БОЛЬШОЙ ПОКАЗ

«Техника и вооружение» № 11/2005 г. Стр. 9-14

БОЛЬШОЙ ПОКАЗ

A.M. Горин,

М.М. Усов

Об авторах

Горин Анатолий Иванович. Полковник в отставке, кандидат технических наук. Родился в 1934 г. В 1957г. окончил инженерный факультет Военной академии бронетанковых войск им. И.В. Сталина. С 1958 по 1969 г. служил старшим инженером на 22-м НИИ БТ полигоне (Кубинка), занимался испытаниями танкового ракетного вооружения. С 1969 по 1985 г. работал старшим научным сотрудником, начальником лаборатории оптико-электронных средств в 3-м НИИ Сухопутных войск. Был ученым секретарем межведомственного совета по техническим средствам тактической разведки Сухопутных войск. Уволен в запас в 1985 г. В последующем более 10 лет работал старшим научным сотрудником в НПО «Орион» и 3-м НИИ СВ.

Усов Михаил Михайлович. Полковник в отставке. Родился в 1935 г. В 1957 г. окончил инженерный факультет Военной академии бронетанковых войск им. И.В. Сталина. С 1959по 1962г. служил инженером-конструктором на Центральном экспериментальном заводе № 1 ГБТУ, который принимал участие в нижеупомянутом показе подвижных средств ремонта и обслуживания бронетанковой техники, а также в технической подготовке показа, о котором идет речь.

22 октября 1962 г. на 22-м НИИ БТ полигоне а подмосковном поселке Кубинка прошел показ военной техники и вооружения Сухопутных войск под условным названием «Фиалка», ставший в определенном смысле «эпохальным» в истории развития этого вида вооруженных сил. Отдельные эпизоды подготовки и проведения показа приведены в публикуемых здесь воспоминаниях.

Лето 1962 г. Тяжелый приземистый танк, похожий на доисторического монстра, стоял на бетонной площадке огневой позиции полигона и время от времени изрыгал из длинного хобота - ствола пушки - языки яркого пламени, окутанного черным дымом. Звонкий и резкий звук выстрела больно отдавался в ушах. Перед танком взвивалось облако серой пыли, смешивалось с дымом и долго в безветрии висело в воздухе.

Стрелял опытный образец харьковского КБ Машиностроения - «объект 432» со 115-мм гладкоствольной пушкой и автоматом заряжания, с двухтактным многотопливным дизелем 5ТДФ мощностью 700 л.с, с оригинальной малогабаритной трансмиссией и облегченной ходовой частью. После многочисленных доработок он в 1967 г. поступит на вооружение под маркой Т-64.

С трехэтажной кирпичной вышки, стоявшей на фланге огневой позиции, по громкоговорящей связи и рации командовали стрельбой.

В танке на месте наводчика сидел инженер-майор Антропов. Ему как непревзойденному наводчику, стрелявшему лучше любого заводского профессионала-испытателя, доверили провести на показе танка все стрельбы. На коленях майора лежали блокнот и таблицы стрельбы из танковой пушки. Он не спешил, перелистывал таблицы, находил поправки на условия стрельбы: температуру воздуха, атмосферные явления, износ ствола и др. Выписывал поправки в блокнот.

В наушниках шлемофона зазвучал голос старшего офицера на огневой позиции:

- Первый, почему не стреляете?

- Центральный, я - первый, уточняю наводку, приступаю к работе.

- Долго уточняете, за вами очередь. Не торопясь майор сложил выписанные поправки, установил в прицеле хорошо известную дальность до цели, навел прицел в фанерную мишень танка и выстрелил. Пыледымовое облако, взметнувшееся перед танком, на несколько секунд скрыло цель, и танк «ослеп».

В наушниках прозвучало:

- Попадание, цель поражена. Приступайте к следующей.

При такой бухгалтерии не попасть было нельзя. Другое дело на войне, где вычислять поправки некогда, а корректировать стрельбу некому, майор это хорошо знал. Всю войну с одной установкой прицела провоевали. Однако надо еще попасть в окоп. Проклятый окоп не сдавался майору, и Антропов вновь принялся за вычисления.

- Первый, первый, почему не стреляете? - забеспокоились на вышке.

«А иди ты...» - выругался майор, но клавишу на передачу при этом не нажал. Он спокойно отыскал и ввел поправки, прицелился в расчет ПТУР в окопе и выстрелил. Цель мгновенно исчезла из поля зрения.

- Промах, перелет, - раздалось в наушниках.

«Хорошо, что ПТУР фанерный, а то бы этот промах он мне не простил», - подумал майор и нажал кнопку автомата заряжания.

После четвертого промаха по рации передали:

- Первому, прекратить стрельбу. Прибыть на вышку для разбора.

А в это время на огневую позицию выползал следующий танк.

Выстрелы гремели с раннего утра и до захода солнца. Один вид вооружения сменял другой. Стреляли лучшие в стране наводчики. Боеприпасы не жалели. Слишком важный предстоял смотр. Нужно было показать, что советское оружие - лучшее в мире. А если что и не так, как на войне, то человек, три войны переживший на политработе, этого может и не заметить. Правда, на показе будут присутствовать прославленные полководцы. Но кто их будет спрашивать, кто помешает руководителю государства увидеть то, что он хотел бы увидеть?

Такие «показухи», как их называли на полигоне, проводились и раньше, но в гораздо меньших масштабах. Приедут на нескольких автобусах гости, поводят их вокруг свежевыкрашенных танков, расскажут о тактико-технических характеристиках, постреляют, а то и не постреляют. Пообедают и разъедутся.

На этот раз все было по-другому. В стране дул ветер «великих преобразований», творимых под руководством энергичного и изобретательного Н.С. Хрущева, занимавшего с 1953 по 1964 г. должности Первого секретаря ЦК КПСС, Председателя Совета Министров СССР и Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами. В деятельности его, как потом говорили, имели место «проявления субъективизма и волюнтаризма», что не могло не сказаться на развитии вооружения и военной техники Советской Армии и судьбе Сухопутных войск.

Хрущев считал, что лишь ракеты решают успех боя и операции. На многие годы были закрыты разработки ствольной артиллерии, прекратилось производство тяжелых танков: уж если разрабатывать новые танки, то с ракетным вооружением и экипажем из двух человек. В это время различные «показы» военной техники высшему партийно-государственному и военному руководству страны приняли особый размах. Теперь они, видимо, должны были служить главным основанием для принятия коллективных решений, хотя по основным принципиальным вопросам решения принимал Хрущев единолично. И показ, к которому готовились в Кубинке, обещал стать доселе невиданным в Сухопутных войсках.

Многие помнили, как в Кремле на приеме выпускников военных академий в 1957 г. Хрущев заявил, что в современных условиях танки, артиллерия, корабли надводного флота, некоторые виды авиации утратили прежнее значение. На смену пришли ракеты с ядерными боеголовками. Конечно, жалко резать крейсеры и авианосцы, но страна не может развивать все виды вооружения. Поэтому Политбюро, Правительство решили развивать в первую очередь ракетную технику. Пусть это поймут правильно и не обижаются выпускники, которым придется переквалифицироваться в ракетчики. Вооруженные силы, сухопутные войска будут сокращать. Кончилось это выступление под смех и аплодисменты, «кузькиной матерью» в адрес врагов-империалистов. Вскоре Советская Армия была сокращена на 1200000 человек, и им было совсем не до смеха.

Теперь на Сухопутные войска накатывалась вторая волна. Шла тяжелая скрытая борьба за престиж и перспективу развития каждого вида вооруженных сил и рода войск. Главком Сухопутных войск герой Сталинградской битвы, Маршал Советского Союза В.И. Чуйков не считал, видимо, нужным участвовать в этой борьбе. Человек грубый, волевой, он никогда бы не опустился до дискуссий с чиновниками разных министерств и ведомств. Он был убежден, что территорию нельзя считать завоеванной, пока на нее не ступил сапог солдата. Как же можно сокращать Сухопутные войска? Но стране не хватало ресурсов на реализацию «великих преобразований», и кого-то надо было «урезать».

Хрущев вызвал к себе министра обороны маршала Р.Я. Малиновского и только что назначенного зампредсовмина СССР Д.Ф. Устинова, чтобы поделиться своими соображениями по изысканию новых ресурсов на развитие ракетной техники. Тогда и родилась мысль ознакомить членов Политбюро, ЦК, Правительство с состоянием и перспективами развития вооружения Сухопутных войск.

Ответственным за это мероприятие назначили маршала Чуйкова. Главный штаб Сухопутных войск и Министерство оборонной промышленности стали готовиться к показу как к последнему и решительному бою. Стройматериалы, краска, строительная техника, инженерные подразделения полноводной рекой вливались в обмелевшее русло хозяйственной жизни полигона. Бетон и асфальт скрыли многочисленные ямы и ухабы дорог, по которым прежде и на танке можно было проехать не во всякую погоду. Однако эта изобильная река текла во вполне определенном направлении и ни на шаг не отклонялась от маршрута показа. Строгие должностные лица следили за тем, чтобы не происходило «перемещения» народного добра в сторону бараков рабочих полигона или в темный запущенный клуб. До обещанного коммунизма оставалось еще восемнадцать лет, и в изобилии имелись пока только лозунги и плакаты.

Вместе с весенней травкой на показном поле стали появляться генералы с топорами и колышками в руках. Они шагами мерили контуры площадок для размещения «своей» техники и со всей ответственностью вколачивали колышки по углам площадок: каждый пытался закрепить за собой наиболее выгодные участки, зная, что от этого зависит многое. Это были представители Главного штаба Сухопутных войск, управления начальника танковых войск, ГРАУ, ЦАВТУ. Вместе с ними находились представители крупнейших заводов и конструкторских бюро отечественного ВПК. Офицеры полигона старались обходить стороной таких генералов, словно боялись столкнуться с чем-то неприличным. Размеченные площадки забетонировали, красиво выложили по контуру кирпичом, окрашенным известью.

Железнодорожные платформы с военной техникой приходили круглые сутки. Это была серийная и опытная военная техника Сухопутных войск. Некоторые образцы были в макетном исполнении. Везли все, что может произвести сильное впечатление, например, такую диковину, как танк на воздушной подушке. Он имел противопульную броню из титанового сплава, всего один пулемет в качестве вооружения и экипаж из двух человек. При движении на воздушной подушке поднималась такая пыль, что водить этот танк можно было только против ветра. Любой пенек и крупный камень являлся непреодолимым препятствием. Собственно и танком он не был, но конструкторы уверяли, что это очередная веха в развитии танкостроения. На показе это чудо представлено не было, так как сломалось еще до его начала.

На одной из площадок стояли гигантские вертолеты на высоких стойках шасси. Это были опытные образцы вертолета-крана Ми-10, способного перевозить на внешней подвеске между опорами шасси крупногабаритные грузы весом до 15 т, например, ракетный комплекс 9К74 (С-58), легкий танк или бронетранспортер. По соседству иглами в небо нацелились ракеты зенитных комплексов ПВО, находившихся в стадии завершения доработок, - ЗРК «Круг» и «Куб», а также ЗСУ-23-4 «Шилка», поступившая на вооружение в том же 1962 г. Здесь же был и самоходный ракетный комплекс 9К52 «Луна-М». За ними виднелись огромные стволы артиллерии. В их числе: 122-мм буксируемая гаубица Д-30, модернизированные системы большой мощности - 203-мм гаубица Б-4, 280-мм мортира Бр-5 с колесной ходовой частью, опытные образцы артиллерийского дуплекса (152-мм пушка-гаубица Д-20 и 122-мм пушка Д-74) и триплекса (180-мм пушка С-23,210-мм гаубица С-ЗЗ и 280-мм мортира С-43). Для упомянутых гаубиц калибра 152 и 203 мм, заметим, были разработаны ядерные боеприпасы.

Еще на одной площадке стояли миномет М-120 и реактивная установка залпового огня (РСЗО) «Град», легкая самоходная установка СУ-85, самодвижущиеся пушки - 85-мм СД-44 и 57-мм СД-57. Отдельная площадка была выделена для образцов самоходной артиллерии под «цветочными» названиями: 122-мм гаубица «Гвоздика», 152-мм гаубица «Акация», 152-мм пушка «Гиацинт», 203-мм пушка «Пион».

Основу танковой экспозиции составляли два конкурирующих танка. Один из них - уже упомянутый «объект 432» разработки харьковского КБМ - состоял из принципиально новых узлов и агрегатов; другой - «объект 167» разработки КБ Уралвагонзавода (очередной шаг к будущему Т-72) - был выполнен на базе серийных узлов и агрегатов и отличался удачной схемой компоновки, которая должна была обеспечить танку высокую боевую эффективность, хорошие эксплуатационные качества при значительно меньшей стоимости производства в сравнении с конкурентом.

На площадке танкистов также располагались серийные танки - плавающий ПТ-76Б, тяжелый Т-10М, средние Т-54, Т-55, а также Т-62 с ПТРК «Малютка». В том же ряду находились танки с принципиально новым вооружением - танковыми управляемыми реактивными снарядами. Это «объект 775» КБ челябинского завода с ракетным комплексом «Рубин» и экипажем из двух человек, «объект 287» с ракетным комплексом «Фаланга» с экипажем из двух человек (КБ ленинградского Кировского завода) и «объект 150» разработки КБ Уралвагонзавода с экипажем из трех человек и ракетным комплексом «Дракон», созданным в КБ-1 Минрадиопрома (в результате длительных испытаний и доработок только он был принят на вооружение как истребитель танков ИТ-1).

Другая бронетехника была представлена бронетранспортерами БТР-40, БТР-152, БТР-50П, БТР-60П, командно-штабной машиной БТР-50ПУ, бронированными разведывательно-дозорными машинами БРДМ и созданными на их базе самоходными ПТРК «Шмель» и «Фаланга».

На столах, накрытых зеленым сукном, лежали ручные противотанковые гранатометы РПГ-2, -4, -7 и др. Стенд со стрелковым оружием оформлял М.Т. Калашников, который усердно ратовал за укомплектование бронетанковой техники автоматами АКМ и пулеметами ПК и ПКТ. А в «тылу» этого выставочного изобилия вооружения и военной техники расположились еще две площадки с инженерной и автотракторной техникой. Здесь были опытные и серийные образцы понтонно-мостового парка ПМП-1, танковых мостоукладчиков ТМ-1 и МТУ, гусеничных самоходных паромов ГСП-55, инженерной машины разграждения и др., автомобили многоцелевого назначения УАЗ-469, ГАЗ-66, ЗиЛ-131, «Урал-375», КрАЗ-255Б, артиллерийские тягачи МТ-ЛБ, АТС-59, АТ-Т, атакже подвижные средства технического обслуживания и ремонта комплекса 1960 г. - ТРМ-А, ТРМ-Б, МТО, ПАРМ-1, 2 и др.

Как уверяли на репетициях докладчики, почти все образцы являлись заметными или поворотными вехами в развитии военной техники. Эти заявления должны были убедить руководителя государства в том, что Сухопутные войска полностью вооружены самой передовой в мире военной техникой, самым совершенным оружием. Не беда, что это убеждение основывается на уникальных макетных экземплярах, большинство из которых годами, а то и десятилетиями будет дорабатываться, а иные вообще не увидят света. Главное - отрапортовать об успехах и получить добро на дальнейшие доработки.

На генеральную репетицию показа собрались все главные конструкторы, директора заводов, министерское начальство оборонки, генералы заказывающих управлений Сухопутных войск.

Вокруг выставленных образцов шли последние приготовления, генерал Ж.Я. Котин, главный конструктор ленинградского Кировского завода, выпускавшего в свое время тяжелые танки семейств KB и ИС, сам развешивал плакаты у нового танка с ракетным вооружением. Его бригада предусмотрела каждую мелочь. Когда Котин полез в карман за кнопками, кто-то спросил:

- Товарищ генерал, кнопки бы и здесь достали, стоило их везти из Ленинграда?

Котин спокойно и как-то интеллигентно ответил:

- В большом деле надо предусмотреть все, даже кнопки.

Впоследствии этот танк так и не вышел из стен завода, поскольку к нему не смогли создать надежную систему вооружения для экипажа из двух человек. Зато Котин как бы случайно, но очень удачно показал в Кубинке свою новинку - мощный колесный трактор - универсальный тягач К-700 «Кировец». Выкрашенный в ярко-оранжевый цвет гигант понравился Хрущеву, был запущен в серию и на долгие годы стал мирным символом ЛКЗ.

Репетиция показа прошла успешно. Маршал Чуйков почти не задавал вопросов и остался доволен стрельбой, на которой все цели были поражены первым или вторым выстрелом. Он только попросил заменить фанерные мишени на настоящие танки и пушки, начинить их ветошью, смоченной соляркой, чтобы побольше было огня и дыма. Тогда он не подозревал, какой эффект это произведет на впечатлительного Хрущева.

Потянулись дни в ожидании показа. В это время руководитель страны увлекся туризмом, последовательно объезжая все столицы мира.

Через месяц после генеральной репетиции показа, словно затем, чтобы заполнить затянувшуюся паузу, пожаловал на полигон первый заместитель министра обороны маршал А.А. Гречко. Он не стал слушать докладчиков, посмотрел стрельбу и велел перепланировать все показные площадки так, чтобы они располагались не вдоль основной дороги, а поперек. Трибуну, откуда гости будут смотреть стрельбу, приказал застеклить. Особое внимание уделил банкетному залу, расположенному в огромной палатке полевого госпиталя, и туалетам. Затем сел в машину, хлопнул дверцей и укатил в Москву, оставив в замешательстве руководство штаба Сухопутных войск и начальника полигона.

На следующий день заскрежетали бульдозеры, взламывая бетон площадок, заревели экскаваторы и самосвалы, вывозя бетонный лом на свалку. Работали солдаты, ругались офицеры, спорили генералы, снова размечая контуры площадок. Через две недели новые площадки были готовы, их заняла военная техника. Все, что стояло вдоль, поставили поперек. Продолжились тренировочные стрельбы, хотя почему-то наводчики стали чаще промахиваться. Дальнейшая тренировка и неопределенность шли только во вред.

А вот что расцветало с каждым днем, так это наглядная агитация. Сразу за воротами полигона приезжающих встречали портреты членов Политбюро ЦК КПСС. Дальше вселял надежду лозунг «Наше поколение будет жить при коммунизме!» Напоминали, что «чаша коммунизма - чаша изобилия». Ну а в том, что советская демократия - самая яркая демократия земли, и так уже никто не сомневался. И на весь этот оптимизм и уверенность в завтрашнем дне смотрел с портрета улыбающийся верный ленинец Н.С. Хрущев.

О приближении показа узнали от представителя особого отдела, собравшего офицеров на инструктаж по выявлению всех подозрительных лиц во время показа. Два батальона солдат отправили в лес нарубить веток можжевельника, чтобы воткнуть их по контуру показных площадок. Третий батальон ковырялся в кюветах дорог, выбирая окурки и подрезая лопатами траву.

Показ состоялся 22 октября 1962 г., через четыре месяца от начала подготовки к нему. С утра выдался холодный сумрачный день, из низких туч сеял мелкий дождик. В семь часов утра экипажи машин и докладчики заняли свои места. Офицеры полигона встали в оцепление.

Час прошел в ожидании первых гостей. Ими, как ни странно, оказались генералы и офицеры Политуправления Сухопутных войск. Их встречал начальник политотдела полигона. Это был невысокий грузный человек с большой головой, красным мясистым лицом и маленькими глазками. Обычно он ходил в кителе или шинели, застегнутыми на одну пуговицу. В уголке рта, как правило, торчала потухшая сигарета. Но в день показа начальник политотдела был неузнаваем. В полевой форме, подпоясанный портупеей и застегнутый на все пуговицы, он подскочил к машине прибывшего начальства, открыл дверцу и, не дожидаясь, пока генерал-политработник выйдет из машины, отрапортовал:

- Товарищ член Военного совета, полигон к показу готов. Начальник политотдела Кузнецов.

Сухощавый седой генерал улыбнулся в ответ на неуставную форму обращения и сказал:

- Добро, покажи нам, что у тебя готово.

Гости вышли из теплой машины на холодный сырой воздух и поежились. Кузнецов бросился к своей машине, достал накидку и шинель. Накидку он предложил члену Военного совета, а шинель набросил на плечи полковника из политуправления. На площадках пояснения давал сам, но интереса гостей не вызвал. Гости попросили показать трибуну и банкетный зал.

Еще через час стали подъезжать «Волги», затем ЗиМы, строго соблюдая ранговую субординацию прибытия.

Один из ЗиМов остановился у солдата-регулировщика. Из машины показался усатый маршал в круглых очках. Солдат со страху онемел и вытянул руки по швам.

- Что стоишь, как болван? Куда маршалу ехать ? - грозно произнес маршал и, не дожидаясь ответа, покатил дальше.

Это был начальник Военной академии БТВ, главный маршал бронетанковых войск П.А. Ротмистров. Несколько позже, в сентябре 1964 г., на очередном показе бронетехники он выскажет отрицательное отношение к идее Хрущева уменьшить экипаж танка до двух человек. Хрущев в грубой форме прервет прославленного танкиста, в годы войны - командующего 5-й гвардейской танковой армией, крупнейшего военного теоретика, а затем снимет с должности начальника академии. Ведь Хрущев уже выдал концептуальную мысль, что с учетом наличия у потенциального противника ядерного оружия танки нужно оснащать ракетным вооружением и уменьшать численность экипажа (видимо, полагая, что так можно снизить уровень потерь личного состава танковых войск). Хрущевские «чистки» устраняли из высшего командного состава Советской Армии людей, не вписывавшихся в военную доктрину «Хрущева и К°».

За ЗиМами показались черные бронированные утюги - ЗиЛы с пуленепробиваемыми стеклами. На поле из машины вышел Л.И. Брежнев, и буквально через минуту подкатил последний ЗиЛ с Н.С. Хрущевым. Первый секретарь ЦК КПСС вышел, обнялся и расцеловался с Брежневым.

Показ начался. Хрущев внимательно слушал доклады и задавал много вопросов. Вопросы были резкие, неожиданные. Он хорошо чувствовал, когда ему говорят полуправду, и обезоруживал докладчика остроумным замечанием или каверзным вопросом. Когда ему объясняли принцип работы активной защиты танка, разрушающей подлетающий кумулятивный или фугасный снаряд, Хрущев спросил докладчика:

- Так что, теперь танки из фанеры будем делать?

Докладчик смутился и замолчал. Маршал Гречко выругался и громко добавил:

- Неправда это все! Возможно, в тот момент Гречко был прав, потому что работы по активной защите танка только начинались. Системы «Дрозд» и «Арена» поступили на вооружение только в конце 1980-х гг., и, как показал опыт использования систем активной защиты, броню фанерой заменять не стоит.

Создавалось впечатление, что докладчики нисколько не смущались рекламным характером своих докладов и не боялись, что кто-то из окружения Хрущева может поставить их в неловкое положение.

Когда подошли к новым танкам, Хрущеву доложили, что один из них, «объект 432» Харьковского завода, сконструирован на базе принципиально новых узлов и агрегатов, еще не отработанных, но перспективных. Второй танк, «объект 167» Нижнетагильского завода, создан на основе серийных агрегатов, он дешевле, надежнее, проще в эксплуатации. Судьбу этих танков должен был решить Хрущев. Борец за самое передовое, конечно, проголосовал за танк Харьковского завода. Впоследствии его дорабатывали 10- 15 лет, и все же пришлось вернуться к танку Нижнетагильского завода.

Кто-то набросил на плечи Хрущева и Брежнева кавказские бурки, в которых они выглядели уж слишком карикатурно. Никита Сергеевич был весел, шутил, и когда обошел все площадки, пригласил гостей и главных конструкторов на обед в банкетную палатку. Из палатки доносился веселый голос Хрущева, поднимавшего один тост за другим, а вокруг палаток шла таинственная суета адъютантов, помощников, секретарей, охранников. Когда обед закончился, гости отправились на трибуну смотреть стрельбу.

Перед стрельбой мимо трибуны почему-то пронесся харьковский танк, благословленный Хрущевым. Проехав трибуну, он не смог повернуть на другую дорогу и на всей скорости съехал в кювет, попал в лужу и заглох. Из люка вылез механик-водитель и уселся на броне, покорно дожидаясь своей участи. Однако трибуну танк миновал благополучно, и судьба его была решена положительно.

Члены Политбюро сели у стереотруб, остальные расположились позади. Видимость была плохая. Цели, раскрашенные под вероятного противника и слегка замаскированные, выглядели довольно зловеще.

Сначала стреляли из гранатометов, затем из противотанковых пушек, а потом из танков. У каждого стрелка и наводчика были свои цели, и с каждым выстрелом их становилось меньше. Месяцы упорных тренировок, пристрелок дали свои результаты. Знакомый нам майор Антропов больше вычислениями не занимался: теперь он, казалось, мог поразить цели не задумываясь, настолько привычной была местность, изучены поправки стрельбы и особенности пушки.

После каждого попадания в цель вспыхивал веер красных огненных брызг и начинал чадить густой черный дым. Это горела промасленная ветошь. Постепенно все поле заволокло дымом,

цели в его разводах были видны короткое время. Только огромный опыт наводчиков позволил поражать цели с первого выстрела. Маршал Гречко спросил у руководителя стрельб:

- Кто это так метко стреляет из танка?

Тот без заминки ответил:

- Сержант Антропов, товарищ Маршал Советского Союза.

- Присвоить ему звание старший сержант, - распорядился Гречко.

Так майор Антропов получил внеочередное воинское звание.

После окончания стрельб Хрущев подозвал к себе организаторов показа и поблагодарил за большую работу. Неожиданно к Хрущеву обратился начальник полигона генерал-майор ИТС Н.В. Барыков:

- Товарищ Председатель Совета Министров, разрешите мне идти в отпуск?

- Идите, - разрешил довольный Хрущев.

Военные застыли от удивления, но начальник полигона, давно ждавший отпуска, знал, что отменить это разрешение уже никто не посмеет.

На второй день в газетах было опубликовано интервью Хрущева японским студентам, в котором, в частности, говорилось: «Я пережил две войны, даже три: Первую мировую империалистическую, Гражданскую и Вторую мировую войну. В этих войнах танк был грозой полей. А теперь, скажу вам по секрету, когда я вышел на учебное поле и наблюдал, как шли в атаку танки и как противотанковая артиллерия била эти танки, так мне больно стало. Ведь мы тратим много денег, делая танки. И если, как говорится, не дай бог разразится война, они будут гореть, даже не дойдя до линии, указанной командиром». То есть в интерпретации Хрущева результат большого показа оказался прямо противоположным ожидавшемуся его организаторами.

Вскоре программу показа повторили еще три раза. Один - для командующих округов и работников Генштаба, другой - для политработников Министерства обороны, секретарей обкомов, работников аппарата ЦК КПСС, третий раз - для штаба объединенных Вооруженных Сил стран Варшавского Договора. Все, конечно, «увидели» то же самое, что увидел Хрущев. Многие участники показа, впрочем, были награждены, например, начальник полигона получил орден Ленина, а майор Антропов - орден Красного Знамени.

Местные остряки шутили:

- Раньше боевые ордена давали за боевые заслуги, а теперь за показные.

Награжденные и не радовались, понимая, что находятся в положении унтер-офицерской вдовы, которая сама себя высекла.

Через некоторое время, в 1964 г., штаб Сухопутных войск был распущен, должность Главкома Сухопутных войск упразднена, ассигнования и ресурсы на развитие вооружения Сухопутных войск урезаны. В 1967 г. должность Главкома СВ - заместителя министра обороны - была восстановлена, но уже без В.И. Чуйкова.

Давно заросли травой, выбившейся из-под бетона, показные площадки. Снова прохудились заборы и заросли кюветы. Обветшали и канули в лету лозунги вдоль дороги. Давно и безуспешно промышленность пытается сократить отставание в развитии вооружения Сухопутных войск от стран НАТО. Хотя ракетно-ядерный щит, созданный в 1960-1970-е гг. прошлого века, надежно защищает нашу страну.

Один очень мудрый человек, сподвижник Поликарпова, Королева, Туполева, Дмитрий Людвигович Томашевич как-то сказал: «Я часто встречал людей без образования, но хорошо разбиравшихся в жизни. Главное - понимать ее ход, движение процессов, изменение событий, т.е. как бы брать первую производную от жизни».

Только всем ли удавалось верно брать первую производную?

П.Н. Антропов, в то время старший инженер НИИ БТ полигона, участник Великой Отечественной войны, выпускник Военной академии БТВ 1957 г., в 1980-е гг. заместитель начальника 38-го НИИИ бронетанковой техники.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации