Методика оценки военных угроз и меры по их нейтрализации

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 5/1993, стр. 26-34

Методика оценки военных угроз и меры по их нейтрализации

Полковник А.Ф.КЛИМЕНКО

СУЩЕСТВУЕТ историческая закономерность: чем сложнее ситуация в стране, чем больше она ослаблена в экономическом, политическом и военном отношениях, тем чувствительнее должно быть ее политическое и военное руководство к факторам, определяющим основные тенденции развития военно-политической обстановки и степень ее напряженности, а также к своевременному выявлению возникающих угроз.

Принятый Верховным Советом Российской Федерации в сентябре 1992 года Закон «Об обороне» устанавливает «прогнозирование и оценку военной угрозы» как одну из важнейших составных частей организации обороны. В свою очередь правильная оценка степени угрозы оказывает решающее влияние на направленность военной доктрины, разработка и принятие которой является одной из первоочередных задач оборонного строительства, и на само оборонное строительство. Этими факторами во многом определяется актуальность настоящей статьи.

* * *

Понятие о степени напряженности международной обстановки. Анализ межгосударственных отношений и направленности военного строительства в ведущих государствах мирового сообщества позволяет выделить две тенденции развития военно-политической обстановки. Первая - укрепление взаимодействия государств при создании ненасильственного мира, цивилизованных отношений между народами, исключение войн из арсенал^ средств решения спорных вопросов. Вторая - необходимость считаться с действием в международном сообществе законов, где военная сила играет если не главную, то весьма важную роль в политике. Именно эта тенденция требует повышенного внимания к тем факторам, которые могут при стечении различных обстоятельств обусловить появление конфликтной ситуации и перерастание ее в военную угрозу. Чтобы с достаточной степенью корректности сформулировать ответ на вопрос об угрозах для России в военной сфере в настоящий период и ближайшей перспективе, следует определиться: существуют ли такие угрозы или, как их иногда называют, риск; какова направленность и масштабы предполагаемых угроз (риска).

Еще совсем недавно проблема определения источников, масштабов и направленности угроз столь остро не ставилась. Все было предельно ясно: в международном сообществе доминировали две антагонистические системы, представленные двумя военно-политическими союзами, возглавляемыми сверхдержавами, и соответствующими группировками вооруженных сил. Сейчас как политическая, так и стратегическая ситуации кардинально изменились. Нет нужды говорить о происшедших переменах, которые достаточно известны. Важно отметить, что они позволили сделать (в качестве одной из основополагающих установок российской военной доктрины) вывод о том, что Россия не рассматривает в качестве своего противника ни одно конкретное государство.

В связи с этим у отдельных политологов и ученых страны появился соблазн заявить, что такие институты государства, как вооруженные силы и оборонный комплекс изживают себя. Их оппоненты из депутатской фракции «Россия» и ряда других утверждают: для Российской Федерации, по-прежнему, «основным потенциальным противником остаются США». Думаю, что истина, как всегда, не на этих полюсах, а где-то ближе к центру. Да, характер военных угроз изменился, в этом нет сомнения. Но исчезли ли они? Или какой-то гипотетический риск для России существует?

Мысленно представим себе возможные состояния межгосударственных отношений в виде шкалы и разделим ее на четыре части, каждая из которых отражает степень их напряженности. Первую часть шкалы условно назовем мирные отношения, вторую - потенциальная военная опасность, третью - непосредственная военная угроза, четвертую -военный конфликт.

Для дальнейших рассуждений интерес представляют две части, занимающие центральное положение на шкале: военная опасность и военная угроза. Каждая из них не является величиной постоянной: она или возрастает относительно какого-то первоначального уровня, или, напротив, уменьшается. Рассмотрим, какими же факторами регулируется этот процесс.

На наш взгляд, здесь можно выделить, по крайней мере, два, которые назовем факторами риска. С одной стороны, это размеры реальной военной мощи государства (коалиций государств), соотношение и возможности по ее наращиванию в течение определенного промежутка времени. С другой - наличие противоречий в жизненно важных интересах государств и обусловленные этим политические намерения по их разрешению. В конечном итоге речь идет как о военно-стратегическом, так и военно-политическом равновесии в мире или отдельных регионах.

Размеры военной мощи государств и состояние военно-стратегического равновесия - объективный и относительно долговременный фактор. В короткие сроки невозможно создать боеспособную армию и хорошо развитую военную промышленность. Фашистской Германии для этих целей потребовалось около шести лет с момента прихода Гитлера к власти. Точно так же нельзя быстро осуществить мероприятия, связанные с сокращением вооруженных сил, перестройкой их группировок в соответствии с требованиями принципа достаточности для обороны и проведением конверсии. В этом можно убедиться, рассматривая современный опыт России и других стран.

Политические намерения правящих кругов тех или иных государств и состояние военно-политического равновесия носят субъективный характер и, как свидетельствует исторический опыт, подвержены более быстрым изменениям. Достаточно вспомнить трансформацию отношений между СССР и США после второй мировой войны из союзнических в конфронтационные, а в годы «перестройки» наоборот. Поэтому с большой долей уверенности можно сказать, что относительно устойчивый фактор - военная мощь - имеет приоритет при определении степени напряженности международных отношений. Вторым фактором - политические намерения - окончательно обусловливается направленность динамики военной мощи, а следовательно, проявление или потенциальной военной опасности, или непосредственной угрозы.

Роль и значение объективного и субъективного факторов риска особенно наглядно прослеживаются при разрешении межгосударственных противоречий. Этот процесс может осуществляться в различных формах. Практика позволяет выделить из них три наиболее характерных: силовая - в том случае, когда имеют место намерения действовать преимущественно с позиции силы; комплексная - если присутствует стремление к урегулированию противоречий мирными средствами, но при этом используется и силовое давление; компромиссная - при намерениях сторон решать все проблемы на взаимовыгодной основе. В зависимости от стремлений политического руководства той или иной страны избирать силовую или комплексную форму разрешения противоречий мы можем говорить или о наличии военной опасности, или о появлении военной угрозы.

Относительно компромиссной формы могут возникнуть сомнения: например, какова степень риска в случае, если какое-либо государство хотя и привержено компромиссному варианту, но вместе с тем обладает внушительной военной мощью. Если учитывать, что объективный силовой фактор, определяющий размеры риска, имеет место, а намерения по его реализации отсутствуют, то рассматриваемую ситуацию можно отнести к состоянию потенциальной военной опасности. Анализ ряда реальных фактов истории и современности показывает, что военная угроза проявляется лишь тогда, когда, выражаясь математическим языком, векторы военной мощи и политических намерений совпадают.

Исходя из наших посылок, военную опасность можно определить как состояние межгосударственных отношений, при котором существует лишь гипотетическая возможность возникновения военного конфликта. В данном случае мы имеем дело с ситуацией, в которой или политика соперничающих государств не является конфронтационной (политическая стабильность), или ни одно из них не располагает необходимыми военными возможностями для реализации агрессивных политических намерений (стратегическая стабильность).

В свою очередь военная угроза выступает как состояние межгосударственных отношений, при которых существует непосредственная возможность применения военной силы. Военная угроза обусловливается политическими стремлениями одной из сторон получить определенные выгоды в ущерб другой и проявляется (в случае подкрепления агрессивных политических намерений) соответствующими военными возможностями или стремлением их приобрести.

Обе степени риска могут проявляться в глобальном или локальном масштабе. Это зависит как от характера и размеров военной мощи государств, так и от их роли и места в международном сообществе. Глобальная военная опасность (военная угроза) может быть создана государством, обладающим ядерным оружием, превосходящим по военной мощи Россию или соизмеримым с ней по этому показателю, а также коалицией государств или государством, входящим в эту коалицию.

При существующей в современных условиях взаимосвязи и взаимозависимости стран, растущей мобильности их вооруженных сил локальная военная опасность таит в себе возможность относительно быстрой эскалации. Это особенно характерно для регионов, имеющих важное экономическое или стратегическое значение и на которые замыкаются интересы наиболее сильных в военном, экономическом и других отношениях государств или их союзов, так называемых центров силы. Среди них нас интересуют лишь государства с определенными показателями, а именно: сопоставимость или превосходство над Россией по военной мощи; их возможность непосредственно воздействовать на нее военной мощью; и, наконец, направленность военной доктрины или стратегии на приоритетное применение вооруженных сил для обеспечения национальных интересов, в том числе за пределами своей территории. Политологи к таким центрам силы обычно относят Соединенные Штаты Америки и их союзников; в европейском регионе - страны НАТО, в азиатско-тихоокеанском - Японию и Южную Корею. Отдельное место среди них принадлежит Китаю. Но значит ли это, что названные страны должны быть зачислены в лагерь противников России?

Методика оценки военных угроз и меры по их нейтрализации

Классификация национальных интересов и их взаимосвязь с военной доктриной

Национальные интересы и их влияние на взаимоотношения между государствами. Понятие «национальные интересы» относится к геополитике, где оно является одной из основных категорий. При этом национальные интересы скорее всего соизмеримы с понятием «интересы страны», безотносительно к тем этносам, которыми данная страна представлена. В этом значении понятие «национальные интересы» получает все большее распространение среди российских политологов. В рамках геополитики именно национальные интересы определяют взаимоотношения между государствами (в отличие от марксизма-ленинизма, где аналогичная роль принадлежит классовым интересам).

Национальные интересы любого государства могут классифицироваться по различным показателям (см.рисунок). Однако для военной доктрины, в интересах оценки возможных межгосударственных противоречий, наиболее важными являются те из них, которые связаны в первую очередь с экономической, политической и собственно военной сферами, действуют на протяжении сравнительно длительного периода времени и имеют определяющее значение для государства. Речь идет о критических параметрах, нарушение которых может привести к прекращению существования государства как суверенного субъекта системы международных отношений.

На современном этапе мы не можем с полной уверенностью утверждать, что РФ как правопреемник СССР унаследовала и его глобальные интересы. Она добровольно отказалась от соперничества идеологий и великодержавного имперского образа мышления. Но Россия остается великой державой по многим показателям - размерам территории, численности населения, вкладу в мировую науку и культуру, ядерной мощи, потенциалу развития и др. Как любая демократическая держава Российская Федерация заинтересована в цивилизованных основах миропорядка. Но этот интерес пока еще во многом остается декларативным, поскольку нет достаточной экономической базы, есть довольно ослабленная военная (если иметь в виду Силы общего назначения). Поэтому реальнее было бы говорить о том, что основная цель и связанная с ней система интересов России в этот сложный для нее переходный период должны быть направлены на выживание ее как единого и суверенного, демократического государства в существующих границах, создание достойных условий жизни ее гражданам как внутри страны, так и за ее пределами, а в последующем - закрепление России в мировом сообществе как великой державы.

Из всей совокупности интересов в качестве коренных, на защиту которых должна быть нацелена военная доктрина РФ, можно выделить следующие: государственный суверенитет; территориальная целостность; социально-политическая стабильность общества и незыблемость установленного конституционного строя; стратегическая стабильность и безопасность в ближнем зарубежье и мире в целом; свободный доступ к жизненно важным экономическим и стратегическим зонам и коммуникациям. Правомерным было бы обозначить эти интересы как необходимый минимум, отстаивая который, она должна быть готова применить все имеющиеся в арсенале ее политики средства - от дипломатических до военных. Это не исключает, что со временем могут определиться и другие интересы.

Как же соотносятся интересы России с интересами государств, сопоставимых с ней по военной мощи? Оценивая характер национальных интересов России и США, следует иметь в виду разницу в масштабах их распространения.

Нельзя не согласиться с К.В. Плешаковым в том, что интересы США имеют глобальный характер. По его словам, это обусловлено как минимум двумя факторами: экономической вовлеченностью Америки в хозяйственную жизнь многих регионов и ее ведущей политической ролью в современном мире. Кроме этих двух факторов не следует забывать и о третьем - военном: союзнические обязательства США перед рядом стран почти во всех регионах - латиноамериканском, западноевропейском, ближневосточном и азиатско-тихоокеанском.

Глобальность экономических, политических и военных интересов США, их направленность на поддержание стабильности и безопасности в мире не противоречат интересам России, а в ряде случаев и совпадают с ними. С этой точки зрения Америка может быть стратегическим партнером РФ. А если учесть, что интересы России и США сближает проблема поддержания стабильности на территории бывшего СССР, то американцы рассматривают поддержку реформ в России как разумное вложение капитала в свое будущее, как ключ к огромным ее ресурсам и рынку в перспективе. Но, к сожалению, основой для обострения противоречий между двумя державами может стать политика Соединенных Штатов Америки, направленная на сдерживание России как потенциального конкурента на мировой арене, а также стремление к ограничению ее политического, экономического и военного влияния в международном сообществе. Это не может не вызывать определенных осложнений в отношениях между двумя государствами. Нельзя исключать, что в отдельных районах, к примеру в Прибалтике, которую США объявили зоной своих интересов, Америка попытается оказать давление на Россию (по срокам вывода войск, использованию военных баз и др.), что, безусловно, войдет в противоречие с ее жизненно важными интересами.

Анализируя политику европейских государств по отношению к России, следует отметить, что их коренные интересы не противоречат российским. Напротив, наметились и успешно реализуются общие задачи в политической, экономической, военной, гуманитарной сферах в рамках СБСЕ. Но это не отрицает каких-либо коллизий. Как известно, новая военная стратегия НАТО не исключает военного вмешательства в политические процессы, происходящие в СНГ, если в случае дестабилизации ситуации на территории бывшего СССР будет создана угроза безопасности входящим в него странам (из-за утраты контроля над ядерными арсеналами, атомными электростанциями и другими потенциально опасными объектами и т.д.). Естественно, что попытки НАТО реализовать такую стратегию будут противоречить жизненно важным интересам суверенной России. Могут войти в противоречие с интересами ее безопасности и выдвигаемые руководством восточноевропейских государств проекты создания новых военных центров силы у границ РФ типа Балтийско-Черноморского союза или возможное включение этих государств в НАТО.

Все это свидетельствует о том, что источники потенциальной опасности для России в Европе окончательно не устранены. Они обусловлены главным образом неустойчивостью военно-политической ситуации на востоке континента и пока еще высоким уровнем военной мощи Североатлантического союза.

Несколько иная ситуация складывается в азиатско-тихоокеанском регионе. Здесь взаимоотношения национальных интересов России и Японии уже сегодня обострены жесткой позицией последней по вопросу о возвращении ей четырех островов Курильской гряды. Вследствие этого между двумя странами отсутствует мирный договор, не налаживаются в полном объеме экономические и политические отношения.

И, наконец, несмотря на установившиеся добрососедские отношения с нашим великим соседом Китаем, пока сохраняется ряд предпосылок для обострения противоречий с ним как на идеологической почве, так и по территориальной проблеме, которая окончательно еще не разрешена.

Названные противоречия между государствами, представляющими собой центры военной силы, и Россией в своем большинстве нельзя отнести к антагонистическим. Их следует классифицировать лишь как потенциальные источники риска. Но их трансформация при определенных условиях в непосредственную угрозу таит в себе возможность развязывания крупномасштабной войны.

К потенциальным источникам военной опасности следует отнести и те острейшие проблемы, которые существуют в регионах Ближнего и Среднего Востока. Политологами здесь обычно выделяются три основные группы противоречий: первая - арабо-израильские, вторая - межарабские и третья - внутренние в ряде стран (по национально-этническим, территориальным, религиозным и другим мотивам). России это касается прежде всего в силу ее близости к этим регионам, а также наличия связей части ее населения, исповедующей ислам, с мусульманами Ближнего и Среднего Востока. Усиление исламского фундаментализма оказывает негативное влияние на ситуацию на Кавказе и в Средней Азии. Об этом убедительно свидетельствует вооруженный конфликт в Таджикистане.

Ближний и Средний Восток несут определенную опасность и с точки зрения распространения здесь ядерных и ракетных технологий и вооружений. По оценкам ряда военных экспертов, эта тенденция набирает силу и все больше входит в противоречие с Договором о нераспространении ядерного оружия от 1 июля 1968 года, в котором участвует около 140 государств.

Серьезное влияние на степень проявления риска для России оказывают процессы, происходящие в ближнем зарубежье и внутри страны. Болевыми точками в настоящее и ближайшее время будут неурегулированность отношений между Арменией и Азербайджаном (Нагорный Карабах), внутри Грузии (треугольник: Грузинский центр-Абхазия-Южная Осетия), распространение влияния исламского фундаментализма (по мере его укрепления на Ближнем и Среднем Востоке) через некоторые исламские республики бывшего СССР на среднеазиатский и через Конфедерацию народов Кавказа на северокавказский регионы. Оживление ислама как политической силы означает включение в сферу его влияния государств, граничащих с Россией на юге, и даже отдельных регионов внутри нее. В условиях распространения Ираном идей создания панис-ламской сверхдержавы и в случае пассивности российской внешней политики опасность на дальних для России границах бывшего СССР может не только трансформироваться в военную угрозу, но и привести к значительным подвижкам на геополитическом уровне.

Подводя итог следует отметить, что наиболее характерными источниками военной опасности являются или могут стать: нарастание националистических и сепаратистских тенденций в их крайних формах, дестабилизирующих внутриполитическую ситуацию в многонациональных и федеративных государствах, нарушение общепризнанных прав человека и национальных меньшинств; стремление некоторых государств (коалиций государств) к установлению своего исключительного военно-политического влияния в отдельных регионах мира и их приверженность к разрешению конфликтных ситуаций силовыми методами; сохранение или создание в регионах, прилегающих к России, мощных группировок вооруженных сил государств (коалиций государств), превышающих их оборонные потребности; выдвижение территориальных требований к России; распространение оружия массового поражения, средств его доставки и новейших технологий военного производства в сочетании с попытками определенных стран приобрести их в интересах реализации своих военно-политических целей; сохранение угрозы международного терроризма, в том числе с использованием ядерного и других видов оружия массового поражения.

Масштаб действия этих источников может быть: глобальным, т.е. исходящим от ядерных держав или военных блоков; региональным, т.е. возникающим от сопредельных России государств, обладающих массовыми армиями; локальным, т.е. происходящим от соседних государств с незначительной военной мощью. Опасность локальных конфликтов в настоящее время все больше приобретает черты непосредственной военной угрозы, особенно в регионах, граничащих с Россией на юге и юго-западе.

Непосредственная военная угроза регионального и глобального масштаба или, другими словами, угроза крупномасштабной войны сейчас сведена к минимуму. С одной стороны, это обстоятельство обусловлено проводимой политикой ведущих государств мирового сообщества и подкреплено значительными сокращениями ядерных арсеналов в рамках договора СНВ-1, в перспективе и СНВ-2, а также Парижских соглашений Европейских государств в области обычных вооружений. С другой -для России сейчас сложилась такая стратегическая ситуация, когда ее Вооруженным Силам больше не противостоят мощные и боеготовые группировки вооруженных сил других государств ни в Европе, ни на Дальнем Востоке, как это было характерно для армии бывшего СССР вплоть до середины 80-х годов. Между прежними противниками сложился сейчас значительный по ширине демилитаризованный «пространственный пояс». Поэтому трансформация крупномасштабной потенциальной военной опасности в непосредственную военную угрозу возможна лишь при наращивании группировок войск и военно-морских сил у границ России и ее союзников по СНГ до пределов, нарушающих сложившееся равновесие, а также в случае ввода иностранных войск на территорию сопредельных государств, если это не связано с восстановлением мира или поддержанием стабильности по решению Совета Безопасности ООН или коллективного регионального органа при согласии Российской Федерации.

О некоторых мерах по нейтрализации военной опасности. Приоритетными для нейтрализации различных видов военной опасности в военной доктрине России должны быть политико-дипломатические, экономические, социальные и другие мирные средства. Это в наибольшей степени соответствует духу времени. Особую актуальность приобретает превентивная дипломатия, нацеленная прежде всего на переориентирование деятельности глобальных и региональных международных организаций с урегулирования конфликтных ситуаций на их предотвращение. И зарубежные, и российские политологи сходятся в том, что внешняя политика государств должна быть нацелена на создание таких условий, при которых «пресекались бы не только акты агрессии, но и действия по эскалации международных споров». В этом плане важное значение могли бы иметь разработки конвенции о превентивной дипломатии, определяющей использование института наблюдателей, патрульных служб и сил по поддержанию мира в целях контроля за развитием кризисных ситуаций, и комплекса мер по совершенствованию системы международного права, который определял бы степень ответственности политических деятелей за создание и эскалацию конфликтных ситуаций.

В то же время практика предотвращения и разрешения военных конфликтов различных типов как в мире в целом, так и на территории бывшего СССР показывает, что мирные средства эффективны тогда, когда они опираются на достаточную военную силу и подкрепляются ею.

Нынешняя экономическая слабость объективно диктует России необходимость сохранения на обозримое будущее опоры на стратегию ядерного сдерживания и соответствующие Стратегические ядерные силы. Вполне очевидно, что исходя из этого в военной доктрине было бы оправданным честно и недвусмысленно указать, что Российская Федерация не применит ядерное или другое оружие массового поражения первой, за исключением ситуации, когда в результате агрессии против нее создастся угроза ее существованию как независимого государства. Это следует сделать, несмотря на прежние заявления о неприменении ядерного оружия первыми. Пока не будет создана действительно эффективная система коллективной безопасности, устраняющая полностью угрозу возникновения крупномасштабных войн (если только это вообще возможно), РФ должна иметь надежные гарантии своей безопасности не только в отношении ядерной, но и обычной крупномасштабной войны с сильным противником. Следует отчетливо представлять себе, что принцип неприменения ядерного оружия первыми сдерживает эвентуального противника только от развязывания против России ядерной войны, но в то же время противник, обладающий явным превосходством экономических, людских и других ресурсов, а также военной мощи, имеет гипотетическую возможность безнаказанно диктовать ей свои условия. Таким образом, в случае опоры на принцип неприменения ядерного оружия первыми, эффект ядерного сдерживания утрачивается наполовину. Следовательно, его реализация целесообразна лишь при всеобщей приверженности ему всех ядерных держав.

Принцип опоры на ядерное сдерживание может подвергнуться критике якобы из-за возврата к старым временам «холодной войны» и гонки за стратегическим превосходством. Думается, что в ответ на это можно привести, по крайней мере, два аргумента. Первый из них - наше сознание ни на Западе, ни на Востоке пока еще не освободилось полностью от прежних представлений о принципах сосуществования государств и их взаимоотношений. Поэтому США, Великобритания, другие ядерные государства не спешат отказаться от принципа сдерживания. Более того, ни США, ни НАТО не отказываются от стратегии применения ядерного оружия при определенных обстоятельствах первыми. Их не может подвигнуть на это даже явное превосходство в боевых возможностях Сил общего назначения над другими государствами и военными союзами. Второй - ядерное сдерживание со стороны России имеет качественно иной характер, поскольку оно опирается на минимально достаточный для этих целей потенциал Стратегических ядерных сил. Об этом убедительно свидетельствуют предпринимаемые ею в последние годы политические усилия в области сокращения всех видов оружия массового поражения.

Нельзя не учитывать и тот факт, что положительные сдвиги в военно-политической обстановке в мире еще окончательно не закреплены. Поэтому Вооруженные Силы России должны обладать способностью при необходимости в короткие сроки увеличивать свою боевую мощь для гарантированного решения задач в крупномасштабной войне. Система их отмобилизования должна обеспечить адекватное наращивание существующих группировок, а мобилизационная готовность экономики страны - быстрое расширение производства военной техники и материальных средств в случае эскалации вооруженного конфликта.

Силы общего назначения по своей численности и качественным показателям должны быть в состоянии эффективно нейтрализовать потенциальную военную опасность и военную угрозу локальных масштабов на любом из направлений, где бы она не возникла. Для этого они должны включать в себя группировки войск прикрытия государственной границы на потенциально опасных направлениях и боеготовые, боеспособные мобильные соединения и части. Соответственно нужно иметь и военную инфраструктуру, обеспечивающую своевременную их переброску и создание требуемых группировок на угрожаемом направлении.

В отношении внутренней безопасности следует, очевидно, признать, что функции Вооруженных Сил заключаются не только в сдерживании внешней агрессии. Часть их может и должна содействовать внутренним войскам и органам безопасности в поддержании стабильности. Практически эти задачи уже решаются. К ним относится участие войск в проведении операций по поддержанию мира, содействие пограничным и внутренним войскам в охране границы и потенциально опасных объектов, борьба с пиратством и т.п. Но основное направление деятельности государственных органов по предотвращению вооруженных конфликтов и ликвидации их социальной базы на территории бывшего СССР видится в восстановлении экономических, культурных и других связей между государствами СНГ, положительно воспринимающими подобные инициативы. Главные усилия могут быть сосредоточены, несмотря на имеющие место трудности, на создании разветвленной сети постоянно действующих межгосударственных органов, наделенных не только координирующими функциями, но и управленческими во всех сферах (оборона, экономика, связь, транспорт, энергетика, финансы, образование и др.). В перспективе нельзя исключать образования на месте бывшего СССР конфедеративного государства на добровольных, взаимосогласованных всеми республиками условиях.

Под термином «риск» понимается возможная опасность предпринимаемых действий или бездействие в ответ на возникшую опасность. Факторы риска - существенные обстоятельства в развитии военно-политической обстановки, определяющие наличие опасности и ее степень.

Советская Россия. - 1992. - 2 апреля.

Международная жизнь. - 1991. - № 10. - С. 15.

Международные исследования. Отв. редактор Скакунов Э.Н. - М.: Независимое ежеквартальное издание Центра методологии международных исследований Дипломатической академии МИД СССР. - 1991. - № 1-2(5). - С. 17.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации