КАВКАЗ ОТ ГЕРЦОГА РИШЕЛЬЕ ДО ПОЛКОВНИКА БУДАНОВА

«Независимое военное обозрение», 15.08.2003 г.

КАВКАЗ: ОТ ГЕРЦОГА РИШЕЛЬЕ ДО ПОЛКОВНИКА БУДАНОВА

Российская политика на Кавказе не считается с опытом поколений

КАВКАЗСКАЯ ВОЙНА: ПРОЛОГ ИСТОРИЧЕСКОЙ ДРАМЫ

Яков Гордин

Кавказская война: истоки и начало. 1770-1820 годы. Серия: Воспоминания участников Кавказской войны XIX века. СПб.: ООО "Издательство журнала "Звезда", 2002. 552 с.

Книга "Кавказская война: история и начало" является вторым томом по времени выхода в свет в серии "Воспоминаний участников Кавказской войны XIX в.", издаваемом Издательством журнала "Звезда", но первым по хронологии событий. В данной книге собраны свидетельства русских офицеров, воевавших на Кавказе в последней четверти XVIII - начале XIX в., когда еще только закладывался фундамент будущей многолетней кровавой драмы, с последствиями которой мы столкнулись сегодня.

Данный том хронологически открывает многотомную серию, которая по замыслу издателей должна включать в себя максимум мемуарных свидетельств о различных составляющих процесса присоединения Кавказа и Закавказья, но в основном будет ограничена активным периодом завоевания с 1802 по 1864 г. К этому периоду относится и подавляющее большинство воспоминаний. Один из томов, посвященный событиям 1845 г. - Даргинской экспедиции графа Михаила Воронцова, - уже выпущен вне хронологических рамок. Дальнейшие тома будут придерживаться хронологической последовательности.

Воспоминания, включенные в данный том, разномасштабные как по иерархическому положению авторов, так и по способности мемуаристов вникнуть в суть ситуации - от генерал-фельдмаршала Ивана Гудовича, крупного военачальника и администратора, до вполне случайного на Кавказе персонажа, графа Рошешуара. Однако это разнообразие и разномасштабность дают возможность воссоздать многоплановую картину происходившего в те десятилетия на Кавказе и в Закавказье.

Воспоминания полковника фон Штрандмана, воевавшего на Кавказе во главе Томского пехотного полка с июня 1779 по октябрь 1780 г., приходятся на момент, когда шло интенсивное строительство крепостей и укреплений от Моздока до Азова. В воспоминаниях фон Штрандмана мы встречаем ситуации, с которыми будем сталкиваться при чтении мемуаров уже следующего века. Уже тогда бесперспективность переговоров между горцами и российскими военными обусловливалась принципиально различными представлениями сторон о конечном результате - горцы соглашались на некую форму вассалитета при неприкосновенности их территории и невмешательстве во внутренние дела племен, русские офицеры толковали о "покровительстве", но явно понимали его как полное подчинение. Но даже когда горцы, потерпев локальное поражение, соглашались на предложенные условия, это вовсе не означало разрешения конфликта.

Если воспоминания полковника фон Штрандмана есть деловая хроника событий, участником коих был полковник, то записки генерал-майора Мосолова - исповедь примерного служаки. Писанные в 1810-е гг. записки Мосолова отличаются искренностью и чувствительностью, свойственной стилистике второй половины русского XVIII в., равно как наивностью и фактологической сбивчивостью. Тем не менее они имеют принципиальное значение. Во-первых, они дают представление о человеческом типе, который в решающие годы войны составил офицерский костяк Кавказского корпуса, а во-вторых, небрежная лаконичность рассказа об одном из ключевых событий российско-кавказских отношений свидетельствует о восприятии русскими офицерами конца XVIII в. этого театра военных действий как глубоко второстепенного и малопонятного.

Записки Гудовича - это записки человека, в каждый момент времени сознающего свою значительность. Он подробно перечисляет все свои деяния: строительство, в результате которого в начале 1790-х гг. вдоль Кавказа с северной его границы возникла сильная система укреплений, действия по смирению дагестанских владык и приведению их - в который раз! - к присяге на верность России, наведение порядка в финансовых делах края и так далее. Он говорит тоном победителя, устроителя края. Но именно эта форсированно гордая и решительная интонация выдает истинные чувства мемуариста и глубинную задачу написания записок.

Далее следуют воспоминания другого незаурядного военного деятеля генерала Сергея Тучкова. Он - первый из мемуаристов-"кавказцев", в чьих воспоминаниях виден русский интеллектуал конца XVIII в. Множество исторических и этнографических сведений придают запискам Тучкова особую ценность. Но, быть может, наибольший интерес представляют главы, посвященные совместной службе Тучкова с князем Павлом Цициановым. О пятилетнем управлении Цициановым Грузией и его боевых действиях на Кавказе сохранилось мало свидетельств, равно как и о самой личности первого завоевателя. При чрезвычайной важности этого периода для понимания хода Кавказской войны и вообще взаимоотношений России и Кавказа мемуары Тучкова - драгоценны.

"Жизнь А.С. Пишчевича, им самим описанная" и "Воспоминания" графа Рошешуара составляют особый слой свидетельств. Воспоминания Пишчевича носят все родовые черты авантюрной прозы XVIII в., на которую этот весельчак и волокита и ориентировался. Что, однако, не снижает своеобразной ценности этих мемуаров как источника. Пишчевич подробно и со вкусом живописует быт офицерства. Он, пожалуй, единственный из мемуаристов склонен упоенно изображать интимную сторону этого быта.

Граф де Рошешуар оказался на Кавказе в "смутный период" - между Цициановым и Ермоловым, когда у власти быстро сменялись случайные люди. Рошешуар, адъютант герцога Ришелье, французского эмигранта на русской службе, отличившегося в боях против турок, генерал-губернатора Одессы и Новороссийского края с 1803 г., был человеком на Кавказе вполне случайным, а его участие в боевых действиях эпизодическим. Его воспоминания об участии в короткой карательной экспедиции против черкесов в 1809 г. содержат несколько выразительных эпизодов, свидетельствующих об однообразии как боевых приемов, так и карательных методов русских войск на протяжение десятилетий.

Особенность и ценность воспоминаний испанского офицера на русской службе Ван-Галена, прежде всего в его органичной объективности. Когда мы встречаем в мемуарах русских офицеров и генералов дифирамбы русскому солдату - это одно, когда перед нами результат наблюдений иностранца - это существенно иное. "Русский солдат по натуре своей столь же неприхотливый, как испанский, идет в атаку с такой же неустрашимостью, и ему не нужно поднимать дух всякими сильными средствами, к чему прибегают в подобных обстоятельствах европейские генералы, дабы пробудить мужество в своих войсках. Огонь и неистовый напор неприятеля русские солдаты выдерживают с неизменным и полнейшим хладнокровием, а когда возвращаются в лагерь, довольствуются куском хлеба либо лепешкой да глотком воды".

Авторы опубликованных воспоминаний, как правило, служили на Кавказе эпизодически и не чувствовали кровного родства с краем. Для них это был один из многих театров военных действий, на которых им приходилось выполнять свой долг. Представления о Кавказе как о некоем особом культурно-психологическом феномене, прочно встроенном в сознание русского дворянства, особенно его просвещенной части, что было важным компонентом и чисто военного пласта, у авторов воспоминаний о раннем периоде не было и быть не могло. Но сквозь густую фактологическую ткань уже просматриваются те драматические и фантастические аспекты событий, которые, развившись и усилившись, определили совершенно особую роковую роль Кавказской войны в нашей истории.

СОЛДАТЫ НЕОКОНЧЕННЫХ ВОЙН

Андрей Михайлов

"Мы были на этих войнах". Свидетельства участников событий 1989-2000 гг. - СПб.: ООО "Издательство журнала "Звезда", 2003 г. 320 с.

Все то, о чем рассказано в предлагаемой читателю книге, происходило и происходит в ситуации распада империи и в этой ситуации стало не только возможным, но и неизбежным. Данная книга издается параллельно с томами серии "Воспоминания участников Кавказской войны XIX века", которую также выпускает Издательство журнала "Звезда", и органично входит в ту просветительскую программу, которую осуществляет журнал. Более того, без представления о том, что происходило на Кавказе двести, сто пятьдесят лет назад, трудно понять и события последних пятнадцати лет.

Соединение свидетельств о катаклизмах 1989-1991 гг. в Азербайджане и Армении со свидетельствами о двух чеченских войнах, вторая из которых длится по сию пору, отнюдь не искусственно. Слишком часто мы, сосредоточившись на сиюминутных проблемах, не даем себе труда понять истоки происходящего. Такие явления, как распад СССР, кровавые конфликты на постсоветском пространстве, рассматриваются с момента их выхода на поверхность, с момента максимальной реализации. Необыкновенно важный для понимания закономерностей и особенностей процесса латентный, подспудный период остается вне поля зрения и публицистов, и политиков, и общества в целом. Мы забываем, что острые национальные столкновения начались еще в советскую эпоху - они вспыхивали периодически в разных концах Союза, но быстро подавлялись, замалчивались и оставались неизвестными до поры большинству граждан. Во время перестройки скрывать их уже не удавалось, тем более что они приобрели обвальный характер. Карабахская трагедия была прологом близких катастроф, а беспомощность и безграмотность советского руководства в той сложнейшей и болезненной ситуации предопределила в значительной степени и гибель всей системы.

Лейтенант Юрий Гирченко, рассказывающий о начале армянско-азербайджанской войны, - не аналитик. Он свидетель, участник и жертва, как и многие другие советские офицеры, оказавшиеся на рубеже 1980-1990-х гг. в тех местах. Выводы, обобщения и оценки Юрия Гирченко не всегда объективны и точны, но психологический климат смуты, неопределенности, хаоса воспроизведен им сильно и убедительно.

Если "В Союзе все спокойно" - воспоминания в точном смысле слова, то второй материал Гирченко "Армия государства, которого нет" относится к несколько иному жанру - судя по особенностям сюжета, это более обобщенная история жизни того же Агдамского инженерно-саперного батальона в критический период крушения СССР, построенная не только на личных впечатлениях, но и на собранных сведениях. Однако включение этого материала в книгу воспоминаний вполне органично, ибо, несмотря на некоторую художественную обработку, является документальным текстом.

Воспоминания о первой чеченской войне начинаются со свидетельства Георгия Пассарара, представляющего то мирное "русскоязычное" население Чечни, которое оказалось в особенно тяжких условиях - между двух противостоящих сил. Ценность свидетельств Георгия Пассарара в том, что в отличие от свидетелей-офицеров, прошедших через мясорубку первой войны, он не озабочен честью мундира, - что вполне понятно и закономерно для военного человека, - его сознание не травмировано гибелью товарищей и жаждой мести.

Воспоминания Георгия Пассарара дают представление об одном чрезвычайно важном аспекте событий - об изначальной расколотости чеченского общества, о масштабах оппозиции Дудаеву и сторонникам выхода из Российской Федерации, оппозиции, которая не получила должной поддержки федерального Центра и была разгромлена. Мы уже забыли о начальной ситуации в Чечне первых лет 1990-х гг., когда события могли пойти по совершенно иному сценарию в случае грамотной и последовательной политики Москвы. Георгий Пассарар напоминает нам об этом, и это напоминание имеет отнюдь не только историографический смысл - оно и дает материал для размышления о сегодняшней стратегии и тактике, о характере взаимоотношений федеральной и местной чеченской власти, лояльной к России.

Если восприятие штурма Грозного и боев за него в январе 1995 г. Георгием Пассараром - это восприятие глубоко гражданского человека, подавленного кровавым хаосом, труднообъяснимой жестокостью обеих противоборствующих сторон по отношению к мирному населению, ужасом разрушения и разграбления, то восприятие той же ситуации капитаном Вячеславом Мироновым (псевдоним) носит принципиально иной характер. Офицер Миронов - участник самых страшных боев, он - один из невольных творцов того ужаса, который наблюдает художник Пассарар. Но главное опять-таки не в фактологической стороне дела, хотя и она важна. Главное в том, что Миронов с жестокой честностью воспроизводит психологическое состояние русского офицера, ввергнутого в эту бойню.

Название данной книги - это слегка переиначенное название книги Вячеслава Миронова "Я был на этой войне" (заимствование произведено, разумеется, с согласия автора). Записки Георгия Пассарара и Вячеслава Миронова - кульминация сборника, образцы предельной откровенности в значительной степени потому, что остальные авторы были все же в более "щадящих" обстоятельствах. Но именно эти два материала - камертон книги.

"Дневник офицера ОМОНа" майора Валерия Горбаня ценен еще и как образец иного, чем прежние, жанра. Это действительно дневник, где подробно фиксируется все главное из происходящего, а иногда и второстепенные, но много говорящие детали. Читая записи, полностью осознаешь тотальную вовлеченность России в чеченскую драму. Магаданцы встречаются в зоне боевых действий с омоновцами из Ижевска, московским ОМОНом, милиционерами из Алтайского края, морскими пехотинцами Тихоокеанского флота и так далее.

Сосредоточенный и наблюдательный майор Горбань старается быть предельно объективным: "Ожесточение у многих. Сами чеченцы, по их же словам, процентов на семьдесят были против дудаевщины. Но что могут сделать нормальные люди против организованных бандитов. Сейчас, они говорят, воюют те, кто уже совсем озверел и не может остановиться, и те, у кого погибли близкие. По рассказам очевидцев, со стороны войск, омоновцев и собровцев жестокости тоже хватало".

Записки майора ОМОНа Александра Агалакова относятся и к первой и ко второй войнам. Если рассматривать их как идеологический текст, есть что возразить. Вслед за Ермоловым Александр Агалаков утверждает, что "горцы привыкли считаться только с силой". Но исторический опыт, к которому апеллирует майор Агалаков, учит нас и тому, что установка Ермолова на чистую силу привела к пожару мюридизма и объединению горцев против России под знаменами имама Шамиля. И только более гибкая и изощренная политика Воронцова и Барятинского, не исключавших компромиссов, уступок, уважительных жестов по отношению к противнику, дала возможность, в конце концов, хотя бы условно закончить шестидесятилетнюю Кавказскую войну.

Материалы Александра Агалакова ценны еще и своей документальностью. Это им был предоставлен в распоряжение составителей сборника "Боевой журнал" сибирского омоновца Александра Жембровского, с бесхитростной ясностью фиксирующий происшествия самого разного масштаба - от анекдотических до трагических ситуаций и тем самым воссоздающий атмосферу блокпоста, передающий как истинные факты, так и мифы этой войны.

Различные материалы регулярно пересекаются между собой, создавая единую событийную и смысловую ткань. Ключевые сюжеты переходят из материала в материал, хотя написаны эти материалы в разное время разными людьми. Чеченский кризис - наиболее острый симптом с таким трудом изживаемой болезни, развивавшейся столетиями, - должен быть представлен российскому обществу во всей своей трагической сложности.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации