задача важная и актуальная.

Капитанец И.М. Военно-морская наука - основа возрождения и строительства сбалансированного военного флота России// Морской сборник. 2003. № 4. С. 18-26; Гареев М. Роль и место военно-морской науки в общей системе военных наук// Морской сборник. 2003. № 8. С. 39-46 и др.

Военная Мысль. 2003. № 8. С. 43-52.

Корбетт Ю. Некоторые принципы морской стратегии. М., 1932.

Кресуэл Д. Война на море. М.-Л.: Госвоенмориздат НКВМФ Союза ССР, 1941.

Вегенер В. Морская стратегия мировой войны// Оперативно-тактические взгляды германского флота: Сб. статей из германской военно-морской литературы. М.-Л.: Госвоенмориздат НКВМФ Союза ССР, 1941.

Гроос О. Учение о морской войне в свете опыта мировой войны. М.-Л.: Госиздат, 1930.

Баржо П. Флот в атомный век. М.: Иностр. лит., 1959.

Мазюкевич М.Н. Прибрежная война. Десантные экспедиции и атака приморских укреплений: Военно-исторический очерк. СПб., 1847.

Орлов НА. Совместные действия сухопутной армии и флота. СПб., 1894.

Боевая летопись русского флота. М.: Воениздат, 1948. С. 97.

Адмирал Ушаков : Документы. М.: Военмориздат, 1951. Т. 1. С. 482.

Цит. по: Горшков С.Г. Морская мощь государства. М.: Воениздат, 1976. С. 374.

Кладо Н.Л. Этюды по стратегии. Петроград. 1914. М.: Клуб «Реалисты», 1997.

Кладо Н.Л. Этюды по стратегии. С. 286.

Цит. по: До цен ко В.Д. История военно-морского искусства. СПб.: Судостроение, 1999. Т. 1. С. 338.

Более подробно см.: Развитие теории войны на море и ее влияние на развитие военно-морского искусства 1890-1914. СПб.: ВМУППП, 1998; Развитие теории войны на море и ее влияние на развитие военно-морского искусства 1918-1945. СПб.: ВМИ, 2000.

Русский архив: Великая Отечественная. Т. 12 (1-2). С. 256-257.

Алафузов В.А. О сущности морских операций //Морской сборник. 1946. № 4. С. 14.

Белли В.А. Теоретические основы ведения войны и операций на море. Л.: Тип. ВМА, 1947

Елисеев И.Д. К вопросу о господстве на море //Военная Мысль. 1947. № 6. С. 36-46; К вопросу об основах ведения войны на море //Морской сборник. 1948. №. 4. С. 3-20; К вопросу о ведении военных действий на море //Морской сборник. 1949. № 1. С. 51-72.

Морской сборник. 1948. №. 5. С. 14.

Морской сборник. 1949. № 1. С. 10.

Там же.

Доценко В.Д. История военно-морского искусства. Т. 1. С. 371.

Там же. С. 372.

Цит. по: Вотье П. Военная доктрина генерала Дуэ. М., 1937. С. 69.

Морской сборник. 1955. № 3. С. 7.

Там же. №6. С. 23-24.

Там же. №9. С. 16.

Доценко В.Д. История военно-морского искусства. Т. 1. С. 305.

Горшков С.Г. Морская мощь государства. С. 378.

Военная Мысль. 2003. № 8. С. 45.

Там же.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации