ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ПРАГМАТИЗМУ

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР № 5/2007

ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ПРАГМАТИЗМУ

Василий БЕЛОЗЁРОВ

полковник, кандидат политических наук

КАКОЙ ДОЛЖНА БЫТЬ КОАЛИЦИОННАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ

Процессы формирования и функционирования военных коалиций, особенности участия в них России все еще не стали предметом научного интереса отечественных ученых. И статья доктора военных наук Сергея Печурова в "ВПК" №37-2006 отчасти восполняет этот пробел (см. публикацию "Брать ли нам пример с Ан-танты?"). Действительно, Антанта - весьма показательный пример, дающий богатый материал для анализа процессов решения и согласования военно-стратегических вопросов, а также для осмысления отношения к России ее западных союзников в тот период.

0x01 graphic

Фото Леонида ЯКУТИНА

В Брестской крепости для руководителей военных ведомств стран СНГ всегда найдутся общие темы для обсуждения.

Под коалицией (военно-политическим союзом) понимается объединение двух или нескольких государств для достижения политических целей военными средствами. Представление о коалициях будет неполным, если рассматривать только военно-стратегические аспекты их деятельности. Целостная картина будет формироваться, если, в частности, учитывать:

а) весь комплекс причин, приведших к образованию коалиции;

б) мотивы поведения держав;

в) степень соответствия результатов нахождения страны-участницы в альянсе тем целям, которые ею определялись изначально.

Поскольку эти вопросы являются политическими по своей природе, понимание сущности проблемы формирования и функционирования коалиций невозможно без политологического анализа. И здесь важно иметь четкое представление по поводу методологически важных вопросов, связанных с тем, каким образом в рамках коалиции происходит определение условий и допустимых пределов применения военной силы.

Первое. Принцип примата политики заключается в том, что политические установления всегда носят руководящий характер по отношению к военно-стратегическим решениям. Еще Клаузевиц, различая политическую и собственно военную цели войны, отмечал, что "политическая цель, являющаяся первоначальным мотивом войны, служит мерилом как для цели, которая должна быть достигнута при помощи военных действий, так и для определения объема необходимых усилий". Между тем сказанное вовсе не означает, что политики, которые уполномочены на принятие политических решений, не должны нести ответственности за неверные, ошибочные решения.

Второе. Национальные интересы всегда объективны по своей природе, поскольку заключаются в создании условий для устойчивого развития нации. В идеальном случае происходит агрегирование и артикуляция интересов и реализация их властью. В то же время политические отношения имеют выраженную ситуативную, субъективную обусловленность, именно наличие временных параметров выступает характерным признаком ситуации. Процесс образования и функционирования коалиции как нельзя лучше иллюстрирует это, обнажая сущность политического. Как не могут сохраняться бесконечно долго противоречия, максимальная острота ситуации, так и коалиции не могут существовать вечно. Они существуют в течение какого-либо временного промежутка, детерминированного необходимостью сохранения альянса. Возможны самые непредсказуемые последствия, если существование коалиции поддерживается не необходимостью реализации национальных интересов, а субъективными пристрастиями руководства страны.

Третье. Международные объединения и коалиции создаются на период, необходимый для достижения совершенно конкретных политических целей, и у участников коалиций они могут быть совершенно разными. После исчезновения оснований для существования альянсов, их распад практически неизбежен. Образно политику можно представить как торг, участники которого стремятся не упустить своей выгоды, отстоять и реализовать свои интересы, добиться большего при меньших затратах и жертвах. Сам же процесс согласования и определения усилий, которые участникам коалиции необходимо внести для достижения общей победы, на практике весьма сложен, а механизм происходящего, как правило, недоступен широкой общественности. Кроме того, полученные в результате победы дивиденды редко распределяются соразмерно затратам каждого из победителей.

Четвертое. Участие государств и наций в любой коалиции предполагает согласование действий, что формально влечет за собой добровольный отказ от части своего суверенитета в пользу наднациональных органов, уполномоченных на принятие решений, обязательных для выполнения всеми участниками. Вместе с тем такое положение не означает невозможности для государств вносить коррективы в свою коалиционную политику, порой весьма существенные, и определять степень своего участия, исходя, опять же, из своих национальных интересов и изменившейся ситуации. Наличие же различных политических интересов и обусловливает существование полисубъектного политического пространства, в котором заключены игроки, объективно находящиеся в перманентно конфликтном состоянии.

Пятое. Поскольку политика приемлет эмоции и сентиментальность лишь в весьма ограниченной степени, то какой бы глубины ни были испытываемые чувства или благодарность к союзникам за содеянное в недавнем или далеком прошлом, они не должны быть определяющим фактором при принятии политических решений.

Шестое. Любые внешнеполитические действия априори имеют целью создание условий для поступательного развития страны. В этом случае действия в рамках коалиции, как и внешняя политика в целом, выступают как образование, вторичное по отношению к внутренней политике, ибо основная обязанность власти состоит в обеспечении благосостояния и безопасности граждан.

Названные обстоятельства могут в той или иной степени варьироваться, однако в целом рождение и практическая реализация коалиционной политики происходят именно в обозначенных координатах.

ВСЕ ПОЗНАЕТСЯ В СРАВНЕНИИ

Несомненно, в истории России немало эпизодов, когда она была достойно представлена в коалициях и достаточно умело и рационально пользовалась результатами нахождения в них. Вместе с тем интересы настоящего и будущего развития страны требуют не предаваться воспоминаниям об успешном прошлом, а обращаться к анализу допущенных ошибок и неудач. Замалчивание их способно привести к распространению самых опасных иллюзий и принятию неэффективных и ошибочных решений.

Не следует забывать, что Антанта - лишь один эпизод в сложном и противоречивом процессе формирования коалиционной политики России. Участие нашей страны в тех или иных союзах и коалициях порой не отличалось последовательностью. Достаточно вспомнить Семилетнюю войну, когда русские войска - в зависимости от личных пристрастий и капризов царствующих персон - то громили лучшую в Европе армию Фридриха II, то взаимодействовали с ней. С таким субъективизмом покончила на период своего царствования Екатерина II, немка по происхождению, однако русская по духу, стремясь руководствоваться интересами развития страны. "Я довольно воинственна, - заявила Екатерина, - но никогда не начну войны без причины; если же сделаю это, то не как императрица Елизавета, из угождения другим, а лишь тогда, когда найду это удобным для себя".

Заветы Екатерины довольно скоро оказались забыты: с Наполеоном Россия вновь то воевала, то вступала в союз, и логическое объяснение этому найти довольно трудно. Знаменитые Итальянский и Швейцарский походы Суворова, став вершиной русского военного искусства, показали способность России добровольно жертвовать во имя малопонятных и чуждых интересов. Вскоре дошло до того, что казаки по приказу Павла I должны были направиться в Индию, чтобы в союзе с Наполеоном поразить самую богатую колонию Англии. Затаенная обида русского императора на Туманный Альбион и стремление отомстить за "вероломство" были практически единственным и эмоциональным мотивом этого авантюристического предприятия. Кстати, чтобы побудить Европу решать свои проблемы самостоятельно, Кутузов в 1812 г. предложил закончить войну с Наполеоном, как только французы будут изгнаны за пределы России.

Последовавшее после разгрома Наполеона участие России в "Священном союзе", чтобы не допустить революций и волнений на континенте, слабо способствовало укреплению авторитета нашей страны и на долгие годы закрепило за страной статус "европейского жандарма". Крымская война 1853-1856 гг. поучительна в том отношении, что все державы (Англия, Франция, Италия, Австрия, государства Германии), выступившие единым фронтом против России, буквально были обязаны ей своим спасением после прокатившихся в 1848-1849 гг. революций.

Особенно характерно поведение Австрии. Чтобы уговорить Россию спасти его родину от революции, австрийский фельдмаршал Кабога в прямом смысле слова валялся в ногах у князя Паскевича. Всего лишь за год до войны в знак признательности за спасение и сохранение трона молодой Франц-Иосиф публично целует руку Николаю I. На последовавшую же впоследствии просьбу соблюдать нейтралитет в войне и на напоминание об оказанной помощи Франц-Иосиф ответил: "В политике чувства не играют роли, а существуют лишь выгоды". Более того, Австрия в ультимативной форме принуждала Россию к заключению мира, угрожая выступить против нее.

После Крымской войны в российской политике наступило временное отрезвление. Канцлер России князь Горчаков провозгласил новые принципы внешней и внутренней политики страны: "Россия сосредоточивается!". Попытка же изолировать Россию не удалась, а сами европейские государства вскоре после окончания войны оказались в состоянии глубокого раздора.

Предыстория Первой мировой войны показывает, что задолго до нее в нашей стране звучали голоса трезвомыслящих (и потому неудобных для власти) людей, выступавших против присоединения России к каким-либо военным союзам и считавших нецелесообразным ее участие в Антанте. Так, член Госсовета Дурново, справедливо полагая, что необходимость решения внутренних проблем не допускает ее участия в войне ввиду самых губительных последствий, направил Николаю II соответствующую записку, оставшуюся, однако, без внимания. О возможности и необходимости соблюдения нейтралитета писали и такие отечественные военные мыслители, как Снесарев и Свечин.

С началом же Первой мировой войны стало ясно, что ни о каком "сердечном согласии" между союзниками не может быть и речи. Как писал впоследствии Свечин, "царское правительство... слишком покорно, без учета интересов России, вносило свой пай в мировую войну", что в конечном итоге низвело русских в глазах союзников до положения "стратегических негров". Степень осознания войсками, да и, по всей видимости, широкими народными массами России, смысла ведущейся борьбы также может охарактеризовать пример из практики Свечина. В начале февраля 1917 г. на полковом строевом смотре вместо привычной проверки белья и содержимого вещевых мешков (не правда ли, это до боли знакомо?) он стал задавать своим новым подчиненным непривычные вопросы: "С кем мы воюем? За что воюем? Какие цели ставим себе? Какой интерес у русского крестьянства в этой войне и т.д.?". Но ни одного отдаленно вразумительного ответа не получил. ":Офицеры остолбенели и мямлили, что они этого со своими подчиненными не проходили".

Необходимых выводов из происшедшего царское правительство сделать не успело, поскольку грянула революция. Лавров победителя Россия не получила, а итогами войны, как повелось, воспользовались совсем иные державы. Так, своевременное вступление Соединенных Штатов в войну (лишь в 1917 г.) позволило стране из мирового должника превратиться в мирового кредитора.

В целом же очевидно, что коалиционная политика России в дореволюционный период редко была рациональной и трезвой. Родившаяся в дореволюционный период фраза о том, что у России есть только два союзника - ее армия и флот, отдает горечью и свидетельствует не только о крушении иллюзорных представлений о союзнических отношениях, но и о неспособности руководства страны профессионально заниматься политикой и выстраивать отношения с партнерами по коалициям. В отличие от России ее партнеры ни при каких обстоятельствах не упускали своей выгоды и достигали поставленных целей не просто минимальными усилиями, а во многом за счет других. Россия развратила союзников, выработав у них устойчивую привычку относиться к нашей стране пренебрежительно, как к доверчивому, недалекому и несамостоятельному партнеру, не обладающему к тому же необходимым для международной политики чувством собственного достоинства.

Не все было однозначно и в антигитлеровской коалиции. Ведь хотя уже в июне 1941 г. правительства Великобритании и США выступили с заявлениями о поддержке борьбы Советского Союза, приступать к решительным действиям они не спешили. Вступление Соединенных Штатов в войну произошло лишь после нападения Японии на Перл-Харбор в декабре 1941 г., когда началось контрнаступление Красной армии под Москвой. Черчилль же особо и не скрывал намерения выждать, когда СССР и Германия основательно вымотают и обескровят друг друга. Открытие второго фронта вообще произошло лишь в 44-м, когда ни у кого не оставалось сомнений в неминуемом поражении Германии, а десантная операция союзников была всесторонне подготовлена. Кстати, и тут Советский Союз откликнулся на призыв о помощи. Висло-Одерскую операцию в январе 1945 г. Ставка начала раньше срока в связи с обращением союзников, которых надо было срочно спасать от катастрофы в Арденнах. Сколькими человеческими жизнями заплатили в итоге наши армии, вступив в бой недостаточно подготовленными, подсчитать трудно. В данном случае прослеживается прямая аналогия с 1914-м годом, когда наступление русских армий в Восточной Пруссии спасло Францию от поражения на Марне.

Между тем Франция, практически без боя капитулировавшая перед гитлеровцами, волею судьбы оказалась в числе держав-победительниц, получив все причитающиеся при этом дивиденды. Известное обращение генерала де Голля к соотечественникам с призывом к сопротивлению вряд ли было единственным фактором, позволившим Франции стать одной из держав-победительниц. Не умаляя героической борьбы французского народа с оккупантами, все же можно предположить, что страна вряд ли получила бы статус великой державы, не будь в свое время у заинтересованных политических сил далеко идущих намерений относительно ее послевоенной роли.

Нельзя не отметить чрезмерного влияния фактора идеологизированности на отношения Советского Союза с другими странами. При этом идеологические установки понимались порой буквально и прямолинейно. Как известно из курса марксизма-ленинизма, из всех видов классовой борьбы пролетариата бескомпромиссностью отличалась именно борьба в идеологической сфере. В итоге стоило руководителю (будь он даже весьма одиозной фигурой) какого-либо государственного образования, еще не вышедшего из состояния родо-племенных отношений, заявить о своей социалистической ориентации, он немедленно получал всяческую поддержку Советского Союза (пользуясь армейскими терминами - "вставал на довольствие") и практически становился его союзником. Идеи же социализма были нередко лишь плохо скрываемой ширмой, за которой происходили спекуляция и шантаж с намерением сменить покровителей, что позволяло паразитировать за счет, как казалось, бездонных ресурсов Советского Союза. Опереться на таких союзников было нельзя. О том же, насколько такой подход ущербен и разорителен для страны, руководители СССР, похоже, не задумывались.

ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ

Очередные иллюзии рассеялись с неожиданной быстротой. На рубеже 80-90-х гг. Россия в одночасье осталась практически без союзников. Не стало ни Варшавского договора, ни казавшегося незыблемым СССР. Некоторые государства на постсоветском пространстве, совсем недавно бывшие "братскими" республиками, сегодня выдвигают к нашей стране моральные, финансовые и территориальные претензии в качестве платы за "оккупацию", "геноцид", "тоталитаризм" и др., не забывая одновременно требовать сохранения льготных тарифов на энергоресурсы и иных преференций. В повседневной риторике руководителей некоторых ныне суверенных республик Россия, обеспечившая выживание ряда этносов многими тысячами жизней своих сыновей, столетия и десятилетия практически содержавшая их, а сегодня сама практически вымирающая, иначе как врагом не называется.

Положение, сложившееся за десятилетия пребывания в составе Советского Союза, когда большинство советских республик были дотационными, устраивало потребителей благ. Разбегаясь по национальным квартирам, многие были уверены в сохранении установленного порядка. Оценивая глубину возмущения, звучащего сегодня в ответ на прагматизм России, следует заметить, что кому-то все еще хочется видеть нашу страну, по выражению Владимира Путина, "дойной коровой".

Нельзя не упомянуть еще об одной болезненной проблеме, осознание которой поможет лучше понять в ряде случаев глубинные мотивы коалиционной политики России. Речь идет о ценностных ориентациях лиц, которые находились во власти (язык не поворачивается использовать слова "политическая элита"). Ведь в реальной жизни подавляющая часть советской партийной и государственной бюрократии, будучи оторванной от народа и неподконтрольной ему, задолго до путча 1991 г. перестала верить в идеалы социализма. В этих условиях трудно говорить об эффективности отстаивания национальных интересов во внешней политике, в том числе в рамках коалиции или союза.

На практике же это приводило к тому, что на рубеже 80-90-х гг. официальные лица, завоевывая сиюминутный авторитет за рубежом (компенсируя отсутствие такового у собственного народа), иной раз были готовы поступиться всем, что являлось результатом многотрудных стараний и жертв поколений и мудрой политики их предшественников. Формы это приобретало самые причудливые. Кто-то боролся за общечеловеческие ценности в ущерб национальным интересам и, принимая решения о выводе многотысячной группировки войск, соглашался стать "лучшим немцем года". В глазах очевидца одно из последующих событий выглядело так: "На проводах последних подразделений Западной группы войск 1 сентября 1994 года президент Российской Федерации Борис Николаевич Ельцин, полностью утратив достоинство государственного деятеля и представителя своей страны, исполнил на потеху берлинской публики пьяный танец с барабанными палочками в руках. Большее унижение для великой державы трудно себе представить". Происходившее подчас напоминало поведение героя фильма "Иван Васильевич меняет профессию", готового "за здорово живешь" отдать "Кемскую волость".

Показателен и такой пример. Когда во время своего визита в Москву в начале 90-х гг. бывший президент США Никсон попросил министра иностранных дел Козырева очертить реальные интересы новой России, тот ответил: "Одна из проблем Советского Союза состояла в том, что мы как бы слишком заклинились на своих национальных интересах. Теперь мы больше думаем об общечеловеческих ценностях". Позднее, комментируя эти слова, Никсон заметил: "Когда я был вице-президентом, а затем президентом, я хотел, чтобы все знали, что я сукин сын и во имя американских интересов буду драться изо всех сил. Киссинджер был такой сукин сын, что я еще могу у него поучиться. А этот, когда Советский Союз только что распался, когда новую Россию нужно защищать, - этот хочет показать, какой он приятный человек".

За рубежом действия, подобные описанным выше, прямо называют предательством национальных интересов, и люди, замеченные в этом, не могут рассчитывать на какую-либо успешную политическую карьеру.

Следует сказать и еще об одной проблеме, нуждающейся в осмыслении и проработке. Речь идет о принципах выбора партнеров для совместных действий и последствиях частоты их смены, поскольку крайностей и известных перегибов здесь хватает. Поясним на примерах. Япония, с которой Россия воевала в 1904-1905 гг., в годы Первой мировой была уже нашим союзником. Наоборот, Болгария, за которую в 1878-1888 гг. воевала Россия, противостояла ей в Первой мировой войне. Да и нацистская Германия то объявлялась врагом, то вдруг предписывалось дружить с ней. Недавние наши "братья по оружию" из Варшавского договора и некоторые из бывших советских республик сегодня не скрывают враждебного отношения к России.

Частая смена партнеров не проходит бесследно для сознания человека и влечет за собой дезориентацию как общественного сознания, так и личного состава армии. Гражданам и военнослужащим трудно понять, почему враги так быстро становятся друзьями и наоборот. Попытки же неоднократно перепрограммировать общественное сознание и формировать в случае получения соответствующего заказа "образ врага" регулярно имеют место. Администрация США, вскормившая в свое время бен Ладена, сполна пожинает плоды своего нечистоплотного выбора. Можно все же заключить, что ответственность в выборе партнеров лежит на политиках, и сиюминутная целесообразность не должна возобладать над вековыми культурными и иными связями народов.

К счастью, многое говорит о том, что период разброда и шатаний начала и середины 90-х остался в прошлом. Есть надежда, что времена, когда Россия безропотно и по первому зову вступала в схватку за чужие интересы, минули навсегда. И это многим не по нраву. Объяснить это следует тем, что нарождающийся прагматизм со стороны нашей страны представляет собой нечто новое для ее партнеров. Ведь выдвижение со стороны России каких-либо требований в качестве компенсации за свои усилия означает осознание своей силы и ее демонстрацию. За рубежом - отчасти с удивлением для себя - недавно констатировали, что впервые после окончания холодной войны Россия вновь стала "глобальным игроком". Происходящее одновременно расставание нашей страны с традиционным "бессребничеством" вызывает плохо скрываемое удивление, переходящее порой в открытое возмущение. Отсюда, в частности, и идут обвинения в мифическом использовании энергоносителей в качестве "политического оружия". Да и мало кто ждал, что Россия начнет играть по общеустановленным правилам.

Окончательного "отрезвления" и сосредоточения России, выхода страны из состояния оцепенения не без оснований опасаются ее оппоненты. Более того, непривычны для партнеров России и мирового сообщества в целом не просто сами по себе заявления о наличии у нашей страны собственных национальных интересов, а конкретные практические шаги в этом направлении.

В современных условиях интересы обеспечения национальной и международной безопасности требуют совместных и согласованных усилий многих политических игроков. С учетом этого и формулируются доктринальные установки относительно применения военной силы, и, как справедливо полагают эксперты Минобороны РФ, приходится считаться с тем, что сегодня "военная сила все чаще применяется в рамках коалиций, сформированных на временной основе. Такая практика, вероятно, будет в дальнейшем расширяться".

Сегодня Россия входит во многие международные институты, созданные для решения совершенно конкретных задач. В их числе Содружество Независимых Государств (СНГ), Союзное Государство Белоруссии и России, Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Совет Европы, Совет евроатлантического партнерства, Парламентская ассамблея НАТО, Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), Совет государств Балтийского моря, Организация Черноморского экономического сотрудничества (ОЧЭС), Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), Организация региональной интеграции (ЕЭП), Региональный форум АСЕАН по безопасности (АРФ), Форум Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС).

Но отношения между участниками этих организаций порой далеки от идеальных. Область специализации перечисленных институтов весьма различна, распространяется она порой и на военную сферу. Легко убедиться, что в числе названных присутствуют как достаточно известные структуры, так и те, о которых информации имеется сравнительно немного. Это говорит о том, что степень вовлечения нашей страны в такие организации неодинакова, а активность в их рамках строго дозирована.

России есть у кого поучиться прагматизму. Примером в этом отношении могут быть действия Германии. "Время, когда Европа процветала за счет Германии, ушло", - прямо заявил в свое время федеральный канцлер ФРГ Г. Шредер. Приверженность курсу своего предшественника подтвердила и Ангела Меркель. По крайней мере, парируя упреки относительно намерения проложить Североевропейский газопровод в обход стран Восточной Европы, фрау канцлерин без обиняков заявила: если такие действия укрепляют безопасность Германии, то они укрепляют и безопасность ее партнеров.

Сегодня не редкость, когда возникают конфликты между участниками даже такой организации, как НАТО. Периодически обостряются отношения между Турцией и Грецией, выходя практически на грань вооруженного столкновения. В ноябре 2006 г. Турция заявила о замораживании всех отношений с Францией в военной области. Во время же ежегодной конференции по безопасности в Мюнхене в феврале 2005 г. как ушат холодной воды для присутствующих прозвучали слова тогдашнего канцлера Германии Герхарда Шредера о том, что Североатлантический альянс "перестал быть главным центром, где обсуждают и координируют свои стратегии трансатлантические партнеры".

Конфликты, периодически вспыхивающие внутри западного сообщества, происходят на фоне открытого эгоизма США, руководство которых осознает катастрофические последствия снижения уровня потребления ресурсов внутри страны и предпринимает чрезвычайные усилия, чтобы для поддержания сложившегося статус-кво использовать все рычаги контроля и влияния по отношению к своим союзникам и партнерам.

Поэтому можно констатировать, что, несмотря на заявления о "трансатлантической солидарности", в мире в конечном итоге вполне обоснованно руководствуются предпочтительностью, приматом национальных интересов над коалиционными.

ДОЛОЙ ИЛЛЮЗИИ!

В XVII в. находившийся на русской службе хорват Крижанич писал: "Беда наша горькая и в том, что иные народы: привлекают нас на свою сторону, впутывают в свои распри и сеют между нами рознь. А мы по своей глупости позволяем себя обманывать, и воюем за других, и считаем своими чужие войны, а друг друга ненавидим, враждуем насмерть, и брат идет на брата без всякой надобности и причины. Чужеземцам мы верим, сохраняем с ними дружбу и союз, а самих себя и своего рода стыдимся и отрекаемся от него".

Нетрудно увидеть, что в течение длительного времени (с небольшими отступлениями) основной проблемой коалиционной политики России было отсутствие прагматизма и непоследовательность в реализации национальных интересов. К тому же все это происходило на фоне размытости представлений о них. В ряду других проблем следует назвать преобладание эмоций над рассудком, идеологии - над здравым смыслом, склонность к резкой смене ориентиров. Освобождение же от этих недугов началось совсем недавно, и в этом процессе наша страна все еще сталкивается с непониманием и сопротивлением. Возможно, такое отношение носит временный характер и по мере кристаллизации национальных интересов России, занятия ею все более четкой позиции по ряду ключевых политических вопросов, усиления последовательности в процессе реализации своих интересов непонимание будет сходить на нет. Вместе с тем неизбежно, что в процессе реализации своих интересов сопротивление будет иметь место постоянно, обретая лишь другие формы.

Реалистичная и прагматичная коалиционная политика выступает обязательным условием "сбережения народа" (по выражению Солженицына, приведенному главой государства в Послании Федеральному собранию в 2006 г.).

Само участие в коалиции следует рассматривать лишь как один из способов, одну из технологий реализации национальных интересов, и не более того. Ведь есть и альтернативные варианты действий, не требующие связывания союзническими обязательствами и участия в боевых действиях. Удачным примером таких действий можно назвать участие России в борьбе с режимом талибов, выразившееся в поддержке Северного альянса вооружением и техникой.

Нельзя не сказать и о том, что в выработке коалиционной политики недопустимы келейность и волюнтаризм, отстранение экспертного сообщества от принятия решений, бесконтрольность политических руководителей. Нужно наладить полноценную политическую коммуникацию и обеспечить непрерывное функционирование механизмов политического участия, благодаря которым общество получит действенные рычаги влияния на власть. Граждане же должны быть образованны в политическом отношении, чтобы не быть индифферентными в политических вопросах и не допускать оболванивания себя. Только в этом случае фактор субъективизма, капризы и пристрастия в коалиционной политике России будут сведены к минимуму.

Не следует бояться, что в результате своих решительных действий Россия окажется в изоляции. Пока существует политическая жизнь, всеобщего умиротворения на планете не произойдет, а это значит, что с Россией всегда будут считаться, независимо от того, возникают коалиции или распадаются. Быть же нашей стране субъектом или объектом мировой политики, зависит от нее самой и от позиции ее граждан.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации