60-ЛЕТИЕ ПОБЕДЫ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ. РАЗВИТИЕ ВОЕННОЙ НАУКИ И ВОЕННОГО ИСКУССТВА В ВОЙНЕ ПРОТИВ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЯПОНИИ

Вестник Академии военных наук, №3/2005, стр.3-8

60-ЛЕТИЕ ПОБЕДЫ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ. РАЗВИТИЕ ВОЕННОЙ НАУКИ И ВОЕННОГО ИСКУССТВА В ВОЙНЕ ПРОТИВ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЯПОНИИ

Генерал армии М.А. ГАРЕЕВ,

доктор военных наук,

доктор исторических наук,

- профессор, президент АВН

После разгрома фашистской Германии вступление Советского Союза в войну против Японии в августе 1945 года и победоносная кампания на Дальнем Востоке имели важнейшее военно-политическое значение.

Прежде всего, был смыт позор поражения в войне 1905 года, тяжелой памятью лежавший в сознании народа России; возвращены незаконно отторженные Южный Сахалин и Курильские острова; за короткий срок разгромлена миллионная Квантунская армия, что ускорило капитуляцию Японии и окончание Второй мировой войны; освобождены из-под японской оккупации северо-восточные провинции Китая, северная Корея, получили свободу другие азиатские страны.

Однако в последние годы все чаще приходится слышать, что решающую роль в капитуляции Японии сыграли американские атомные бомбы, сброшенные без какой бы то ни было военной надобности на города Хиросиму и Нагасаки. И будто бы роль Советского Союза в разгроме Японии была незначительной.

В связи с этим можно напомнить, что в августе 1945 года японские вооруженные силы насчитывали около 7 млн человек, 10 тыс. самолетов и 500 боевых кораблей, тогда как США и их союзники в Азиатско-тихоокеанской зоне имели около 1,8 млн человек и 5 тыс. самолетов. Если бы СССР не вступил в войну, основные силы Квантунской армии могли быть сосредоточены против американцев и тогда (как предполагали сами руководители США) боевые действия продлились бы еще два года и, соответственно, возросли бы потери, тем более, что японское командование уже готовилось к применению бактериологического оружия.

С военной точки зрения Маньчжурская стратегическая наступательная операция по оригинальности замысла и мастерству исполнения - одна из выдающихся операций за всю мировую военную историю. В ней нашел воплощение весь сгусток военной мысли и военного искусства, накопленный советскими Вооруженными Силами за время Великой Отечественной войны. Не случайно за рубежом она была взята за основу моделирования стратегических операций будущего.

Кампания Вооруженных Сил СССР на Дальнем Востоке является неотъемлемой частью Великой Отечественной войны. Хотел бы это подчеркнуть особо, так как во втором томе Военной энциклопедии и некоторых исторических трудах она исключается из операций Великой Отечественной войны. При этом ссылаются обычно на приказ ВГК от 9 мая 1945 г., где сказано: «Великая Отечественная война, которую вел советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершена». Война против фашистской Германии действительно была завершена. Однако напомним, что разработанные в 30-е годы планы обороны страны исходили из единого стратегического замысла, который предусматривал одновременное или последовательное противостояние германской и японской агрессии. Поэтому разрывать эти кампании, объединенные и осуществленные в рамках единого стратегического замысла, практически невозможно.

Только кажущимся является и хронологический разрыв между 9 мая и 9 августа 1945 года, поскольку наш Дальний Восток в ходе всей Второй мировой войны находился на военном положении, и там был развернут фронт - до 40 дивизий, в которых остро нуждались на советско-германском фронте. Японцы многократно осуществляли вооруженные провокации, нарушали наши сухопутные, морские границы и воздушное пространство (зафиксировано более 1000 случаев). 178 раз задерживали советские суда (18 из них было потоплено). Так что военное напряжение на Дальнем Востоке и до 9 августа 1945 года было не меньшим, чем во время «странной войны» Англии и Франции против Германии с сентября 1939 по май 1940 года.

Кроме того, в течение трех месяцев (9 мая - 9 августа) проводилась огромная работа по подготовке операции. В частности, осуществлялась небывалая в истории сложнейшая перегруппировка войск с запада на восток (всего было переброшено более 400 тыс. человек, свыше 7 тыс. орудий и минометов, 2 тыс. танков и самоходно-артиллерийских орудий. 1100 самолетов, для этой цели понадобилось 136 тыс. железнодорожных вагонов), т.е. практически в военной деятельности не было никакой стратегической паузы. Поэтому все, кто участвовал в этой кампании, считаются полноправными участниками Великой Отечественной войны.

Для проведения Маньчжурской операции было создано Главное командование на Дальнем Востоке во главе с маршалом А.М.Василевским (начальник штаба - генерал-полковник С.П.Иванов). Действия Тихоокеанского флота и Амурской флотилии координировал адмирал флота Н. Г. Кузнецов. Планирование операции осуществлял Генштаб. Непосредственная ее подготовка с подключением командования фронтов началась весной 1945 года. После Парада Победы командующие, которым предстояло участвовать в Маньчжурской операции, выехали к местам назначения и тут же приступили к напряженной подготовительной работе.

Операцию предстояло проводить против очень сильной группировки противника, насчитывавшей около 1 млн человек, 6260 орудий и минометов, 1150 танков, 1500 самолетов. Вдоль границы враг создал долговременные глубокоэшелонированные укрепления.

Сложность подготовки операции состояла не только в том, что все мероприятия предстояло осуществить в условиях, когда официально СССР не находился в состоянии войны с Японией. Опыта, когда Советская Армия первой начинала бы военные действия (за исключением советско-финляндской войны), вообще не было, а условия ведения операции (особенно перехода в наступление) существенно отличались от тех, что имели место на советско-германском фронте. Несмотря на это своеобразие и большие трудности, Маньчжурская стратегическая наступательная операция была успешно проведена и цели ее достигнуты. Японцы потеряли убитыми около 84 тыс. человек, примерно 600 тыс. оказались в плену. Безвозвратные потери наших войск составили 12 тыс. человек.

Следует отметить большие заслуги китайского народа и особенно Народно-освободительной армии Китая, мужественно боровшихся против японской агрессии.

Ход и исход этой операции хорошо известны. Поэтому представляется целесообразным остановиться, в основном, на важнейших уроках и выводах из ее опыта, имеющих актуальное значение и для современных условий.

Первый урок состоит в том, что в этой операции (в отличие от прошлых) вооруженным силам были созданы наиболее благоприятные внешнеполитические условия.

Достаточно вспомнить Крымскую, Русско-японскую, Первую мировую войну, 1941 год, когда армия и флот оказывались в крайне невыгодном положении. Это, в известной мере, повторилось при вводе советских войск в Афганистан и в первой чеченской кампании (1994-1996 гг.).

Нелишне напомнить, что американские (а также британские) политики в любой ситуации принимали все меры к тому, чтобы создать для своих вооруженных сил благоприятные условия, пренебрегая иногда союзническими обязательствами и общими интересами борьбы против агрессора. Так, в Первую мировую войну США вступили в 1917 году, когда война уже кончилась; во время Второй мировой войны их войска высадились в Европе лишь в середине 1944 года, когда судьба войны была уже предрешена. В районе Персидского залива в 1991 году, в период агрессии против Югославии американская армия и ее союзники по НАТО ставились в такое выгодное международное и военно-политическое положение, что им и не нужно было воевать по-настоящему.

Соседние с Югославией государства, на которые по «ошибке» тоже падали натовские бомбы, не осмеливались не только помогать Югославии или защищать себя- они не решались даже заявить внятного протеста.

Такой эгоизм и прагматизм в политике теперь ставят нам в пример, не задумываясь над тем, как бы развивались события во Второй мировой войне, если бы и наша страна придерживалась подобной политики, скажем, во время Арденнского наступления немцев в январе 1945 года.

Известно, что весной 1945 года японское правительство предлагало СССР выступить посредником в поисках путей прекращения войны с США, обещая взамен вернуть Южный Сахалин и Курильские острова. Если бы наше государство руководствовалось только «национальным прагматизмом» и игнорировало интересы общей борьбы с врагом, оно могло бы достичь своих политических и военно-стратегических целей, не вступая в войну против Японии и не неся никаких потерь. Но, как пишет президент Г. Трумэн, Сталин дал японцам отрицательный ответ, и «я поблагодарил маршала Сталина». Он же после Потсдамской конференции, где была достигнута окончательная договоренность о вступлении СССР в войну с Японией, в своем дневнике записал: «Когда это случится- японцам конец».

В августе 1945 года советское руководство, стремясь ускорить окончание войны, до конца выполнило свой союзнический долг и вместе с тем создало благоприятные условия для выполнения задач Вооруженными Силами: прежде всего, удалось избежать одновременной войны с Германией и Японией и осуществить их последовательный разгром; были своевременно и рационально определены военно-политические задачи и организована заблаговременная подготовка стратегической операции на Дальнем Востоке, мобилизованы необходимые ресурсы страны, в том числе железнодорожный транспорт для обеспечения действий ВС.

Все это стало возможным благодаря тому, что политико-дипломатические, экономические и военно-стратегические меры были хорошо продуманы и скоординированы. И сегодня нельзя жить представлениями, что правильная политика по оборонным вопросам сформируется сама по себе: не только федеральным органам власти, но и полномочным представителям Президента, Генеральному штабу, командующим войсками военных округов, флотов желательно в пределах своей компетенции активно участвовать в формировании оборонной политики, особенно в регионах.

Второй урок. Настало время по достоинству оценить решающее значение не только начального периода войны, но и, прежде всего, первого стратегического удара. Хорошо известно, в какое тяжелейшее положение попала наша армия в первые месяцы войны. Не случайно еще в мае 1941 года Г. К. Жуков предлагал упреждающим ударом сорвать развертывание и готовившееся нападение германской армии, но его план не был принят Сталиным, так как он не соответствовал военно-политическим целям, направленным на оттягивание сроков начала войны.

В ходе Маньчжурской стратегической операции наш первый ошеломляющий удар предопределил разгром Квантунской армии и успех всей операции.

В современных условиях, как показывает опыт войны в районе Персидского залива и в Югославии, противостоять первому массированному удару, ориентируясь только на ответные действия, невозможно. Оборонительный характер нашей Военной доктрины исключает возможность первыми начинать военные действия. Но это не значит, что в условиях начавшейся войны мы всегда должны ориентироваться только на оборону.

При хорошо поставленной разведке, установив приготовления противника к нападению, можно заранее привести в боевую готовность ударные средства и буквально с первых минут военных действий нанести ответно-встречные удары по его ракетным, авиационным и морским дальнобойным средствам. Построение и организация такой операции имеют много особенностей и их нужно разрабатывать и осваивать применительно к современным условиям. Особое значение имеет поддержание высокой боевой готовности войск и сил флота, чтобы и боевые элементы, и средства управления, обеспечения и спасения всегда были готовы к применению. Понятно, что многое упирается в финансирование и решения этого вопроса надо настойчиво добиваться. Справедливости ради напомним, что и в прошлые времена, когда с финансированием в основном проблем не было, мы не всегда оказывались готовы к немедленному выполнению боевых задач. Следовательно, в деле поддержания постоянной боевой готовности войск (сил) требуется более высокая ответственность командующих и командиров на местах.

Третий урок, связанный с предыдущим, состоит в том, что первый удар и операция в начале войны имеют шанс на успех только при скрытности их подготовки и внезапности действий.

Утверждение, что при современных средствах разведки невозможно добиться абсолютной внезапности, в реальной жизни не подтверждается. Опыт показывает, что если скрытность своих мероприятий сочетать с хорошо продуманной дезинформацией, особенно при современных информационных технологиях, то, как правило, в любой операции можно достичь внезапности, хотя это исключительно сложное дело, требующее большого искусства.

Так, вступление СССР в войну против Японии вроде бы ожидалось, но удар наших войск 9 августа 1945 года оказался для японского командования неожиданным. Как это было достигнуто? Прежде всего были тщательно продуманы подготовительные мероприятия, обеспечена их строжайшая скрытность, проведена умелая дезинформация противника. Например, Генеральный штаб уже в конце 1944 года спланировал первоочередную перегруппировку с запада на восток дальневосточных дивизий, которые в 1941-1943 годах перебрасывались с Дальнего Востока на советско-германский фронт. Прибывающие эшелоны встречало население, часть военнослужащих старших возрастов из этих дивизий увольнялась - так создавалось впечатление послевоенной передислокации войск. Другие эшелоны тщательно маскировались и останавливались вне железнодорожных станций, на запасных и тупиковых путях.

Все командующие фронтами, армиями имели псевдонимы (Василевский - Васильев, Малиновский - Морозов, Мерецков - Максимов и т.д.) и носили знаки различия на одну-две ступени ниже, чем в действительности. К планированию операции допускался предельно ограниченный круг лиц (без привлечения чертежников, машинисток и другого технического персонала). Остальной состав штабов был занят подготовкой войск к боевым действиям и оборонительным операциям. Вообще, во время войны было большой редкостью, чтобы все управления соединения или объединения, как это происходит сейчас на учениях, занимались разработкой планирующих документов. Большая часть офицеров всегда работала в войсках.

Соединения, предназначенные для наступления, подтягивались к госгранице и сосредоточивались в глубине, и лишь в последний момент выводились в исходные районы. Через агентурную разведку распространялась нужная дезинформация. Соблюдалась строжайшая маскировка войск и техники, никто не имел права совершать маневр без разрешения старших начальников. С расчетом достижения внезапности определялось и время перехода в наступление. Так, начальник разведки 5-й японской армии в начале августа докладывал своему командующему о признаках сосредоточения советских войск и возможном переходе их в ближайшее время в наступление. Но тот начертал резолюцию: «Только сумасшедший может решиться наступать в Приморье в августе, когда идут дожди и все дороги становятся непригодными для движения войск». В ряде случаев сознательно шли на частично невыгодные для наших войск способы действий ради главного - достижения внезапности. К сожалению, на учениях последних лет вопросам достижения скрытности и внезапности действий внимания уделяется явно недостаточно.

Наконец, не только подготовительные мероприятия, но и способы действий войск в ходе операции подчинялись ее главной идее. Например, когда у Сталина рассматривался план Маньчжурской операции, Антонов и Василевский предлагали начать наступление силами только Забайкальского фронта, а в полосах 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов вначале вести разведку боем и только через 5-7 суток переходить в наступление. Верховный не согласился с их мнением и рекомендовал одновременное наступление в полосах всех фронтов. И, как показал ход событий, это было наиболее целесообразное решение. Иначе с началом военных действий в Монголии японцы могли занять укрепленные районы на Приморском, Амурском направлениях, и тогда прорыв обороны противника потребовал бы значительно больших усилий.

Вообще, прорыв и преодоление расположенных вдоль границы оборонительных укреплений противника представляли собой очень сложную проблему. По опыту войны на советско-германском фронте для этого требовалась мощная и продолжительная артиллерийская и авиационная подготовка. Но для нее были нужны точные данные о расположении многочисленных долговременных огневых точек противника. На Дальнем Востоке в условиях, когда официально война еще не была объявлена, возможности разведки были весьма ограничены. Таежная местность с буйной растительностью затрудняла и наблюдение. Воздушная разведка с нарушением границ или разведка боем также исключались. А без достоверных данных о противнике, особенно о состоянии его обороны и расположении огневых средств, не представлялось возможным конкретно спланировать и осуществить эффективное боевое применение артиллерии и авиации.

Кроме того, с точки зрения соблюдения скрытности было нецелесообразно до начала военных действий выдвигать в приграничную зону в исходное положение для наступления большое количество соединений и частей, в том числе артиллерию. Прорыв же укрепленных районов по канонам военного искусства требовал организации мощной артподготовки, наступления из положения непосредственного соприкосновения с противником.

Учитывая это, Главное командование войск на Дальнем Востоке первоначально предполагало провести длительную артиллерийскую и авиационную подготовку, сосредоточив на направлении главного удара до 250 орудий и минометов на 1 км фронта. Но было ясно, что в период длительной артподготовки противник, особенно в глубине, сможет изготовиться для отражения наступления. Короткая же артподготовка (в течение 1-1,5 часа) не обеспечивала надежного огневого поражения противника. Этот вопрос не раз обсуждался на встречах руководящего состава, где шел мучительный поиск наиболее целесообразного решения. В конечном счете остановились на варианте внезапного перехода в наступление передовыми батальонами. Одновременно на случай неудачи действий передовых батальонов предусматривался вариант перехода в наступление главными силами после основательной огневой подготовки. Таким образом, идея внезапности была осуществлена до конца.

Четвертый урок заключается в необходимости тщательной подготовки боевых действий и всестороннего их обеспечения. Это касается, прежде всего, подбора кадров. Характерно, что К.А. Мерецков был назначен на 1-й Дальневосточный фронт с Карельского, Р.Я. Малиновский на Забайкальский - со 2-го Украинского, воевавшего в Карпатах, т.е. там и здесь были примерно схожие условия местности. Командармы и командиры дивизий подбирались с учетом того, кто из них имел больше опыта в прорыве обороны, в действиях в оперативной глубине. Всего на Дальний Восток было направлено 10 тыс. офицеров-фронтовиков.

В связи с этим возникали и сложные моменты. Известно, что многие командующие и командиры, находившиеся во время войны на Дальнем Востоке, неоднократно подавали рапорты о направлении их на фронт. Им тогда объясняли, что они тоже выполняют боевые задачи и нужны будут здесь. Когда же такая пора настала, их начали сменять командиры, прибывшие с Запада. Были конфликты и трагические эксцессы. По-человечески все это вполне понятно. Но нельзя было допустить и того, чтобы командовали войсками генералы и офицеры без опыта, когда имелись закаленные, прошедшие огненные испытания кадры. И сегодня в Российской армии надо особо ценить офицеров, получивших боевое крещение. Как показывает жизнь, военного человека никогда нельзя награждать должностью. На должность, особенно в боевой обстановке, следует ставить того, кто может лучше выполнить задачу. Главком А.М.Василевский, командующие фронтами, армиями, командиры соединений немало потрудились над тем, чтобы переломить психологию командиров, воевавших на западе, которые нередко пытались применить опыт боевых действий на советско-германском фронте без учета весьма существенных особенностей обстановки на Дальнем Востоке.

Если взять методы работы командования и штабов, то внешне они были обычными: та же постановка задач, организация взаимодействия, указания по боевому, морально-политическому, техническому и тыловому обеспечению. Но с точки зрения их внутренней насыщенности, ответственности подхода, разница была большая. При подготовке Маньчжурской операции командующие фронтами, армиями, командиры соединений не ограничивались формальной постановкой задач и общими указаниями по взаимодействию. Они работали с каждым командиром дивизии, полка и батальона, привлекая всех командиров артиллерийских, авиационных, инженерных формирований и частей усиления. Притом не было пространных докладов, указаний и рассуждений. Конкретно разбирали, как изучены оборонительные сооружения противника, когда и по каким маршрутам выдвигаться, как преодолевать заграждения, вызывать огонь артиллерии и авиации. Причем старшие начальники не просто давали указания - они проверяли эффективность принятых решений, планов и, когда нужно, уточняли их, т.е. вместе искали наиболее подходящие решения и способы действий. Работа с офицерами вначале шла на картах, макетах, затем на тактико-строевых занятиях и тактических учениях на местности. С каждым передовым батальоном было проведено по 56 учений. Да и на тренировках самих подразделений создавались острые ситуации, которые могли возникнуть в боевой обстановке. Ведь при обучении, например, бою в городе можно ограничиться тем, что показать, как заскочить в разрушенное здание и выскочить из него, а можно в деталях, путем многократных тренировок отрабатывать реакцию воинов на различного рода хитрости, засады и другие неожиданные действия противника.

Опытные командующие считали: надо не только поставить задачу, но и убедить подчиненных, что выполнять ее надо именно так. Приведу такой пример. В конце июля 1945 года К.Мерецков в течение 4 часов рассматривал с командирами дивизий 5-й армии способы возможных действий при переходе госграницы, делая упор на их внезапность. Казалось, всем все понятно. Но когда в конце работы один из командиров неожиданно заявил: «А может быть, для большей уверенности войск перед началом наступления произвести 10-15 минутный артналет?», командующий фронтом не оборвал подчиненного, как мог бы сделать, а объявил перерыв и потом терпеливо продолжал объяснять преимущество избранного способа действий.

«Глубокомысленные» рассуждения о том, что одни инстанции должны заниматься сугубо стратегическими, другие - оперативными и тактическими вопросами, не вмешиваясь «не в свои прерогативы», нежизненны и наивны. Самые хорошие стратегические решения мало что значат, если не будут найдены соответствующие стратегическому замыслу оперативно-тактические способы их проведения в жизнь. Все звенья должны работать, исходя из глубокого понимания главной идеи операции.

Пятый урок, который дает нам Маньчжурская операция, таков - чем более продуманно и тщательно подготовлена операция, тем меньше вмешательства требуется со стороны командования и штабов в действия войск при ее проведении. Разумеется, всего заранее не предусмотришь. И, тем не менее, главный смысл управления войсками, силами флота в Маньчжурской операции состоял в том, чтобы, несмотря ни на что, реализовать ее замысел, прежде всего, фактор внезапности в ходе наступления.

Действия советских войск в Маньчжурской операции отличались боевой дерзостью и смелостью. Стремительному развитию наступления способствовала высылка вперед сильных передовых отрядов с одновременной высадкой воздушных десантов в Гирине, Харбине, Чанчуне, Мукдене и других городах. Так, десант из 200 человек во главе с генералом В.Д.Ивановым неожиданно высадился на аэродроме Чанчунь, в расположении 25-тысячного японского гарнизона, и после трудных переговоров вынудил японцев капитулировать (таким же образом действовал десант в Харбине во главе с генералом Шелаховым). Командир советско-монгольской конно-механизированной группы генерал И. Плиев, окружив город-крепость Жэхэ. не стал его штурмовать, а с большим риском для себя внезапно ворвался в штаб гарнизона и вынудил японцев сложить оружие. Подобных инициативных действий и примеров отваги было много на всех фронтах. Тихоокеанский флот успешно осуществил высадку десантов в Корее, на Южном Сахалине и Курильских островах.

Не все, конечно, шло без сучка, без задоринки. Случалось, что вышестоящим инстанциям приходилось вмешиваться и соответствующим образом воздействовать на подчиненных. Особенно строго пресекались неточности в докладах об обстановке. Части 9-й воздушной армии из-за грубой ошибки в ориентировании вместо объектов противника на ст. Эхо нанесли бомбовые удары по своим войскам в районе Мулина (главным образом, по зенитной артиллерии и тылам 5-й армии). На Тихоокеанском флоте из-за непродуманной погрузки пришлось возвращать из района десантирования некоторые корабли.

Но в целом Маньчжурская операция проходила весьма успешно. Это была по существу вполне современная наступательная операция: она развивалась по отдельным направлениям, без сплошных фронтов с темпами продвижения до 50-80 км в сутки, охватом противника с суши, воздуха и моря и одновременными ударами на большую глубину.

Шестой урок касается организованного передвижения войск при обилии различной техники и ограниченном количестве дорог. В начале Великой Отечественной войны, пока пехота передвигалась пешком, а артиллерия была в основном на конной тяге, особых проблем в этом отношении не возникало. Но уже в Берлинской операции, когда в полосе общевойсковых армий были введены танковые армии, дороги, несмотря на их широкую сеть и качество, оказались настолько забитыми техникой, что стало невозможно перемещать пункты управления, подвозить боеприпасы, эвакуировать раненых.

В Маньчжурской операции после преодоления Ханганского горного хребта в передовых соединениях 6-й гвардейской танковой армии оказалось на исходе горючее, и в самый ответственный момент, с выходом на оперативный простор, они не смогли немедленно развить успех. Подать горючее по забитым бронетанковой и автомобильной техникой дорогам было невозможно. Пришлось доставлять его самолетами. При более организованном сопротивлении противника такое не всегда возможно.

В послевоенный период с «дорожной» проблемой впервые остро столкнулись на маневрах 1952 года в Белоруссии, когда на учение были выведены в полном составе мотострелковые, механизированные и танковые соединения. Ввод 7-й танковой армии в полосе 28-й общевойсковой армии привел к полной «закупорке» дорог, и только через двое суток удалось кое-как «растащить» войска.

В настоящее время общевойсковые штабы соединений и объединений обычно не планируют перемещение боевых порядков в ходе наступления. Такая работа ведется начальниками артиллерии, инженерных войск и других родов войск по существу самостоятельно. Это может сорвать организованное перемещение войск, парализовать движение, создать крупные скопления колонн, что весьма опасно в условиях применения противником высокоточного оружия.

Напрашивается необходимость разработки в общевойсковых штабах плана перемещения боевых порядков, который нельзя ограничивать лишь рамками действий комендантской службы. Желательно узаконить его в уставных документах и определить ряд новых правил передвижения войск на поле боя.

Прежде всего, следует установить, что соединения и части располагаются, как правило, в стороне от дорог и рассредоточен но, с использованием всех мер маскировки. Должны быть запрещены самовольный выход на дороги и длительные стоянки на них в колоннах. Подразделение (часть) может выходить на маршрут только в установленное планом (или уточненное по обстановке) время и лишь в тот период, когда дорога свободна, и обязательно проходить намеченный участок на большой скорости.

С этим тесно связан вопрос об охране тыла (коммуникаций) и организации территориальной обороны. Дело в том, что раньше во всех странах, куда приходила Советская Армия (кроме, может быть, некоторых районов Западной Украины и Прибалтики), ее восторженно встречало население, а в тылу не было массовых диверсионных действий или партизанского движения. Впервые с такими явлениями пришлось столкнуться в Афганистане и Чечне. В Афганистане на охрану коммуникаций, городков, выставление блокпостов уходило до 60-70% сил и средств.

При действиях в зонах конфликтов с подобной проблемой можно столкнуться и в будущем. Поэтому вопросы территориальной обороны, охраны тыла и коммуникаций в уставных документах должны ставиться на совершенно новых основах. Нужно пересмотреть организацию и вооружение частей охраны тыла, определить дополнительные задачи внутренним войскам и в целом МВД. Следует в корне пересмотреть систему организации охраны и обороны колонн. Все тыловые органы и учреждения, в том числе склады, медицинские, ремонтные и другие учреждения, надо обязать при всех обстоятельствах строить круговую оборону и отражать нападение диверсионно-террористических групп. В планах боевой подготовки необходимо предусмотреть обучение каждого солдата и офицера всех ведомств самостоятельным действиям по охране и обороне тыла. Принцип должен быть, как в армии Цезаря: у дисциплинированного войска нет тыла и флангов, а везде фронт, откуда появится противник.

В заключение следует отметить, что при подготовке и ведении Маньчжурской операции большую роль сыграли руководители краев и областей Дальнего Востока и Сибири, местные органы власти. Они активно участвовали в решении таких задач, как моральная поддержка армии населением, обеспечение железнодорожных перевозок, обустройство войск и их водоснабжение, организация санитарно-эпидемиологических мероприятий, тыловое и техническое обеспечение. В наше время это особенно важно, поэтому проведение крупных войсковых учений немыслимо без участия руководителей краев (областей) и местных органов власти (их представителей).


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации