С-75 (часть 1)

При этом необходимость и целесообразность срочного создания такого комплекса не была самоочевидной. Как известно, основными объектами обороны для Войск ПВО страны являются города и промышленные районы. Тем не менее, в пользу разработки перевозимого комплекса свидетельствовал ряд стратегических, тактических и технико-экономических соображений.

Во-первых, с появлением ядерного оружия исход стратегических операций стал напрямую зависеть от надежной защиты важнейших военных и транспортных объектов от ударов авиации, действующей на всех, в том числе на больших высотах. Наиболее же эффективным средством борьбы с высотными целями уже проявили себя ракеты. В то же время для ожидаемого конфликта прежде всего предполагался маневренный характер боевых действий, свойственный периоду Второй мировой войны. Стационарные зенитные ракетные комплексы прикрытие Сухопутных войск в быстроменяющейся боевой обстановке обеспечить не могли. Более того, при наличии только стационарных комплексов была крайне затруднена даже защита объектов на территории СССР в случае возникновения угрозы с нового стратегического направления, в ситуации, аналогичной той, которая возникла при ухудшении советско-китайских отношений.

Во-вторых, применение перевозимых зенитных ракетных комплексов позволяло решать ряд новых тактических задач, например, осуществлять выход из-под удара противника путем смены позиции, действовать из засад, выдвигать резервные комплексы взамен выведенных из строя.

В-третьих, существенно снижались затраты на строительство, даже с учетом необходимости соответствующего обустройства пунктов постоянной дислокации частей, эксплуатирующих перевозимые комплексы. В ряде случаев могла быть использована возможность размещения личного состава зенитных ракетных частей и семей военнослужащих в военных городках, освобождаемых при ликвидации частей активно сокращаемых в то время родов войск - ствольной артиллерии, авиации.

В-четвертых, при изготовлении и комплектации техники в заводских условиях заметно возрастала ее надежность, поскольку окончательную отладку аппаратуры и других технических средств можно было осуществлять централизовано на специальной базе, без многократного выезда множества гражданских специалистов непосредственно в части, эксплуатирующие комплексы, как это имело место при вводе в строй "Системы-25".

По оценкам специалистов, создание передвижного комплекса позволяло организовать оборону объектов с меньшими затратами, чем использование для этих целей стационарных комплексов "Системы-25".

При принятии решения о создании перевозимого комплекса учитывалось и то, что даже в условиях характерного для тех лет бурного прогресса радиоэлектроники необходимое радикальное сокращение массо-габаритных показателей аппаратуры не может быть достигнуто без некоторого снижения боевых возможностей оружия по сравнению с достигнутыми в С-25.

Поэтому было принято решение разрабатывать комплекс как одноканальный по цели. В какой то мере отказ от многоканальности компенсировался способностью отражать воздушное нападение с любого направления, что упрощало организацию тактического взаимодействия нескольких комплексов, реализацию взаимного перекрытия их зон поражения. Кроме того, для повышения вероятности выполнения боевой задачи новый комплекс задавался как трехканальный по ракете, то есть обеспечивающий возможность одновременного наведения на одну цель трех ракет.

Постановлением Совета Министров СССР от 20 ноября 1953 г. № 2838-1201 "О создании передвижной системы зенитного управляемого ракетного оружия для борьбы с авиацией противника" задавалось создание комплекса, предназначенного для поражения целей, летящих со скоростью до 1500 км/час на высотах от 3 до 20 км. Масса ракеты не должна была превышать две тонны.

Головным разработчиком системы было определено КБ-1 Министерства среднего машиностроения, главным конструктором А.А. Расплетин. Эта организация вела работы по созданию системы в целом, бортовой аппаратуры ракеты, приемника команд управления, ответчика, бортовых антенн, автопилота, рулевых машин, а также станции наведения ракет, размещенной на автомобильном шасси. Для организации работ над новой зенитной ракетной системой в КБ-1 была организована тематическая лаборатория, которую возглавил Б.В.Бункин.

Одновременно из КБ-1 был выделен коллектив конструкторов, которому поручалось во вновь организованном ОКБ-2 разработать ракету для нового комплекса. Новое КБ возглавил П.Д. Грушин.
В начале 1954 г. тактико-техническое задание на систему было утверждено Министром среднего машиностроения, в подчинении которого тогда находилась не только ядерная отрасль, но и организации - разработчики управляемого ракетного оружия.

Новая зенитная ракетная система предназначалась для обороны административно-политических и промышленных объектов, войсковых частей и соединений. Она проектировалась без привязки к конкретному объекту обороны с учетом обеспечения мобильности всех ее составляющих: объединенных в полки зенитных ракетных и технических дивизионов, командных пунктов полков, средств радиолокационной разведки, управления и связи.

Успешному ходу работ способствовало широкое использование технических решений, отработанных при разработке и создании системы С-25, - как реализованных в ней, так и использованных для формирования научно-технического задела, необходимого для последующих работ. В частности, еще до принятия Постановления 1953 г. в КБ-1 в инициативном порядке была начата разработка экспериментального макетного образца перевозимого комплекса - модификации многоканального стационарного С-25 в одноканальном перевозимом автомобильном варианте. В состав макетного образца входила состыкованная с размещенными на зенитно-артиллерийской тележке КЗУ-16 антеннами, кабина радиотракта "Р", а также кабины видеотракта "А" и счетно-решающих устройств - "Б".

При разработке "Системы-75" были еще раз проанализированы возможные варианты построения комплекса и радиолокационных средств станции наведения ракет. Применительно к одноканальному комплексу преимущества реализованной схемы радиолокаторов с линейным сканированием пространства были не столь очевидны. Использование узколучевых радиолокаторов, аналогичных принятым в американском комплексе "Найк-Аякс", позволило бы более полно использовать энергетический потенциал РЛС. Однако специалисты пошли по другому пути, сохранив схему с линейным сканированием пространства. При этом они уменьшили сектор сканирования пространства до 10 град. относительно направления на обстреливаемую цель, обеспечив достаточную точность определения координат цели и ракет в зонах нахождения целей и их поражения, возможность обстрела плотных групп целей. При этом была достигнута большая защищенность станции при работе в сложной помеховой обстановке по сравнению с применением узколучевого радиолокатора, что и подтвердилось в дальнейшем в ходе боевых действий во Вьетнаме.

При разработке СНР были использованы наработки, полученные на заключительной стадии работ по С-25, но не реализованные в этой системе. Для перевозимого комплекса были бы абсолютно неприемлемы грандиозные вращающиеся антенны - "мельницы", применявшиеся в С-25. В отличие от первого советского зенитного ракетного комплекса антенны СНР в процессе сканирования сектора обзора оставались неподвижными. При этом поддержание общей ориентации блока антенн в направлении на цель обеспечивалось механическим приводом, предназначенным для разворота оси блока антенн по азимуту и углу места. Соответствующее решение было найдено при разработке "ленинградской" версии С-25 - нереализованного комплекса С-50. Для уменьшения габаритов антенн были использованы оригинальные технические решения в конструкция. Приемлемые габариты антенн достигались применением металловоздушной линзы, рупорного облучателя с механическим сканированием. Переход на 6-сантиметровый диапазон позволил сохранить точность определения координат цели и ракеты, несмотря на уменьшение габаритов антенн.

Использование в радиолокационной станции наведения ракет магнетрона со скачкообразной перестройкой частоты и применение аппаратуры селекции движущихся целей были призваны обеспечить ее работоспособность при применении активных и пассивных помех.

Трехканальное исполнение контура наведения ракет обеспечивало возможность одновременного обстрела цели тремя ракетами. Команды на все ракеты предавались одной станцией наведения ракет с использованием импульсно-временного кодирования. Антенна передачи команд с относительно узкой диаграммой направленности была смонтирована на блоке основных антенн и отслеживала их ориентацию.

Радиолокатор наведения проектировался в КБ-1, в отделе, возглавляемом С.П.Заворотищевым и В.Д.Селезневым. Передающие устройства проектировались под руководством В.Н.Кузьмина и В.Д.Синельникова, приемные устройства - Ю.Н.Аксенова, В.И. Плешивцева, антенны - Е.Г.Зелкина, аппаратура автоматического сопровождения цели и ракет - Н.В.Семакова, аппаратура СДЦ - В.Е.Черномордика.

Для применения в комплексе С-75 под руководством Ю.В.Афонина и В.Г.Цепилова был разработан новый метод наведения ракет на цель - так называемый метод половинного спрямления. Траектория полета ракеты рассчитывалась исходя из определенных с помощью радиолокационных средств СНР параметров полета (скорость, дальность, высота, направление полета) и направлялась к промежуточной расчетной точке, расположенной между текущим положением цели или расчетной точкой встречи. Применение этого метода позволяло строить энергетически более выгодные траектории полета ракет, существенно снизить потребные перегрузки ракеты при стрельбе по маневрирующей цели, сузить необходимый сектор обзора пространства станцией наведения ракет для обеспечения одновременного сопровождения одной антенной системой как цели, так и наводящихся на нее ракет.

Выбор основных технических решений по ракете, получившей обозначение В-750 (несекретный индекс изделия - "1Д"), во многом определялся принятым обликом радиоэлектронной части комплекса. В частности, применение узконаправленной антенны передачи команд на ракету, жестко связанной с блоком ориентируемых на цель основных антенн станции наведения, практически однозначно определяло применение наклонного старта ракеты с разворачиваемых в сторону цели пусковых установок. Для осуществления такого старта, без опасного сближения с поверхностью земли, требовалась высокая начальная тяговооруженность - отношение тяги к стартовой массе ракеты. Такую высокую тягу мог обеспечить только твердотопливный (по терминологии тех лет - пороховой) двигатель. Напротив, при относительно длительном последующем полете к цели требовалось в десятки раз меньшее значение тяги и высокая экономичность двигателя по расходу топлива. Этим условиям в те годы отвечал только жидкостный ракетный двигатель. Таким образом, определилась двухступенчатая схема ракеты с твердотопливным двигателем на стартовом ускорителе и жидкостным - на маршевой ступени. Такая схема, кроме того, обеспечивала высокую среднюю скорость ракеты и, соответственно, возможность своевременного поражения цели.

Одной из основных задачей для проектировщиков ракеты В-750 в первые месяцы их работы стал выбор дальности стрельбы. Скорость и высота поражаемых целей, как и масса ракеты, были определены еще в Постановлении правительства от 20 ноября 1953 г. Дальность стрельбы в данном постановлении не указывалась, в то же время этот параметр определял очень многое при разработке всех компонентов системы. Для его выбора разработчикам В-750 требовалось найти оптимальное сочетание ряда разнородных факторов с учетом ограниченной дальности действия радиолокационной станции наведения и необходимости достижения максимальной средней скорости полета ракеты по траектории.

Требовалось учитывать и то, что в составе создаваемой системы должны были максимально использоваться уже применяемые в стране грузовые автомобили и тягачи. Это позволяло свести к минимуму количество необходимых для производства транспортных средств С-75 узкоспециализированных предприятий-изготовителей, хотя и накладывало дополнительные ограничения на стартовую массу ракеты и дальность ее полета. Рациональный учет всех факторов и должен был свести к минимуму затраты на оборону от воздушного нападения конкретного промышленного или военного объекта.

Как показали проведенные расчеты, стоимость обороны единичной цели (города или промышленного района) при существовавших тогда ограничениях, получалась минимальной при дальности стрельбы ракеты 30 км. В то же время, при дальности стрельбы 25 км - стоимость обороны увеличивалась на 30-85%. в зависимости от условий, характерных для конкретной обороняемой цели.

Ракета 1Д. Графика А. Фаныгина © МКБ "Факел"

Таким образом, ракета В-750 ("изделие 1Д") была выполнена по двухступенчатой схеме с твердотопливным стартовым двигателем, что позволило при ограниченной стартовой массе достигнуть высокой средней скорости на траектории и обеспечить наклонный старт ракеты, соответствующий скорейшему выведению ракеты в направлении на цель. Данная схема уже была реализована в американской ракете "Найк-Аякс" и в отечественной ШБ-32, разрабатывавшейся в КБ-1 в начале пятидесятых годов.

Для выбора аэродинамической схемы ракеты (что включало в себя определение расположения и размер ее крыльев, рулей и передних плоскостей) специалистами-аэродинамиками ОКБ-2 были разработаны оригинальные методы расчетов. В процессе этого выбора требовалось учитывать потребную маневренность ракеты (диктуемую использованием радиокомандной системы наведения на цель), требования эффективной работы ее системы стабилизации и контура управления, а также достижение минимального аэродинамического сопротивления. В результате, впервые в нашей стране для ЗУР была использована нормальная аэродинамическая схема - рули располагались за крыльями. Одновременно в передней части ракеты были установлены дестабилизаторы, увеличившие маневренность ракеты и позволившие регулировать запас ее статической устойчивости в процессе доводки.
Использование нормальной схемы позволило реализовать более высокое аэродинамическое качество по сравнению со схемой "утка", для этой схемы также не требовалось применять элероны - управление ракетой по крену достигалось дифференциальным отклонением рулей. В свою очередь высокая тяговооруженность и достаточная статическая устойчивость ракеты на стартовом участке позволили реализовать задержку управления по тангажу и рысканью вплоть до отделения стартовика. Однако во избежание неприемлемого ухода осей бортовых гироприборов на стартовом участке потребовалось обеспечить стабилизацию по крену, для чего расположенная в одной из плоскостей пара консолей стабилизаторов оснащались элеронами.

Схема ракеты 1Д:
1. Передающая антенна РВ; 2. Радиовзрыватель (РВ); 3. Боевая часть; 4. Приемная антенна РВ; 5. Бак окислителя; 6. Бак горючего; 7. Воздушный баллон; 8. Блок автопилота; 9. Блок радиоуправления; 10. Ампульная батарея; 11. Преобразователь тока; 12. Рулевой привод; 13. Бак "И"; 14. Маршевый двигатель; 15. Переходный отсек; 16. Стартовый двигатель.
Графика из журнала "Техника и вооружения"

Особое внимание было уделено внесению "гармонии" в процесс управления ракетой при различных скоростях и высотах ее полета. Проблема поиска средств ее достижения тогда еще только вставала в полный рост и была связана с достижением ракетами высоких сверхзвуковых скоростей полета в достаточно плотных слоях атмосферы. При этом оказывалось, что рули, спроектированные для сверхзвуковой ракеты, недостаточно эффективны для управления ее движением на дозвуковой скорости и, наоборот, рули, эффективные на дозвуке, в сверхзвуковом полете становились чрезмерно эффективными, значительно снижавшими точность управления ракетой.

Решение этой задачи в ОКБ-2 было найдено практически сразу - на ракете был установлен специальный механизм (МИПЧ), автоматически регулировавший угол отклонения рулей в зависимости от скоростного напора воздушного потока. Обоснованием применения этого механизма, а также расчетом его характеристик занимались аэродинамики ОКБ-2 под руководством В.М.Егорова. Первые испытания на стенде макетного образца МИПЧ были проведены в декабре 1954 г., а через два месяца этот механизм был опробован в полете на ракете ШБ-32.

Механизм изменения передаточного числа представлял собой достаточно сложную многозвенную конструкцию со сложной кинематикой, требовавшую весьма точной привязки к остальным элементам ракеты. Его использование потребовало установки на ракету приемника воздушного давления, ставшего в дальнейшем причиной неоднократных аварий ракеты.

В целом, ракета В-750 оказалась почти вдвое легче, чем ракета комплекса С-25 при практически одинаковой досягаемости по дальности и высоте. Однако при этом В-750 оснащалась менее мощной боевой частью.

Двигатель для маршевой ступени ракеты В-750 разрабатывался с 1954 г. на конкурсной основе ОКБ-2 и ОКБ-3, входившими в НИИ-88. В ОКБ-3 главного конструктора Д.Д. Севрука проектировался однокамерный двигатель С3.20 с турбонасосной системой подачи топлива с максимальной тягой 3100 кг, работавший на двух компонентах топлива. Для начальной раскрутки турбонасосного агрегата (ТНА) использовался пороховой стартер, который при срабатывании также разогревал стенки жидкостного газогенератора, в результате чего поступавший в него окислитель начинал разлагаться и обеспечивать работу ТНА.

В ОКБ-2 главного конструктора A.M. Исаева разрабатывался однокамерный двигатель С2.711 с турбонасосной системой подачи топлива с максимальной тягой 2600 кг. В головке камеры сгорания двигателя были впервые применены центробежные двухкомпонентные форсунки, позволившие получить лучшую, чем в однокомпонентных, полноту сгорания топлива. В отличие от С3.20 для запуска и раскрутки ТНА С2.711 использовался изопропилнитрат (ОТ-155, инициирующая жидкость "И"), при разложении которого выделялся горячий газ.

Выбор маршевого двигателя, который предстояло сделать ракетчикам, оказался чрезвычайно сложен и оказался обставлен целым набором скорее политических, чем технических шагов, сделанных участниками этого процесса. Для одного из них, руководителя военной приемки ОКБ-2 Р.Б. Ванникова, ранее работавшего военпредом в КБ С.П. Королева, эти шаги запомнились до мелочей:

"Имея к середине пятидесятых годов более чем десятилетний опыт работы в ракетной технике, я, тем не менее, оказался в ОКБ-2 в положении ученика. Знания о ставших мне привычными баллистических ракетах, конечно, помогали. Но оказалось, что зенитные ракеты значительно превосходили их как по степени сложности выполняемых задач, так и по усложненности конструкции. Они требовали познаний в совершенно "неракетных" науках - аэродинамике, радиотехнике и множества связанных с ними предметов и, конечно же, безупречного владения разнообразными "политическими" инструментами. Один из уроков политического мастерства, который преподал мне в те годы руководитель ОКБ-2 Петр Дмитриевич Грушин, я запомнил на всю жизнь.
Тогда, в 1956 г., практически одновременно начались летные испытания ракет В-750, оснащенных маршевыми двигателями, созданными в КБ Исаева и Севрука. По своим параметрам они мало отличались друг от друга. Но отработка обоих двигателей шла очень сложно, нам всем хватало и проблем и неприятностей. И стоит отметить такую характерную деталь. В случае неудач Севрук на различных совещаниях обычно жаловался на Грушина или его подчиненных. Исаев же, наоборот, вину своей организации, а и иногда не только своей, всегда брал на себя. Такая позиция Исаева безусловно нравилась Грушину и Петр Дмитриевич практически всегда становился на его сторону и защищал как мог на любом уровне.
И вот однажды я приехал в Главное Управление на Фрунзенскую набережную. Был со мной и Севрук, работу которого для грушинской ракеты военные очень поддерживали. Неожиданно в коридоре нам повстречался Исаев, который только что посетил одного из руководителей Главного управления Минобороны и получил очередное "наставление". В расстроенных чувствах он поздоровался с нами и сказал:
- Все, я решил, что не буду делать двигатель для Грушина. Работ у меня полно, пусть Севрук дальше развивает это направление.
Мы с Севруком, конечно, обрадовались - становившийся бесконечным конкурс между двигателистами нам всем уже начинал надоедать. Тем более, что все можно было решить так мирно. Мы решили немедленно слегка отпраздновать это дело и пошли в ресторан, неподалеку от метро. Здесь даже Севрук, который прежде с трудом соглашался выпить, поддержал нашу компанию. Довольные результатом мы отправились в Химки, к Грушину. Мы считали, что Грушин должен был обрадоваться, узнав о принятом нами решении. В самом прекрасном настроении добрались до приемной Грушина и, не обращая внимания на слова секретаря Грушина Ольги Михайловны о том, что у него совещание, втроем вошли в кабинет. Кабинет действительно оказался заполнен людьми, но, желая как можно скорее обрадовать Грушина, я громко сказал: "Петр Дмитриевич, конкурс на маршевый двигатель успешно завершен. Исаев отказался от дальнейшей работы и двигатель будет делать Севрук." Стоявшие рядом со мной Исаев и Севрук согласно закивали головами.
Вопреки нашим ожиданиям на лице Грушина не отразилось никакой радости, наоборот, оно приняло самое суровое выражение.
- А кто это решил?
- Мы, - ответили мы втроем, практически одновременно.
Грушин, каким-то чутьем понял наше состояние и медленно поднялся из-за стола, подошел к нам, протянул вперед ладонь и довольно громко, чтобы было слышно всем собравшимся в его кабинете, сказал:
- Рукой по руке хлопают на базаре. А двигатели Исаева и Севрука записаны в Постановлении Правительства и только там должно приниматься решение о продолжении или завершении работ, - и показав, что разговор окончен, пошел к своему столу.
Немного смутившись, мы вышли из кабинета, даже не пытаясь что-либо возразить. Несколько слов, сказанных Грушиным, мгновенно вернули нас к реальности. Спустя несколько минут молчания Севрук неожиданно сказал Исаеву:
- А ты знаешь, как называют двигатель для этой ракеты твои сотрудники?
- "Изделие 711", как же еще?
- Они называют его УНС, что означает "утрем нос Севруку", - и заразительно засмеялся, наблюдая, как смутился Исаев.
Предвидя то, что проблемы с конкурсом будут продолжаться и дальше, Грушин пошел на нестандартный шаг - поехал в министерство, к Устинову и изложил ему свою позицию. Позиция была вполне четкой. В годы войны в двигательных КБ разрабатывались десятки типов двигателей, но на фронт из них попадали лишь единицы. Не потому, что они были лучше, а потому, что они полностью отвечали требованиям войны, могли выпускаться большими сериями, удачно вписывались в самолеты, быстро осваивались техниками. Да, исаевский двигатель сегодня немного хуже по характеристикам, но ведь у его КБ уже есть опыт длительной доводки, серийного производства. Специалистов из КБ Исаева хорошо знают на заводах, с ним готовы сотрудничать, а за Севруком стоят только опытные образцы.
Устинов согласился с Грушиным. В результате был принят такой выход из создавшейся ситуации - КБ Исаева получило приказ министерства о передаче производства его двигателя для В-750 на серийный завод в Ленинград, с целью обеспечения выполнения программы летных испытаний ракеты. И когда через несколько месяцев вопрос о выборе двигателя стал предметом рассмотрения комиссии при Совете Министров, Грушин смог в полной мере использовать этот козырь."

Так для ракеты был выбран двигатель Исаева, в серийном производстве получивший обозначение - С5.711 - по номеру ОКБ-5, объединившего в 1958г. коллективы двигателистов Исаева и Севрука.

Использование двигателя С2.711 (С5.711) потребовало размещения на ракете 1Д трех топливных баков: "Г" - для горючего ТГ-02, "О" - для окислителя АК-20Ф и "И" - для инициирующей жидкости ОТ-155. Время работы маршевого двигателя определялось запасом компонентов топлива на борту и составляло около 25 секунд при общем ресурсе около минуты.

Для стартовой ступени ракеты "1Д" в КБ-2 завода №81 под руководством И.И. Картукова первоначально разрабатывался твердотопливный двигатель ПРД-10. Для обеспечения его работоспособности в температурном диапазоне от -40 до +50°С требовалось использование четырех сменных сезонных вкладышей для изменения критического сечения сопла стартового двигателя. Это значительно усложняло эксплуатацию ракеты. В дальнейшем был спроектирован и принят на вооружение в составе ракет семейства В-750 стартовый ускоритель ПРД-18 с критическим сечением сопла, регулируемым в зависимости от температуры окружающей среды за счет продольного смещения центрального тела - так называемой "груши". Время работы стартового двигателя составляло около 3 секунд. Твердотопливный заряд из рецептуры НМФ-2 для двигателя ПРД-18 разрабатывался в расположенном поблизости от подмосковных Люберец НИИ-125 коллективом во главе с Б.П. Жуковым. Для обеспечения малого времени работы требовалось обеспечить большую поверхность горения топлива, что определило исполнение заряда массой 547 кг из 14 шашек длиной 1800 мм с цилиндрическим каналом диаметром 26 мм при наружном диаметре шашки 135 мм.

Большая часть элементов бортовой аппаратуры ракеты, включая автопилот АП-75, аппаратуру радиоуправления и радиовизирования ФР-15Ю, разрабатывалась в КБ-1. Радиовзрыватель "Шмель" создавался в НИИ-504, боевая часть В-88 - в НИИ-6.

Ракета 1Д перед первым пуском, апрель 1955 г © МКБ "Факел"
Подготовка ракеты 1Д к испытаниям © МКБ "Факел"
Подготовка к заряжанию пусковой установки © МКБ "Факел"
Погрузка ракеты 1Д на транспортную машину © МКБ "Факел"
Ракета 1Д на полигоне © МКБ "Факел"

Опытная подвижная пусковая однобалочная пусковая установка СМ-63 с переменным углом старта ракеты была спроектирована в ленинградском ЦКБ-34 под руководством Главного конструктора Б.С. Коробова. Пусковая установка типа СМ-63 оснащалась электрическим синхронно-следящим приводом наведения по азимуту и углу места, разработанным в ЦНИИ-173 (в дальнейшем переименованный в ЦНИИ автоматики и гидравлики - ЦНИИАГ). В устройстве наведения направляющей по углу места использовался секторный механизм. При отработке пусковой установки на полигоне в подмосковном Фаустово было испытано несколько типов газоотбойных устройств, предназначенных для предотвращения эрозии грунта при пусках ракет. Серийная ПУ оснащалась газоотбойным устройством в виде шатра-рассекателя, прижимавшегося к грунту газовой струёй стартового двигателя ракеты. Кроме того, газоотбойное устройство повышало устойчивость ПУ при сходе ракеты с направляющей. Отработка элементов установки с использованием бросковых габаритно-весовых моделей ракет велась на полигоне Ржевка под Ленинградом.

В московском Государственном специальном конструкторском бюро (ГСКБ) разрабатывалось наземное оборудование для С-75. Всего в ГСКБ для комплексов С-75 было создано 9 агрегатов - транспортно-заряжающих машин ПР-11 различных модификаций, которые использовались для транспортировки и хранения ракет в состоянии промежуточной и окончательной готовности, заправки их окислителем и заряжания пусковых установок.

Изготовление антенн СНР было поручено подольскому заводу №710, но добиться высокого качества изготовления антенн на заводе не удалось, и их производство передали на артиллерийский завод № 92 ("Горьковский машиностроительный завод") и самолетостроительный завод №23 в подмосковных Филях, где уже была отработана технология штамповки крупноразмерных металлических деталей.

К маю 1954 г. был разработан эскизный (технический) проект системы С-75, включавший станцию наведения ракет (СНР), двухступенчатые ракеты и наводимые пусковые установки с наклонным стартом.

Однако дорога, лежавшая перед разработчиками С-75, была далеко не гладкой. Один из ведущих специалистов в области ПВО и ПРО - Г.В. Кисунько, так вспоминал об одном из весьма напряженных эпизодов, связанных с отстаиванием С-75 на начальных этапах работы:

"Даже среди военных было много противников этого комплекса. Ознакомившись с работами по С-75, заместитель Председателя Совмина СССР В.А.Малышев пообещал договориться с министром обороны и ускорить принятие решения по С-75.
На совещание у В.А.Малышева по вопросу по теме С-75 прибыли министр обороны маршал Жуков Г. К. и все его заместители, несколько гражданских министров... Немного поволновавшись вначале, я сделал общий доклад по системе С-75 и по ее радиотехническим средствам. Затем выступил с докладом о ракете главный конструктор ОКБ-2 П.Д.Грушин. По докладам было много вопросов и высказываний. Неожиданно для меня самым непримиримым противником системы оказался Калмыков, недавно назначенный министром радиопромышленности. После одного из моих ответов он сказал:
- Но это та же Б-200, но только в автомобиле, и вместо многоканальной одноканальная.
Я ответил, что потому и одноканальная, что в автомобиле. За мобильность приходится платить многоканальностью.
- А почему в ракете нет головки самонаведения ?
- Техникой самонаведения мы еще не владеем. Вам это хорошо известно. После С-75, вероятно, будет создан и дальнобойный комплекс с головкой самонаведения. Но это будет не скоро.
- А вот генеральный конструктор Лавочкин и наши радиоспециалисты считают, что следующую за С-25 систему обязательно надо делать с головками самонаведения. И ее мы сделаем раньше вашей С-75.
- Ракета для С-75 уже летает на полигоне. Готовы и радиокабины для экспериментального образца. На днях они тоже будут отправлены на полигон.
Наша пикировка на этом закончилась, но волшебные слова о головке самонаведения возымели действие. Все выступавшие вслед за нами маршалы высказались за то, чтобы в этой системе была головка самонаведения."

И напрасно Кисунько с Грушиным пытались объяснить, что для этого пришлось бы разрабатывать совсем новый, другой проект. Никто из выступавших не имел представления о головках самонаведения, кто-то даже поратовал за их "навинчивание" в дальнейшем и на артиллерийские снаряды...

Как вспоминал Кисунько, черту под разгулявшейся вакханалией подвел Жуков:

"Эта система нам нужна. - При этом он указал рукой на ковер, где были расставлены заготовленные Грушиным игрушечного вида макеты. - Конечно, хорошо бы иметь в ней и головку самонаведения, но мы должны считаться с тем, что у наших конструкторов эта проблема не решена. Кстати, должен разочаровать товарищей, что, даже когда такие головки появятся, их не удастся навинчивать на артиллерийские снаряды."

Однако не прошло и полугода со времени выпуска технического проекта, как возникли сомнения в возможности своевременной реализации даже ряда уже заявленных технических решений. Это было связано с тем, что электровакуумные приборы для 6-см диапазона, в том числе новый магнетрон, еще только разрабатывались и осваивались промышленностью. Задерживалось также и создание аппаратуры селекции движущихся целей. Поэтому для своевременного создания и наладки станции наведения ракет Постановлением от 1 октября 1954г. №2070-964 было принято решение о создании ее опытного образца с использованием магнетрона 10-сантиметрового диапазона (т.н. диапазона "В"). Правительственным документом были также уточнены требования к зоне поражения по дальности - до 29 км и по высоте - от 3 до 22 км.

Опытный вариант подвижной станции наведения ракет 10-см диапазона, изготовленный в КБ-1 в упрощенном составе без средств селекции движущихся целей и аппаратуры "электронного выстрела", в конце 1955 г. был смонтирован на радиотехническом полигоне у подмосковного дачного поселка Кратово, где отладочные и экспериментальные работы проводились с января по апрель 1956 г. Для отработки радиоэлектронной части системы использовались самолеты Ил-28 и МиГ-17 специального авиаотряда. В мае 1956 г. было принято решение об отправке СНР для продолжения испытаний на площадку № 32 полигона Капустин Яр, где она использовалась для проведения автономных испытаний ракеты, отработки замкнутого контура наведения на цель и предварительной оценки эффективности поражения цели.

Постановлением СМ от 19 марта 1956 г. N336-255 устанавливался срок представления батареи (зенитного ракетного дивизиона) С-75 на Государственные испытания - 1 июля1957 г. Сверх плана пятилетки 1956-1960 гг. предусматривался выпуск 265 батарей С-75 и 7220 ракет В-750.

Старт ракеты 1Д © МКБ "Факел"

Первый бросковый пуск ракеты В-750 (1Д) с застопоренными рулями был осуществлен 26 апреля 1955 г. с неподвижной пусковой установки, стрела которой была поднята на 45°. Топливом был снаряжен только ускоритель, в баки для сохранения центровки были залиты модельные жидкости. Пуск прошел удачно - через 46 секунд полета ракета упала в 12 км от места старта. В четвертом пуске, проведенном 4 мая, ракета выполнила первые маневры, заданные установленным на борту программным механизмом.

К концу 1956 г. пусками телеметрических образцов ракеты 1Д во все характерные точки зоны поражения были завершены комплексные заводские испытания. При этом в качестве цели использовались парашютные мишени с уголковыми отражателями.

Далеко не всегда испытания ракеты проходили гладко. Из числа наиболее запомнившихся разработчикам и испытателям эпизодов стала серия аварий, произошедших с ракетой на завершающем этапе испытаний. Одним из свидетелей тех событий стал инженер-двигателист ОКБ-2 В.П. Исаев:

"В те дни при схожих обстоятельствах было потеряно около десяти ракет. Самым странным было то, что телеметрия выдавала отказ различных элементов ракеты в один и тот же момент времени. Причем в каждом пуске отказывали различные системы. Разобраться с аппаратурой было крайне трудно - при падении ракеты разрушались практически "до атомов". Пуски были остановлены. На полигон из Москвы с самыми серьезными намерениями прилетело начальство. Обосновался на полигоне и Грушин. Как нам мгновенно стало ясно, цена последних неудач с ракетой могла оказаться для него неимоверно высокой. В результате, наше усердие в поисках причины аварий многократно возросло. С раннего утра и до позднего вечера мы ездили по степи, копаясь в обгоревших обломках ракет. Классическая формула "что изменили?" тоже ничего не могла объяснить сколько ни пытались мы "пройтись по чертежам". Те же провода, элементы аппаратуры, приводы... И однажды, скорее случайно, чем осознанно, спасительная мысль пришла в голову двадцатипятилетнему инженеру-испытателю Владимиру Коляскину - перед этой серией испытаний в маршевом двигателе был заменен датчик, измерявший давление в камере сгорания! В надежности этого, никогда ранее не подводившего, прибора никто не сомневался. А его показания во всех аварийных полетах были в пределах допуска. Но, загоревшись этой идеей, Коляскин немедленно поехал в степь, к ближайшей из упавших ракет. Цель была проста - найти датчик и убедиться, что он работал штатно. И у первого же найденного датчика он обнаружил отверстие, прожженное горячими газами двигателя! Картина отказов прояснилась моментально - газы, прорвавшиеся через датчик, прожигали находившийся рядом жгут проводов, выводя аппаратуру ракеты из строя. Уже через час все, кто был причастен к испытаниям, осматривали виновника аварий и поздравляли Коляскина с его драгоценной находкой."

После нескольких полетов высотных самолетов-разведчиков U-2 над территорией СССР на совещании в августе 1956 г. под руководством министра оборонной промышленности Д.Ф. Устинова были обсуждены возможные экстренные меры по усилению обороны важнейших объектов страны и созданию мобильных средств ПВО. Предлагалось форсировать работы КБ-1 по созданию С-75 с радиолокатором наведения 6-сантиметрового диапазона, но это представлялось уже явно сомнительным с учетом наметившихся задержек с разработкой и освоением производства соответствующих электровакуумных приборов. Работавший в то время в ракетостроении известный авиаконструктор П.В. Цыбин предложил разместить средства системы С-25 на железнодорожных платформах, что позволяло создать ракетный заслон на любом направлении, но фактически означало создание практически с нуля уже третьего комплекса, отличного как от С-25, так и от С-75.

В итоге было принято предложение А.А. Расплетина о внедрении в производство упрощенного варианта системы С-75 с использованием освоенных промышленностью электровакуумных приборов 10-сантиметрового диапазона, без аппаратуры селекции движущихся целей и электронного выстрела. Развитием опытного варианта упрощенного зенитного ракетного комплекса с аппаратурой 10-сантиметрового диапазона (диапазона В) стал серийный зенитный ракетный комплекс СА-75 "Двина".

При этом КБ-1 продолжало работу и по варианту комплекса с аппаратурой 6-сантиметрового диапазона (диапазона Н), который был принят на вооружение как зенитный ракетный комплекс С-75 "Десна" в более поздние сроки.

Забегая вперед отметим, что обозначение С-75 обычно применяется ко всему семейству зенитных ракетных комплексов (СА-75, С-75, С-75М и др.), созданных в несколько этапов и многие десятилетия совершенствовавшихся в ходе эксплуатации.

Официально принятое решение было утверждено Постановлением СМ СССР от 25 августа 1956 г. Опытный образец СНР СА-75 10-сантиметрового диапазона должен был быть поставлен на совместные испытания в апреле 1957 г., а для обеспечения ускоренного оснащения войск зенитной ракетной техникой в 1957 г. промышленности страны предстояло выпустить наземные средства для комплектования 40 батарей (зенитных ракетных комплексов - в современной терминологии) и 1200 ракет В-750.

Фактически полигонные испытания опытного образца начались в августе 1957 г. Но первый пуск по реальной цели провели даже несколько раньше, в январе того же года, "по оказии" сбив Ил-28, участвовавший в "генеральной репетиции" испытаний оснащенной специальным зарядом ракеты комплекса С-25.

Но даже после этого будущая судьба С-75 оставалась не однозначной. В начале девяностых годов о еще одном из наиболее сложных эпизодов в судьбе С-75 рассказал П.Н. Кулешов, руководивший тогда полигоном, через которого прошли практически все разработанные к тому времени в стране зенитные ракеты:

"В начале лета 1957 г. на полигон в Капустин Яр для ознакомления с С-75 приехал Н. С. Хрущев и руководство Министерства обороны. Здесь, на полигоне, и состоялся обмен мнениями о дальнейшей судьбе комплекса. Первым Хрущев спросил об этом С.С. Бирюзова, бывшего тогда Главнокомандующим войсками ПВО. Вопреки моим ожиданиям и ожиданиям находившихся рядом создателей комплекса А.А. Расплетина и П.Д. Грушина, Бирюзов не поддержал идею о скорейшем принятии "Двины" на вооружение. Мотивы? Основной - чрезвычайно продолжительная подготовка средств комплекса к боевой работе. Действительно, почти шесть часов требовалось нам тогда, чтобы "в чистом поле" с разу же после марша подготовить к бою локаторы, кабины управления, пусковые установки и ракеты. Поддержал Бирюзова и будущий министр обороны - Г.Я.Малиновский:
- Пусть его создатели еще поработают, доведут характеристики до приемлемых, тогда и примем решение.
Находившиеся рядом с Хрущевым Расплетин и Грушин мгновенно поняли всю сложность складывающейся для их детища ситуации и в один голос стали просить Хрущева выслушать самих ракетчиков, руководство полигона, имевших совсем другое мнение. Хрущев согласился с ними. Так к Хрущеву позвали меня. Я находился позади от основной группы сопровождающих Хрущева и мне пришлось пробиваться через плотное кольцо советников и охранников. Хрущев, которому я представился, сразу же спросил, насколько готов С-75 к принятию на вооружение:
- Никита Сергеевич, С-75 нужен нашим войскам. Вы же прекрасно знаете - в двадцати километрах над нами, даже над нашим полигоном летает враг и ничего поделать с этим мы не можем. Наши зенитные пушки бьют на 14 километров, истребители поднимаются на семнадцать, а С-75 достанет его на двадцати. Да, у него еще есть недостатки, но свои задачи он выполнить сможет. С-75 надо принимать на вооружение, и как можно скорее - это мнение всех специалистов, работающих на полигоне.
Выслушавший меня Хрущев, возразил:
- Но ведь ваши командиры против С-75?
- Никита Сергеевич, С-75 нужно принимать, и как можно скорей, - сказал я как можно уверенней, и, вопреки известному русскому обыкновению насчет "яиц и куриц", Хрущев согласился со мной.
- Ну что ж, по-моему, все ясно. С-75 надо принимать. Он нужен в войсках.
Окружавшим Хрущева ничего не оставалось делать, как согласно закивать головами."

Как уже отмечалось, важной особенностью создания комплекса было то, что еще задолго до начала полигонных испытаний, с начала 1957 г., было развернуто серийное производство его основных компонентов. С мая 1957 г. началась отправка на полигон Капустин Яр первых партий аппаратуры и отдельных боевых средств серийных комплексов СА-75. В октябре 1957 г. планировалось поставить на совместные испытания серийный комплекс СА-75 в полном составе.

Успешные результаты стрельб экспериментального образца комплекса и оперативное проведение настроечных работ на его серийном образце предопределили решение о совмещении проведения конструкторских (заводских) испытаний серийного комплекса с совместными (Государственными) испытаниями в целях скорейшего оснащения Войск ПВО страны новыми комплексами. Принятое решение позволило завершить весь объем заводских и Государственных испытаний в течение пяти месяцев после поставки на полигон опытного образца ЗРК. По результатам полигонных испытаний комплекс 28 ноября был рекомендован к принятию на вооружение.

Комплекс СА-75 "Двина" с ракетой 1Д (В-750) был принят на вооружение ПВО страны и ПВО Сухопутных войск Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 11 декабря 1957г. N1382-638 и Приказом МО СССР N00102 1957 г. Несмотря на длившиеся практически до конца года испытания на полигоне, производственное задание 1957 г. было в значительной мере выполнено. Промышленности удалось изготовить 30 из 40 заданных зенитных ракетных батарей и 621 из заказанных 1200 ракет.

Как уже отмечалось, с начала 1957 г. было развернуто серийное производство основных элементов комплекса. Радиоэлектронную аппаратуру изготавливали заводы N304 (Кунцево), N933 (Днепропетровск) и N569 (Загорск). Производство антенн и антенных постов велось заводами N710 (Подольск), N92 (Горький) и N23 (Москва). Шасси автомобилей ЗиС-150, позднее ЗиС-151, поставлялись заводом им. Лихачева. С мая 1957 г. началась отправка на полигон Капустин Яр первых партий аппаратуры и боевых средств серийных комплексов СА-75.

Еще в декабре 1954 г. головным по выпуску ракет комплекса С-75 был определен расположенный на северозападной окраине тогдашней Москвы завод N 41, организованный в 1942 г. для производства двигателей для легкомоторных и пассажирских самолетов. Первые ракеты В-300 для "Системы-25" на заводе N41 были изготовлены в 1953 г., но в следующем году их выпуск был прекращен, так как завод был переориентирован на производство ракет для комплекса С-75, выпуск которых начался в 1955 г.

Забегая вперед, отметим, что в середине шестидесятых годов завод переименовали в ММЗ "Авангард". При заводе организовали КБ во главе с B.C. Котовым для проведения дальнейших работ по модернизации ракет комплекса С-75. В семидесятые годы "Авангард" первым приступил к выпуску ракет комплекса С-300П. Конструкторы продолжали осуществлять авторский надзор по ракетам комплекса С-75 и проектирование ракет-мишеней, переоборудуемых из снимаемых с вооружения ракет этого комплекса. Коллектив КБ в различные годы возглавляли В.А. Рыбин, И.В. Петровичев, в настоящее время - Н.Н.Ермолов.

С 1957 г. выпуск ракет В-750 освоил и расположенный в подмосковном Долгопрудном завод N464. Возведенный в начале тридцатых годов для строительства дирижаблей, долгопрудненский завод к концу десятилетия был переориентирован на выпуск самолетов Су-2. В военные годы он получил номер "464" и приступил к выпуску самолетов Яковлева. С 1952 г. Як-12 сменили ракеты В-300, которые, в свою очередь, в 1955 г. уступили место в сборочных цехах ракетам комплекса С-75. В 1964 г. завод вновь подключили к выпуску легких самолетов - на этот раз Ан-2. В 1967 г. предприятие, переименованное в "Долгопрудненский машиностроительный завод", сосредоточилось на ракетостроении, освоив выпуск зенитных ракет комплексов "Куб", а затем и "Бук". Однако эта продукция предназначались для Сухопутных войск, что выводит работы завода за рамки данной публикации.

В 1956 г. с выходом разработки комплекса С-75 на стадию завершающих испытаний было принято решение о расширении базы производства зенитных ракет.

К их выпуску было привлечено одно из старейших авиационных предприятий - ленинградский завод N272, ведущий свою родословную от дореволюционных заводов - РБВЗ, самолетостроительных заводов Лебедева и Щетинина. Последними построенными здесь самолетами стали Як-12, изготавливавшиеся одновременно с вертолетами Як-24. Первые ракеты комплекса С-75 были выпущены в 1958 г. С начала шестидесятых годов завод приступил к изготовлению ракет для комплекса С-200, став единственным в стране предприятием по производству этой сложной техники. Созданное при заводе КБ осуществляло модернизацию ракет комплекса, выпускавшихся до 1991 г. В 1967 г. предприятие получило наименование "Ленинградский северный завод". С конца семидесятых годов на нем осуществлялся также выпуск ракет для комплексов С-300П.

В отличие от уже упомянутых выше авиационных предприятий, занимавшихся производством легкомоторных самолетов и двигателей для них, саратовский завод N292 был одним из головных предприятий самолетостроительной отрасли, к середине пятидесятых годов освоившим выпуск весьма сложной продукции - двухместных всепогодных перехватчиков Як-25.Однако задержка с созданием перспективных яковлевских самолетов позволила с 1958 г. подключить этот мощный завод к производству зенитных ракет для комплекса С-75. В шестидесятые годы завод параллельно вел выпуск самолетов семейства разведчиков и бомбардировщиков Як-27 и Як-28. В дальнейшем, с внедрением в производство еще более трудоемких пассажирских Як-40 и Як-42, боевых вертикально взлетающих Як-36, ракетная продукция предприятия, получившего наименование "Саратовский авиационный завод", ограничивалась выпуском крылатых ракет для флота.

Помимо предприятий авиационной промышленности к производству ракет были подключены и артиллерийские заводы.

Современное екатеринбургское ОАО "Машиностроительный завод им. Калинина" ведет свою родословную от петроградского "Арсенала", в годы Гражданской войны эвакуированного в подмосковные Подлипки и переименованного в завод N8. В 1941 г. предприятие продолжило продвижение в глубь страны, добравшись до Свердловска. В 1957 г. ракеты комплекса С-75 сменили традиционную продукцию свердловского завода - зенитные пушки. Однако с начала шестидесятых годов завод N8 перешел на выпуск ракетного вооружения для ПВО Сухопутных войск - зенитных ракет комплекса "Круг", разработанных местным конструкторским коллективом во главе с Л.В. Люльевым.

Таким образом, в конце пятидесятых годов производство ракет комплекса С-75 осуществлялось на пяти заводах, два из которых (N41 и N464) ранее выпускали ракеты комплекса С-25. В дальнейшем завод N292 отошел от зенитной тематики, заводы N8 и N464 перешли на зенитные ракеты для Сухопутных войск, а завод N272 - на ракеты комплекса С-200. В конце семидесятых годов заводы N41 и N272 освоили ракеты для комплекса С-300.

Отметим, что боевых ракет 1Д было выпущено намного меньше, чем изделий последующих вариантов. Для проведения полигонных испытаний в основном использовались телеметрические образцы ракеты 1Д.

Комплектующие изделия для ракет изготавливали многие заводы и опытные производства НИИ и ОКБ. В частности задействовались следующие предприятия:

  • заводы N393 МОП (Красногорск), N706 МСП (Москва), N2 МОП (Ковров), завод авиационного вооружения N32 (Киров) - по автопилоту АП-750;
  • завод N663 МРПТ (Москва) - по аппаратуре радиоуправления ФР-15А;
  • НИИ-504 MOM (Москва) - по радиовзрывателю "Шмель";
  • завод N220 МЭТП (Москва) - по бортовой батарее;
  • завод N140 МАП (Москва) - по преобразователю тока;
  • N266 (Киров) - по электродвигателю;
  • завод N699 МЭТП - по преобразователям;
  • N122 МАП (Москва) - по реле;
  • завод N235 (Воткинск) - по шаровым баллонам;
  • ОКБ-213 МАП (Саратов) - по пневмореле;
  • завод "Манометр" (Москва) - по манометрам;
  • N470 (Ленинград) - по приемнику воздушного давления ПВД-4М.

 

 

 

Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации