ИЗ ОПЫТА СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ГЕНЕРАЛЬНЫХ ШТАБОВ КАК ОРГАНОВ СТРАТЕГИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ

НАУКА И ВОЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ № 4/2007, стр. 28-31

ИЗ ОПЫТА СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ГЕНЕРАЛЬНЫХ ШТАБОВ КАК ОРГАНОВ СТРАТЕГИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ

УДК 355.35:94

Подполковник А.И. МАТИЕВИЧ,

начальник группы главного оперативного управления

Генерального штаба Вооруженных Сил Республики Беларусь

В статье проведен сравнительный анализ исторического опыта становления и развития прусского (германского) и российского (советского) генеральных штабов, их роли и места в системе военного управления государства.

В ходе реформирования Вооруженных Сил Республики Беларусь была существенно изменена система управления. В рамках этих преобразований Главный штаб Вооруженных Сил реорганизован в Генеральный штаб. При этом его функции и задачи в общей системе стратегического управления обороной государства были значительно изменены.

Основным предназначением Генерального штаба стало стратегическое планирование применения и оперативное управление Вооруженными Силами, организация взаимодействия всех силовых структур по подготовке обороны государства. С введением военного положения Генеральный штаб становится исполнительным органом Совета Безопасности Республики Беларусь и обеспечивает стратегическое управление военной организацией государства [1].

Очевидно, что на этом процесс развития Генерального штаба не закончится. Дальнейшее уточнение роли Генерального штаба, его структуры, функций и полномочий будет определяться динамикой характера военных угроз, трансформацией форм и способов ведения военных действий, изменениями состава военной организации государства.

В связи с этим представляется актуальным проанализировать основные моменты военно-исторического опыта становления и развития генеральных штабов в системе военного управления государства.

Наибольший интерес представляет история возникновения и развития прусского (германского) и российского (советского) генеральных штабов. Первого - как оказавшего наибольшее влияние на развитие подобных структур во всем мире. Второго - как прототипа современного российского Генштаба, с учетом опыта работы которого, была определена структура Генерального штаба Вооруженных Сил Республики Беларусь.

Первое упоминание о службе генерального штаба относится к 1657 году в записях бранденбургского генерал-квартирмейстера, обер-лейтенанта инженера Герхарда фон Белликума [3]. В начальной структуре генерального штаба были должностные лица, отвечавшие за обмундирование, вооружение, продовольствие, размещение, транспорт, артиллерию. В конце XVIII века после упрочения репутации прусской армии в Европе в результате побед, одержанных Пруссией в Силезских и Семилетней войне [9], в ее генеральный штаб был введен корпус связных и ординарцев, а также появился институт начальника оперативно-разведывательного отделения штаба. Эти офицеры оказывали помощь генералам, поставляя им необходимую информацию, разведывательные и другие данные. Фридрих Великий лично занимался подготовкой штабных офицеров, и ежегодно лучшие из них после окончания академии пополняли ряды оперативно-разведывательного отделения штаба.

Вместе с тем до второй половины XIX века генеральные штабы, хотя и имели определенное значение, были органами исключительно вспомогательными. Как правило, они совмещали в себе, наряду с военно-аналитическими, и чисто административные функции. Фактически они представляли собой личный аппарат императора или короля.

К середине XIX века масштабы войн и вооруженных конфликтов существенно увеличились. На их характер и способы ведения все большее влияние стали оказывать развитие экономики, науки и техники. Благодаря разнообразию и количеству поставляемой армиям техники управление действиями войск все более усложнялось. Кроме того, в период XVIII - начала XIX века стали появляться серьезные научные разработки, которые прямо указывали, что масштабы и характер будущих войн потребуют мобилизации ресурсов не только вооруженных сил, но и всего государства. Отмечалось, что необходим будет и орган военного управления более высокого порядка [10].

Интересное объяснение мотивов создания генеральных штабов дает английский военный теоретик А. Кэмбелл. Он отмечает, что в период конца XVIII - начала XIX века до определенного времени ни одна из армий европейских стран не могла противостоять досконально продуманным и детально спрогнозированным планам военных кампаний Наполеона. Офицеры французского генерального штаба во главе с маршалом Л. Бертье педантично и четко выполняли все установки императора, практически никогда не предлагая собственных вариантов действий.

С учетом изложенного А. Кэмбелл считает, что умение Наполеона единолично, при самом минимальном содействии штаба управлять своей армией и достигать победы заставило его оппонентов искать контрмеры [10].

Военно-политический деятель Пруссии генерал Г. Шарнхорст и его коллеги-единомышленники путем кропотливого анализа сражений наполеоновской армии пришли к выводу о том, что нейтрализовать любые планы военных кампаний гениальных полководцев и настоящего, и будущего можно только коллективным умом глубоко и разносторонне подготовленных генералов и офицеров, составляющих единую команду - генеральный штаб [10].

Не случайно наиболее глубокие традиции становления генерального штаба имеет прусская, а затем и германская армия. Сам термин «генеральный штаб» - немецкий. В то же время этот термин не совсем удачно передает основное предназначение данного органа управления. При точном переводе он звучит, как «генеральский штаб», то есть штаб, обслуживающий генералов. У немцев термину «Generalstab» применительно к сухопутным войскам на флоте, например, соответствовал термин «Аdmiralstab» (адмиральский штаб). Понятие же генеральный штаб, по сути, скорее выражает идею некоего верховного (генерального) или главного, то есть возглавляющего штаба [5].

Важную роль в повышении роли генеральных штабов в системе военного управления государств сыграло назначение в 1857 году на должность начальника прусского генштаба Хельмута Карла Мольтке. В течение первых девяти лет своей работы в этом качестве он не располагал достаточным авторитетом, чтобы выдвинуться на первый план и заставить прислушаться короля к мнению генерального штаба в вопросах подготовки к войне. Ключевую роль в этом вопросе играло военное министерство.

В это время наибольшее внимание Мольтке уделял работе военно-исторического отделения генерального штаба. По словам Свечина, оно стало кафедрой, с которой Мольтке со своими «поучениями» мог обращаться к прусскому командному составу за пределами генштаба. Эта работа и стала решающей в завоевании прусским генеральным штабом того места в системе стратегического управления, которым он известен по настоящее время.

Через два года после завершения австро-прусской войны 1866 года Мольтке подготовил секретный доклад королю Вильгельму, в котором изложил все недостатки прусской военной организации, характерные ошибки командования и слабые места в тактике. После одобрения доклада королем, на его основе была разработана «Инструкция для высших строевых начальников» и разослана всем начальникам прусской армии от командира полка и выше. Уже на основе идей генштаба, а не аппарата военного министра, был разработан новый мобилизационный план, реализация которого во многом предопределила разгром коалицией германских государств Франции, которая жила до этого славой наполеоновских побед [3].

Как пишет А. А. Свечин, после 1866 года прусский генштаб «вырвался на широкий простор из своего оперативного терема и установил свою диктатуру над всей подготовкой к войне». Этому способствовала кропотливая работа по определению новых форм и способов ведения вооруженной борьбы, разработке методов стратегического сосредоточения и развертывания войск.

В результате деятельности прусского генерального штаба во главе с Мольтке к франко-прусской войне 1870-1871 гг. срок мобилизации и перевозок войск был сокращен за три года вдвое, что было огромным достижением, фактически не принятым во внимание французским государственным и военным руководством. Генеральный штаб Мольтке к франко-прусской войне из органа вспомогательного превратился в орган прямого управления германской армией, а сам Мольтке, по словам Б.М. Шапошникова, - в «скрытого главнокомандующего» [11].

Показательно, что численность прусского генштаба с 1857 по 1871 год возросла более чем вдвое - с 64 до 135 сотрудников. Когда Мольтке в 1888 году ушел в отставку, в штабе было уже 239 офицеров [3].

Именно прусский генеральный штаб, возглавляемый Мольтке, стал аналогом для всех подобных структур в других странах. Кроме германцев, в XIX веке термин «генеральный штаб» был принят также в России, Австро-Венгрии, Японии, Франции, Англии.

С некоторой натяжкой родоначальником русского генерального штаба можно считать чинов квартирмейстерской части, на которых Петровский Устав 1716 года возлагал «хорошо знать страну, где ведется война, уметь изображать ландкарты, учреждать походы, лагери, а по случаю фортификации и ратраншементы; вести протоколы всем походам и бывшим лагерям» [5].

В то же время точного разграничения обязанностей чинов квартирмейстерской части и военных инженеров не существовало. Лишь при императрице Екатерине в 1763 году чины квартирмейстерской части были выделены в особое учреждение под названием генерального штаба. Однако в результате проведенной в 1772 году реформы этот орган превратился в структуру, практически не связанную с армией. Основной задачей генерального штаба стала подготовка проходивших в нем службу офицеров. Как следствие, в 1796 году он был упразднен императором Павлом I.

В этом же году был учрежден настоящий родоначальник российского генерального штаба в лице Свиты Его Величества по квартирмейстерской части, которая в 1827 году была переименована в генеральный штаб [5].

При императоре Николае I генеральный штаб сложился окончательно. В 1832 году были установлены его штаты и обеспечено комплектование созданной Императорской военной академией. В то же время Положение о службе Генерального штаба было утверждено лишь в 1865 году при императоре Александре II. Годом ранее был установлен порядок прохождения службы офицерами генерального штаба, который давал возможность направления их в строевые части и назначения на командные должности.

Вместе с тем в России специальный орган подготовки к войне и управления войсками, подобный генштабу Мольтке, был создан только к 1906 году, то есть на сорок лет позже, чем в Пруссии.

В русско-японскую войну 1904-1905 гг. российская армия вступила фактически без органа управления в рамках военного ведомства, который бы целенаправленно работал над планами войны, занимался отработкой новых форм и способов вооруженной борьбы. Согласно введенному в 1903 году Положению о Главном штабе его начальник имел права начальника главного управления военного министерства. Поэтому существенного воздействия на подготовку к проигранной Россией русско-японской войне главный штаб оказать не смог.

В 1905 году функции оперативно-стратегического управления армией перешли к созданному тогда Главному управлению генерального штаба. Его начальник именовался начальником генерального штаба. После реорганизации в 1906 году оно стало подразделяться на части во главе с обер-квартирмейстерами. Часть первого обер-квартирмейстера ведала вопросами общих подготовительных соображений о войне, мобилизационно-организационными вопросами, дислокацией и образованием войск, разведкой, а также дислокацией крепостей. Фактически это подразделение было тем, что в современных условиях составляет три важнейших элемента практически всех генеральных штабов вооруженных сил государств постсоветского пространства: главное оперативное, главное организационно-мобилизационное и главное разведывательное управления [4].

Можно сказать, что в 1906 году российский генштаб приобрел структуру очень схожую со структурой генштаба Германии, заложенную в свое время Мольтке. Его начальник, также как и начальник немецкого генштаба, напрямую подчинялся главе государства. Тем не менее, став независимым от военного министра органом, он так и не превратился в «мозг армии», чем, в первую очередь, был генштаб Мольтке.

Причин этому в основном было две. Первая - это существенное отличие в комплектовании и подготовке офицеров.

Комплектование генерального штаба в России принадлежало академии, в Германии - самому генеральному штабу.

Офицер российской армии, получивший военное образование в Императорской Николаевской военной академии, мог сразу после ее окончания начать службу в качестве офицера генерального штаба.

Германская Военная академия, являясь практически необходимой ступенью для перевода офицера в генеральный штаб, никогда, однако, этого не гарантировала. Из числа выпускников, успешно окончивших академию, только 40 % прикомандировывались к генеральному штабу. В среднем лишь половина из них впоследствии становились офицерами генерального штаба. Перевод в генеральный штаб причисленных к нему офицеров осуществлялся решением самого начальника генерального штаба по результатам личного ознакомления с ними за время длительного прикомандирования. Такое решение принималось не на основании удовлетворительного выполнения ими текущей работы, а с учетом успехов в специальной военно-научной работе и, главным образом, тех практических занятий по теории военного искусства, к которым они привлекались [5].

Несмотря на такой жесткий отбор, генштаб Германии наполовину комплектовался офицерами, получившими соответствующее военное образование в Военной академии в Берлине (138 из 260). В российском генштабе это соотношение было лишь один к пяти (132 из 700) [5].

Офицеры генерального штаба Мольтке были подобраны таким образом, что они одновременно являлись и творческим личностями, и высокодисциплинированными исполнителями решений своего начальника. Во взаимоотношениях германских генштабистов выработалась особая профессиональная этика. Практически все офицеры прусско-германского генерального штаба были обязаны изучать и знать труды Клаузевица, особенно его главный труд «О войне».

Стимулирование Мольтке и его последователями идей и концепций Клаузевица создавало особую «коммуникационную среду» в сообществе германских офицеров генерального штаба, исключительно важную для общего понимания стратегических планов, директив и приказов [3].

Второй причиной, которая не способствовала превращению российского генштаба во влиятельный орган стратегического управления вооруженными силами, была частая смена его руководителей. Исторический опыт свидетельствует, что задачи, возлагаемые на эту структуру, требуют для сохранения преемственности взглядов длительного пребывания на своем посту начальника генерального штаба, особенно в период становления.

В Германии до Первой мировой войны за почти столетнее существование генерального штаба во главе его стояло лишь 7 человек. Мольтке занимал этот пост 31 год, граф Шлиффен -14 лет. Средняя продолжительность пребывания в должности немецких начальников штабов была около 15 лет.

В то же время, за десятилетие, предшествующее Первой мировой войне, в России сменилось шесть начальников генерального штаба (генералы Палицын, Сухомлинов, Мышлаевский, Гернгросс, Жилинский, Янушкевич). При этом некоторые из них занимали этот пост лишь несколько месяцев (Сухомлинов - 4, Мышлаевский - 6).

Кроме того, и Мольтке, и А. фон Шлиффен самостоятельно и лично вели серьезнейшую военно-историческую и военно-теоретическую работу. Начальники российского генштаба данным вопросом, как правило, не занимались. Генерал В.А. Сухомлинов открыто хвалился тем, что не прочитал за последние 30 лет ни одной книги по военному делу [5].

Уместно привести слова из выступления одного из депутатов Госдумы России при обсуждении сметы Военного министерства в мае 1908 года на заседании Госдумы 3-го созыва: «...именно Генеральный штаб представляет у нас кадр образованных военных людей, которые должны быть носителями военных знаний и проводниками их в армии... Сейчас, после войны, у нас предпринята реформа, с внешней стороны скопированная с Германии, но едва ли она может считаться таковой по существу. Германский Генеральный штаб специально занимается изучением противника, театра будущей войны, подготовкой войны во всех направлениях... У нас Генеральный штаб не является рассадником военных знаний, каковым он должен быть» [4].

Во многом по этим причинам эксперимент по разделению военного министерства и генштаба в 1905-1909 годах закончился неудачей. Преобразования в военном ведомстве на несколько лет фактически затормозили военную реформу российской армии. В результате в 1909 году была возвращена прежняя система. Начальник генштаба был вновь подчинен военному министру, лишен права доклада императору и поставлен наравне с другими начальниками управлений военного ведомства.

Позже, в Первую мировую войну, с образованием Ставки Верховного Главнокомандующего, к оперативно-стратегическому управлению армией главное управление генерального штаба стало иметь лишь косвенное отношение, поскольку занималось координацией вопросов по материально-техническому обеспечению войск. Созданная Ставка была вынесена за пределы столицы, а генеральный штаб остался в Петрограде. Штабной рабочий орган ставки, штаб Верховного Главнокомандующего, фактически был создан заново с включением в него ряда работников военного министерства и генштаба.

Созданная система стратегического руководства царской России накануне и в ходе Первой мировой войны не справилась со стоявшими перед ней задачами.

Неподготовленность системы управления, наличие ряда проблем в комплектовании войск, подготовке офицерских кадров привели не просто к тяжелым поражениям России, они надломили дух армии, подвели ее к тому состоянию, когда она начала разлагаться. Это стало едва ли не главным фактором краха Российской империи в феврале 1917 года [4].

Примерно с теми же итогами, но по другим причинам, завершила Первую мировую войну и Германия. Если в российской армии генеральный штаб практически не оказывал никакого влияния на ход ведения военных действий, то германский генштаб во главе с фельдмаршалом Паулем фон Гиденбургом и генералом Эрихом Людендорфом на конечном этапе войны подчинил себе всю жизнь страны. Это обернулось для Германии поражением не столько на фронте, сколько в тылу, когда изнуренные колоссальным напряжением германские промышленность и сельское хозяйство породили мощную волну недовольства в обществе. Это привело к революции 1918 года, которая ликвидировала Германскую империю без решающего поражения на фронте [8].

Б.М. Шапошников по этому поводу пишет: «Гибель империи стала прямым следствием того, что германский Генеральный штаб вел свою военную политику, основанную на милитаризме, без учета первичного в ней (политики как таковой)». Политика Генерального штаба была «... политикой специалистов своего дела, но не государственных людей» [11].

После Первой мировой войны Версальский договор 1919 года предписывал Германии роспуск Большого генерального штаба. Это, однако, не касалось оперативного генерального штаба или генерального штаба сухопутных войск. Поэтому последний вошел в состав созданного военного министерства в качестве войскового управления. В это управление были включены лучшие представители расформированного Большого генерального штаба. По сути, это и был генеральный штаб, только в завуалированной форме. Так военному руководству Германии удалось сохранить преемственность духа и традиций генштаба Мольтке.

В послевоенный период этот орган сыграл ключевую роль в подготовке и тайном перевооружении немецкой армии. Тем не менее добиться такого влияния в государстве, которое было у его имперского предшественника, генеральному штабу не удалось. Более того, его роль в вопросах подготовки государства к войне и принятии стратегических решений с приходом к власти Гитлера постоянно снижалась и к концу Второй мировой войны свелась лишь к управлению войсками на восточном фронте.

Гитлер никогда не доверял генеральному штабу. Он обвинял его офицеров и генералов в кастовости, консерватизме и пораженческих настроениях. По этой причине в 1938 году он создал себе личный штаб в лице верховного командования вооруженными силами (ОКБ).

Генеральный штаб имел противоположную точку зрения практически по всем решениям по вступлению в войну и ее ведению, принимаемым Гитлером. Поэтому после практически бескровного присоединения Австрии и Судетской области, успехов, достигнутых во Франции и Польше, Гитлер и вовсе перестал прислушиваться к мнению генералов. Значение генерального штаба снизилось до уровня обычного исполнительного органа. Гитлеру нужен был штаб, подобный наполеоновскому, возглавляемому Луи Бертье.

Кроме генерального штаба, в Германии до начала и в ходе Второй мировой войны существовало еще три структуры примерно с такими же полномочиями - ОКБ, штаб авиации и штаб руководства морской войной. Гитлер хотел сформировать еще одну структуру - «исследовательский штаб». По его мнению, этот штаб должен был состоять из офицеров трех родов войск, которые «будут готовить операции на высочайшем интеллектуальном уровне». Однако эта идея не была реализована [7].

История свидетельствует, что такая децентрализация в руководстве немецкой армией часто приводила к лоббированию интересов видов вооруженных сил в ущерб выполнению общих задач. Многочисленные штабы зачастую дублировали друг друга, отличались несогласованностью в действиях, конкуренцией и борьбой за лидерство в войсках.

Игнорирование Гитлером мнения военных профессионалов генерального штаба и неразбериха в управлении на стратегическом уровне сыграли важнейшую роль в поражении Германии во Второй мировой войне.

Не лучше обстояло дело в вопросах стратегического управления перед Великой Отечественной войной и в Советском Союзе. Уже с началом войны существующая система военного руководства государством показала свою недееспособность. На второй день после нападения Германии был упразднен Главный военный совет РККА, который, как предполагалось ранее, будет высшей командной инстанцией на случай войны.

Все военные директивы того времени отдавались за подписью наркома обороны и начальника Генерального штаба. Нарком обороны С.К. Тимошенко был тогда и Главнокомандующим Вооруженными Силами, что никак не соответствовало складывающейся на фронтах обстановке.

Только после первых крупных неудач Сталин понял: масштабы войны таковы, что придется бросить все политические, экономические и пропагандистские ресурсы на решение задачи разгрома противника. Поэтому он решил сосредоточить всю полноту государственной власти в своих руках. Это требование диктовала развернувшаяся абсолютная тотальная война. После некоторых колебаний Сталин возглавил сразу шесть ключевых постов в государстве (председатель Совета Народных Комиссаров СССР - глава правительства, Генеральный секретарь ЦК ВКП(б), председатель Ставки Верховного Главнокомандования, нарком обороны СССР, председатель Государственного Комитета обороны, Верховный Главнокомандующий), обеспечив таким образом сверхцентрализацию руководства войной [4].

В результате созданной системы начальник Генштаба стал подчиняться непосредственно Верховному Главнокомандующему, который в то же время был и наркомом обороны. Сегодня можно только предполагать порядок подчинения Генерального штаба, если бы должности наркома и Верховного Главнокомандующего не были совмещены в руках одного человека.

Многие военные историки отмечают, что Генеральный штаб успешно справился с возложенными на него задачами и называют военное время периодом его наибольшего влияния в системе стратегического управления государства. В то же время Сталин не дал советскому Генштабу превратиться ни в орган, подобный генштабу Гиденбурга-Людендорфа в Первую мировую войну, ни в Большой генеральный штаб Мольтке времен франко-прусской войны 1870-1871 годов. Генштаб РККА во время войны не стал органом прямого оперативного управления вооруженными силами. Все приказы отдавались за подписью Сталина как Верховного Главнокомандующего и наркома обороны. Своих полномочий, он ни при каких обстоятельствах начальнику Генштаба не делегировал. Более того, Сталин весьма сократил сферу деятельности Генштаба, отняв у него многие функции и подразделения, которые традиционно были неотъемлемой принадлежностью генеральных штабов со времен Мольтке.

Сталин вывел из Генштаба РККА службу тыла и создал должность замнаркома обороны по тылу. Подобным образом он поступил со связью, стратегической разведкой, оргмобуправлением, управлением военных сообщений. Фактически у Генерального штаба Красной Армии на протяжении большей части войны было только главное оперативное управление. Но и здесь Сталин, не понимая тонкости деятельности этого важнейшего механизма, требующего стабильности, надежности и вдумчивой работы, за первый год войны сменил пять начальников главного оперативного управления [4].

По-настоящему Генштаб РККА стал главным органом военного планирования и управления только к середине войны. До этого Сталин, так же как и Гитлер, часто действовал без Генштаба и в обход Генштаба. Это, а также отсутствие у Сталина необходимых теоретических и практических знаний применения группировок войск во многом обусловили тяжелейшие поражения Советской Армии в первые годы войны.

Тем не менее в результате сверхцентрализации руководства государством, полученного практического опыта в управлении экономикой и Вооруженными Силами в ходе войны, начиная с лета 1943 года Советский Союз стал обладать одной из наиболее сильных в мировой истории систем стратегического управления. Преимущество над Германией в этом вопросе стало одним из решающих факторов, позволивших разгромить столь сильного противника.

Проведенный анализ опыта становления и развития немецкого и российского генеральных штабов позволяет сделать ряд выводов.

1. Важнейшее значение для обеспечения безопасности государства имеет рациональное и обоснованное определение роли и места генерального штаба в системе стратегического управления. Исторический опыт наглядно свидетельствует, к чему может привести необоснованное сокращение его сферы деятельности или наоборот - представление неограниченных полномочий по руководству страной во время войны.

2. Наиболее значимую роль в становлении генеральных штабов, их основу всегда составляли структурные элементы, какими сегодня являются оперативное, разведывательное и организационно-мобилизационное управления. Их качественная подготовка, слаженность в работе являются залогом успешного выполнения стоящих перед Генеральным штабом задач.

3. Учитывая специфику, сложность и объем решаемых Генеральным штабом задач, крайне важно обеспечить преемственность в его руководстве, а также в руководстве основных структурных подразделений. Опыт истории показывает, что череда смены начальников генеральных штабов может привести к самым негативным последствиям, особенно в период становления этого органа управления. При таком подходе трудно рассчитывать на основательную работу его структурных подразделений и Генерального штаба в целом. Б.М. Шапошников в своей книге «Мозг армии» писал, что «смена начальника Генерального штаба действительно являет собой эру в военной подготовке государства, так как, хотя и не единичные личности творят историю, но всей деятельностью они оставляют след в последней, и было бы плохо, если бы каждый из них старался найти новые пути подготовки к войне, забывая пути, протоптанные его предшественником» [11].

4. С учетом роли Генерального штаба в вопросах обороны государства его комплектование должно осуществляться высококвалифицированными офицерами, знающими свое дело и болеющими за конечный результат. Лучшим подтверждением тому являются слова генерала С.М. Штеменко: «Здесь (в Генеральном штабе) нужны люди с творческим пытливым умом и обладающие незаурядными организаторскими способностями» [2], а также германского военного историка В. Гёрлица: «Настоящий офицер Генерального штаба тот, у кого сердце принадлежит войскам, а голова - науке» [3].

Именно интеллектуальная сила Генерального штаба должна определять его значимую роль в системе стратегического управления государства.

Литература

1. Указ Президента Республики Беларусь от 7 декабря 2006 г. № 719 «Вопросы центральных органов военного управления Вооруженных Сил».

2. Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. Книга I. - М.: Воениздат, 1981.

3. Гёрлиц В. Германский Генеральный штаб. История и структура. 1657-1945. - М.: ЗАО Центрполиграф, 2005.

4. Кокошин А.А. Стратегическое управление. Теория, исторический опыт, сравнительный анализ, задачи для России. - М.: РОССПЭН, 2003.

5. ЗайцовА.А. Служба Генерального штаба. - М.: Кучково поле, 2003.

6. Коробков Н.М.. Семилетняя война (1756-1762). - М.: Воениздат, 1940.

7. Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записки начальника Генерального штаба Сухопутных войск. 1939-1942 гг. Том I. - М.: Воениздат, 1968.

8. Царев Н.Т. От Шлиффена до Гиденбурга (о провале военной доктрины кайзеровской Германии в 1914-1918гг.). - М.: Воениздат, 1956.

9. ГуревичА.Я., Харитонович Д.Э. История средних веков. - М.: Интерпракс, 1995.

10. Печуров С. Прусская модель в германском разрезе// Зарубежное военное обозрение. - 2003. - № 4.

11. Шапошников Б.М. «Мозг армии». - М.: Военгиз, 1927.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации