ПОЧЕМУ МЫ НЕ ПОНИМАЕМ ДРУГ ДРУГА

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 28/2010 (21-27 июля)

ПОЧЕМУ МЫ НЕ ПОНИМАЕМ ДРУГ ДРУГА?

Алексей АРБАТОВ

член-корреспондент Российской академии наук, руководитель Центра международной безопасности ИМЭМО РАН

Сергей ОЗНОБИЩЕВ

заведующий сектором ИМЭМО РАН, профессор МГИМО (У) МИДа РФ

ТЕМА   

ОКОНЧАНИЕ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ СОЗДАЛО ПРЕДПОСЫЛКИ ДЛЯ ПРЕКРАЩЕНИЯ ПРОТИВОСТОЯНИЯ РОССИИ И ЗАПАДА, НО ОНИ БЫЛИ ИСПОЛЬЗОВАНЫ ДАЛЕКО НЕ ПОЛНОСТЬЮ

К концу первого десятилетия XXI века произошло очередное серьезное обострение отношений России с США и странами Запада в целом, которое охватило практически весь спектр и в первую очередь сферу безопасности. Одна из причин создавшегося положения - это взятый Россией курс на изменение «правил игры» в ее отношениях с Западом, которые сложились в 90-е годы прошлого века, и нежелание Запада, прежде всего США, принять это.

 Парадигма отношений периода 90-х годов, когда Москва вольно или невольно просто шла в фарватере курса США, когда с ее интересами не считались и ее мнением сплошь и рядом пренебрегали, абсолютно неприемлема теперь ни для одной политической партии и государственных органов России.

НЕУСТОЙЧИВЫЙ ВЕКТОР

Стремление России восстановить свои позиции на мировой арене зачастую воспринималось в США и других странах Запада как аномалия, проявление со стороны России «традиционной враждебности к Западу и его ценностям», как рецидив империализма и мышления в духе холодной войны. Только провалы собственной политики, экономический кризис и смена администрации начали менять такое отношение со стороны Вашингтона.

Ныне, возможно, еще в большей мере, чем предполагают объективные экономические, социальные и оборонные достижения России, выросли самоуверенность и национальная гордость новой российской политической элиты. Отсюда, в резком контрасте с периодом 90-х годов, повышенная дипломатическая активность Москвы на всех континентах, нежелание слепо идти в фарватере США в разрешении региональных кризисов (Косово, Палестина, Иран, КНДР), установление или возобновление связей со странами, бросающими политический вызов американскому доминированию. Энергично развивается деятельность РФ в независимых от США, НАТО, ЕС межгосударственных объединениях (ОДКБ, ЕврАзЭC, ШОС).

Помимо соперничества в мировой торговле оружием Россия более не стесняется открыто противодействовать США в отдельных военно-технических сферах (реакция на развертывание ПРО), а также соревноваться в демонтаже договоров по разоружению (договоры по обычным вооруженным силам в Европе, по ракетам средней и меньшей дальности) и выдвижении претензий к международным организациям (например к ОБСЕ). В августе 2008-го впервые за многие годы Москва применила военную силу на Кавказе.

Вторая причина трений кроется в последствиях политики Запада, в первую очередь США, в последние полтора десятилетия. После исчезновения биполярности и окончания холодной войны у Вашингтона был уникальный исторический шанс утвердить на мировой арене верховенство правовых норм, ведущую роль легитимных международных институтов (прежде всего ООН и ОБСЕ), примат дипломатии в разрешении конфликтов, исключительную избирательность и законность применения силы для самообороны или в целях обеспечения мира и безопасности (согласно статьям 51 и 42 Устава ООН). Однако они этот шанс бездарно упустили.

С начала 90-х годов США имели редкую возможность возглавить процесс созидания нового, многостороннего, согласованного с другими центрами миропорядка. Но они пошли другим путем.

Неожиданно ощутив себя «единственной мировой сверхдержавой» и пребывая во власти эйфории, Соединенные Штаты все более подменяли международное право правом сильного, легитимные решения Совета Безопасности ООН - директивами американского Совета национальной безопасности, а прерогативы ОБСЕ - действиями НАТО. Наиболее яркое и трагическое выражение такая политика получила в военной операции против Югославии весной 1999-го. После смены администрации в 2001 году и чудовищного шока, вызванного террористическими актами 11 сентября, эта линия была возведена в абсолют. США вторглись в Ирак (под надуманным предлогом и без санкции ООН), намереваясь в дальнейшем «переформатировать» весь Большой Ближний Восток под свои военно-политические интересы.

В 90-е годы, вместо того чтобы вмешиваться во внутренние дела России, США и НАТО следовало обеспечить Москве максимально благоприятную внешнюю среду безопасности и перспективы глубокого вовлечения в военно-политические и экономические международные институты Запада. В тот переходный период внешняя политика РФ характеризовалась не столько ее отношениями с окружающими странами, сколько выбором модели собственного экономического и политического развития.

Но все было сделано «с точностью до наоборот»: наряду с вмешательством во внутренние дела России в условиях ее глубочайшего внутреннего кризиса Запад спешил в максимальной степени воспользоваться внешнеполитической и военной слабостью РФ, чтобы «застолбить» как можно больше преимуществ, пока она не начнет отстаивать свои собственные национальные интересы. При этом к России относились как к стране, проигравшей холодную войну.

Стратегия Запада выразилась в расширении НАТО на восток, в односторонней позиции Североатлантического альянса по югославским конфликтам, приведшей к массированным авиационно-ракетным ударам по Сербии и массовому изгнанию сербов из Косова. Все это предпринималось вопреки протестам Москвы, с которыми в западных столицах всерьез не считались.

Смена руководства США в 2001 году повлекла еще более жесткий практический курс в отношении России, который мало сглаживала возникшая на встрече в Любляне взаимная симпатия президентов двух государств. После террористических актов 11 сентября Владимир Путин сделал значительный шаг навстречу Соединенным Штатам. Вопреки настрою большей части российской политической элиты Кремль оказал полную и безоговорочную поддержку в создании антитеррористической коалиции, вооружении Северного альянса и проведении военной операции в Афганистане.

В ответ на это Россия получила выход США из Договора по противоракетной обороне (заключение Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов не смогло сгладить ситуацию), войну в Ираке (ликвидацию там крупнейших российских нефтяных концессий), а также новое продвижение НАТО на восток, включая территорию бывшего СССР (прием в альянс стран Балтии). Одновременно продолжались мелочный торг республиканской администрации с РФ вокруг ее вступления во Всемирную торговую организацию и абсурдное упрямство конгресса, цеплявшегося за ископаемую поправку Джексона - Вэника от 1974 года (об экономических санкциях за препятствие эмиграции из СССР).

Кроме того, политика Запада в отношении России имела отчетливый элемент отторжения. Москве постоянно давали понять, что полномасштабная интеграция в западные военно-политические и экономические организации для нее закрыта даже в долгосрочном плане.

Неудивительно, что в конце концов Россия оставила надежды на достаточно быстрый и поступательный процесс интеграции с Западом на основе равноправия, взаимной выгоды и уважения интересов друг друга. Она обратилась к поиску более заинтересованных и менее привередливых партнеров на юге и востоке.

Последней каплей, переполнившей чашу, стала активная поддержка лидерами ряда ведущих государств Запада «цветных революций» в Грузии и на Украине с целью приведения к власти наиболее антироссийских политиков (что заставило подозревать использование той же модели в Киргизии) в 2004-2006 годах. К этому добавились обнародованные планы ускоренного втягивания Киева и Тбилиси в НАТО, обвинения России в «энергетическом шантаже» и проект строительства объектов американской стратегической ПРО в Польше и Чехии. Причем последний прямо противоречил духу Совместной декларации о новых стратегических отношениях между Россией и США от 24 мая 2002 года, в которой в том числе говорилось о возможных направлениях сотрудничества в области противоракетной обороны, и шел вразрез с переговорами в Совете Россия - НАТО о развитии общей тактической ПРО ТВД.

Речь Путина в Мюнхене в 2007 году явилась сигналом Западу о том, что Россия больше не намерена играть по старым правилам и «напрашиваться» на более продвинутое сотрудничество, если он не проявляет в этом искренней заинтересованности. Однако потребовался вооруженный конфликт в Грузии в августе 2008 года, чтобы на Западе поняли, что теперь Москва говорит всерьез и готова подтвердить свои слова делами. Отношения с РФ оказались на грани военного противостояния и небывалой со времен холодной войны политической напряженности.

О ВАЖНОСТИ УРОКОВ ИСТОРИИ

В итоге коренных геополитических перемен в мире и Европе произошла стремительная реорганизация всей конструкции европейской безопасности. Сам факт сохранения военно-политического блока НАТО сразу же превратился в одну из важнейших претензий, которую Москва постоянно адресовала Западу. Кроме того, осуществляемое с начала 90-х годов расширение альянса на восток служило перманентным раздражителем двусторонних отношений, серьезно подрывая любые возможности содержательного сотрудничества.

В России продвижение НАТО к ее границам однозначно воспринимали как нарушение обещаний, данных ранее на самом высоком уровне. Именно в связи с началом реализации политики расширения альянса в конце 1994 года первый президент России Борис Ельцин предупредил Запад о возможности наступления «холодного мира».

В последующем это предупреждение не раз приходилось вспоминать в связи с периодическими серьезными осложнениями отношений России и НАТО. В ситуации практически безостановочного зачисления в блок новых государств Москва постоянно пыталась установить некие «правила», которые позволили бы заручиться гарантиями соблюдения интересов собственной безопасности, обретения равного с Североатлантическим альянсом статуса в процессе принятия решений панъевропейского уровня.

Определенным этапом на этом пути следует считать подписанный в 1997 году Основополагающий акт Россия - НАТО, в котором, в частности, была согласована аморфная формулировка в отношении неких добровольных ограничений по размещению ядерного оружия. Неудивительно, что в российском политико-экспертном сообществе не заметили появления каких-либо новых препятствий на пути возможности расширения географии «ядерной инфраструктуры» в случае серьезного ухудшения отношений с Россией. Столь же нечетко были сформулированы и ограничения по обычным вооруженным силам.

Негативное воздействие этих тем на двусторонние отношения до настоящего времени не только не снижено, но и периодически заметно усиливается. Вопрос о гипотетической возможности переброски ядерного оружия на новые территории или о еще более реальной возможности - «создании» на территории новых членов альянса баз НАТО, на которых будут находиться обычные вооружения, постоянно поднимается в ходе обсуждений в российских политико-экспертных кругах и отрицательно влияет на двусторонние отношения.

Одним из самых чувствительных для российского общества моментов в отношениях России и НАТО стала военная акция альянса против Югославии в 1999 году, начавшаяся вне рамок международного права. Российские политики и эксперты были практически едины во мнении, что позиция США сыграла здесь центральную роль.

Очередная попытка качественного улучшения и переформатирования двусторонних отношений предпринята в 2002 году на римской встрече глав государств и правительств Российской Федерации и стран - членов Североатлантического альянса. В декларации «Отношения России и НАТО: новое качество», принятой по итогам саммита, провозглашалось, что в новом Совете Россия - НАТО Россия и государства - члены НАТО будут работать как равные партнеры в областях, представляющих общий интерес. Однако несмотря не имеющиеся некоторые достижения на ряде направлений, перевести благие пожелания в реалии двусторонних отношений, а тем более создать ощутимый противовес негативным настроениям и тенденциям так и не удалось - свидетельство тому та легкость, с которой в 2008 году двустороннее сотрудничество было заморожено в очередной раз.

В устойчивый негативный контекст двусторонних отношений вплелась и тема американской противоракетной обороны, которая, по мнению многих российских военных, политиков и экспертов, была способна ослабить потенциал ядерного сдерживания РФ. Еще одной темой, ставшей серьезным препятствием на пути налаживания отношений реального, а не декларативного сотрудничества, была кампания по подготовке принятия в блок Украины и Грузии. Она нанесла заметный урон двусторонним отношениям Москвы и Брюсселя и, как считают многие эксперты, способствовала приближению трагической развязки в виде «грузинского конфликта».

В настоящее время со стороны Брюсселя получены сигналы, что на ближайшее будущее тема вступления в альянс Украины (где сейчас внутриполитическая ситуация сложилась явно не в пользу такого решения) и Грузии снята с повестки дня. Однако многим конструктивно настроенным российским политикам и экспертам хотелось бы заручиться более весомыми гарантиями на этот счет, что могло бы внести заметный элемент стабильности в отношения РФ - НАТО.

Трагические события августа 2008 года отбросили отношения России и Североатлантического альянса далеко назад. В Москве и Брюсселе до сих пор сохраняются диаметрально противоположные взгляды на фактологическую и юридическую стороны пятидневной войны. Крайняя опасность «грузинского конфликта» состояла и в том, что в его ходе возникла реальная вероятность прямого вооруженного столкновения сил России и альянса (например во время демонстративных проходов натовских кораблей по Черному морю в грузинские порты).

Итогом конфликта стало возникновение двух новых суверенных государств - Южной Осетии и Абхазии, которые на сегодня признаны лишь очень небольшим числом стран. Относительно правомерности их самоопределения нет и не предвидится согласия России с западными государствами и институтами безопасности, в том числе с НАТО.

Однако для российского политического класса не было сомнений, что процесс обретения независимости этими двумя республиками явился прямым следствием подталкиваемого и «спонсируемого» (не только в прямом смысле этого слова) США и Большой Европой в любых ее конфигурациях (НАТО, ЕС, ОБСЕ) предоставления суверенитета Косову. В этом смысле, как и во многих других, здесь крылось «добросовестное заблуждение» авторов «косовского проекта», настаивавших на юридической исключительности данного прецедента. Правда оказалась на стороне российских политиков и специалистов, предупреждавших об однозначно негативных последствиях такого шага, предопределенного действиями лидеров западных стран и их институтов.

В Москве сложилось устойчивое мнение, что президент Грузии Михаил Саакашвили никогда не позволил бы себе развязать военные действия без молчаливого согласия Вашингтона и Брюсселя. Не случайно грузинский кризис завершился очередным замораживанием и так весьма натянутых отношений между Россией и НАТО.

Несмотря на неоднократно декларированное партнерство России с НАТО, реальная острота противоречий за все время двусторонних отношений не уменьшалась соразмерно политической риторике. Просто за годы так называемого партнерства выработались некие «правила хорошего тона», предполагающие, что на высоком политическом уровне и на официальных встречах представителей Брюсселя и Москвы российская сторона старается избегать открытой и резкой критики НАТО. Зато на различных мероприятиях «для внутреннего пользования» политика и действия альянса оцениваются в Москве не просто критически, но и как представляющие прямую угрозу национальной безопасности России.

Прямое доказательство этому - последнее издание Военной доктрины РФ (2010 год), в которой среди основных внешних военных опасностей, грозящих России, на первом месте упомянуто стремление «наделить силовой потенциал Организации Североатлантического договора... глобальными функциями, реализуемыми в нарушение норм международного права, приблизить военную инфраструктуру стран - членов НАТО к границам Российской Федерации, в том числе путем расширения блока». Такое утверждение, содержащееся в центральном документе РФ в сфере обороны, должно вызывать крайнюю озабоченность у архитекторов российской политики в штаб-квартире НАТО. Одновременно данное положение можно рассматривать как весьма плачевный итог многолетних усилий по налаживанию отношений между альянсом и Москвой.

Президенты РФ, каждый в свое время, в публичных выступлениях в присутствии высокопоставленных представителей Запада абсолютно прозрачно намекали на возможность вступления России в НАТО. В июне 2001 года после первого российско-американского саммита в ходе совместной пресс-конференции Владимир Путин вспомнил, что он на подобный вопрос ответил: «А почему бы и нет». Дмитрий Медведев, выступая в Совете по международным отношениям в ноябре 2008 года, заметил, что хотя ситуация пока не вполне располагает к присоединению России к НАТО, «но есть известное выражение: never say never» (никогда не говори никогда).

Однако в своем подавляющем большинстве лидеры Запада спокойно прошли мимо таких вполне однозначных сигналов. К сожалению, эти, как и многие другие ситуации подобного рода, вполне могут оказаться упущенным историческим шансом для решительного изменения самой природы отношений Москвы и Североатлантического альянса.

Сейчас мы в очередной раз являемся свидетелями попыток «нового начала» в отношениях России с НАТО и Западом в целом. Вновь, как это уже бывало в прошлом, в политико-академическом сообществе царит оживление - нет недостатков и в предложениях по коренному улучшению взаимодействия Москвы и Брюсселя. Однако не следует забывать, что без внимательного прочтения недавней истории, без критического анализа сделанных, а подчас и неисправленных ошибок и на этой основе без реальной корректировки политики абсолютно невозможно будет строить содержательное двустороннее сотрудничество и эффективное взаимодействие по широкому кругу проблем международной безопасности.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации