Геополитический аспект войны в зоне Персидского залива

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 3/1993, стр. 20-29

Геополитический аспект войны в зоне Персидского залива

В.А.ВЕСЕЛОВ,

Д.Г.ЕВСТАФЬЕВ,

П.П.СКОРОСПЕЛОВ

ВОЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ Ирака оказался по-дорванным в результате ирано-иракской войны. Образовался гигантский долг, составлявший летом 1990 года 85 млрд долларов, для выплаты ко-торого у Ирака не хватало средств, что в конечном счете привело страну к финансовому краху. Предпринятые С.Хусейном попытки выйти из соз-давшегося положения за счет повышения странами-членами ОПЕК цены на нефть, соблюдения ими (и прежде всего Кувейтом) установ-ленных квот ее добычи, а также компенсации потерь, которые, по ут-верждению иракцев, они понесли в результате того, что Кувейт «в косую» качал нефть из принадлежавшего Ираку месторождения Румейла (информацию об этом С.Хусейн получил от американской разведки), не увенчались успехом. Финансовый крах означал для С.Хусейна реальную угрозу скорого падения его режима - либо в результате военного мятежа, либо из-за восстания голодного населения. В дополнение ко всему Сад-дам мог «потерять лицо» из-за достаточно пренебрежительной реакции эмира ас-Сабаха на попытки иракского лидера достичь разумного ком-промисса и даже на демонстрацию Ираком военной мощи на кувейтской границе. Видимо, С.Хусейн не видел иного способа удержать власть и сохранить свой авторитет в глазах арабского мира, кроме как наказав этот жадный и высокомерный «нефтяной эмират», бывший, по меткому выражению газеты «Нью-Йорк Таймс», скорее, не страной, а семейной нефтяной компанией, имевшей собственный флаг и место в ООН. При этом поведение Соединенных Штатов, которые через своего посла 3.Гласпи 25 июля 1990 года заявили, что все иракские претензии к Ку-вейту есть сугубо внутриарабское дело (это было подтверждено 30 июля заместителем госсекретаря США по ближневосточным делам Дж.Келли), не предвещало никаких неприятностей. Такую позицию Ва-шингтона можно было расценить как «зеленый свет» планам иракского руководства и, судя по всему, именно так ее восприняли в Багдаде, совер-шив тем самым крупный стратегический просчет, который в последу-ющем дорого обошелся Ираку.

Но можно ли объяснить причины, приведшие к событиям, которые потрясли весь Ближний Восток, заставили мир задуматься о грядущем, жадностью и высокомерием эмира ас-Сабаха, бедственным положением Ирака и отсутствием у Саддама Хусейна «стратегического мышления»? Для ответа на этот вопрос проанализируем события, имевшие место в ав-густе 1990 года в регионе Персидского залива, в контексте тех изменений в мировом стратегическом ландшафте, которые произошли на рубеже 80-90-х годов XX столетия.

РАСПАД «советского блока», который в образе могучей «империи зла» на протяжении десятилетий цементировал единство западного мира, поставил под сомнение дальнейшее существование победившей в «холодной войне» «антикоммунистической коалиции» США, Западной Европы и Японии. По оценке американского исследователя Э.Лутвака, «очень вероятно, что старое военно-политическое противоборство за ми-ровую гегемонию будет заменено экономическим соперничеством, ко-торое может быть не менее жестоким». Нарастание центробежных тен-денций среди этих стран не могло не тревожить американскую прав-ящую элиту, ибо затрагивало основу послевоенного могущества и ве-личия Соединенных Штатов, т.е. те стратегические позиции, которые заняли в мировой экономике американские банки и промышленные кор-порации.

Американский капитал приобрел в течение нынешнего столетия транснациональный характер и сумел проникнуть в экономику всех раз-витых и почти во все развивающиеся страны. Он стоит и за быстро наби-рающими силу «новыми индустриальными странами», и за мировой тор-говлей нефтью, и за морским транспортным флотом, плавающим под флагом Панамы и Либерии и составляющим 26% всего дедвейта морс-кого транспортного флота. Наконец, это и американский агробизнес. На него приходится 50% мировой торговли пшеницей на рынке Аргентины, 40% - Австралии, 30% - Бразилии, 20% - Канады. На базе вывоза капитала в форме прямых инвестиций, позволяющих материнским фирмам кон-тролировать зарубежные предприятия, американские корпорации соз-дали охватившую весь мир сеть филиалов, совокупный оборот которых во второй половине 80-х годов составил 1,5 трлн долларов, что в 2-3 раза превышало объем ВНП таких стран, как ФРГ, Франция или Великобрита-ния. Всего от деятельности американского капитала за рубежом в тот период в метрополию поступали ресурсы, равные или даже превосходив-шие ВНП многих развивающихся и даже развитых стран - около 100 млрд долларов.

Однако, с одной стороны, мощь и величие американского капитала, а с другой - относительный упадок метрополии могучего организма амер-иканских ТНК - «внутренней экономики» Соединенных Штатов. Как это было сформулировано в одном японском исследовании, «процветание американской экономики на микроуровне (т.е. на уровне отдельных кор-пораций) соседствует одновременно с увеличением трудностей США как страны». Действительно, если преобладающим способом воздействия Соединенных Штатов на мировую экономику на протяжении большей части нынешнего века была экономическая экспансия, то в настоящее время превалирующей формой реализации их главенствующей роли можно считать способность поглощать колоссальные массы товаров и капиталов. США превратились в огромный рынок, на котором продается и покупается существенная доля продуктов, произведенных мировым хозяйством.

В Западной Европе и Японии целые отрасли работают на Соединенные Штаты. В середине прошлого десятилетия от одной четверти до половины всего экономического роста стран ЕЭС происходило за счет обслуживания американского рынка. В Японии поставки в США обуслов-ливали 80% прироста экспорта. Соединенные Штаты в отдельные годы поглощали до 70% всего экспорта продукции обрабатывающей промышленности, поступающего из стран «третьего мира» в развитые государства.

В условиях когда положение Америки, по выражению П.Кеннеди, ха-рактеризовалось «глубоким упадком, маскируемым огромной военной мощью и интернационализацией американского образа жизни и куль-туры», задача американского руководства состояла в том, чтобы, во-первых, выиграть время, необходимое для восстановления сил, ис-тощенных глобальным противоборством, и, во-вторых, не дать бывшим союзникам, а ныне экономическим конкурентам из Западной Европы и Японии воспользоваться плодами американской победы в «холодной войне». В такой ситуации Соединенным Штатам нужен новый против-ник, борьба с которым сплотила бы распадающуюся «антикоммунис-тическую коалицию», и он был найден. В докладе бывшего министра обороны США Ф.Карлуччи конгрессу по вопросу оборонной политики и бюджета на 1988-1989 финансовый год говорилось, что главную опас-ность для Соединенных Штатов представляют теперь новые, хорошо вооруженные противники из числа стран «третьего мира». Эта же мысль прозвучала в речи президента США Дж.Буша по вопросам национальной безопасности в мае 1989 года, а в феврале 1990 года и министра обороны Д.Чейни. И наконец, впервые «новая стратегия обороны», делающая акцент на вероятное участие американских войск в новых региональных конфликтах, была публично изложена Дж.Бушем в его речи в г.Эспин, которая по странному стечению обстоятельств была произнесена именно в день иракского вторжения в Кувейт - 2 августа 1990 года.

В рамках стратегии перемещения оси мирового противоборства с противостояния Запад-Восток в плоскость Север-Юг не случаен поиск новых противников именно на Ближнем Востоке, точнее, в регионе Пер-сидского залива, страны которого удовлетворяют четвертую часть ми-ровых потребностей в нефти, где сосредоточено 66% ее разведанных за-пасов. Причем в настоящее время потребление нефти неуклонно возрас-тает: расширился круг ее потребителей за счет новых индустриальных стран и идущих по капиталистическому пути стран Восточной Европы. В промышленно развитых странах произошло насыщение энергосберега-ющими технологиями, и потребление нефти в странах Организации эко-номического сотрудничества и развития, которое после 1979 года пос-тоянно сокращалось, а с 1985 года вновь начало расти, увеличилось с 34 млн до 38 млн баррелей в день.

Помимо этого, в 1989 году (по данным «Вашингтон Пост») Европа по-лучала из Персидского залива 47% потребляемой нефти, Япония - 63%. Здесь становится очевидным, что с учетом ограниченного военного по-тенциала даже таких «экономических сверхдержав», как Япония и Герма-ния, не говоря уже о менее крупных европейских и азиатских странах, в условиях, когда советско-американские отношения развивались в на-правлении, сформулированном Президентом СССР М.С.Горбачевым на его последнем «саммите» с Дж.Бушем в июле 1991 года в Москве: «Мы хотим как можно большей зависимости от Соединенных Штатов», любое длительное состояние нестабильности в этом ключевом для раз-вития мировой экономики регионе вынудило бы все эти государства про-должать всемерно поддерживать военно-политическую гегемонию США в мире.

Важным обстоятельством, благоприятствовавшим американским планам, служил тот факт, что «поле боя» новой «холодной войны» было уже давно освоено США, ибо еще с начала 70-х годов экономический, по-литический и идеологический «узлы» (первый нефтяной шок 1973-1975 годов- «исламская революция» в Иране 1979 года), затягиваясь все туже, превратили Ближний Восток в одно из ключевых звеньев глобальной геополитики США. В том числе для обеспечения действий Объединен-ное центральное командование США на случай «советской или иранской агрессии» за прошедшее десятилетие построило в Саудовской Аравии на деньги Эр-Рияда интегрированную систему связи, управления и раз-ведки стоимостью в 200 млрд долларов, аналогичную системам НОРАД и НЕЙДЖ. Изменение ситуации на Ближнем и Среднем Востоке в конце 80-х годов заставило американцев торопиться с нанесением упрежда-ющего удара, так как та система «санитарного

кордона», которая была создана в регионе в результате искусных интриг З.Бжезинского, стала изживать себя.

После революции в Иране во всех государствах Персидского залива бушевали шиитские волнения, грозившие смести режимы от Эр-Рияда до Багдада. Кандидатом номер два на исламскую революцию был Па-кистан. От Аравии до Пешавара могла протянуться гигантская дуга кри-зиса. Однако этого не произошло: Иран оказался втянутым в затяжную войну с Ираком, разжиганию которой во многом способствовали амери-канцы при посредничестве саудовцев и кувейтцев, а могучий «потенциал возмущения», образовавшийся на восточном окончании «дуги», был об-ращен против СССР после ввода советских войск в Афганистан в декабре , 1979 года. К середине 1988 года после окончания боев на ирано-иракском фронте и подписания Женевских соглашений по Афганистану этот «пер-иметр обороны» закончил свое существование. Иран стремительно восс-танавливал потенциал, намечалась тенденция к созданию союза между ним и заметно усилившимся за время правления Зия-уль-Хака Пакиста-ном. Складывалась ситуация, во многом напоминавшая конец 1970-х.

С учетом изложенного можно сделать вывод, что «неспровоцирован-ная агрессия диктаторского режима С.Хусейна против мирного Кувейта» была лучшим вариантом для американских правящих кругов. Именно так это и было воспринято всеми осведомленными наблюдателями. На-пример, бывший мэр г.Москвы Г.Х.Попов, вернувшись в феврале 1991 года из поездки в США, где он встречался с Дж.Бейкером, Г.Киссиндже-ром и другими людьми, формирующими, по его выражению, американс-кую политику, заявил в интервью «Московским новостям»: «...ситуация на Ближнем Востоке для США - это не только обеспечение себя нефтью, а значительно больше: сумеет ли Америка с помощью нефти сохранить контроль над Японией, Западной Европой, другими странами».

Одновременно американцам припомнили и двусмысленное поведе-ние госдепартамента, и «просьбу» короля Фахда о приглашении амери-канских войск для зашиты саудовских нефтяных полей, которая, как позже выяснилось, поступила после сильного американского давления. Если к этому добавить сведения, сообщенные журналом «Тайм», о том, что в период, когда Гласпи встречалась с С.Хусейном, руководящие со-трудники аппарата Белого дома, Пентагона и госдепартамента были проинформированы во время брифинга, что угроза С.Хусейна - не пустой блеф, а его войска действительно готовятся к вторжению в Ку-вейт, и сопоставить это с тем, что 27 июля генерал Н.Шварцкопф провел командно-штабные учения по сценарию «иракское вторжение в Кувейт», можно согласиться, что «случайностей», «совпадений» и «ошибок» в этой истории слишком много, чтобы принять за чистую монету версию о «немотивированной агрессии». Даже руководитель оппозиционного багдадскому режиму Совета Свободного Ирака Саад Джабр заявил, что «Саддам попал в ловушку» благодаря козням своих врагов.

Зависимый в экономическом отношении, но обладающий значи-тельной военной мощью Ирак, внутренние противоречия которого сдерживались железной рукой Саддама Хусейна, представлял собой цен-тральное звено баланса сил в регионе. Американцы это прекрасно пони-мали. Как заявил в интервью журналу «Ныосвик» один из представи-телей Пентагона, «нравится это Вам или нет, но Ирак служил балансом между Израилем и 60 миллионами персов. Уничтожить Саддама, не имея на примете какого-либо другого варианта, значит создать в регионе опасный силовой вакуум». К этому можно добавить следующее. Нес-мотря на то, что после падения Сайгона в 1975 году прошло уже более 15 лет, «вьетнамский синдром» продолжал довлеть над умами американс-ких стратегов. Они отдавали себе отчет в том, что, как писал З.Бжезинский, неизбежные при серьезной войне «большие потери подорвут общественную поддержку войны, и чувство облегчения, вызванное по-бедой США в «холодной войне», легко может выродиться в отврати-тельные взаимные упреки, усиленные возможными внутренними эконо-мическими трудностями». Штатный состав сил быстрого развертыва-ния состоял преимущественно из легких дивизий типа 101-й воздушно-штурмовой или 82-й воздушно-десантной, предназначенных для прорыва глубоко эшелонированной обороны противника. Этот факт на-водит на мысль, что в планы администрации Дж.Буша первоначально не входило развертывание крупномасштабных боевых действий против Ирака. Очевидно, интересам Соединенных Штатов соответствовало как можно более длительное состояние напряженности в Персидском за-ливе, которая, не подвергая американцев испытанию ведением крово-пролитных боевых действий, требовала вместе с тем присутствия в ре-гионе их войск. Затяжной кризис позволил бы США сформировать в ре-гионе новую «систему безопасности», соединив в союзе против общего врага арабские страны и Израиль, доведя таким образом до логического конца кэмп-дэвидский процесс. Как справедливо отмечал в то время жур-нал «Ньюсвик», ссылаясь на позицию госсекретаря Дж.Бейкера, амери-канское руководство готово терпеть существование режима С.Хусейна в течение обозримого будущего, но при условии, что сохранятся эконо-мическая блокада Ирака, эмбарго на продажу иракской нефти и вдоль саудовско-кувейтской границы будут размещены силы сдерживания, воз-можно, под флагом ООН. Так же на неопределенное время должно быть сохранено американское военное присутствие в Саудовской Аравии - нечто вроде

тридцатитысячного контингента войск США в Южной Ко-рее.

Однако развитие событий в начале осени 1990 года нарушило все планы Соединенных Штатов. Восприятие иракского лидера как нового Салах од-Дина, в одиночку бросившего вызов новоявленным крестонос-цам, угрожало в случае затягивания конфликта дестабилизацией поли-тической ситуации в союзных американцам государствах, например в Саудовской Аравии или Египте. Помимо этого, весьма вероятно, что Токио и Бонн, чья реакция на кризис была весьма сдержанной, отказа-лись финансировать затяжную войну. А это в свою очередь могло ока-зать влияние на финансовое положение внутри США, а именно привести к оттоку жизненно важных для американской экономики иностранных капиталов, прежде всего немецких и японских. В то же время новые тен-денции в развитии обстановки давали иракскому руководству реальный шанс в союзе с Иорданией и Йеменом образовать мощный военно-поли-тический блок, «обреченный» логикой развития событий на гегемонию в регионе. С учетом развития внутриполитической ситуации в США, где обстановка характеризовалась полным нежеланием «среднего амери-канца» что-либо даже слышать о серьезной войне, а также наличием в американском истеблишменте достаточно влиятельной оппозиции воинственным планам администрации, для Дж.Буша и его команды воз-никла необходимость в тщательной корректировке избранной страте-гической линии поведения. Первым сигналом о крупных изменениях в планах американского командования стало объявление о посылке до-полнительных 150 тыс.войск на усиление сосредоточенной в Саудовской Аравии группировки, в том числе «тяжелых» дивизий из Европы, сделан-ное в начале ноября министром обороны США Р.Чейни. Вслед за этим последовала частичная мобилизация резервистов. Казалось, что эти меры свидетельствуют о начале подготовки американцев к проведению воздушно-наземной операции. Однако тяжелое состояние морского транспортного флота, затянувшее переброску 7 АК до конца января, не-готовность техники и вооружений, прибывших с Европейского ТВД, к боевым действиям в пустыне, а также значительный объем времени, тре-бующийся для подготовки ВНО, - все это с неизбежностью надолго отк-ладывало возможный срок начала операции. По единодушному мнению большинства военных экспертов, она могла начаться не ранее конца фев-раля - середины марта 1992 года. Это обстоятельство не оставляло амер-иканцам времени для ведения боевых действий, так как в первых числах марта в Аравии начинается сезон дождей и пылевых бурь, выводящих из строя боевую технику, и изнуряющей солдат жары. В этих условиях, пла-нируя крупное наступление, американское командование могло рас-считывать на успех лишь в случае проведения скоротечной операции в духе стратегии «сокрушения», если пользоваться терминологией Г. Дельбрюка и А.А.Свечина.

Наличие такого плана действий у военно-политического руководства США вызывает большие сомнения, ибо тяжеловесность, присущая прак-тикуемому американцами методу ведения войны, ближе к образу действий армий ХVIII столетия с их неповоротливостью, неприспосо-бленностью к действиям на пересеченной местности, стремлением заме-нить штыковой бой ведением залпового огня, чем к стремительным брос-кам танковых групп вермахта эпохи второй мировой войны. Слабая боес-пособность американской пехоты, характерная для всех войн, которые вели США в XX веке от Нормандии до Панамы, привела к тому, что амер-иканская военная печать стала рассматривать ее как вспомогательный род войск, задачей которого было найти и сковать противника. Завер-шающий же удар должен быть нанесен путем массированного примене-ния огневой мощи авиации и артиллерии. Такой образ действий, по-лучивший название, по меткому выражению известного американского военного историка генерал-лейтенанта Д.Палмара, «фаланга огня», является своего рода «свидетельством о бедности», выданным амери-канским сухопутным войскам.

Все вышесказанное было секретом и для С.Хусейна. Именно этим объясняется его уверенность в том, что американцы все-таки пойдут на развязывание широкомасштабной войны на суше. Исходя из такой оценки, иракское руководство приняло решение уйти в оборону, надеясь на благоприятное для себя развитие политической обстановки в мире, а также на финансовые трудности, которые неизбежно возникли бы у Ва-шингтона в случае ведения ими затяжной войны. Анализ построения группировки вражеских войск позволяет предполагать, что стратегия С.Хусейна базировалась на идее выигрыша необходимой глубины обо-роны за счет превращения территории оккупированного Кувейта в стра-тегическое «предполье» иракской оборонительной позиции. Это должно было создать видимость эшелонированной обороны эмирата и тем самым отвести удар от главных сил иракской армии, занимавших оборону по р.Евфрат.

Непосредственно в Кувейте и на юге Ирака располагалось не более 183 тыс. иракских войск, состоявших в основном из зеленых рекрутов, в то время как наиболее боеспособные соединения занимали обо-рону в районе Басры, причем они располагались на территории, которая до войны служила им полигоном. Следует обратить внимание на то, что группировка иракских войск на ТВД составляла менее трети общей чис-ленности вооруженных сил, насчитывавших более 550 тыс. личного сос-тава. Значительная часть армии занимала

оборону вдоль границы с Турцией, Сирией, Саудовской Аравией, Ираном, а также дислоцировалась в районе Багдада и в Иракском Курдистане.

Что же касается оценки С.Хусейна относительно невозможности для американских сухопутных войск ведения боевых действий в Месопота-мии, то она оказалась правильной. В этой местности, насыщенной боль-шим количеством рек, озер, искусственных водоемов, болот и солонча-ков, основная тяжесть боевых действий пришлась бы на пехоту. Ее успех зависел от хорошей индивидуальной подготовки бойцов и знания мест-ности, чего явно не хватало американским войскам и что в достатке име-лось у иракцев, которые в течение 8 лет вели в этом районе войну с Ира-ном.

Военно-политическое руководство США считало нежелательным втягивать страну в ожесточенную сухопутную войну. Более того, изоли-рованное геостратегическое положение Соединенных Штатов, исто-рический опыт американской элиты, которая традиционно относилась к военным с большим подозрением (видя в них соперника, потенциально способного оттеснить её от власти), привели к тому, что Америка в про-тивоположность континентальным державам, таким как Германия, Рос-сия, как правило, действовала в рамках так называемой «периферийной стратегии» (или ее современного эквивалента - «теории ограниченной войны»). Для нее характерно стремление воевать с сильным континен-тальным противником чужими руками, взяв на себя миссию его эконо-мического удушения и внося смятение в его ряды путем ведения ак-тивных психологических операций. Эта стратегия была дополнена кон-цепцией «стратегических бомбардировок», которые рассматривались американскими военными специалистами как одна из разновидностей «осадной войны». Перспектива парализовать современное промышлен-ное производство путем нанесения мощных ударов по ряду его нервных центров и возможность сломить моральный дух населения ведением то-тальных бомбардировок настолько захватили воображение американс-ких стратегов и политиков, что стали господствующей концепцией при-менения военной силы в США.

Исходя из этих особенностей и сложившихся неблагоприятных для Соединенных Штатов тенденций в развитии политической ситуации, ко-мандование МНС дополнило план военной операции. Теперь акцент смещался на достижение победы в рамках скоротечной воздушной кам-пании, цель которой - уничтожение иракского военно-промышленного потенциала и инфраструктуры народного хозяйства. Например, разруше-ние электростанций в Багдаде должно было повлечь за собой остановку водоочистных сооружений и нарушение работы системы коммуналь-ного хозяйства, а это в условиях сверхурбанизированного Ирака неми-нуемо приводило к дезорганизации всей городской жизни. Если доба-вить к этому последствия сухопутной и морской блокады (прекращение закупок продовольствия, импорт которого покрывал 70% потребления), то в обозримом будущем это гарантировало С.Хусейну серьезные бес-порядки в городах и реальную угрозу свержения баасистского режима, что должно было, по мнению американских стратегов, заставить Багдад рано или поздно пойти к ним на поклон. Блокада Ирака с моря и воздуха должна была дополняться интенсивным ведением психологической войны, цель которой - создание у С.Хусейна ощущения, что единст-венным средством выживания является добровольный уход из Кувейта и при определенных условиях почетный компромисс с США.

Принятый план воздушно-наступательной операции, нацеленный на уничтожение точечными ударами с воздуха сравнительно небольшого числа «стратегически важных целей», не учитывал сосредоточения на прорыве мощной ПВО Ирака. Американское руководство надеялось на беспечность иракцев (о которой оно после тщательного наблюдения за своим противником в течение почти полугода было прекрасно осведом-лено) и на демонстративные, отвлекающие действия главных сил авиа-ции МНС, под прикрытием которых в воздушное пространство над Баг-дадом должны были просочиться небольшие группы истребителей-бом-бардировщиков F-117А «Стелт». Их наведение предполагалось осущест-вить с земли с участием заблаговременно высаженных в районе цели по-дразделений «зеленых беретов», а также «Стелт» - разведчиками TR-3A «Манта». F-117 были единственным типом самолетов ВВС коалиции, на-носившим удары непосредственно в зоне ПВО Багдада. По данным соз-дателя плана воздушной войны генерал-лейтенанта К.Хлоссома, F-117, произведшие всего 1% от общего числа самолето-вылетов, поразили 47% всех стратегических целей. После поражения основных элементов ин-фраструктуры и народного хозяйства Ирака, что заняло примерно 7-10 дней, воздушная война свелась фактически к «ковровым» бомбардиров-кам (с применением бомбардировщиков В-52 с высоты 10-11 км) позиций республиканской гвардии в районе Басры, что составило 26% от общего тоннажа использованных боеприпасов, и безуспешным поискам мо-бильных пусковых установок баллистических ракет. На это отвлекалась значительная часть (от 15% до 25%) всех самолето-вылетов самолетов F-16 и F-117, с этой целью использовались удары штурмовиков А-10 по позициям иракских войск в Кувейте, которые были малоэффективны-ми. Всего из 90 тыс. самолето-вылетов, совершенных авиацией МНС до начала наземной операции, только 11 тыс. были связаны с нанесением ударов по наземным целям. В типичный день недели, предшествующей началу наземной войны, по 3 бртд республиканской гвардии в районе Басры производилось только 100 самолето-вылетов, причем боевыми была лишь небольшая часть из них. Но даже, если допустить, что все 100 связаны с нанесением ударов по

вкопанным в землю Т-72 республи-канской гвардии, это значительно меньше, чем, например, 400 самолето-вылетов в сутки, которые производила израильская авиация по трем еги-петским дивизиям в войне 1973 года.

Период вялотекущей «воздушной осады» был наиболее критическим в ходе кампании. Шло соревнование - у кого первым не выдержат нервы: у американцев или у Саддама. Для Вашингтона это означало серьезную опасность неблагоприятного развития событий типа внутренних бес-порядков в одной из союзных арабских стран, иранского или израильс-кого вмешательства в конфликт, распада коалиции или разрушения хрупкого внутриполитического согласия в американском обществе. Необходимо было завершить конфликт. Надежда была на то, что Сад-дам первым не выдержит и решит отступить, как это уже часто случалось в подобных ситуациях. Этот расчет оправдался - тон «мирных предлож-ений» иракского лидера становился все более и более умеренным, раз за разом он шел на все большие уступки.

Представить логику действий администрации Дж.Буша в этих усло-виях можно, познакомившись со статьей Г.Киссинджера под симво-лическим названием «Сценарий для окончания игры». В ней он писал: «Впервые прозвучавшие с начала войны предложения Саддама Хусейна о выводе иракских войск из Кувейта и его согласие выполнить часть ре-золюций ООН - есть верный признак скорого «окончания игры». На первых порах администрации нет необходимости отвечать на призывы Саддама - надо подождать, пока он сбавит цену. В конце концов целью военно-политического руководства должно быть заставить иракского лидера пойти на вывод войск на американских условиях... Решающее значение для благоприятного для США разрешения конфликта являлась невозможность для Саддама объявить себя победителем. Если он су-меет «сохранить лицо» - это поставит под угрозу в будущем результаты войны». «В случае исполнения этого сценария, - заключает Киссинджер, - союзники смогут считать, что они добились успеха, даже в том случае, если С.Хусейн будет продолжать оставаться у власти».

Различного рода «мирные инициативы», «ультиматумы» должны были подсказать С.Хусейну, что ему в данном случае лучше не искушать судьбу и добровольно уйти из Кувейта, тем более что, делая это накануне наступления сезона дождей и пылевых бурь, он мало чем рисковал. Американцы не отважились бы перенести боевые действия на террито-рию Месопотамии. Расчет США строился на том, чтобы в момент ухода иракских войск инсценировать «молниеносную военную операцию», главной целью которой было создание впечатления тотального раз-грома иракцев, тем самым нанести Саддаму самое сильное из всех воз-можных поражений - психологическое, заставить его «потерять лицо» в глазах арабов и всего остального мира. Поэтому начавшееся 21 февраля 1991 года наступление союзников стало ударом в пустоту, что было зара-нее ясно для командующего МНС генерала Шварцкопфа. Многочис-ленные разведывательно-диверсионные группы союзников, которые еще с осени активно действовали в Кувейте, заблаговременно передали командованию МНС информацию о начавшемся отходе иракских войск. Основной заботой американского командования было не допус-тить столкновения передовых отрядов 7 и 18 АК с частями иракской рес-публиканской гвардии, прикрывавшими отход войск из Кувейта. Именно поэтому до сведения всех командиров передовых частей дово-дились рубежи, по достижению которых наступление нужно было неме-дленно остановить. Характерно, что условная линия оставляла доста-точно солидный промежуток между авангардами американских войск и позициями дивизии «Хаммураппи», «Амдан», «Медина» и «Талакава», причем в распоряжении иракцев оставались все переправы через Евфрат.

Имевшие место боевые столкновения между американцами и частями республиканской гвардии произошли, судя по их описаниям, по-мещенным в книге «Триумф без победы: скрытая история войны в Пер-сидском заливе», отрывки из которой были опубликованы в журнале «ЮС ньюс энд Уорлд Рипорт» за 20 января 1992 года, по чистой случай-ности. Так, рота 3-й бронетанковой дивизии натолкнулась в условиях плохой видимости (шла пылевая буря) на позиции иракской бронетан-ковой дивизии «Талакава» и была буквально расстреляна иракскими тан-ками, потеряв 5 БМП «Бредли», после чего поспешно отошла.

Операция «Меч пустыни» была остановлена по приказу Дж.Буша после того, как авангарды 7 и 18 АК вышли на подступы к главным оборо-нительным позициям иракских войск в долине Евфрата. В целом за весь период боевых действий иракская армия потеряла 8 тыс. человек убитыми, причем цифра представляется завышенной. Боевые потери США составили, по официальным данным, менее 200 человек, однако есть основания предполагать, что часть потерь попала число погибших в результате автотранспортных происшествий, в которых, по данным журнала «ЮС ньюс энд Уорлд Рипорт», за все время конфликта погибло 4400 американских военнослужащих».

КЛАССИК китайского военного искусства У Цзы заметил: «Когда го-сударства Поднебесной воюют, то у тех, кто победит пять раз, случается несчастье; кто победит четыре раза, тот ослабевает; кто победит три раза, тот становится первым среди князей, кто победит два раза - становится ваном (царем); кто победит один раз - становится верховным властели-ном. Мало таких, кто овладел Поднебесной частыми победами, но много таких,

кто от частых побед погибал». Сразу же после окончания «сточа-совой битвы за освобождение Кувейта» оказалось, что Соединенные Штаты, преодолев пагубные последствия «вьетнамского синдрома», вновь подтвердили силой оружия свой «мандат на лидерство» в мировом масштабе. Однако теперь, в настоящее время, оценки значительно изме-нились.

На первый взгляд стратегические цели США (как они были сформу-лированы в разработанной исследовательским центром КНШ «теории безопасных берегов») были выполнены. Американцам удалось закре-пить свой контроль над районами, прилегающими к «большому нефтя-ному пути» - Персидскому заливу и Ормузскому проливу. Стабильность проамериканских режимов на их берегах получила дополнительную га-рантию в виде размещения в регионе американских войск. Главный «воз-мутитель спокойствия» в Заливе - Ирак - попал в весьма сложное полож-ение и был вынужден все свои силы тратить на борьбу за выживание. Если добавить к этому, что через Ормузский пролив проходит 30% ми-ровой добычи нефти, то (с учетом господства военно-морского флота США в Мировом океане) становится очевидным, что контроль за главным «двигателем» мировой экономики продолжает оставаться в руках Соединенных Штатов.

Тем не менее, в стратегической перспективе итоги войны не выглядят столь однозначно благоприятными для США. Скорее, если рассматри-вать конфликт в Персидском заливе как один из эпизодов в борьбе за ге-гемонию в мировом масштабе, разыгрываемых американской элитой, можно говорить лишь о достигнутой США тактической победе. Страте-гическая цель - преодоление центробежных тенденций, порожденных окончанием «холодной войны» и грозящих разрушить ту систему между-народных отношений, которая обеспечивала лидерство США в после-военном мире, не была достигнута. Образование «единой Европы» не за горами, в Восточной Азии интенсивно продолжается строительство ре-гионального экономического комплекса. Исход событий на бывшей тер-ритории Советского Союза продолжает оставаться неясным. Фактически ситуация вернулась к начальному положению, но в условиях, когда число участников «большой игры» как на глобальном, так и на региональном уровне значительно увеличилось и развитие событий приобрело не свойственный эпохе «холодной войны» динамизм. Удержать США по-ложение «единственной сверхдержавы» в этих условиях будет очень не-просто. И кто знает, не была ли «победа в Заливе» той самой приносящей несчастье «пятой победой», о которой говорил У Цзы.

События конца прошлого - начала нынешнего года показывают, что США заняты интенсивным строительством «железного занавеса», приз-ванного «сдерживать экспансионистские замыслы исламских фундамен-талистов». Угроза со стороны сменила ушедшую в небытие «коммунис-тическую угрозу». Это свидетельствует о том, что мир Ислама и примы-кающие к нему регионы (Кавказ, Средняя Азия) продолжают оставаться центральным звеном, обеспечивающим выполнение американского плана «нового мирового порядка», и, что особенно важно, нестабиль-ность в этом регионе может сыграть решающую роль в успехе этого замысла. Ибо то переплетение геополитических, экономических и со-циокультурных противоречий, сталкивающих здесь интересы всех ве-дущих игроков на мировой арене, может привести к тому, что крупный конфликт в этом районе вновь и вновь воссоздаст «великую коалицию Западного мира» под эгидой США, на этот раз, включив сюда и Россию.

Компас. - 1991. - № 142. - С.11.

Атлас. - 1990. - № 35. - С.4.

Economist - 1991. - September, 28.

Шевченко Н.Ю. Американо-японские экономические отношения на современ-ном этапе. - М.: Наука, 1990. - С.148.

Kennedy P. The Rise and Fall of the Great Powers. - N.-Y., 1989. - P.533.

Carlucci F. Report to the Congress. - Washington, 1988. - P.24.

Комсомольская правда. - 1991. - 2 августа.

Московские новости. - 1991. - 24 февраля.

Time. - 1991. - March, 11.

Newsweek. - 1991. - February, 25.

Ibid. - 1990. - October, 29.

The New-York Times. - 1991. - February, 4.

Newsweek. - 1991.- October, 29.

Washington Post. - 1991. - March, 3.

Economist - 1992. - Мау, 2.

US News and World Report. - 1992. - Yanuary, 20.

Jane's Defence Weekly. - 1990. - December, 3; 1990. - December, 17.

US News and World Report. - 1991. - January, 20.

Newsweek. - 1991. - February, 25.

Newsweek. - 1991. - March,

Ibid. - 1991. - February, 25.

Boston Globe. - 1991. - February, 25.

US News and World Report. - 1991. - March, 11.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации