Стратегический наступательный потенциал необходимость и достаточность

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 4/2003, стр. 6-14

Стратегический наступательный потенциал: необходимость и достаточность

Полковник запаса А.В. РАДЧУК,

кандидат технических наук

РАДЧУК Александр Васильевич родился в 1956 году в городе Долгопрудный Московской области. Окончил Московское высшее техническое училище им. Н.Э. Баумана (1979). Проходил службу на различных должностях в 27 ЦНИИ Министерства обороны. В настоящее время - консультант Генерального штаба. Автор более 100 научных трудов по вопросам стратегической стабильности, национальной безопасности, моделирования и оценки эффективности сложных систем.

ПОДПИСАНИЕ 24 мая 2002 года российско-американского Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов (Договора СНП) завершило важный этап сложного и длительного периода формирования новых рамок взаимоотношений России и США в области стратегических вооружений. Это событие является весьма значимым потому, что был юридически оформлен процесс дальнейшего сокращения ядерных арсеналов двух стран и обозначены его четкие ориентиры.

Зафиксировав уровень, которым будет ограничено суммарное количество стратегических ядерных боезарядов - 1700-2200 единиц к 31 декабря 2012 года, этот договор, по сути дела, снимает многие ограничения на качественный состав и структуру стратегических наступательных вооружений (СНВ) сторон, определенные в положениях так и не вступившего в силу Договора СНВ-2, поскольку в соответствии с Договором СНП «каждая из Сторон сама определяет состав и структуру своих стратегических наступательных вооружений, исходя из установленного суммарного предела для количества таких боезарядов» (рис. 1). Кроме того, он по своему формату существенно отличается от всех предыдущих договоров в данной области не только относительной краткостью, отсутствием в тексте детально прописанной номенклатуры стратегических вооружений и этапности их сокращения, но и появлением в его названии нового термина - «стратегические наступательные потенциалы».

Поскольку в международно-договорной сфере, как и в любой сфере правового регулирования, каждое понятие несет строго определенную смысловую нагрузку, то новые термины должны иметь четкие и ясные определения, однозначно понимаемые всеми сторонами. Это тем более важно для ключевых понятий рассматриваемой проблемы ядерного разоружения, поскольку теперь в процессе сокращения стратегических вооружений скорее всего именно СНП будет предметом пристального внимания в течение как минимум ближайших 10 лет - срока действия нового договора. Поэтому, на наш взгляд, чрезвычайно важно разобраться в сущности нового термина и определить параметры, характеризующие оптимальный для России уровень СНП. Это позволит не только обоснованно продолжать переговорный процесс по ядерному разоружению, но и сформировать рациональный облик отечественных стратегических ядерных сил.

Сущность понятия «стратегический наступательный потенциал»

В отличие от понятия «стратегические наступательные вооружения» (которое, хотя и не было формально строго определено, но являлось, по существу, количественным и на практике отождествлялось с фиксированной номенклатурой и количествами ракетных комплексов стратегического назначения различных видов базирования, оснащенных ядерными боезарядами) термин «стратегический наступательный потенциал» является во многом качественным. В самом общем плане он является производным от латинского слова роtеntiа - сила, и означает средства, запасы, возможности, которые могут быть использованы для решения тех или иных задач.

В то же время стратегические наступательные вооружения, представляющие собой основу стратегического наступательного потенциала, вследствие огромной разрушительной мощи, межконтинентальной дальности действия и долговременных глобальных последствий применения ядерного оружия предназначены для решения именно стратегических задач, определяемых военно-политическим руководством государства не только на военное время, но и на мирное, - в интересах обеспечения реализации политики ядерного сдерживания потенциальной агрессии. Таким образом, стратегический наступательный потенциал государства следует оценивать не только с точки зрения чисто военной стратегии, а гораздо шире - с точки зрения так называемой большой стратегии, которая в трактовке английского военного теоретика Лиддел Гарта представляет собой координацию и направление всех ресурсов страны или группы стран на достижение политической цели войны - цели, определяемой большой (или государственной) политикой. Следовательно, стратегический наступательный потенциал государства должен формироваться и эффективно «работать» не только с точки зрения его использования в условиях войны, но и в условиях мира, в том числе в интересах предотвращения возможной ядерной войны.

Стратегический наступательный потенциал необходимость и достаточность

С учетом же того факта, что большая часть второй половины XX века представляла собой специфическую форму войны, а именно «холодную войну», в процессе которой сверхдержавы «мерялись силой», а ядерное оружие «применялось» в качестве средства давления друг на друга для достижения определенных политических целей, то становится вполне очевидным, что осознанно или неосознанно военно-политические руководители ядерных государств десятилетиями создавали, развивали и в той или иной мере реализовывали именно стратегический наступательный потенциал, позволявший им и в условиях мира проводить необходимую политическую линию, в том числе с помощью силового давления (вспомним, например, Карибский кризис 1962 года). Если процессы возникновения и развития ядерного оружия оценивать с этой точки зрения и учитывать сегодняшние взгляды на роль и место СНВ во внешней политике ядерных держав, а также в системе международных отношений в целом, то появление термина «стратегический наступательный потенциал» становится вполне обоснованным, хотя, может быть, и несколько запоздалым.

Таким образом, с позиций большой стратегии «стратегический наступательный потенциал» представляет собой более широкое понятие, чем просто «стратегические наступательные вооружения». СНП государства определяется не только количественными показателями СНВ, например, такими, как число пусковых установок (ПУ МБР, ПУ БРПЛ и ПЛ, ТБ), носителей (МБР, БРПЛ, ТБ, КР) и боезарядов, но также и качественными показателями, характеризующими максимальные возможности по производству и оснащению тех или иных носителей боезарядами, их способностью преодолевать оборонительные системы и поражать заданные объекты с требуемой эффективностью. Вполне естественно, что СНП определяется и уровнем развития систем и средств, обеспечивающих эффективное применение СНВ, и состоянием научно-технической базы и возможностями оборонно-промышленного комплекса страны, и, конечно, параметрами оборонительных систем противника, снижающих ударные возможности наступательных вооружений.

Во времена «холодной войны» шла «виртуальная ядерная война» между СССР и США - в умах, моделях, концепциях, планах строительства вооруженных сил. Она не переросла в «горячую» именно потому, что каждая из сторон, оценивая потенциал противника, приходила к выводу о нецелесообразности обмена ядерными ударами даже в самых критических ситуациях. Такая позиция, по сути, и сформировала теорию и политику ядерного сдерживания, которые основаны на обоюдном понимании невозможности одержать победу вследствие неприемлемости катастрофических последствий ядерной войны. Однако привычное желание во всем превосходить своих соперников привело к гонке ядерных вооружений и к обеспечению возможности каждой из сверхдержав многократно уничтожить друг друга посредством нанесения массированных ядерных ударов. Вместе с тем сама сущность ядерного сдерживания, базирующегося на угрозе нанесения потенциальному агрессору неприемлемого ущерба, а также количественный уровень неприемлемости фактически не изменялись. По сути дела, они основывались на сформулированном еще в 60-х годах XX века так называемом критерии Макнамары (с различными модификациями), в соответствии с которым для гарантированного уничтожения потенциального противника и нанесении ему неприемлемого ущерба достаточно доставить к объектам поражения на его территории около 400 ядерных боезарядов мегатонною класса.

Растущий ядерный потенциал, с одной стороны, все более тяжким бременем ложился на экономику, требовал все больше и больше ресурсов, а с другой - повышал риск возникновения ядерного конфликта. Именно с учетом осознания последствий данной ситуации СССР и США в начале 70-х годов XX века начали и более трех десятилетий вели многолетние детальные переговоры о сокращении СНВ на основе согласованных количественных показателей. При этом на каждом этапе переговоров, фиксируя те или иные ограничения, стороны фактически принимали односторонние решения о приемлемости для них новых ограничений с точки зрения решения задач ядерного сдерживания, т.е. о достаточности уровня потенциала собственных СНВ. Фиксируемое в заключавшихся договорах (ОСВ-1, ОСВ-2, СНВ-1) постепенное снижение этих количественных уровней обусловливалось улучшением качественных параметров систем стратегических вооружений, развитием методической базы оценки боевых возможностей группировок СНВ, учетом все большего количества факторов при прогнозировании наносимых ущербов, а также пониманием избыточности группировок СНВ, обладавших способностью многократного нанесения неприемлемого ущерба потенциальному агрессору. В итоге при ведении переговоров и заключении тех или иных соглашений определяющим стал фактор оценки каждой из сторон уровней реализации как потенциала собственных СНВ, так и потенциала СНВ контрпартнера, зависящих и от наступательных, и от оборонительных систем стратегических вооружений.

Дополнительным подтверждением данного вывода является и то, что еще в 1972 году одновременно с подписанием Договора ОСВ-1 (впервые ограничившего количественное наращивание стратегических наступательных вооружений и зафиксировавшего взаимосвязь стратегических наступательных и оборонительных вооружений) был подписан и Договор об ограничении систем противоракетной обороны. При этом весьма примечательным моментом, подтверждающим именно такое понимание американской стороной неразрывной взаимосвязи подписанных соглашений, а следовательно, взаимосвязи СНВ и ПРО, может служить тот факт, что именно США настаивали на подписании Договора по ПРО. На это же указывает и позиция бывшего министра обороны США Роберта Макнамары, одного из основоположников теории ядерного сдерживания, который считал, что сущность стратегии сдерживания определяется наличием возможности гарантированного уничтожения противника с привлечением как всех элементов триады стратегических наступательных сил, так и оборонительных сил, обеспечивающих выживаемость средств нападения (средств ПВО и ПРО).

Комплексный количественно-качественный характер термина «стратегический наступательный потенциал» подтверждается также и в преамбуле Договора СНП при упоминании Совместного заявления президентов России и США в Генуе 22 июля 2001 года, в котором отмечается, что стороны собираются проводить «интенсивные консультации по взаимосвязанным вопросам наступательных и оборонительных систем».

Следовательно, если мы принимаем и официально вводим в практику разоруженческого процесса и международных отношений в целом понятие «стратегический наступательный потенциал», то тем самым подтверждаем его качественный характер и неразрывную связь стратегических наступательных и оборонительных вооружений.

Критерии и показатели уровня «стратегического наступательного потенциала»

Определившись с понятием «стратегический наступательный потенциал», нужно ответить на следующий основной вопрос: по каким критериям и показателям следует оценивать стратегический наступательный потенциал государства, чтобы при выделяемых на СНП ресурсах его уровень был достаточен для обеспечения национальной безопасности, и чтобы СНП контрпартнера мог эффективно оцениваться и контролироваться? При этом уровень СНП государства должен обеспечивать гарантированное решение задач по сдерживанию, а при необходимости и по отражению любой возможной агрессии и разгрому противника, не требуя чрезмерных затрат ресурсов. В то же время договорные ограничения не должны, с одной стороны, провоцировать наших контрпартнеров на увеличение их СНП, а с другой - позволить им развивать свой потенциал до уровня, представляющего для нас реальную угрозу. Это означает: ядерных боезарядов (ЯБЗ) в составе группировки должно быть ровно столько, чтобы СНП был достаточен для проведения эффективной политики ядерного сдерживания, а если потребует обстановка, то и для решения задач в ядерной войне. Эта задача должна обязательно решаться как двуединая, потому что без обеспечения возможности успешного решения именно боевых задан никакая политика ядерного сдерживания не может быть эффективной.

Мы считаем, что ответ на поставленный вопрос целесообразно искать исходя из требований Договора СНП как единственного на сегодняшний день официального документа, содержащего понятие «стратегический наступательный потенциал». Поскольку в нем зафиксирован только один количественный параметр - суммарное количество стратегических ядерных боезарядов в составе СНВ, то его и следует принять за показатель уровня стратегического наступательного потенциала государства. При этом можно также с полным основанием полагать, что обе договаривающиеся стороны сочли зафиксированный в договоре уровень СНП вполне достаточным для обеспечения своей национальной безопасности в период до 2012 года.

Достаточность в данной трактовке характеризует такой уровень СНП государства, при котором его стратегические наступательные вооружения будут способны выполнить все поставленные задачи в любых (в том числе в самых неблагоприятных) условиях обстановки. Однако, поскольку в столь сложной сфере, как обеспечение национальной безопасности государства, требование гарантированного парирования всех возможных военных угроз является определяющим, то при выработке требований к вооруженным силам традиционным было стремление максимально расширить спектр решаемых задач, охватить как можно больше ситуаций, которые предполагают использование военной силы. Так, в соответствии с критерием «стратегической достаточности», выдвинутым еще в 1971 году министром обороны М. Лэйрдом в администрации президента Р. Никсона, ядерные силы США должны были отвечать четырем основным требованиям:

иметь потенциал удара для предотвращения широкомасштабного нападения на стратегические ядерные силы США;

создать условия, при которых противник не имел бы побудительных мотивов к нанесению первого удара в ходе кризиса;

не допустить превосходства противника в возможностях нанесении ущерба гражданскому сектору;

обладать способностями защиты (в том числе и с помощью объектовой ПРО) от немассированных ударов и несанкционированных пусков.

Необходимо также отметить, что требования к уровню достаточности потенциала ядерных сил неизбежно имеют весьма субъективный характер. Они представляют собой решение конкретного человека или органа власти и во многом определяются складывающейся ситуацией и взглядами лиц, определяющих политику государства в ядерной сфере, в частности уровнем понимания ими сути проблемы ядерного сдерживания и методологии ее решения. При этом исторически довольно длительное время требования к уровню достаточности ядерного потенциала формировались прежде всего с использованием количественных показателей, на основе принципа количественного паритета со всеми вероятными противниками. Данная ситуация неизбежно приводила к завышенным требованиям, в соответствии с которыми общий потенциал вооруженных сил должен был (в пределе) обеспечивать одновременное решение всех задач, разгром возможных противников на любых направлениях в конфликтах различного масштаба.

Важно подчеркнуть, что, по своей сути, все современные требования к уровню достаточности боевого потенциала или боевым возможностям ядерных сил основываются на анализе результатов математического моделирования операций с применением ядерного оружия и сравнительной оценке боевых возможностей (потенциалов) группировок войск (сил), оснащенных как ядерным, так и обычным оружием, и позволяющих решать поставленные боевые задачи в прогнозируемых условиях обстановки. Такой подход во многом обусловлен тем, что опыта непосредственного (реального) применения ядерного оружия в ходе военных (боевых) действий, помимо нанесения одиночных ядерных ударов Соединенными Штатами по городам Японии в 1945 году, нет. Имеются лишь результаты отдельных учений и испытаний, а также опыт реализации политики ядерного сдерживания в конфликтных ситуациях (наиболее яркий пример - «Карибский кризис» 1962 года) и поддержания глобальной стратегической стабильности в мире за счет обеспечения паритета стратегических наступательных вооружений.

В соответствии с указанным подходом практически всю вторую половину XX века ведущие ядерные державы (СССР и США) для определения требований к своим ядерным силам использовали критерий, предусматривавший такой уровень их развития, при котором в ответных действиях при самых неблагоприятных условиях обстановки всем потенциальным агрессорам должен был наноситься абсолютно неприемлемый ущерб, обусловливающий для них катастрофичность последствий агрессии. Данный критерий фактически определял одновременно необходимые и достаточные требования к боевому потенциалу ядерных сил для решения задачи ядерного сдерживания любой агрессии.

Стратегический наступательный потенциал необходимость и достаточность

При этом гарантированное выполнение таких требований обеспечивалось избыточностью количественных и качественных параметров ядерных сил, заведомо закладываемой в планы развития систем вооружений, что приводило к значительным затратам финансовых и материальных ресурсов.

В условиях снижения уровня военных угроз и ограниченности ресурсов, направляемых в оборонную сферу, при определении облика ядерных сил на первый план выходят экономические соображения и неизбежно возникает стремление максимально сузить спектр требований к оборонному потенциалу, оставив только те из них, которые характеризуют неизбежные, обязательные свойства системы вооружений, отражают основные тенденции ее развития и позволяют решать минимально необходимый (с точки зрения обеспечения безопасности) перечень задач. В то же время может возникнуть ситуация, когда по ряду как объективных, так и субъективных причин достаточным для сдерживания внешних угроз будет признан (обоснованно или не обоснованно - это уже другой вопрос) такой уровень СНП, который обеспечивается вообще без ядерного оружия. Поскольку данное решение может достаточно быстро привести к фактической ликвидации ядерных сил или потере ими боевой устойчивости, а восстановить их впоследствии будет в принципе либо невозможно, либо этот процесс потребует чрезвычайно больших затрат времени и ресурсов, то ориентироваться только на требование достаточности при определении облика ядерных сил вряд ли целесообразно.

Соотношение необходимости и достаточности СНП

Вопрос о соотношении категорий необходимости и достаточности потенциала вооруженных сил (в первую очередь ядерных) является одним из основных для военно-политического руководства каждого государства, стремящегося, с одной стороны, надежно обеспечить свою безопасность, а с другой - рационально распределить свои ресурсы для решения всего спектра стоящих задач. Однако ядерное оружие вносит специфические особенности в данный процесс, выдвигая на первый план проблему поиска оптимального соотношения необходимости и достаточности в сфере обороны.

Необходимый уровень СНП должен определяться не только и не столько критериями, характеризующими уровень и надежность выполнения ядерными силами боевых задач, сколько рядом других качественных требований. К ним в первую очередь можно отнести такие, как необходимость сохранения оптимальной структуры ядерных сил (например, трехкомпонентной), состава промышленной и научной кооперации разработчиков систем ядерных вооружений, поддержания в надлежащем состоянии соответствующей инфраструктуры и т.п. В современных условиях приоритетным критерием, определяющим требования к облику СЯС России, может стать не достаточность ядерного потенциала, определяемая потенциальными возможностями этих сил по нанесению ядерных ударов с требуемым уровнем эффективности в любых условиях обстановки и поражению любых типов объектов на территории агрессора, а необходимость наличия и сохранения боеспособных ядерных сил, предназначенных для решения поставленных задач, и соответствующей научно-технической базы их развития и совершенствования.

Следовательно, в настоящее время требование обеспечения «достаточности» стратегического наступательного потенциала для России вполне естественно должно дополняться, а в некоторых случаях даже заменяться требованием его «необходимости». Это предопределяется политической значимостью ядерного статуса, когда само членство в ядерном клубе придает стране политический вес, позволяет определять «правила игры» в ядерной сфере и уже только вследствие этого обеспечивает определенный уровень безопасности.

Рассматривая соотношение необходимости и достаточности СНП (рис. 2), нужно отметить следующее. В последнее время в связи с изменением взглядов на роль и место ядерного оружия в обеспечении военной безопасности государства концепция ядерного сдерживания претерпевает существенную трансформацию: снижается уровень «неприемлемого ущерба» и осуществляется переход к понятию «сдерживающего ущерба», т.е. обеспечению минимальной достаточности ядерного потенциала. В этих условиях, на наш взгляд, формирование облика перспективной группировки СЯС и определение направлений ее развития на ближайший период и на перспективу должны базироваться на следующих основных принципах.

Первый, Безусловное обеспечение заданного уровня боевых возможностей группировки СЯС на всем протяжении прогнозного периода в любых (даже самых тяжелых) условиях обстановки.

Второй. Сохранение трехкомпонентной структуры группировки СЯС, включающей наземную, морскую и авиационную составляющие (РВСН, МСЯСиАСЯС).

Третий. Поддержание и развитие научной и производственной кооперации оборонных отраслей промышленности в интересах обеспечения возможности совершенствования каждой составляющей СЯС за счет разработки и ввода в боевой состав хотя бы по одному новому перспективному ракетному комплексу.

Реализация указанных принципов позволит выполнить условия необходимости сохранения требуемого уровня стратегического наступательного потенциала в процессе развития группировки СЯС при одновременном обеспечении требований достаточности ее боевых возможностей с точки зрения решения задач ядерного сдерживания.

Балуевский Ю.Н. Российско-американские отношения. Новая модель// Международная жизнь. 2002. № 8. С. 48-58.

Б.X. Лиддел Гарт. Стратегия непрямых действий. М.: Изд-во иностранной литературы, 1957. С. 442-443.

США: военно-стратегические концепции. М.: Наука, 1980. С. 176-177.

"Жинкина И.Ю. Эволюция американских подходов к оценке достаточности ядерного сдерживания // США: экономика, политика, идеология. 1992. № 4. С. 3-12.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации