Проблемы контроля над вооружениями на Южном Кавказе

ВИНИТИ №1-2005, стр. 3-10

Серия «Вооруженные силы и военно-промышленный потенциал»

Проблемы контроля над вооружениями на Южном Кавказе

В издании Стокгольмского международного института изучения проблем мира (SIPRI) помещена статья Z.Lachowski, которая информирует о ситуации с разоружением в южно-кавказских независимых государствах, бывших советских республиках Армении, Азербайджане и Грузии.

В статье говорится, что после развала Советского Союза три новых государства Южного Кавказа оказались в необычном положении, характеризуемом внутренней этнической конфронтацией, отсутствием адекватных государственных институтов, национальных армий и сил безопасности. Эти проблемы осложнялись внутренними и межгосударственными войнами и конфликтами, которые начались в скором времени. Неустойчивая этническая и политическая ситуация на российской территории Северного Кавказа также оказала влияние на развитие ситуации на Южном Кавказе.

Все это происходило в условиях, когда действовали международные соглашения, связанные с военной безопасностью, и когда предпринимались другие шаги, направленные на повышение доверия и безопасности. Согласно Договору об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ или CFE) от 1990 г., тогдашние советские кавказские республики были отнесены к так называемой фланговой зоне, наряду с Болгарией, Грецией, Исландией, Молдавией, Норвегией, Румынией, Северо-Кавказским, Ленинградским и Одесским военными округами. Выражалась также надежда на то, что Конференция по безопасности и сотрудничеству в Европе (CSCE) и Венская декларация по повышению доверия и безопасности (CSBM) будут содействовать консолидации новых государств в отношении их самообеспечения и развитию мирной кооперации между ними и с Россией. Последующее десятилетие должно было вынести приговор в отношении того, в какой мере были обоснованы эти ожидания и как осуществляемый контроль над вооружениями вносил стабильность и безопасность в данный регион.

Договор ДОВСЕ в регионе Северного Кавказа. Через месяц после подписания документа об образовании СНГ, министры иностранных дел и обороны государств СНГ в Брюсселе подтвердили важность ДОВСЕ, как «краеугольного камня европейской безопасности», и было решено, что все новые государства, наряду с Россией, должны ратифицировать договор.

С самого начала сокращений по ДОВСЕ возникали проблемы с предоставлением информации о вооружениях в бывших советских республиках, в которых статус вооруженных сил был неопределенным или они не были продекларированы (Азербайджан и Грузия). Хотя бывшие советские республики согласились с ограничениями по документу, подписанному в Осло в 1992 г., они не могли достичь соглашения, каким образом разделить советскую ответственность за уничтожение оружия. Это было трудно осуществить по ряду причин. Некоторое военное оборудование, передаваемое Россией новым независимым государствам, в значительной степени было непригодным, часть была потеряна (захвачена или украдена) и попала в руки повстанческих группировок, часть была уничтожена в ходе войны и конфликтов в кавказском регионе.

С самого начала ни Армения, ни Азербайджан не признавали обязательств по сокращению вооружений или какого-либо военного оборудования. Их официальные представители полагали, что боевые потери войны 1992-1994 гг. должны учитываться, что противоречило бы положениям ДОВСЕ. За тот же период национальные армии этих республик приобрели значительную силу.

В условиях продолжающейся напряженности как Армения, так и Азербайджан имели более высокие уровни вооружений, чем допускалось, до конца 90-х годов. Это в основном было связано с конфликтом из-за Нагорного Карабаха.

Согласно Договору об ОВСЕ, Армения, Азербайджан и Грузия могут иметь на вооружении по 220 танков, 220 бронемашин, 285 артиллерийских установок, 100 самолетов и 50 вертолетов. В 2003 г. все республики не превышали ограничений. Армения имела 110 танков, 140 бронемашин, 229 артиллерийских установок, шесть самолетов и восемь вертолетов. Азербайджан в том же году имел 220 танков, 210 бронемашин, 282 артиллерийские установки, 54 самолета и 15 вертолетов. Грузия имела 86 танков, 108 бронемашин, НО артиллерийских установок, семь самолетов и три вертолета.

Военное присутствие России на Южном Кавказе. В мае 1992 г. Россия и три южно-кавказские государства согласились о разделе и передаче военной техники и оборудования бывшего Закавказского ВО «на паритетной основе». Россия начала вывод войск из Армении (вскоре он был приостановлен), из Азербайджана (завершен в мае 1993 г.). Российская военная интервенция спасла Грузию от распада, а по соглашению о военном сотрудничестве от октября 1993 г. российские гарнизоны размещались в нескольких стратегических пунктах Грузии.

После первоначального вывода российские войска вернулись в регион либо для защиты границ новых государств, либо в виде миротворческих контингентов. Обеспокоенная напряженностью и боевыми действиями на своей южной территории, недавней гражданской войной в Грузии и затянувшимся конфликтом между Арменией и Азербайджаном, Россия в 1994 г. начала требовать от своих южных соседей снижения уровня их вооружений с тем, чтобы повысить уровни своих вооружений без нарушения ДОВСЕ. Запад неохотно согласился с таким вариантом. Азербайджан отверг его незамедлительно, а позднее и Грузия. И все же в июне 1994 г. были согласованы принципы базирования российских войск в Закавказье на четырех базах в Грузии и двух - в Армении.

Другой проблемой было то, что Россия держала оружие в Армении, Грузии, а также в Молдавии с целью избежать его сокращения по условиям ДОВСЕ. Россия хотела решить эту проблему с тремя правительствами, но безрезультатно. Таким образом в начале 1996 г. Россия имела в этих государствах примерно 360 танков, 750 бронемашин и 430 артиллерийских установок.

В середине 90-х годов Азербайджан и Грузия становились все более независимыми по отношению к России и все больше склонялись в сторону Запада. Так называемый фланговый документ, принятый при первом обзоре ДОВСЕ на конференции в Вене в мае 1996 г., внес поправки в положения, касающиеся фланговой проблемы. Четыре фланговые государства СНГ - Грузия, Украина, Азербайджан и Молдавия («ГУАМ») - выразили озабоченность, что Россия может использовать этот документ в интересах обеспечения своей безопасности за счет их безопасности. Они полагали, что он может превалировать над Ташкентским соглашением и позволит России добиваться двусторонних решений и, возможно, принуждать отдельные республики разрешать ей использовать их «квоты» ограничений и оказывать давление на третью сторону, например на Азербайджан (в случае Нагорного Карабаха). Было предложено четкое определение «временного базирования» войск во фланговой зоне, в также верхнего уровня разрешенных вооружений в таких конфликтных зонах, как Нагорный Карабах и Абхазия, с тем, чтобы избежать потенциальной концентрации оружия, которая формально не нарушает Договора CFE.

США заняли в этом вопросе активную позицию. В мае 1997 г. Сенат США принял резолюцию о ратификации флангового документа с рядом условий, которые касались озабоченности США и заинтересованных стран СНГ относительно размещения российских войск и вооружений на территории фланговых государств. Эти условия были обоснованы тем, что российские войска были развернуты в государствах ГУАМ «без полного и официального» соглашения с этими государствами. 21 мая 1997 г. Азербайджан и США сделали совместное заявление, которое поддерживало позицию Азербайджана в том, что зарубежные войска могут размещаться на его территории только временно в рамках соглашения, достигнутого в соответствии с конституцией Азербайджана и международным правом. США поддержали Азербайджан в отношении использования временных развертываний и перераспределения квот на его территории, как это было заявлено председателем первой конференции по обзору ДОВСЕ в мае 1996 г. в Вене.

Проблема российских вооруженных сил в Грузии и Молдавии возникла вновь в конце переговоров о принятии ДОВСЕ а 1999 г. В контексте продолжающегося конфликта в Чечне в конце 1999 г. Россия оказалась под сильным политическим давлением в проявлении своей гибкости и доброй воли при решении этой проблемы.

Согласно нератифицированному соглашению от 1994 г., на территории Грузии существовали четыре российские базы. Грузия настаивала на закрытии двух баз: в Вазиани недалеко от Тбилиси и Гудауте в Абхазии. Россия, как предполагалось, продолжит использовать базы в Ахалкалаки и Батуми, но в конечном итоге и они должны быть ликвидированы. В ноябре 1999 г. Грузия и Россия подписали совместное заявление о том, что Россия снизит уровни тяжелого вооружения на грузинской территории эквивалентно вооружению бригады и таким образом выполнит требования соглашения об адаптации к концу 2000 г. К этому же времени российские ограниченные вооружения из Вазиани и Гудауты, а также ремонтные мастерские из Тбилиси будут выведены, а сами базы будут ликвидированы к середине 2001 г.

США, Великобритания и ОБСЕ предложили Грузии и России финансовую помощь для содействия выводу российских войск. Россия завершила сокращение вооружений в Грузии к концу 2000 г. Однако вывод войск, несмотря на требования Грузии, не начинался до августа 2000 г. Вопреки требованиям Грузии о том, чтобы российские войска были выведены к концу 2002 г., Россия предложила сохранить учитываемые по ДОВСЕ вооружения в Батуми и Ахалкалаки на 20-25 лет в обмен на российскую военную помощь. Прогресс замедлялся взаимными обвинениями Грузии и России и отсутствием диалога.

Россия передала Грузии контроль над базой в Вазиани в июне 2001 г., но она не вывела свои войска из Гудауты к 1 июля. Это произошло, как заявлялось, по причинам «не находящимся под контролем российской стороны». Ситуация осложнялась обвинениями в том, что чеченские боевики вели боевые действия вместе с грузинскими повстанцами в Абхазии.

Условия ухода России с баз в Ахалкалаки и Батуми пока не был согласован. Грузия предлагала трехгодичный срок, а Россия - 14-годичный график вывода войск.

На саммите НАТО в Праге 21-22 ноября 2002 г. члены организации приветствовали значительные результаты российских сокращений во фланговой зоне, но призвали к быстрому исполнению невыполненных обязательств в отношении Грузии и Молдавии, которые Россия взяла на себя во время саммита ОБСЕ в Стамбуле в ноябре 1999 г. Россия обвинила НАТО в «искусственной увязке» ратификации соглашения об адаптации с российскими обязательствами в отношении указанных государств, как не имеющих отношения к ДОВСЕ и предупредила НАТО, что позиция альянса серьезно осложняет усилия России в Грузии и Молдавии. Обмен обвинениями между Грузией и Россией продолжался. Весной 2003 г. Грузия заявила, что Россия переместила вооружения, подпадающие под сокращение, в Южную Осетию, но Россия отрицала это. В свою очередь российская сторона заявила, что новое грузинско-американское соглашение потенциально нарушает обязательства Грузии по ДОВСЕ.

Нарушения на Северном Кавказе Роль фланговой зоны фундаментально изменялась с 1989-1990 гг., когда обсуждались положения ДОВСЕ. Ранее будучи периферийной зоной, теперь полный фланг включает российскую линию передовой обороны по отношению к неустойчивому и конфликтному региону Южного Кавказа, ситуация в котором оказывает политическое и военное воздействие на российскую территорию Северного Кавказа. Эти причины приводились в качестве обоснования требований России о модификации соответствующих положений ДОВСЕ, поскольку они не являются адекватными с точки зрения требований российской безопасности.

Осенью 1993 г. Россия, обеспокоенная нестабильностью на своих южных границах, официально подняла вопрос о ревизии фланговой зоны, который остается главной причиной разногласий между Россией и большинством других участников ДОВСЕ. В конце периода сокращений стало очевидным, что Россия не выполнит своих обязательств по первоначальному фланговому ограничению.

За время первой войны в Чечне 1994-1995 гг. Россия не уведомила других участников договора CFE о своих трансфертах вооруженных сил в регионе. Задачей военной операции в Чечне, по ее заявлению, была защита территориальной целостности России. Этот аргумент был отвергнут другими делегациями конференции и организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), которые подчеркнули применимость военной декларации по повышению доверия I безопасности (CSBM) в отношении внутренних кризисных ситуаций. В конечном итоге Россия согласилась с применимостью данной декларации по отношению к чеченской проблеме.

Крупная проблема невыполнения условий договора возникла осенью 1999 г. во время завершения соглашения об адаптации, когда Россия проинформировала НАТО и другие страны, что она превысила фланговые ограничения на Северном Кавказе во время второй чеченской операции. Страны НАТО потребовали от России заявления на высоком политическом уровне, и В.Путин, будучи тогда председателем правительства РФ, дал заверения, что Россия сократит военное присутствие в Чечне до уровней, предусмотренных договором как только будут созданы «необходимые условия». Россия обещала предоставлять больше информации о своих силах при помощи дополнительных транспарентных мер и большего количества военных инспекций на Северном Кавказе. Это не в полной мере удовлетворило участников договора, но они отметили обязательство России по выполнению всех положений и ограничений «как можно быстрее».

Несоблюдение Россией положений и обязательств мешало процессу адаптации механизмов контроля над обычными вооружениями в Европе. Лишь в декабре 2001 г. Россия заявила, что она произвела необходимые сокращения вооружений и выполняет все положения ДОВСЕ. Страны НАТО приветствовали это заявление и в следующем месяце Россия приняла многочисленные инспекции для подтверждения сообщенных данных. Однако проблема несоблюдения в отношении Грузии и Молдавии (скорее по духу, а не по букве договора) практически блокировала ратификацию соглашения по адаптации ДОВСЕ значительным большинством его участников, что в свою очередь сделало проблему расширения НАТО после 2004 г. еще боле чувствительной.

Заключение. Как считает автор, европейский процесс контроля над вооружениями оказал положительное влияние на политическую и военную ситуацию в регионе Южного Кавказа. Во-первых, он помог сократить чрезмерно избыточные военные арсеналы в этом регионе и установить ограничения на тяжелое вооружение отдельных государств Южного Кавказа и России. Во-вторых, он установил для всех участников режим уступок, контроля и транспарентности, способствовал развитию культуры контроля над вооружениями среди новых государств, обеспечивал довольно эффективный контроль над имеющимися вооружениями и меры давления на государства, не соблюдающие положений договора. В-третьих, процесс ограничил пространство для маневра России и ее возможности оказывать давление на другие части бывшего Советского Союза, одновременно предоставляя новым государствам большую свободу и независимость в реализации интересов национальной безопасности. В-четвертых, он позволил международному сообществу стабилизировать и удерживать опасную ситуацию в регионе. В-пятых, учитывая вполне законную озабоченность России о безопасности на своем южном фланге, многосторонняя тематика контроля над вооружениями учитывала и интересы ее южных соседей.

Однако, несмотря на все положительные явления, контроль над вооружениями не решил и не мог решить всего комплекса проблем, которые существовали на Южном Кавказе в постсоветское десятилетие. Хотя он сделал регион частью более широкого режима военной безопасности, договор не смог разрешить эффективно конфликтующие интересы его субъектов. Российское миротворчество позволило обеспечить хрупкую стабильность на Южном Кавказе, но пока это не привело к устойчивому миру. Требуются дополнительные международные меры, которые обеспечат гарантии и уверенность конфликтующим сторонам.

Что касается контроля над вооружениями, то новые межгосударственные, двусторонние и субрегиональные декларации по повышению доверия и безопасности (CSBM) или более широкие соглашения были бы полезны, инспирированные, например, опытом решений на Балканах. Дальнейшие сокращения вооружений в настоящее время, по-видимому, нереальны и могут последовать на более позднем этапе с общим улучшением политического климата, считает автор.

В целом, возникает потенциально более положительный сценарий по мере изменения ситуации в регионе, для которой характерны наличие в некоторых государствах, нацеленных на вступление в НАТО (Азербайджан, Грузия) - организации плацдарма региональной стабильности со стороны Европейского Союза. достигающего восточной периферии Европы. С другой стороны, прагматичная во всех отношениях политика президента В.Путина не получила действенного воплощения в решении чеченского конфликта, а российская долгосрочная политика по отношению к южным соседям остается неопределенной.

Armament and Disarmament in the Caucasus and Central Asia.-SIPRI.-2003.-July.-P.32-45.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации