Военная идеология государства

ГЕОПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ

Военная мысль №12. 2004г.(стр. 2-11)

Военная идеология государства

Генерал-лейтенант авиации в отставке В.В. СЕРЕБРЯННИКОВ,

доктор философских наук, заслуженный деятель науки РСФСР

В ЖУРНАЛЕ часто ставятся вопросы о государственной идеологии, которая, как полагают одни авторы, должна быть основой воспитания и морально-психологической подготовки военнослужащих, но так как в настоящее время она вообще отсутствует, то ее надо срочно создать, концентрированно изложить в «особом документе», предлагаются даже варианты содержания и т.п. Другие авторы, напротив, вообще избегают термина «идеология», даже когда рассматривают духовный аспект военной жизни. Характерно общее забвение такого феномена, как «военная идеология».

Между тем общая и военная идеология всех великих держав, а также большинства других государств кардинально обновилась, и в соответствии с ней строится внутренняя и мировая политика, изменяющая жизнь человечества. Новая идеология США, рассчитанная на весь XXI век, наглядно проявилась в войнах в Югославии, Афганистане, Ираке.

Для осмысления всего, что связано с военной идеологией государств в новую эпоху, необходимо хорошо понимать, что такое военная идеология и каковы ее функции.

Суть, содержание и свойства военной идеологии

Понятие «военная идеология» конституировалось в XX веке. В СССР сначала (1918-конец 30-х годов) в общем содержании марксистской идеологии выделялись «военные вопросы». В период Великой Отечественной войны и до начала 70-х годов широко использовалось понятие «советская военная идеология». Затем произошел крутой разворот: понятие «военная идеология» объявили негативно-милитаристским, неприменимым к последовательно миролюбивым советским взглядам на войну и армию. Идеология КПСС с ее военным аспектом стала, по существу, государственной, что фиксировалось в Конституции. В фундаментальных энциклопедических изданиях указывалось, что понятие «военная идеология» относится исключительно к части буржуазной идеологии и обозначает совокупность милитаристских идей, обосновывающих агрессивную политику империализма.

После радикальных перемен в жизни России с середины 90-х годов словосочетание «военная идеология» конституировалось как общенаучное, относящееся к идеологическим конструкциям государств любых социальных систем, а также негосударственных организаций и институтов (партий, общественных движений, блоков и т.п.).

Общегосударственная военная идеология представляет собой систему взглядов, идей, нормативных установок, выражающих отношение государства к проблемам войны и мира, вооруженному насилию, к армии как главному орудию военной политики, обеспечению национальной и глобальной безопасности. Она может быть миролюбивой или агрессивной.

Ее содержание весьма объемно и многогранно. В основе его лежит совокупность идей и теорий о военных феноменах общественной жизни как таковых: их сути, смысле, месте и роли в истории, источниках и причинах. Ведущее значение имеет характеристика переживаемой эпохи, существующих опасностей и угроз, места и роли данного государства в решении проблем войны и мира, его военных потребностей, целей и задач, принципов военной политики и деятельности, строительства вооруженных сил, систем национальной и глобальной безопасности.

Одно из центральных мест в военной идеологии принадлежит совокупности критериев оценки военных явлений с точки зрения справедливости или несправедливости, законности или незаконности, поддержки или осуждения и протеста, являющихся своеобразным нравственным компасом в военной сфере. Из этого вытекает обоснование идеальных (желанных) образов устройства глобальной и национальной жизни, освещение образцов поведения (героических символов) для всеобщего подражания, правил взаимодействия и отношений внутри вооруженных сил, а также между армией и обществом, гражданскими и военными людьми. Фундаментальной базой, на которой строится вся военная идеология, является совокупность идей и теорий о факторах достижения победы в войне.

Содержание государственной военной идеологии выражается в различных формах. Ее важнейшие положения и выводы закрепляются и представляются обществу в основополагающих документах: конституциях, доктринах, концепциях и программах, решениях, призывах, лозунгах, исходящих от высшей власти, выступлениях главных должностных лиц государства. Более широко и детально она выражается и реализуется в военно-специальных нормативных документах государства: совокупности законов по различным аспектам военной безопасности, военной присяге, воинских уставах и наставлениях, программах и планах военно-политического просвещения граждан и военно-политического образования военнослужащих и др. В арсенал идеологии государства входит также совокупность символов: гимн, герб, боевые знамена воинских частей, награды, знаки отличия, особенности военной одежды и т.п. В них выражается приверженность определенным социально-политическим ценностям, принятым нормам воинский деятельности и жизни, установкам на самоотверженное выполнение воинского долга, соблюдение традиций, героизм и стойкость в вооруженной борьбе. Наконец, это теоретические труды (философские, социально-политические, экономические, богословские), а также произведения литературы и искусства, в которых обосновываются, развиваются и освещаются положения государственной военной идеологии.

Все указанные атрибуты военной идеологии у России наличествуют, но, похоже, конституционное открещивание от какой-либо государственной идеологии заставляет не замечать ее. Так, в одной из статей журнала пишется: «Сейчас же, когда коммунистическая идеология, в какой-то мере заменявшая религию, фундаментально разрушена, образовавшуюся нишу достойно заполнить может только православие, откуда, кстати, заимствовано большинство положений прежней идеологии». Подобный взгляд характерен для ряда выступлений на Всероссийской научно-практической конференции «Общество. Армия. Религия», состоявшейся в ноябре 2003 года. В процессе поиска национальной идеи предлагается принять в качестве идеологии «идеи демократии и свободы», «лучшие ценности цивилизации», «патриотизм на общечеловеческом основании», идеологию царских времен, православную веру (Священное Писание) и др.

Реально действующая идеология остается в стороне. А именно ее осмысление и развитие необходимы более всего, как и сопоставление с новой военной идеологией Запада, особенно США, - идеологией «нового военного гуманизма», «гуманитарных интервенций», «превентивной обороны», права «являть силу повсюду в мире», быть «мировым полицейским», наносить по «назначенным врагам» упреждающие удары, в том числе ядерным оружием.

Методологически важно отличать военную идеологию государства от близких и схожих явлений, с которыми она перекрещивается и действует взаимосвязанно.

Ближе всего к ней стоит военная политика, под которой понимают систему взглядов, отношений и институтов, направленных на создание, подготовку и применение военной силы. Политика более прагматична, конкретна, подвижна, теснее привязана к текущим условиям и событиям, выражается в виде решений, заявлений и оценок происходящего, действий вооруженных сил. Она служит своеобразным пусковым механизмом, мотором военной идеологии. Отличительные признаки политики и идеологии четко проявляются при перекосах в их отношениях. Например, абсолютизация идеологических расхождений между руководством СССР и КНР о характере эпохи, ее основных противоречиях, взаимосвязи войны и мира, роли Сталина в истории привела в 50-70-е годы XX века к взаимной вражде этих стран, в том числе военно-политической.

Отставание или ошибки идеологии также наносят вред политике. Последняя зацикливается на текучке, утрачивает четкое видение перспективы. Из-за неспособности идеологии найти эффективный ответ на «холодную войну» Запада советская внешняя и военная политика в 50-60-х годах погрязла в подготовке к возможной военной битве с Западом, взвалив на страну чрезмерное бремя военных расходов в ущерб решению внутренних социально-экономических проблем. Сильная зависимость идеологии от политики и постановка их вне критики одинаково пагубны.

Важно также отличать военную идеологию от военной политологии, которая преподается в учебных заведениях Минобороны. Последняя отражает лишь политические аспекты военных явлений, тогда как идеология разрабатывается на основе достижений всех гуманитарных наук.

Военная идеология тесно связана с военной наукой, которая содержит систему знаний о законах, военно-стратегическом характере войны, путях ее предотвращения, строительстве и подготовке вооруженных сил страны к войне. Основным ее предметом является вооруженная борьба в войне. Военная наука вскрывает тенденции и эволюцию войны, разрабатывает ее новые модели, с учетом которых строится и совершенствуется армия. Военная идеология рассматривает войну целостно, в единстве социально-политического и военно-технического характера, оценивает взаимосвязанно ее политические, правовые и нравственные основания, связь с экономическим и социальным строем государств, влияние на жизнь общества и систему международных отношений. Различие между военной наукой и военной идеологией рельефно проявляется в анализе конкретных войн. Идеологи, анализируя войну США в Ираке, акцентируют внимание на ее незаконности (отсутствие мандата ООН на применение силы, нарушение международного права и порядка), отрицательных последствиях для всеобщей безопасности и мира. Что касается военной науки, то она сосредоточивается на оценке техники и оружия, количественных и качественных характеристиках вооруженных сил, особенностях их действий, новаций военного искусства, проверке в ней доктрин «бесконтактной», «высокотехнологичной», «бескровной» войн и т.п. Военная наука и военная идеология тесно взаимодействуют: идеология не может развиваться без опоры на выводы науки, а последняя исходит из положений первой.

Исследователи идеологии как особого феномена нередко подчеркивают такие ее свойства, как пристрастность, агрессивность, враждебность и непримиримость каждой к другим. Пристрастна в определенной степени и государственная военная идеология, выражая непосредственно взгляды высшей власти страны. В зависимости от характера политического строя в этих взглядах своеобразно сочетаются интересы разных социальных групп (классов, слоев) общества, а также, как правило, учитываются интересы международного сообщества. История знает факты полного отрыва военной идеологии и политики государства от подлинных национальных и общечеловеческих интересов (фашистские, колониальные и неоколониальные, марионеточные государства), а также почти исчерпывающего их совпадения (СССР в период Великой Отечественной войны). При этом даже весьма просвещенные народы могут увлекаться крайне варварскими идеями и планами.

В государствах переходного типа (от одного строя к другому) нередко военная идеология, как и идеология в целом, представляет своеобразный симбиоз старых и новых, революционных и консервативных, национальных и чужеродных, светских и религиозных идей. Нынешняя военная идеология России - смесь военно-идеологических концепций: либеральных, позаимствованных у Запада, особенно у США; консервативно-исторических, взятых от царской России, православной церкви, белого и эмигрантских антисоветских движений (большая доля материалов 20 выпусков «Российского военного сборника» и др.); советского времени - воинские уставы, которые с большим трудом переделываются на либеральный лад, а также некоторые символы - боевые красные знамена воинских частей, советские ордена, медали и т.д. Содержит она и ряд новых реалистичных представлений: о нынешнем снижении общей и национальной безопасности; росте числа и грозности опасностей, способах их парирования; усилении роли военной мощи в мировых и внутренних делах; новой парадигме партнерства с Западом как факторе глобальной стабильности; миротворческой миссии России, ее Вооруженных Сил и др.

Позитивным является возвращение в строй насильственно преданных забвению идей выдающихся российских деятелей и идеологов первой половины XX века (Н.Н. Головина, А.А. Свечина, А.Е. Снесарева и др.), опыта строительства и воспитания русской армии, свободы вероисповедования военнослужащих, взаимодействия с религиозными институтами. Но есть и уродливость, порожденная нарушением закона преемственности, механическим отрицанием советской военной идеологии, которая лежала в основе великих военных побед, достижения военно-стратегического паритета с Западом. Она сродни действиям Павла I, который после вступления на престол (1796) сразу заменил национальную военную идеологию прусской.

Пропагандируемые в настоящее время ставленниками олигархии идеи либерализма: об абсолютной ценности демократии западного типа, ее миролюбии, «транспарентности» и благонамеренности, «вестернизации» России и следовании ее в фарватере Запада, законности невиданных олигархических богатств, отрицании всего советского, превосходстве индивидуализма, о полицейских функциях армии, меркантильных основах военной службы - объективно не способствуют высокой духовности армии. Офицеры сегодня открыто спрашивают, как им объяснять солдатам, что они защищают не власть и собственность олигархов, а свою Родину. От подобных вопросов никуда не уйти.

Нынешняя военная идеология России имеет опасные слабости в самом своем фундаменте - в ней превалирует текущее содержание. Ее справедливо критикуют за отсутствие крупных перспективных идей по решению проблем общей и национальной безопасности с ориентировкой на середину XXI века и его вторую половину, желаемого образа будущего мира и собственной страны (с точки зрения решения проблем войны и мира), к которому следует стремиться, представлений о необходимых качествах армии и ее личного состава. А ведь идеология, формируя высший уровень сознания людей, определяет их морально-психологическое состояние.

Из того, что всякая идеология пристрастна, нередко следует заключение, что она непременно дает искаженно-субъективистскую картину действительности. Некоторые ученые даже полагают, что закон любой идеологии - поиск врагов: «если врага нет, то его искусственно изобретают». Известный социолог А. Зиновьев пишет: «Чтобы побудить граждан страны защищать ее от врага, идеология должна создавать апологетическую картину своего общества, то есть выделять и подчеркивать его достоинства и преуменьшать или вообще замалчивать его недостатки, и давать критически негативную картину общества врага, то есть замалчивать его достоинства и выделять его недостатки».

Действительно, воюющие стороны предельно заостряют критику, направленную друг против друга. Однако государства, основанные на справедливых началах и борющиеся за правые цели, не нуждаются в придумывании «образа врага», а их крайне жесткие суждения об облике и действиях агрессоров служат лучшему пониманию сути происходящего, как было в войне СССР против фашистской Германии. Агрессоры же объективно нуждаются во лжи, причем во всевозрастающем количестве. Так, США вторглись в Ирак на основе абсолютно ложного довода о наличии у него оружия массового поражения, готовности совершить удар им по западным странам. Представители американских политических кругов, включая президента, в течение года перед агрессией многократно повторяли эту выдумку в публичных выступлениях.

Государство, выстраивая свои идеологические представления о других странах, их внешнеполитическом облике, намерениях, влиянии на национальную и глобальную безопасность, наряду с понятиями «друг», «союзник», «партнер», «соперник», «конкурент» иногда использует и понятие «враг» («противник»). В применении последнего наблюдается большой разнобой. США и их союзники, исходя из принципа «кто не с нами, тот против нас», называют противниками (врагами) десятки государств, предвидят появление новых. В политических декларациях и военном планировании НАТО до сих пор присутствует антироссийская направленность. В то же время Россия, а также, например, Китай, Индия не применяют этого термина по отношению к другим государствам. Большинство стран объявляют единственным врагом «международный терроризм», который по опасности сравнивают с фашизмом 30-х годов.

Если вспомнить недавнюю историю, то СССР официально не называл врагом ни одно государство, с которым не был в состоянии войны, даже в канун нападения Германии и ее сателлитов. В международных отношениях понятие «враг» применялось только к тем, кто вступал в войну против нашей страны. Оно имело только военное значение, толковалось исключительно в военных изданиях (отсутствовало в Большой Советской Энциклопедии, Советском Энциклопедическом словаре, Философской Энциклопедии и т.д.), обозначало «название воюющего государства (коалиции) по отношению к противостоящему в войне государству (коалиции), общее название вражеских войск».

Требование Устава ООН не допускать пропаганды вражды и ненависти в межгосударственных отношениях не исключает использования понятия «враг», когда государство подвергается агрессии и вынуждено с оружием в руках отстаивать свою свободу и независимость (ст. 51 Устава ООН). Иначе говоря, «образ врага» может стать реальностью.

Это важно учитывать в просвещении и образовании всех граждан, но особенно личного состава Вооруженных Сил. Сознание людей инерционно и при переходе от мира к войне, будучи неподготовленным, трудно перестраивается в соответствии с военными задачами, как было и в начале Великой Отечественной войны. Армия и народ должны быть готовы к такой перестройке сознания. Тем более что у нас более 30% граждан заражены абсолютным пацифизмом. В США же царит воинственный настрой - до 90% населения поддерживало развязывание войн в Югославии, Афганистане, Ираке. Такое противоположное состояние общественного мнения по вопросу войны и мира само по себе представляет большую опасность.

Что касается суждения о враждебности идеологий, то оно, как всякое крайнее суждение, однобоко. Идеологии даже противоположных по существующему строю государств могут относительно мирно сосуществовать, избегая взаимных враждебных выпадов (антигитлеровская коалиция во Второй мировой войне, современные китайско-американские отношения и др.). Многое здесь зависит от конкретных условий, особенностей властвующих группировок, их лидеров. Великая «тройка» - Сталин, Рузвельт и Черчилль - в 1941 - 1945 годах сумела подняться над идеологическими распрями и плодотворно сотрудничала в войне против фашизма, но сохранить эти отношения и после ее окончания не позволила идеологическая зацикленность, прежде всего Черчилля и Трумэна.

Ошибочно полагать, что идеология современных государств, как правило, не содержит военного аспекта в прямой постановке. Сейчас нет государств (даже среди самых нейтральных), не имеющих своих взглядов на проблемы войны и мира, собственной безопасности, роли военной силы и т.д. Эти взгляды можно рассматривать как относительно самостоятельные, они и оформлены в отдельных документах - доктринах, концепциях, декларациях и т.п.

Необходимость военной идеологии обусловлена тем, что проблема войны и мира остается проблемой номер один среди глобальных проблем, стоящих перед человечеством. В российском обществе с его плюрализмом партий и идеологий (в том числе пацифистских, антиармейских, коллаборационистских и т.п.) все сильнее проявляется потребность в утверждении единого отношения к проблемам обеспечения военной безопасности страны, которое должно пронизывать всю систему социализации человека (образование, воспитание, СМИ и т.д.). И это не есть идеологический диктат, нарушающий свободу мышления личности, а это реализация потребности общества в том, чтобы граждане коллективистски и по-государственному относились к важным общим делам, имели идентичные взгляды на средства и способы их выполнения, свою личную обязанность и ответственность в них.

Положения идеологии по вопросам обеспечения общей безопасности, входящие в сознание людей, призваны быть инструментом их самостоятельного мышления по военным вопросам, правильного выбора линии поведения, стимулом практических дел. Это мощнейшее средство управления духом народа и армии в выполнении общих задач. Армия не может быть полем произрастания различных «идеологических цветов».

Особая острота вопроса о военной идеологии для России в настоящее время связана прежде всего с наступлением новой эпохи, кардинальными изменениями внешней обстановки и основ внутренней жизни, увеличением военных опасностей и угроз, в том числе внутренних, резким падением обороноспособности на фоне наращивания военной мощи других государств, продолжающейся революции в военном деле.

Подлинно национальная военная идеология должна отражать долговременные и глубокие (базовые) национальные интересы в ведении военных дел, не меняться в своей основе в зависимости от внутриполитических пертурбаций, не давать права недалеким политикам ломать систему военной безопасности страны, кромсать тело державы как им заблагорассудится. Она должна исходить из таких общенациональных ценностей, как сохранение сложившегося географического поля жизнедеятельности народа, границ, стратегических рубежей, зон влияния, крепких Вооруженных Сил, всеобщей обязанности граждан защищать Родину. Без опоры на такую идеологию нельзя решить «приоритетную в политике государства» задачу - «осуществить специальную федеральную программу военно-политического просвещения российских граждан» и «военно-политического образования военнослужащих» чтобы сформировать у них правильные взгляды на проблемы войны и мира, обороны, строительства Вооруженных Сил, воинский долг.

Идеологический фактор в войне

В крупномасштабной войне участвует вся идеология, но на первый план выдвигается ее военная составляющая по принципу «все для победы». В войне СССР против фашистской Германии, когда стоял вопрос о самом существовании нашего народа, военная идеология была как бы равнозначна национальной идее. Идеологический фактор (потенциал), включающий совокупность выдвинутых идей, количество и качество специалистов и технических средств, искусство идеолого-пропагандистской деятельности, соответствующие кампании и операции, решает несколько стратегических задач.

Прежде всего это укрепление мощи своего государства и его вооруженных сил, обеспечение их превосходства в силе духа, стимулирование самоотверженности и героизма, инициативы и творчества, успешного ведения боевых действий, всемерное содействие достижению и закреплению военной и политической победы. Идеология и политика призваны свести в единую силу власть, армию и народ, обеспечить нерушимую монолитность этой главной триады войны, без которой невозможен успех. Для победы необходимо единое понимание субъектами триады целей войны, восприятие их как своих собственных, готовность сделать все для их достижения. Кстати, именно эта установка, со ссылкой на Клаузевица как ее автора, пронизывает все содержание книги бывшего председателя комитета начальников штабов США Колина Пауэлла «На пути к американской мечте». На Западе считается, что крупная военная акция может быть успешной только при высокой (свыше 70%) или в крайнем случае средней (от 40 до 70%) поддержке ее населением.

Другая стратегическая задача идеологии в войне - разрушать социальную триаду противника, подрывать доверие его армии и народа к власти, стимулировать внутренние противоречия; ослаблять моральный дух, веру в достижение успеха; убеждать в своем превосходстве, склонять противника к прекращению вооруженной борьбы, сдаче в плен и капитуляции. В брошюре Минобороны России «Актуальные задачи развития Вооруженных Сил Российской Федерации» подчеркивается, что «ключевым условием победы практически во всех конфликтах стал подрыв морального духа войск и стимулирование брожений в офицерском корпусе. Существенную роль в вооруженных конфликтах... начала XXI века будет играть соотношение уровней морально-психологической устойчивости сторон и в особенности высшего командного состава... Большое значение для исхода вооруженных конфликтов будет иметь наличие инструментов ведения информационной и пропагандистской работы среди войск и населения противника».

Достигли большой эффективности и быстро совершенствуются технологии, позволяющие переделывать на желаемый лад сознание целых народов и их армий, менять умонастроения, брать самую неприступную крепость - человеческую голову, определять настрой правящих и военных элит. Идеологическое программирование, экспорт и повсеместное внедрение нужных стереотипов мышления и поведения - стержень борьбы США за мировое господство. Многократно возросла сила идеологических и психологических ударов, которые обрушивают агрессоры на свои жертвы перед началом и в ходе современных войн. Тот факт, что в войнах сталкиваются силы, имеющие в основе социально однородную политику и идеологию, не свидетельствует о минимизации идеологической борьбы, как иногда полагают. В Первой и Второй мировых войнах государства с однородным политическим строем тоже вели ожесточенные идеологические битвы.

Третьей стратегической целью идеологии в войне является завоевание мирового общественного мнения, увеличение числа союзников и друзей. Общественное мнение и основанное на нем массовое практическое отношение к войне зачастую определяют, быть войне или не быть. Та сторона, которая привлечет его на свою сторону, обретает дополнительные шансы для достижения победы.

Даже в случаях ограниченных конфликтов, локальных и региональных войн, не говоря уже о крупномасштабных, зона информационно-идеологической борьбы охватывает не только сталкивающиеся стороны, а практически весь мир, всю структуру международных отношений и организаций. Существенно возрастает глубина и разветвленность воздействия на каждую клеточку общественного организма, сознания и чувств человека. В этом участвует вся мировая и внутригосударственные системы СМИ под направляющим влиянием высших политических деятелей, государственных и коалиционных идеолого-политических структур. Высокопоставленные военные деятели Запада полагают, что «общественное мнение как таковое стало орудием войны», т.е. не просто создает благоприятный фон, а является мощным средством воздействия на противника, существенно определяющим его самочувствие и поведение, особенно руководства страны и вооруженных сил. Совершенствуются технологии управления (манипулирования) этим орудием, в том числе через воздействие на подсознание. Агрессорам и в новых условиях нередко удается дезориентировать общественное мнение в отдельных государствах и мировое сообщество в целом, добиваться поддержки своих предприятий.

Решение перечисленных задач отличается своеобразием на каждом этапе подготовки и ведения войны, тесно увязывается с военно-политическими, стратегическими и оперативно-тактическими планами и решениями, изменениями общей политической и военной обстановки, перипетиями вооруженной борьбы.

Если в период подготовки к войне ограничиваются непосредственным воздействием на сознание людей посредством информирования, убеждения, внушения, устрашения, дезориентирования, то с началом боевых действий к этому добавляются действия по физическому нарушению работы, уничтожению информационно-пропагандистских средств противника (создание помех, нанесение огневых ударов и др.). Преследуется цель завоевать инициативу и превосходство, обеспечить свое доминирующее влияние в информации и пропаганде, лишить противника возможности влиять на сознание и чувства своего народа и вооруженных сил, а также на мировое общественное мнение. Так, в войнах в Югославии, Афганистане, Ираке американцы среди первоочередных задач осуществляли разгром политико-идеологических и информационно-пропагандистских центров (радио- и телевещания, издательств газет и журналов, узлов связи и т.п.). Резко повышается значимость оперативной информации об успехах своих войск для поддержания их боевого духа и нужного настроя общественного мнения. В войне с Ираком более 500 журналистов были прикреплены к американским войскам, чтобы через широчайшую сеть СМИ в режиме реального времени показать «человеческое лицо» армии. Одновременно возрастает объем и оперативность дезинформации, обмана, психологических операций против войск и населения противника.

Победа в войне как социальном явлении включает разгром вооруженных сил противника, подчинение его своей воле, убеждение его населения в правоте и благородстве своих идей и целей. Три составляющие победы - военная, политическая и идеологическая - в войнах последнего времени для США и их союзников оказались недостижимыми. Не было решительных побед над вооруженными силами: они либо не включались полностью в вооруженную борьбу (Югославия), либо растворялись среди населения после ряда сражений (Афганистан и Ирак) перед лицом многократно превосходящих сил. Политические успехи тоже оказывались недостаточно прочными. Об идеологической победе не может быть и речи: население завоеванных стран не приемлет идей оккупантов, развертывает повстанческую борьбу против его войск; растет протест против агрессии в мировом общественном мнении, среди населения самих западных стран. Вряд ли им удастся изменить идеологический настрой, переделать культуру и образ жизни побежденных стран по-американски («вестернизировать» их). Чем жестче оккупационная политика, чем больше она будет зацикливаться на обвинениях повстанцев в международном терроризме, тем меньше будет шансов у Запада завоевать расположение народов, тем больше будет нарастать национально-освободительная борьба.

Идеологическая и морально-психологическая победа является в современной войне самым важным, но одновременно и самым труднодостижимым показателем успеха. Идеологическая победа придает прочность победе военной и победе политической. Идеологическое же поражение может оказаться самым неприятным и опасным даже при военных успехах, так как оно свидетельствует о неоконченности борьбы, переходе ее в другие формы. Идеологическое поражение вообще является самым тяжелым и долговременным. Сделать приемлемой или восстановить отвергнутую народом идеологию, будь она даже самой лучшей, неизмеримо труднее, чем воссоздать разрушенную политическую систему, экономику. Положение наших доктринальных документов о том, что «главное значение имеет решение политических задач в вооруженном конфликте, тогда как военно-политические и оперативно-тактические задачи носят преимущественно вспомогательный характер», предполагает привлечение на свою сторону населения противоположной стороны, а также завоевание мирового общественного мнения.

В то же время усиление воздействия идеологического фактора на подготовку, ход и исход войны не дает оснований принижать роль других факторов в современных войнах. Победа в них достигается не одним, пусть даже самым мощным средством, а в результате действия совокупности материальных и духовных, военных и невоенных, технических, гуманитарных и других факторов. Возрастает роль каждого из них, их взаимодействия и неразрывности, что предъявляет новые требования к политическому руководству и командованию вооруженных сил. Решающей же силой в бою остается человек, вооруженный современным оружием. Все победоносные войны имели в основе идеи, близкие сердцам солдат. Поэтому нет никаких оснований говорить о минимизации идеологического фактора, пренебрегать им при рассмотрении роли духовных сил в современных войнах, бегло перечислять его как рядовой среди компонентов информации.

Идеология, так или иначе, входит в содержание любой социальной информации, является важным слагаемым информационной борьбы в широком плане. Это особый компонент социальной информации: ведущий, стержневой, цементирующий и стимулирующий, придающий ей единый смысл, взаимосвязанность и силу. Социальная (военно-социальная) информация насквозь идеологична вплоть до сообщений об отдельных событиях и фактах. Таково положение идеологии и в духовном факторе в целом.

В заключение отметим, что поднятые в статье проблемы, на наш взгляд, заслуживают самого пристального внимания, глубоких системных исследований, поскольку без их уяснения нельзя эффективно решать проблемы безопасности государства, строительства и совершенствования Вооруженных Сил.

Военная Мысль. 2001. № 3; 2003. № I и 8; 2004. № 2 и 4.

Там же. 2002. № 5; 2003. № 7; 2004. № 3.

Картер Э.Б., Перри У. Дж. Превентивная оборона. Новая стратегия безопасности США. М., 2003; Xомский. Новый военный гуманизм. Уроки Косова. М, 2002; Политика США в меняющемся мире. М., 2004.

Военная Энциклопедия: В 8 т. М.: Воениздат, 1995. Т. 3. С. 306-307.

Военная Мысль. 2004. № 4. С. 72.

Красная звезда. 2003. 25 ноября и 24 дек.

Красная звезда. 2003. 18 окт.; 2004. 20 и 26 марта.

Гаджиев К. Политическая философия. М., 1999. С. 342.

Зиновьев А. Идеология партии будущего. М.: Алгоритм, 2003. С. 31.

Советская Военная Энциклопедия. М.: Воениздат, 1978. Т. 6. С. 581; Военно-энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1986. С. 595.

Красная звезда. 2003. 11 окт.

Пауэлл К. На пути к американской мечте. М.: Мир, 2002.

Цит. по: Красная звезда. 2003. 11 окт.

Ефимов Н. Новое лицо войны// Красная звезда. 2004. 27 мая.

Красная звезда. 2003. 11 окт. С. 5.

Военная Мысль. 2003. № 1. С. 59; № 7. С. 34-37.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации