КАВКАЗСКАЯ ВОЙНА РОССИИ ЕЕ ИСТОКИ, ХОД И РЕЗУЛЬТАТЫ

Вестник Академии военных наук, №1, 2005. стр. 167-177

КАВКАЗСКАЯ ВОЙНА РОССИИ: ЕЕ ИСТОКИ, ХОД И РЕЗУЛЬТАТЫ

И.В. БОЧАРНИКОВ,

кандидат политических наук,

профессор АВН

Изначальный смысл кавказской политики России объективно и закономерно был определен ее военно-стратегическим положением. Южные и юго-восточ-ные рубежи Русского государства с конца XY в. пред-ставляли собой обширные степные пространства, по которым постоянно передвигались многочисленные кочевые народы, несшие смерть и разрушение рус-ским городам и селениям. Логика борьбы заставляла Россию стремиться к установлению стабильных гра-ниц, которые можно было бы защищать. Но вплоть до Кавказских гор, Черного и Каспийского морей на юге таких границ не было. Таким образом, Кавказ в планах российского руководства изначально рассма-тривался как «буферная зона», стабильность и безо-пасность которой во многом определяли безопас-ность и самой России. Очевидно, именно данное об-стоятельство и являлось основной доминантой эволюции кавказской политики России.

Другим важнейшим аспектом, определившим ха-рактер и динамику развития русско-кавказских отношений, являлось исключительное геостратеги-ческое положение региона. Именно здесь прохо-дил так называемый «Малый шелковый путь» и другие торговые пути, соединявшие Европу с Цен-тральной Азией. Обладание и контроль над этими важнейшими торговыми магистралями давали су-щественный источник дохода. Поэтому на протя-жении столетий Кавказ был объективно вовлечен в борьбу между ведущими европейскими державами - Великобританией, Францией, Австрией, Герма-нией, а также сопредельными региону государст-вами - Ираном и Турцией. С начала XYIII в. Кав-каз стал играть значимую роль в российской внеш-ней политике как направление, где предстояло ликвидировать искусственно созданную военно-экономическую блокаду России, для которой Кав-каз, таким образом, являлся «окном» в Азию.

И, наконец, третье обстоятельство, предопреде-лившее характер и содержание кавказской полити-ки России, определялось тем, что на протяжении столетий регион являл собой источник постоян-ной угрозы не только для России, но и для народов самого Кавказа. Сложившаяся в регионе «набего-вая система», возведенная в ранг национальной традиции отдельных общин и ставшая для опреде-ленной части населения региона наиболее доход-ным промыслом, представляла собой ни что иное, как вооруженный разбой в отношении соседей. Для большинства же народов Кавказа эта тради-ция, постоянно подогреваемая извне, была насто-ящим бедствием. Поэтому неслучайно, начиная с периода правления Ивана Грозного, в Москву по-стоянно направляются представители северокав-казских народов и общин, в том числе и чеченских (по терминологии того времени - окочане и др.) с предложением о принятии их в российское под-данство. Русское государство, принявшее на себя в конце XY века мессианскую концепцию «Москва - третий Рим», не могло отказать в помощи тем, кто просил об этом. Поэтому судьбы кавказских народов и их вооруженная защита длительное вре-мя являлись краеугольным камнем внешнеполи-тической доктрины России.

В соответствии с указанными факторами и вы-страивалась кавказская политика России на протя-жении целого ряда столетий. При этом речь шла не о ее господстве в регионе, а об установлении доб-рососедских отношений с кавказскими народами, при которых сохранялись бы их традиционные формы жизнедеятельности, культурные и нацио-нальные особенности. Более того, длительное вре-мя российское руководство в лице своих наиболее выдающихся государственных деятелей того вре-мени - Петра I и Екатерины II - стремилось уйти от непосредственного присоединения Кавказа, не-смотря на неоднократные просьбы об этом царей Грузии, князей Кабарды, представителей осетин-ских, дагестанских и чеченских общин. В отноше-нии большинства государственных образований Кавказа, прежде всего его северной части, а также Грузии были выработаны и реализовывались прин-ципы вооруженного протектората. Смысл данной системы отношений заключался в том, что фео-дальные владетели региона, оставаясь формально суверенными, вместе с тем находились под воору-женной защитой русских военных гарнизонов, по-лучали жалованье из российской казны и лишь пе-риодически привлекались на службу Российской империи для отражения внешней агрессии.

Особенно показательна политика в отношении кавказских народов Екатерины II. Ее основные принципы были изложены в указе императрицы от 28 февраля 1792 года, в котором кавказскому командованию вменялось в обязанность строго следить, чтобы от русских подданных «не было чи-нено ни малейших притеснений и обиды горцам». Традицию протекционизма по отношению к наро-дам Кавказа в последующем продолжил и Павел I, также не стремившийся к присоединению терри-торий Кавказа к России.

Таким образом, вплоть до конца XYIII в. военно-силовой аспект политики России в отношении кав-казских народов практически полностью исклю-чался. Использование военной силы в регионе было обусловлено лишь угрозой интервенции в регион Турции и Крымского ханства, а также необходимо-стью пресечения деятельности различных воору-женных формирований горцев в процессе реализа-ции ими так называемой «набеговой системы».

Переломным моментом в кавказской политике России явилось событие, которому не так давно ис-полнилось ровно двести лет, а именно присоедине-ние Восточной Грузии (объединенного царства Картли и Кахетии) к Российской империи. Это со-бытие, повлекшее за собой коренное изменение ха-рактера и содержания кавказской политики России, в настоящее время расценивается далеко не одно-значно. Не задаваясь целью отстоять или оспорить все позитивные и негативные аспекты присоедине-ния к России Грузии, хотелось бы акцентировать внимание на значении этого события для последу-ющей эволюции кавказской политики России.

Фактически все сопредельные Грузии государ-ственные образования отреагировали крайне нега-тивно на ее присоединение к России. В результате период ненасильственного утверждения России на Кавказе закончился и закономерно начался воен-но-силовой этап.

Достаточно сказать, что сам факт присоедине-ния Картли и Кахетии по своей сути означал ни что иное, как аннексию одной из важнейших к то-му времени иранских провинций. Это осложнило отношения России с ранее союзной ей Персией и стало причиной двух русско-персидских войн. Не менее негативно на данный акт отреагировала и Турция, под властью которой находилась в тот пе-риод Западная Грузия. Две последующие русско-турецкие войны (итогом которых стала фактиче-ская аннексия Западной Грузии и воссоединение ее с Восточной) также были обусловлены несогла-сием руководства Турции с позицией России по Грузии. И, наконец, крайне негативно на присое-динение Грузии отреагировали горцы сопредель-ных ей территорий Северного Кавказа, для кото-рых закавказские провинции были традиционным объектом для набегов и грабежей.

Таким образом, важнейшим следствием присо-единения Грузии для России явилось комплексное военно-политическое противостояние ей. Поэто-му при анализе феномена Кавказской войны сле-дует, на наш взгляд, обратить внимание на ее оцен-ку современниками - русскими военными истори-ками, по мнению которых, под общим названием «Кавказская война» следует понимать целый комп-лекс войн и вооруженных конфликтов с участием России, направленных на утверждение ее позиций в регионе. Это, прежде всего, русско-турецкие и русско-иранские войны, а также непосредственно во-енно-силовое подавление вооруженных антирос-сийских выступлений в Закавказье и на Северном Кавказе.

Присоединенные закавказские провинции ока-зались отделенными от России землями Чечни, Дагестана и Северо-Западного Кавказа. В условиях XIX века это было недопустимым явлением, поэ-тому Россия должна была или уйти из Закавказья, или же присоединить Северный Кавказ. Уйти с Кавказа, отвоевав его у Персии и Турции, Россия уже не могла, потому что в противном случае зна-чительная часть его территории была бы немедлен-но аннексирована Великобританией, которой крайне необходим был прямой выход к Персии и «жемчужине Британской короны» - Индии. Не меньшую заинтересованность в закавказских про-винциях проявлял и Наполеон Бонапарт.

Допустить у своих границ наличие владений та-ких экономически развитых и мощных в военном отношении государств, как Великобритания или Франция, Россия не могла в интересах своей соб-ственной экономической и военной безопасности. Поэтому основу кавказской политики России с на-чала XIX в. определяла программа Александра I: «Стоять на Кавказе твердо».

Наиболее целенаправленно и последовательно курс на военно-силовое утверждение России в ре-гионе проявился в деятельности главнокомандую-щего Кавказским корпусом генерала от инфанте-рии А.П.Ермолова (1816-1826 гг.), который важней-шей целью своей деятельности определил продолжение начавшегося задолго до него процес-са собирания земель. Показательна в этой связи и стратегия главнокомандующего по реализации этой цели. «Кавказ, - говорил А.П.Ермолов, - это ог-ромная крепость, защищаемая полумиллионным гар-низоном. Надо или штурмовать ее, или овладеть тран-шеями. Штурм будет стоить дорого, так поведем же осаду». Ближайшую же свою задачу А.П.Ермолов видел в уничтожении наиболее вопиющих прояв-лений азиатского деспотизма во владениях России и введение в регионе хотя бы подобия российского управления. Реализацию этой цели он считал необ-ходимой для изменения жизни народов Кавказа, а главным в этом процессе, по его убеждению, было искоренение набеговой системы. Уже в 1818 г. им была предложена Александру I программа деятель-ности, которая предусматривала создание на Се-верном Кавказе, и особенно в Чечне, расширенной сети оборонительных сооружений, ограничивавших свободное передвижение мобильных формирований горцев, направлявшихся для осуществления набегов в равнинные районы. Реализация этой системы мер, представлявшей, по своей сути, ломку устоявшихся традиций наиболее воинственных общин региона, для которых набеги в соседние районы были не только традицией, но и основным источником до-ходов, и явилась в конечном итоге главным стиму-лом их вооруженного сопротивления России.

И хотя противодействие укреплению позиций России в регионе приняло комплексный и широ-комасштабный характер с вовлечением в него практически всех значимых государств того вре-мени, тем не менее, именно антироссийская воо-руженная деятельность горцев Северного Кавказа приняла наиболее ожесточенный и напряженный для России характер. Горцы Северного Кавказа при этом явились наиболее значимой военно-по-литической силой в регионе, оказавшейся спо-собной не только бросить открытый вызов Рос-сийской империи, но и в течение нескольких де-сятилетий успешно ей противостоять.

А.П.Ермолов реально оценивал этот источник опасности для утверждения России в регионе. Об этом он, в частности, докладывал императору Александру I рапортом от 12 февраля 1819 г.: «Го-сударь! Внешней войны опасаться не можно ... Вну-тренние беспокойства гораздо для нас опаснее! Гор-ские народы примером независимости своей в са-мых подданных вашего императорского величества порождают дух мятежный и любовь к независимо-сти. Теперь средствами малыми можно отвратить худые следствия; несколько позднее и умноженных будет недостаточно».

Как показало развитие последующих событий, «проконсул» Кавказа был абсолютно прав в своей оценке военно-политической обстановки в регио-не и прогнозе ее развития. Турция и Персия к кон-цу 20-х годов XIX столетия, потерпев сокрушитель-ные поражения от России, перестали представлять собой какую-либо угрозу России и отказались от претензий на Кавказ. В то же время вооруженные восстания горцев на Северном Кавказе в 1818, 1821, 1823 и 1825 гг., хотя и носили разрозненный и стихийный характер, тем не менее свидетельство-вали о категорическом неприятии их руководите-лями усиления позиций России в регионе. И толь-ко лишь жесткая и последовательная политика А.П.Ермолова по подавлению антироссийских вооруженных выступлений не позволила этим сти-хийным и локальным по своей сути восстаниям пе-рерасти в единое антироссийское вооруженное со-противление с вовлечением в него широких слоев населения Северного Дагестана и Чечни.

Это произошло лишь тогда, когда начавшаяся в 1826 г. война с Персией и последовавшая сразу же за ней война с Турцией (1828-1829 гг.) надолго от-влекли внимание командования Кавказского кор-пуса от событий на Северном Кавказе. Именно в этот период здесь набрало силу экстремистское теократическое движение - мюридизм, конъюнк-турно рассматриваемое, как национально-освобо-дительная борьба горцев Кавказа. Именно оно сыграло важнейшую роль в организации антирос-сийского сопротивления на Северном Кавказе.

Прежде всего очевиден тот факт, что мюридистское движение, которое призывом своего идеолога Мухаммеда из аула Яраги в 1823 г. объявило свя-щенную войну не только России, но и всем тем, кто не поддерживал мюридов в их антироссийском вооруженном сопротивлении, не было и не могло быть национально-освободительным. Главной це-лью, преследуемой мюридами в процессе вооружен-ного сопротивления России, было не освобождение народов Северного Кавказа, а их подчинение исламской теократической верхушке, стремившейся к узурпации всей власти в регионе посредством насиль-ственного распространения норм шариата и образо-вания исламского теократического государства, без каких либо национальных или культурных разли-чий (по принципу - один аллах, один имам, один народ). Характерно, что этот тоталитарный, по своей сути, лозунг широко используется и в наше время чеченскими экстремистами. Единственной силой, способной противостоять этим экстремист-ским замыслам, была Россия, поэтому против нее и был направлен основной идеологический и воо-руженный вектор деятельности мюридистского движения.

Вооруженную деятельность мюридов возглавил провозглашенный «имамом Дагестана и Чечни» Гази-Мухаммед (часто его называли еще и Кази-мулла). В 1829 г. ему удалось поднять на газават против русских значительную часть населения Дагестана.

Принципиально важным в оценке деятельности Гази-Мухаммеда является то, что он так же, как и ранее шейх Мансур, в организации антироссийско-го восстания использовал наиболее действенный фактор консолидации горцев - ислам, который в силу специфики региона, его социально-экономи-ческих и политических проблем в ряде местностей Северного Кавказа в XIX в. принял воинственный, радикальный или, как теперь говорят, фундамента-листский характер. При этом Гази-Мухаммед по-нимал, что победить Россию в открытом противо-стоянии невозможно без консолидации и вовлече-ния в борьбу против нее всех или большинства горских народов. Поэтому первые его военно-по-литические акции были направлены не непосред-ственно против России, а на повсеместное и неред-ко насильственное распространение среди горцев норм шариата, как важнейшего идеологического фактора антироссийского вооруженного восста-ния. Именно таким, военно-силовым, образом шло, например, распространение шариата в Авар-ском и Мехтулинском ханствах, Андийском и Гумбетовском обществах, ряде других территориаль-ных образований Дагестана.

Другим важнейшим аспектом деятельности ру-ководства мюридистского движения явилось стре-мление к достижению сильной политической вла-сти на уровне государственного образования, ко-торое нужно было захватить или покорить. Выбор по целому ряду причин пал на Аварское ханство - наиболее развитое и влиятельное в регионе, часть населения которого, во главе с его правителями, принесла присягу на верность России, другая же часть - восприняла нормы шариата. В этом плане Гази-Мухаммеду был нужен поучительный пример расправы с верными России феодальными владе-телями. Выбор Аварского ханства объяснялся так-же и тем обстоятельством, что Гази-Мухаммед (так же как и последующие имамы - Гамзат-бек и Ша-миль) был аварцем по национальности.

В мае 1830 г. с 8-тысячным отрядом мюридов Га-зи-Мухаммед сделал первую (неудачную) попытку захватить столицу Аварии - аул Хунзах. Оборону Хунзаха возглавила ханша Пакубике. Именно от нее мюриды во главе с Гази-Мухаммедом потерпе-ли поражение. Большего оскорбления на Кавказе нанести новоявленному имаму было невозможно. Поэтому сразу же после неудачной осады Хунзаха большинство мюридов, разочаровавшись в имаме и в идеях, им проповедуемых, покинуло движение.

Таким образом, на первоначальном этапе дви-жение мюридов еще не представляло собой достаточ-но значимую военно-политическую силу, что позво-ляло русскому командованию, выражаясь словами генерала А.П.Ермолова, «средствами малыми отвра-тить худые следствия». Но именно этого военная администрация на Кавказе и не сделала, упустив тем самым наиболее благоприятный момент в пре-сечении деятельности экстремистского движения, открыто объявившего войну России. Одной из причин этого явилась исключительная нереши-тельность и боязнь ответственности сменившего А.П.Ермолова на посту главнокомандующего Кав-казским корпусом фельдмаршала И.Ф.Паскевича, который не мог без ведома императора самостоя-тельно принять решение на подавление восстания. В этом и заключается первый негативный по сво-им последствиям урок, который получила русская армия на Кавказе, а именно: непринятие своевре-менных мер по пресечению признаков опасности зна-чительно увеличивает ее масштабы.

В 1830 г., после хунзахских событий, военный министр России А.И.Чернышев доложил Нико-лаю I об обстановке в Дагестане. По итогам докла-да император отдал военному ведомству и лично И.Ф. Паскевичу секретные распоряжения относи-тельно движения Гази-Мухаммеда. По мнению Николая I, военное подавление движения мюри-дов необходимо было включить в общий план по-корения горцев. Вместе с тем российский импера-тор понимал, что широкомасштабные карательные меры на Северном Кавказе способны вызвать все-общее недовольство местного населения и подъем движения Гази-Мухаммеда. Поэтому в своем сек-ретном распоряжении он поручил И.Ф.Паскевичу объявить горцам, что российское правительство гарантирует им полную веротерпимость и свободу вероисповедания в настоящем и будущем, а также «внутреннее благоустройство с сохранением всех их выгод и преимуществ». Иначе говоря, Николай I доводил до горцев Северного Кавказа свой глав-ный политический принцип, согласно которому он не только «строго и неизбежно наказывает вос-стающих против его власти и умеет усмирять нару-шителей своих обязанностей», но и решает мир-ным путем вопросы «благоустройства» горцев.

Такой подход нанес ощутимый удар по мюридистскому движению и еще больше увеличил отток его участников, поскольку на некоторое время у горцев была подорвана вера в необходимость даль-нейшей вооруженной борьбы с Россией. С Кази-муллой остались лишь жители его родного аула Гимры, а представители других «вольных» обществ фактически покинули имама. Вскоре проблема-тичной для имама стала и поддержка со стороны гимринцев, поскольку непосредственно в Гимры был направлен отряд барона Г.В.Розена, угрожавшего репрессиями восставшему местному населению. Из Гимры барону выслали старшин, которые при-несли присягу на верность России. Тем самым, как посчитал Г. В. Розен, источник восстания был ликви-дирован. Об этом и было доложено в Петербург, а от-ряд был возвращен на зимние квартиры в район Владикавказа. Это, как показало развитие дальней-ших событий, явилось следующей стратегической ошибкой кавказского командования. Поскольку оно, объявив войну движению, тем не менее, не пред-приняло никаких решительных мер по пресечению вос-стания и исключения его признаков в последующем.

Русское военное командование в лице генерала Г.В.Розена, таким образом, проявило удивитель-ное легковерие и неадекватно отреагировало на до-статочно распространенный в тот период тактиче-ский прием мюридов - лицемерное проявление покорности. Капитан Генерального штаба Д.А. Милютин по этому поводу писал, что «тут не было ничего другого, кроме коварного средства, употреб-ляемого горцами в крайности, чтоб только избавить-ся от бедствий войны, ибо, не придавая никакой це-ны вынужденной присяге перед неверными, они гото-вы были снова к враждебным действиям, лишь только отряд наш оставлял горы». Именно это, в конечном итоге и произошло. Возвращение отряда Г.В.Розена было истолковано не иначе, как прояв-ление слабости России. И поэтому Гази-Мухаммеду достаточно легко удалось убедить мюридов в том, что барон Г.В.Розен не вступил в Гимры толь-ко лишь из-за страха и, что им теперь «нечего бо-яться русской славы и должно идти на них смело». При этом имам уже указывал на Тарки и Андреев-скую деревню как на новые направления дальней-ших военно-политических действий.

Выбор этих населенных пунктов объяснялся тем, что там располагались российские войска, с которыми можно было уже помериться силами. Имам разворачивал острие своего движения уже непосредственно против России, осознавая при этом, что борьба с огромной державой не могла принести успеха. Но в тот период война с Россией, запрещавшей набеги, а теперь еще и лишавшей имама перспектив захвата Аварского ханства, должна была подтолкнуть к участию в движении тех, кто накануне отошел от Гази-Мухаммеда. Кро-ме того, по расчетам имама, война с Россией дава-ла не только политико-идеологический, но и мате-риальный стимул. И поэтому через неполных два месяца, прошедших со дня поражения под Хунзахом, имам стал вновь набирать военную силу, а в 1831 г. он одерживает первую значимую победу в Дагестане, захватив столицу его ведущего государ-ственного образования г.Тарки. В последующем Гази-Мухаммед осадил крепости Бурную и Внезап-ную, а затем взял и Дербент. Бои разгорелись также в Чечне, на подступах к крепости Грозная и к Вла-дикавказу. Под властью Гази-Мухаммеда, таким об-разом, оказалась значительная территория Северо-Восточного Кавказа (Чечня и часть Дагестана). В этот период российским военно-политическим ру-ководством был допущен еще один стратегический просчет - в период наиболее острого кризиса движения мюридов не была обеспечена его полная локали-зация и исключение влияния на население региона. Закономерным результатом этого просчета стало полное восстановление сил мюридизма и распро-странение его влияния на значительную часть реги-она. Недооценка значимости вооруженного восста-ния и пренебрежение мюридами как серьезными противниками являлось главной отличительной чертой деятельности военно-политического руко-водства России и кавказского военного командова-ния того времени.

И только лишь в 1831 г., т.е. на исходе второго года активной военно-политической деятельности Гази-Мухаммеда, когда под мюридами был уже фа-ктически весь Северный Дагестан, военно-полити-ческое руководство России осознало всю опасность их деятельности и попыталось предпринять ради-кальные меры по подавлению восстания. С этой целью ставший к тому времени главнокомандую-щим Кавказским корпусом генерал Г.В.Розен вновь предпринял поход в Чечню и Дагестан, население которых принудил прекратить сопротивление. Гази-Мухаммед под натиском российских войск ото-шел в горы и там, в первом крупном сражении в районе его родного аула Гимры, потерпел пораже-ние и сам погиб в бою. Тяжелое ранение в этом же бою получил и ближайший сподвижник Гази-Му-хаммеда - Шамиль. Таким образом, первое круп-ное сражение мюридов с регулярными русскими войсками, несмотря на массовость движения, окончилось его сокрушительном поражением, что свидетельствовало о слабости корней мюридистского движения на данном этапе, его неорганизо-ванности и неспособности противостоять в откры-том сражении регулярным русским войскам.

Поражение в районе аула Гимры нанесло чувстви-тельный удар по мюридизму. Горцы стали покидать движение, оказавшееся к тому же и обезглавленным. И последующие два года отличались относительной стабильностью в регионе, вплоть до провозглашения новым имамом Гамзат-бека, который, обратившись к местным обществам с воззванием, обещая «бога-тую добычу и славу будущим участникам» его похо-дов, фактически продолжил деятельность Гази-Му-хаммеда. Свои экспансионистские мероприятия Гамзат-бек также начал с Хунзаха, покорить который в свое время не удалось его предшественнику. Столи-ца Аварского ханства, таким образом, становилась не только крепостью, которой необходимо было овла-деть с точки зрения военной целесообразности, но и символом возрождения мюридизма. Под Хунзахом решалась дальнейшая судьба и восстания, и в целом мюридистского движения.

Подойдя в 1834 г. с 10-тысячным войском к Хунзаху, Гамзат-бек предъявил ультимативные требова-ния - установление в ханстве шариата и участие в по-ходах против русских. Ханша соглашалась на распро-странение шариата, но отвергла совместные военные походы на русские города и «русскую линию».

Защитники Хунзаха в конечном итоге потерпе-ли поражение, но еще большее поражение в этом сражении потерпело командование Кавказским корпусом и в целом политика России на Кавказе.

Русское кавказское командование проигнорировало судьбу своего стратегического союзника в регионе, падение которого во многом предопределило потерю Россией влияния не только в Аварии, но и на большей части Северного Кавказа.

Это явилось важнейшим просчетом для русского командования, предопределившим последующее кризисное развитие военно-политической обста-новки в регионе. Потеря стратегического союзника, являвшегося к тому же последним оплотом России в этой части Дагестана, значительно ослабляла по-зиции русских войск и оставляла их уже один на один с массовым антироссийским движением.

Можно сказать, что первый период вооружен-ного противоборства на Кавказе характеризуется целым комплексом стратегических просчетов и та-ктических ошибок русского военного командова-ния на Кавказе. Оно недооценило опасность пер-вых признаков антироссийского вооруженного восстания, негативную роль мюридизма как важ-нейшего идеологического фактора консолидации восставших, и, наконец, их военно-политической экспансии, подорвавшей в регионе роль и влияние России. Другими словами, русское военное коман-дование на Кавказе в начале 30-х годов фактически своими руками создало себе противника, подавлять вооруженное сопротивление которого предстояло на протяжении последующей четверти века.

В конце 1834 г. движение горцев возглавил но-вый (третий) имам Шамиль, который в отличие от своих предшественников обладал качествами не только духовного (как Гази-Мухаммед) и военного (как Гамзат-бек) вождя, но и соединил в себе оба эти качества. Более того, Шамиль, в отличие от своих предшественников, был высокоодаренным и образованным человеком, обладал качествами государственного деятеля. Все это свидетельство-вало, по крайней мере, о том, что с этого периода России противостоял умный, грамотный, реши-тельный и стойкий руководитель восставших гор-цев, значительно превосходивший по личным ка-чествам не только своих предшественников, но и некоторых военачальников Кавказского корпуса.

Именно ему, в конечном итоге, удалось реализо-вать главную цель движения мюридов - создать тео-кратическое государственное образование, которое вошло в историю как имамат Шамиля. Имамат пред-ставлял собой не только совокупность этно-территориальных образований Кавказа. По существу это бы-ло государство-войско, аналогом которого являлись европейские рыцарские ордена в средневековье. На протяжении всей Кавказской войны имамат пред-ставлял собой единый военный лагерь, ориентиро-ванный на войну с Россией. Шамилем была проведе-на мобилизация всего боеспособного населения под-контрольных мюридам районов Чечни и Горного Дагестана. Все мужское население в возрасте от 15 до 50 лет обязано было нести военную службу. Воору-женные отряды мюридов были сформированы в ты-сячи, сотни и десятки. Ядром армии Шамиля стала легкая конница, главную часть которой составляли так называемые муртазеки (конные бойцы). Каждые 10 дворов Шамиль обязал выставить одного конного бойца. В селениях, подконтрольных имамату, было налажено изготовление артиллерийских орудий, пуль, пороха. Таким образом, сформировавшееся го-сударство мюридов - имамат Шамиля, мобилизовав все экономические, политические и военные ресур-сы региона, вполне способен был противостоять та-кой военной державе, как Россия, но лишь в том слу-чае, если бы речь шла об обороне подвластной терри-тории. Распространение же шариата и утверждение власти имама требовали активных военных акций и продолжение газавата - главного лозунга, выведен-ного на знамени мюридизма. Именно с этого перио-да начинается наиболее напряженный период в Кав-казской войне, а сама Кавказская война приняла ка-чественно иное содержание. Поэтому неслучайно большинство исследователей Кавказской войны именно с периодом Шамиля и связывают основные события вооруженного противостояния горцев Даге-стана и Чечни политике России на Кавказе.

Уже в ноябре 1834 г. Шамиль вступил в военные действия с русским отрядом, занявшим аул Гимры - селение, где он родился. Малозначительный кон-фликт закончился тем, что русский отряд под ко-мандованием генерала Ланского не выдержал нати-ска мюридов и покинул Гимры. Поражение русско-го отряда значительно подняло авторитет Шамиля в глазах горцев. Последующее развитие военно-по-литической обстановки в регионе можно охаракте-ризовать как состояние своеобразного вооружен-ного нейтралитета между русскими войсками и вооруженными формированиями мюридов. В этом заключался еще один стратегический просчет кав-казского военного командования, поскольку дан-ное состояние (ни войны, ни мира) было выгодно, прежде всего, Шамилю, который последовательно и целенаправленно, не вступая в открытые столк-новения с русскими войсками, осуществлял актив-ную военную экспансию против внутренних рай-онов Дагестана. Посредством насаждения шариата и власти имама эта экспансия уже к 1836 г. привела к тому, что Шамиль подчинил себе все «вольные да-гестанские общества» от Чечни до Аварии.

Что касается русского командования, то оно, в отличие от Шамиля далеко не лучшим образом рас-порядилось периодом временного затишья в Даге-стане и Чечне. В практику действий частей Кавказ-ского корпуса были введены регулярные каратель-ные экспедиции, которые крупными силами преследовали, как правило, малозначительные це-ли. Д.А.Милютин, анализируя эти экспедиции, сделал вполне обоснованный вывод о том, что «мы не воевали с горцами, мы постоянно их наказывали».

Таким образом, на протяжении целого ряда лет действия войск Кавказского корпуса в регионе носили в сущности оккупационный характер, с со-путствующими ему репрессиями против местного населения. Все это в значительной мере ослабляло войска Кавказского корпуса, поскольку боевым частям приходилось выполнять несвойственные им полицейские функции. Это, с одной стороны, развращало войска, а с другой, - формировало среди местного населения крайне негативное от-ношение к русским и подталкивало к переходу на сторону имама, увеличивая тем самым силы ос-новного противника России.

В конечном итоге к 1836 г. Шамиль настолько почувствовал свои силу и значимость, что решил на равных вступить в переговоры с представителя-ми русского командования на Кавказе. В результа-те переговоров было достигнуто соглашение о пе-ремирии. Русское командование расценило это со-глашение как большой успех. Командир Кавказского корпуса генерал Г.В.Розен представил в своем рапорте в Петербург данное соглашение как окончательную капитуляцию Шамиля.

Сам же Шамиль расценивал соглашение с рус-ским военным командованием исключительно как свою победу. Поскольку, договариваясь с кавказ-ским командованием, он выступал уже в качестве самостоятельного владетеля «горного царства», вступившего в официальные отношения с «сосед-ним государством», в данном случае с Россией.

Русское командование, таким образом, само то-го не желая, узаконило власть Шамиля в Дагестане, возвысило его в глазах горцев и в значительной мере подорвало свое собственное влияние в регионе. Нега-тивный аспект еще более усилило намерение им-ператора Николая I лично встретиться с Шамилем и его ближайшими сподвижниками для перегово-ров о «полной покорности» и прекращении войны в горах. Царское правительство планировало пой-ти на уступки имаму и отдать под его власть часть Дагестана, с тем, чтобы завершить любой ценой затянувшийся вооруженный конфликт на Кавказе. Позиция эта была заведомо проигрышная, по-скольку она еще более укрепляла Шамиля в его стремлении к полному владычеству на Кавказе. И отказ Шамиля встретиться с царем достаточно от-кровенно свидетельствовал об этом.

Таким образом, анализируя динамику развития военно-политический обстановки на Северном Кавказе в рассматриваемый период, представляет-ся возможным сделать вывод о том, что русское ко-мандование на Кавказе значительно преувеличива-ло силы имама и сознательно уходило от прямых вооруженных действий против Шамиля. Именно этим обстоятельством и объясняется тот факт, что основной тактикой действий были избраны кара-тельные операции против населения региона, а не непосредственное подавление вооруженного вос-стания мюридов. Таким образом, весь пятилетний период деятельности Шамиля в регионе характери-зовался постоянным усилением имамата при фак-тически безучастном наблюдении за этим процес-сом русской военной администрации на Кавказе.

Затянувшийся конфликт на Кавказе не толь-ко отвлекал на себя значительную часть эконо-мических, политических и военных ресурсов го-сударства, но и все больше становился междуна-родной проблемой России. Особую значимость кавказский вопрос приобрел в этот период во взаимоотношениях России с Великобританией, которая, с одной стороны, требовала, чтобы юж-ная граница Российской империи проходила по Тереку, а с другой, - продекларировала свое стремление к созданию на Северном Кавказе независимого государства - Черкессии под бри-танским протекторатом.

Осознав всю значимость кавказской проблемы, а также бесперспективность политического урегу-лирования конфликта, правительство Николая I решилось в 1839 г. на проведение крупномасштаб-ной военной операции против мюридов с тем, что-бы нанести сокрушительное поражение имаму. С этой целью было предпринято двухстороннее на-ступление на Северный Кавказ. Постепенно рус-ские войска вытесняли горцев из равнинной части Чечни, и уже к лету 1839 года мюриды были загна-ны в горы, отрезаны от своих равнинных продо-вольственных районов и обречены на изолирован-ное полуголодное существование. В распоряжении Шамиля оставалось только одно укрепленное убе-жище - аул Ахульго. В этой крепости он и был за-перт войсками генерала П.Х.Граббе. После 80-дневной осады резиденция Шамиля 22 августа 1839 г. была взята, сам он с семью мюридами едва спасся. В России торжествовали победу, но воен-ная катастрофа, постигшая Шамиля в 1839 г. в Ахульго, создавала лишь впечатление об оконча-нии Кавказской войны. Основные события Кав-казской войны были еще впереди. Уже в следую-щем, 1840 г. Шамиль вновь объявился среди вер-ных ему мюридов, а через полтора года он стал «полновластным повелителем всего восточного Кавказа». Ему удалось не только восстановить, но и значительно укрепить свое положение в регионе.

Поворотным пунктом в этом плане стало вос-стание в Чечне, поводом для которого стало введе-ние кавказским командованием военно-админи-стративного управления для Чечни и Северного Дагестана. Как показал дальнейший ход событий, это решение было неверным и вредным по своим последствиям. Стремление как можно скорее по-ставить под контроль России горцев, у которых еще свежа была память о владычестве имама, сыг-рало дестабилизирующую роль. Характерно, что в высших кругах Петербурга обстановку на Север-ном Кавказе понимали лучше, чем в ставке главно-командующего Кавказским корпусом. Еще в кон-це 1839 г. военный министр А.И.Чернышев реко-мендовал кавказской администрации на время оставить прежний образ правления и не вмеши-ваться в сложившуюся систему суда горцев. Эти рекомендации были проигнорированы, поскольку командование стремилось как можно скорее зафи-ксировать и узаконить сложившее положение, невзирая ни на какие издержки, а тем более на зре-ющее массовое недовольство проводимыми адми-нистративными реформами. Вся Чечня была на-полнена слухами «о намерениях администрации обратить все население в рабство». Особым пово-дом для восстания явилось решение о разоруже-нии населения. Вспоминая об этих событиях, Ша-миль отмечал: «Я не без удовлетворения следил за попытками разоружить чеченцев и ожидал в любой момент восстания в Чечне» . Чеченцы рассматри-вали насильственное изъятие оружия как страш-ное унижение, восстали и обратились за помощью к имаму.

Таким образом, достигнутый успех военной кам-пании в Дагестане был сведен на нет ошибками в ад-министративном управлении. Вместо того чтобы привлечь население районов, находившихся под властью имама, кавказское командование силовы-ми методами решило насаждать неприемлемый для горцев порядок управления. Это сыграло ре-шающую роль в продолжении вооруженного про-тивостояния в регионе и восстановлении сил и влияния Шамиля.

Последующее пятилетие стало периодом самых больших военных успехов Шамиля. К 1843 году все русские укрепления в Дагестане и Чечне были раз-рушены и взяты, гарнизоны их частью истреблены, частью попали в плен.

Русские войска на Кавказе явно проигрывали мюридам имама практически по всем направлени-ям: они были хуже вооружены, их тактика действий не учитывала горный характер театра военных дей-ствий. Достаточно сказать, что сомкнутый строй и удар в штыки традиционно оставались для русских войск общепринятым построением и наиболее рас-пространенным тактическим приемом. Эта была характерная для европейских армий система веде-ния боевых действий. Горцы же этой системы нис-колько не придерживались. Не имея штыков, они кидались в рукопашную только в самом крайнем случае. Обычная же их тактика была всецело по-строена на применении ружейного огня.

Главное, что определяло характер и тактику действий русских войск в этот период, являлось стремление одним сокрушительным ударом по-кончить с Шамилем. К этому обязывала воля им-ператора, и частая смена командующих Кавказ-ским корпусом объяснялась крайним недовольст-вом Николая I, который не понимал, почему почти 200-тысячная группировка русских войск ничего не может сделать с 20-тысячным корпусом мюри-дов. Не понимал потому, что война на Кавказе приобрела совсем иной, не схожий с войнами на европейском театре военных действий, характер. На Кавказе русским войскам противостояла не клас-сическая европейская армия (и не подражание ей в виде турецкой или персидской), а иррегулярные фор-мирования, своего рода вооруженная организация народа. А сама война, таким образом, приобрела ха-рактер партизанской войны. Оценивая характер во-енных действий в Дагестане с начала 30-х до сере-дины 40-х гг. Ф.Энгельс, например, более чем вос-торженно отзывался о тактике горцев. По его мнению, «в борьбе за Кавказ, которая из всех войн этого типа принесла жителям гор наибольшую сла-ву, горцы своими относительными успехами были обязаны наступательной тактике, которой они преимущественно придерживались при обороне своей территории... Сила сопротивления горцев заключалась в их непрерывных вылазках со своих гор на равнины, во внезапных нападениях. Иначе говоря, горцы были легче и подвижнее, нежели русские, и использовали это преимущество».

Становилось все более очевидным, что война с горцами принимает иной характер. Речь шла о но-вой для русской армии по форме, но старой по содержанию партизанской войне, где вместо наступ-ления используется просачивание, где победа дости-гается распылением и истощением сил противника, а не его уничтожением.

В конечном итоге русское командование на Кав-казе пришло к важному выводу: «Чем больше войск, тем больше затруднений и медленности». Горная ме-стность совершенно не благоприятствовала дейст-виям крупных масс войск и их обозов.

Николай I начинал осознавать, что трудные про-блемы Кавказа требуют новых подходов и решать их должны наиболее одаренные, компетентные и авто-ритетные люди с широкими полномочиями. Поэто-му в 1845 г. он назначил своим наместником на Кав-казе и командиром Кавказского корпуса умного, решительного и пользовавшегося высоким автори-тетом в армии генерал-лейтенанта М.С.Воронцова, предоставив ему по существу неограниченную власть в гражданских и военных делах.

В то же время царь не расставался со своим убе-ждением, что Шамиля можно разбить одним уда-ром, если для этого удачно выбрать место и время. Как следовало из предначертанного им плана кам-пании 1845 г., главным шагом к подрыву господства имама должен быть захват «центра его владычест-ва». Николай I, таким образом, игнорировал уроки всех прошлых военных кампаний на Кавказе, сви-детельствовавшие о том, что взятие резиденции Ша-миля ничего не давало, поскольку любой малодоступ-ный аул мог стать новым «центром его владычества».

М.С.Воронцов, находившийся в курсе событий на Кавказе, считал необходимым коренное изме-нение тактики действий войск Кавказского корпу-са. Это мнение окрепло в нем после бесед с А.П.Ермоловым, к которому он специально заехал в Москву перед отбытием к месту назначения. А.П.Ермолов находил порочной существовавшую систему боевых действий на Кавказе, при которой русские войска ежегодно проводили наступатель-ные кампании в соответствии с заранее намечен-ными (часто Петербургом) целями, наносили по-ражения мюридам, захватывали аулы, приводили горцев к присяге, чтобы затем опять вернуться на свои опорные базы, малочисленные, отдаленные друг от друга, соединенные уязвимыми коммуни-кациями. Внешне казавшиеся успешными, эти экспедиции на самом деле были почти безрезуль-татными: после ухода русских власть Шамиля тут же восстанавливалась. Добиваясь тактических ус-пехов в ряде операций, русское командование, тем не менее, проигрывало в главном - оно постепен-но все больше утрачивало контроль над большей частью региона. Поэтому Ермолов предлагал отка-заться от бесплодных сезонных кампаний и перейти к планомерной целенаправленной стратегии, преду-сматривавшей прорубку лесов, строительство широ-кой сети крепостей и дорог между ними, постепен-ное, методичное продвижение в глубь Дагестана и прочное закрепление на новых территориях. Рассчи-танная на длительную перспективу, она не сулила немедленного успеха и требовала терпения, кото-рого в Петербурге не всегда хватало. Воронцов был в принципе согласен с Ермоловым, но, тем не менее, был вынужден выполнять предначертанный императором план заставить Шамиля сражаться по общеевропейским канонам военного искусства и принять генеральное сражение. Понадобилась кровавая даргинская драма, чтобы эта иллюзия Николая I рассеялась окончательно, после чего император уже не вмешивался в руководство воен-ной кампанией на Кавказе.

Даргинская операция занимает особое место в истории Кавказской войны, поскольку именно она оказала решающее влияние на последующий ход вооруженного противоборства в регионе.

В начале лета 1845 г., выполняя указание Нико-лая I, Воронцов во главе Дагестанского и Чечен-ского отрядов (около 10 тыс. солдат) начал наступ-ление на аул Дарго - резиденцию имама. Шамиль отступал с оборонительными боями, заманивая противника за собой, и возле высокогорного аула Анди произошло ожесточенное сражение, в кото-ром участвовало до 6 тыс. мюридов. Русскими вой-сками аул был взят, но никакого преимущества это не давало, поскольку Шамиль, предполагая такой исход, еще накануне сжег близлежащие селения, а жителей увел с собой.

Понимая всю бесперспективность дальнейшей операции, М.С.Воронцов, тем не менее, решил штурмовать Дарго, который теперь становился скорее символом победы, чем реальным стратеги-ческим пунктом. Овладев с боями перевалом на подступах к резиденции имама, русские войска спустились в Дарго, но достигнутая цель оказалась ловушкой, блестяще подготовленной имамом. Разрушенный аул, покинутый жителями, предста-влял собой прекрасную мишень для артиллерий-ского и ружейного обстрела с окружавших его воз-вышенностей, с которых русские войска и начали методично расстреливать... Шамиль наглядно про-демонстрировал талант стратега горной войны. Отрезанный от своих баз и практически полно-стью лишенный поддержки отряд М.С.Воронцова вынужден был с боями прорываться из Дарго. Речь при этом шла уже не о сопротивлении мюридам, а о прорыве любой ценой. Более трети численности отряда потеряли русские войска в ходе этой опера-ции, явившейся ценой за амбиции петербургских стратегов и их непонимание характера и специфи-ки войны на Кавказе.

Для русского же командования поход в Дарго был тяжелейшим уроком и последней данью прежней стратегической системе, бесполезной и пагубной в условиях войны на Кавказе. Даргин-ский поход многому научил и самого генерала М.С.Воронцова. Наместник Кавказа понял, что путь к победе ведет только через медленную войну, постепенное закрепление за собой отвоеванных зе-мель, строительство укрепленных поселений и вы-рубку лесов. Получив свободу действий, М.С.Во-ронцов приступил к стратегии медленного, но верного продвижения в глубь Дагестана и Чечни. Прежде всего, он считал необходимым окружить территорию имамата с севера, востока и юга це-пью укреплений. Особое значение придавалось прокладке дорог, соединявших все эти военные пункты в единую систему. Таким образом, Во-ронцовым была разработана и постепенно реализовывалась комплексная блокада Шамиля в горных районах и отсечение его от равнинной Чечни.

Плоды этой системы постепенно давали себя знать. Целый ряд признаков указывал на то, что «блистательная эпоха» Шамиля приближалась к закату. Мюридам все реже удавались крупные по-ходы, которые все чаще для них оборачивались столкновениями с русскими войсками. Это, как правило, означало для мюридов значительные людские потери, материальные убытки, истоще-ние сил и не сулило добычи, составлявшей глав-ную цель их военных занятий. Главное же преи-мущество горцев - мощный и стремительный на-тиск, нейтрализовался упорным сопротивлением, что резко снижало боевой дух горцев. Поэтому, как отметил один из наиболее опытных кавказ-ских генералов Клюки фон Клюгенау, если набег горцев не дает немедленного успеха, то они, «утра-тив первый пыл», теряют дух и начинают расхо-диться по домам. Это было характерно для всего мюридистского движения. Русское командова-ние, лишив мюридов возможности совершать на-беги с целью наживы, тем самым нанесло доста-точно ощутимый урон движению.

«Новая система» Воронцова, таким образом, вынуждала Шамиля больше заботиться об оборо-нительных мероприятиях. С этого периода о севе-ро-кавказском гегемонизме и политико-идеологи-ческой экспансии Шамиля за пределы имамата уже не могло быть и речи. Для него теперь остро встала проблема сохранения существующих гра-ниц имамата, справляться с которой становилось все труднее и труднее, поскольку Воронцов на-стойчиво продолжал сжимать его территорию кольцом укреплений, а русские войска методично продвигались вперед, занимали равнины, основы-вали новые форпосты, соединяли их дорогами, от-тесняли мюридов в горы. Шамиль, запертый в го-ры, лишенный возможности к активному сопроти-влению, вынужден был безучастно наблюдать за собственной блокадой.

Позднее Шамиль, высоко оценил систему дей-ствий Воронцова, признав, что с 1845 г. в стратегии войны Россия вышла на верный путь . А личный биограф Шамиля М.Тагир, вспоминая о событиях конца 40-х годов, заявил о том, что с «этого време-ни дела и предприятия Шамиля начинают быть безуспешными» . Именно тогда Воронцовым и бы-ли заложены основы окончательной победы над имаматом, реализованной в конечном итоге кня-зем А.И.Барятинским в конце 50-х годов столетия.

Немаловажную роль в организации военно-по-литической блокады имамата сыграла также реа-лизация системы мер, разработанных еще в начале 40-х годов Д.А. Милютиным, ставшего впоследст-вии начальником штаба Кавказского корпуса. Эта система в частности, предусматривала:

установление мирных отношений с горцами на новых основаниях, применяясь к местным особен-ностям;

отказ от кровопролитных экспедиций в дальние горы с целью покорения племен;

постепенное сосредоточение войск, располо-женных впереди линии, возведение вместо большо-го числа малых фортов сильных крепостей на важ-нейших пунктах со значительными гарнизонами;

новую организацию кавказских войск, ее согла-сование с назначением этих войск и с разделением на округа по числу главных укрепленных пунктов;

прокладывание дорог, установление сообщений главных пунктов с линиею и между собою посред-ством укрепленных постов;

улучшение состояния линейного казачьего войска;

усиление линии кавалерией и другие.

Существенные изменения произошли в тактике действий и в вооружении частей Кавказского корпуса. Не случайно, что окончательная победа над Шамилем хронологически совпала с перевооружением русской армии нарезным оружием, которое именно на Кавказе велось, начиная с 1857 г., с осо-бенной настойчивостью и энергией. Борьба на равном оружии быстро начала давать себя чувство-вать: увидев, что их привилегия - бить метко и издали у них отнята, и что русские пули попадают те-перь дальше и метче их (европейские винтовки русских стрелков значительно превосходили уста-ревшие образцы нарезного оружия), горцы стали падать духом.

Не менее значимым условием победы явилось то обстоятельство, что командование Кавказским корпусом противопоставило партизанской тактике мюридов аналогичную тактику иррегулярных форми-рований Кавказского линейного казачьего войска. Тем самым было устранено еще одно из важней-ших преимуществ мюридов - их мобильность и возможность внезапного нападения. Кавказское казачество, начавшее осваивать территорию Се-верного Кавказа со средины XYI века, доскональ-но изучило не только образ жизни горцев, но и тактику действий их вооруженных формирований. Поэтому в ходе борьбы с мюридами эффективно использовало свои знания и навыки в ведении противоповстанческой борьбы.

Наконец, существенно усилила русские войска на Кавказе деятельность милиционных частей, сфор-мированных из местных жителей. Русское командо-вание таким образом противопоставило горцам-мюридам, горцев, состоящих на службе России.

Кроме военной блокады командование Кав-казским корпусом (от М.С.Воронцова до А.И.Ба-рятинского) широко применяло средства полити-ческие, направленные на развитие прорусской ори-ентации среди горцев. В этом заключался главный стратегический перевес Кавказского командова-ния над имаматом Шамиля. Первым наиболее значимым свидетельством этого стал бесславный поход Шамиля в 1846 г. в Кабарду, обладание ко-торой позволило бы ему объединить горцев Даге-стана и Чечни и обеспечить выход на Черномор-ское побережье. Шамиль был твердо уверен в том, что кабардинцы последуют за ним без всяко-го принуждения с его стороны. Но его ожидало разочарование. Кабардинцы отказались поддержанию партизанской войне, где вместо наступ-ления используется просачивание, где победа дости-гается распылением и истощением сил противника, а не его уничтожением.

В конечном итоге русское командование на Кав-казе пришло к важному выводу: «Чем больше войск, тем больше затруднений и медленности». Горная ме-стность совершенно не благоприятствовала дейст-виям крупных масс войск и их обозов.

Николай I начинал осознавать, что трудные про-блемы Кавказа требуют новых подходов и решать их должны наиболее одаренные, компетентные и авто-ритетные люди с широкими полномочиями. Поэто-му в 1845 г. он назначил своим наместником на Кав-казе и командиром Кавказского корпуса умного, решительного и пользовавшегося высоким автори-тетом в армии генерал-лейтенанта М.С.Воронцова, предоставив ему по существу неограниченную власть в гражданских и военных делах.

В то же время царь не расставался со своим убе-ждением, что Шамиля можно разбить одним уда-ром, если для этого удачно выбрать место и время. Как следовало из предначертанного им плана кам-пании 1845 г., главным шагом к подрыву господства имама должен быть захват «центра его владычест-ва». Николай I, таким образом, игнорировал уроки всех прошлых военных кампаний на Кавказе, сви-детельствовавшие о том, что взятие резиденции Ша-миля ничего не давало, поскольку любой малодоступ-ный аул мог стать новым «центром его владычества».

М.С.Воронцов, находившийся в курсе событий на Кавказе, считал необходимым коренное изме-нение тактики действий войск Кавказского корпу-са. Это мнение окрепло в нем после бесед с А.П.Ермоловым, к которому он специально заехал в Москву перед отбытием к месту назначения. А.П.Ермолов находил порочной существовавшую систему боевых действий на Кавказе, при которой русские войска ежегодно проводили наступатель-ные кампании в соответствии с заранее намечен-ными (часто Петербургом) целями, наносили по-ражения мюридам, захватывали аулы, приводили горцев к присяге, чтобы затем опять вернуться на свои опорные базы, малочисленные, отдаленные друг от друга, соединенные уязвимыми коммуни-кациями. Внешне казавшиеся успешными, эти экспедиции на самом деле были почти безрезуль-татными: после ухода русских власть Шамиля тут же восстанавливалась. Добиваясь тактических ус-пехов в ряде операций, русское командование, тем не менее, проигрывало в главном - оно постепен-но все больше утрачивало контроль над большей частью региона. Поэтому Ермолов предлагал отка-заться от бесплодных сезонных кампаний и перейти к планомерной целенаправленной стратегии, преду-сматривавшей прорубку лесов, строительство широ-кой сети крепостей и дорог между ними, постепен-ное, методичное продвижение в глубь Дагестана и прочное закрепление на новых территориях. Рассчи-танная на длительную перспективу, она не сулила немедленного успеха и требовала терпения, кото-рого в Петербурге не всегда хватало. Воронцов был в принципе согласен с Ермоловым, но, тем не менее, был вынужден выполнять предначертанный императором план заставить Шамиля сражаться по общеевропейским канонам военного искусства и принять генеральное сражение. Понадобилась кровавая даргинская драма, чтобы эта иллюзия Николая I рассеялась окончательно, после чего император уже не вмешивался в руководство воен-ной кампанией на Кавказе.

Даргинская операция занимает особое место в истории Кавказской войны, поскольку именно она оказала решающее влияние на последующий ход вооруженного противоборства в регионе.

В начале лета 1845 г., выполняя указание Нико-лая I, Воронцов во главе Дагестанского и Чечен-ского отрядов (около 10 тыс. солдат) начал наступ-ление на аул Дарго - резиденцию имама. Шамиль отступал с оборонительными боями, заманивая противника за собой, и возле высокогорного аула Анди произошло ожесточенное сражение, в кото-ром участвовало до 6 тыс. мюридов. Русскими вой-сками аул был взят, но никакого преимущества это не давало, поскольку Шамиль, предполагая такой исход, еще накануне сжег близлежащие селения, а жителей увел с собой.

Понимая всю бесперспективность дальнейшей операции, М.С.Воронцов, тем не менее, решил штурмовать Дарго, который теперь становился скорее символом победы, чем реальным стратеги-ческим пунктом. Овладев с боями перевалом на подступах к резиденции имама, русские войска спустились в Дарго, но достигнутая цель оказалась ловушкой, блестяще подготовленной имамом. Разрушенный аул, покинутый жителями, предста-влял собой прекрасную мишень для артиллерий-ского и ружейного обстрела с окружавших его воз-вышенностей, с которых русские войска и начали методично расстреливать... Шамиль наглядно про-демонстрировал талант стратега горной войны. Отрезанный от своих баз и практически полно-стью лишенный поддержки отряд М.С.Воронцова вынужден был с боями прорываться из Дарго. Речь при этом шла уже не о сопротивлении мюридам, а о прорыве любой ценой. Более трети численности отряда потеряли русские войска в ходе этой опера-ции, явившейся ценой за амбиции петербургских стратегов и их непонимание характера и специфи-ки войны на Кавказе.

Для русского же командования поход в Дарго был тяжелейшим уроком и последней данью прежней стратегической системе, бесполезной и пагубной в условиях войны на Кавказе. Даргин-ский поход многому научил и самого генерала М.С.Воронцова. Наместник Кавказа понял, что путь к победе ведет только через медленную войну, постепенное закрепление за собой отвоеванных зе-мель, строительство укрепленных поселений и вы-рубку лесов. Получив свободу действий, М.С.Во-ронцов приступил к стратегии медленного, но верного продвижения в глубь Дагестана и Чечни. Прежде всего, он считал необходимым окружить территорию имамата с севера, востока и юга це-пью укреплений. Особое значение придавалось прокладке дорог, соединявших все эти военные пункты в единую систему. Таким образом, Во-ронцовым была разработана и постепенно реализовывалась комплексная блокада Шамиля в горных районах и отсечение его от равнинной Чечни.

Плоды этой системы постепенно давали себя знать. Целый ряд признаков указывал на то, что «блистательная эпоха» Шамиля приближалась к закату. Мюридам все реже удавались крупные по-ходы, которые все чаще для них оборачивались столкновениями с русскими войсками. Это, как правило, означало для мюридов значительные людские потери, материальные убытки, истоще-ние сил и не сулило добычи, составлявшей глав-ную цель их военных занятий. Главное же преи-мущество горцев - мощный и стремительный на-тиск, нейтрализовался упорным сопротивлением, что резко снижало боевой дух горцев. Поэтому, как отметил один из наиболее опытных кавказ-ских генералов Клюки фон Клюгенау, если набег горцев не дает немедленного успеха, то они, «утра-тив первый пыл», теряют дух и начинают расхо-диться по домам. Это было характерно для всего мюридистского движения. Русское командова-ние, лишив мюридов возможности совершать на-беги с целью наживы, тем самым нанесло доста-точно ощутимый урон движению.

«Новая система» Воронцова, таким образом, вынуждала Шамиля больше заботиться об оборо-нительных мероприятиях. С этого периода о севе-ро-кавказском гегемонизме и политико-идеологи-ческой экспансии Шамиля за пределы имамата уже не могло быть и речи. Для него теперь остро встала проблема сохранения существующих гра-ниц имамата, справляться с которой становилось все труднее и труднее, поскольку Воронцов на-стойчиво продолжал сжимать его территорию кольцом укреплений, а русские войска методично продвигались вперед, занимали равнины, основы-вали новые форпосты, соединяли их дорогами, от-тесняли мюридов в горы. Шамиль, запертый в го-ры, лишенный возможности к активному сопроти-влению, вынужден был безучастно наблюдать за собственной блокадой.

Позднее Шамиль, высоко оценил систему дей-ствий Воронцова, признав, что с 1845 г. в стратегии войны Россия вышла на верный путь . А личный биограф Шамиля М.Тагир, вспоминая о событиях конца 40-х годов, заявил о том, что с «этого време-ни дела и предприятия Шамиля начинают быть безуспешными» . Именно тогда Воронцовым и бы-ли заложены основы окончательной победы над имаматом, реализованной в конечном итоге кня-зем А.И.Барятинским в конце 50-х годов столетия.

Немаловажную роль в организации военно-по-литической блокады имамата сыграла также реа-лизация системы мер, разработанных еще в начале 40-х годов Д.А. Милютиным, ставшего впоследст-вии начальником штаба Кавказского корпуса. Эта система в частности, предусматривала:

установление мирных отношений с горцами на новых основаниях, применяясь к местным особен-ностям;

отказ от кровопролитных экспедиций в дальние горы с целью покорения племен;

постепенное сосредоточение войск, располо-женных впереди линии, возведение вместо большо-го числа малых фортов сильных крепостей на важ-нейших пунктах со значительными гарнизонами;

новую организацию кавказских войск, ее согла-сование с назначением этих войск и с разделением на округа по числу главных укрепленных пунктов;

прокладывание дорог, установление сообщений главных пунктов с линиею и между собою посред-ством укрепленных постов;

улучшение состояния линейного казачьего войска;

усиление линии кавалерией и другие.

Существенные изменения произошли в тактике действий и в вооружении частей Кавказского кор-пуса. Не случайно, что окончательная победа над Шамилем хронологически совпала с перевооруже-нием русской армии нарезным оружием, которое именно на Кавказе велось, начиная с 1857 г., с осо-бенной настойчивостью и энергией. Борьба на равном оружии быстро начала давать себя чувство-вать: увидев, что их привилегия - бить метко и из-дали у них отнята, и что русские пули попадают те-перь дальше и метче их (европейские винтовки русских стрелков значительно превосходили уста-ревшие образцы нарезного оружия), горцы стали падать духом.

Не менее значимым условием победы явилось то обстоятельство, что командование Кавказским корпусом противопоставило партизанской тактике мюридов аналогичную тактику иррегулярных форми-рований Кавказского линейного казачьего войска. Тем самым было устранено еще одно из важней-ших преимуществ мюридов - их мобильность и возможность внезапного нападения. Кавказское казачество, начавшее осваивать территорию Се-верного Кавказа со средины XYI века, доскональ-но изучило не только образ жизни горцев, но и та-ктику действий их вооруженных формирований. Поэтому в ходе борьбы с мюридами эффективно использовало свои знания и навыки в ведении противоповстанческой борьбы.

Наконец, существенно усилила русские войска на Кавказе деятельность милиционных частей, сфор-мированных из местных жителей. Русское командо-вание таким образом противопоставило горцам-мюридам, горцев, состоящих на службе России.

Кроме военной блокады командование Кав-казским корпусом (от М.С.Воронцова до А.И.Ба-рятинского) широко применяло средства полити-ческие, направленные на развитие прорусской ори-ентации среди горцев. В этом заключался главный стратегический перевес Кавказского командова-ния над имаматом Шамиля, Первым наиболее значимым свидетельством этого стал бесславный поход Шамиля в 1846 г. в Кабарду, обладание ко-торой позволило бы ему объединить горцев Даге-стана и Чечни и обеспечить выход на Черномор-ское побережье. Шамиль был твердо уверен в том, что кабардинцы последуют за ним без всяко-го принуждения с его стороны. Но его ожидало разочарование. Кабардинцы отказались поддержать его в антироссийском движении. Аналогич-ный отказ присоединиться к мюридам Шамиль встретил и в Осетии. Учитывая малочисленность своих сил и во избежание встречи с регулярными русскими войсками, Шамиль предпочел поки-нуть Кабарду и вернуться в Горный Дагестан. По-степенно имам перестал находить поддержку и в Чечне - главной продовольственной базе имама-та, отторжение которой обрекало мюридистское движение на полуголодное существование. И тем более значимым ударом по имамату Шамиля явился отказ чеченских общин переселиться в го-ры. Чечня, таким образом, сделала свой выбор, выбор в пользу России. Личный биограф Шами-ля данное обстоятельство описывал на следую-щем примере: «Когда главнокомандующий (гене-рал А.И.Барятинский, назначенный на эту долж-ность в 1856 г.) выступил с большим отрядом в Чечню, народ «толпами с покорностью стал при-ходить к нему со всех сторон. Даже самые при-ближенные, доверенные его лица, наибы и самые дети (Шамиля) втайне хотели передаться рус-ским. При такой обстановке даже и без помощи нарезного оружия успех русских был обеспечен». И уже в 1857 г., когда генерал А.И. Барятинский только начал свои действия, Шамиля, по словам его биографа в тот период, «можно было уподо-бить овце, схваченной волком за шею и потеряв-шей всякую надежду на спасение».

1 апреля 1859 года генерал Н.И.Евдокимов взял Ведено.

А 26 августа главнокомандующий Кавказским корпусом генерал А.И.Барятинский имел воз-можность издать свой знаменитый приказ по войскам: «Гуниб взят. Шамиль в плену. Поздрав-ляю кавказскую армию!». Кавказская война, длившаяся большую часть XIX в., таким образом была завершена. И хотя последние очаги восста-ния были подавлены лишь в 1864 г. на Северо-Западном Кавказе в урочище Кбаада (Красная поляна), тем не менее именно в Дагестане про-изошло окончание многолетнего вооруженного противоборства России с горцами Кавказа. Кульминацией этого противоборства стали доб-ровольная сдача Шамиля в плен и слова, сказан-ные им при этом князю А.И.Барятинскому: «Я тридцать лет дрался за религию, но теперь наро-ды мои изменили мне, а наибы разбежались... Поздравляю вас с владычеством над Дагестаном и от всей души желаю государю успеха в управле-нии горцами для блага их» . В этих словах Шами-ля очевидна оценка им итогов его многолетнего вооруженного противостояния России, а также видение перспектив развития русско-кавказских отношений.

В полной мере данный вывод как осознание не-обходимости мирного развития отношений с Рос-сией справедлив и в отношении народов Кавказа, сделавших свой выбор в пользу России в процессе вооруженного подавления русской армией экстре-мистского движения мюридов. Это явилось, пожа-луй, наиболее значимым итогом Кавказской войны, предопределившим дальнейшее развитие на-родов Кавказа в составе многонационального Рос-сийского государства. С другой стороны, во мно-гом благодаря именно этому обстоятельству - под-держке кавказских народов - русские войска смогли одержать победу над имаматом Шамиля.

Завершая анализ основных событий Кавказ-ской войны России, представляется возможным сделать ряд обобщающих выводов.

1. С окончательным присоединением Северно-го Кавказа завершился процесс государственного строительства России, южные границы которой стали безопасными в военно-политическом отно-шении. Это позволило в последующем использо-вать территорию и ресурсы региона в сфере торго-во-экономических интересов России. Таким обра-зом, Северный Кавказ, который изначально рассматривался руководством России только лишь как буферная территория, с течением времени стал одним из ее жизненно важных в военно-стратеги-ческом и экономическом отношении регионов.

2. Наиболее значимыми социально-политиче-скими последствиями Кавказской войны и укреп-ления позиций России в регионе явилось уничто-жение в регионе набеговой системы и связанных с ней грабежей, насильственного насаждения экс-тремизма на этнической и религиозной почве и ис-ключение из практики взаимоотношений народов Кавказа межнациональных распрей и вооружен-ных конфликтов.

3. Исторический опыт реализации политики России на Северном Кавказе свидетельствует о том, что закрепление ее позиций в регионе стало возможным благодаря пророссийской позиции на-селения Северного Кавказа, для которого Россия являлась гарантом собственной безопасности, са-мобытности, а также условием их экономического, политического, социального и духовного разви-тия. Россия не завоевывала, а отвоевывала Кавказ у других региональных держав, стремившихся к ге-гемонизму в регионе, и защищала народы Кавказа от проявлений местного экстремизма.

Что касается оценки уроков и выводов из опыта боевой деятельности русских войск на Кавказе, то в дополнение к изложенным выше следует отметить, что военная победа в Кавказ-ской войне была одержана только тогда, когда в полной мере был учтен опыт прежних ошибок и по-ражений. На основе этого командованием Кав-казского корпуса была выработана эффективная стратегия борьбы с вооруженными формирова-ниями мюридов, учитывавшая в полной мере специфику горного театра военных действий и тактику действий повстанцев.

Главным в процессе достижения победы над вооруженными формированиями мюридов явилась реализация войсками Кавказского корпуса комп-лексной блокады повстанцев и привлечение на борьбу с мюридами местного населения, что предопределило в последующем изоляцию и истощение мюридизма. Более того, войскам Кавказского корпуса в пол-ной мере удалось нейтрализовать набеговую тактику действий вооруженных формирований мю-ридов посредством привлечения всех ресурсов русской армии и Кавказского региона. И именно умением, а не числом была достигнута победа в Кавказской войне.

ЛИТЕРАТУРА

Кавказская война: уроки истории и современность. Материалы научной конференции. Отв. ред. В.Н.Ратушняк. Краснодар. 1995. С.22.

Русско-дагестанские отношения в XYIII начале XIX вв. Сб. документов. Под ред. В.Г.Гаджиева и др. М., Наука, 1988. С.13.

Записки А.П.Ермолова. 1798-1826. М., 1991.

Записки А.П.Ермолова. 1798-1826. М., 1991. С. 328-329.

Блиев М.М., Дегоев В.В. Кавказская война. М., Изд-во Росет. 1994. С.275.

Милютин Д.А. Краткая записка о Кавказских делах и желаемом образе действий в этом крае Известия императорской Николаевской военной академии. №43. июль 1913.

Ризванов Р. Дело имама Шамиля. Махачкала, Дагестанское книжное издательство. 1992.

Энгельс Ф. Горная война прежде и теперь. Маркс К., Энгельс Ф. Изд. 2-ое. Т. 12.

Керсновский А.А. История русской армии: В 4-х т. М., Голос. 1993. Т.2. С.111.

Блиев М.М., Дегоев В.В. Кавказская война. С.481-482.

Тагир М. Ал-Карахи Три имама. Махачкала. 1927.

Речь идет о системе кордонных (пограничных) укреплений русских войск на Кавказе - так называемые кавказские укрепленные линии. Первым таким элементом кавказских укрепленных линий стало строительство крепости Св.Креста в устье реки Сунжа по прямому указанию Петра I. В 1735 г., когда была построена крепость Кизляр кавказская укрепленная линия приобрела свое функциональное предназначение, связав воедино ряд крепостей и станиц центрального Кавказа. В 1763-1769 гг. линия укреплений доведена до крепости Моздок (сооружена в 1763 г.), а в 1777-1790 гг. - через Ставрополь до крепости Азов (сооружена в 1763 г.). Правый фланг кавказских укрепленных линий к 1792 г. был перемещен на р. Кубань, а центр к 1798 г. продвинут до Пятигорска, станицы Баталпашинской (ныне г.Черкесск). В 1784 г. были сооружены укрепления и по Военно-Грузинской дороге, включавшие крепость Владикавказ. К 1785 г. все укрепления составили единую Кавказскую линию.

Двое из четырех сыновей Шамиля находились на службе России: Джамалуддин - был поручиком русской армии; Кази-Мухаммед - маршалом турецкой армии; Мухаммед-Шефи -генералом русской армии; Мухаммед-Камиль - генералом турецкой армии.

Ризванов Р. Дело имама Шамиля. Махачкала, Дагестанское книжное издательство. 1992.

Цит. по: Степанов С. Имам Шамиль //Родина. 1994. №3-4. С.43.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации