ПРИДНЕСТРОВСКИЙ КОНФЛИКТ ХОД, ПРИЧИНЫ, ПОСЛЕДСТВИЯ

«ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР» №33. 2005 г.

ПРИДНЕСТРОВСКИЙ КОНФЛИКТ: ХОД, ПРИЧИНЫ, ПОСЛЕДСТВИЯ

Геннадий ПУЛИН

БЫВШИЙ КОМАНДУЮЩИЙ 14-й АРМИЕЙ ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ ЮРИЙ НЕТКАЧЕВ ВСПОМИНАЕТ 1992 ГОД

Приднестровская проблема вновь в центре внимания международной общественности и структур ООН, ОБСЕ и ЕС. Однако в Кишиневе сейчас больше озабочены не судьбой региона и большим количеством боеприпасов и вооружений, хранящихся на складах бывшей 14-й общевойсковой армии, а участием России в миротворческой операции. По сути Молдавия объявила России ультиматум: как можно быстрее освободить от своего военного присутствия приднестровский регион.

При этом Кишинев не скрывает, что делает ставку на западные и украинские сценарии урегулирования конфликта. Как в связи с этим могут развиваться события? В чем причина приднестровского конфликта? Об этом "ВПК" попросил рассказать генерал-лейтенанта Юрия НЕТКАЧЕВА, командовавшего 14-й армией в 1992 г.

- Юрий Максимович, сейчас много говорят о возможности развязывания боевых действий в зоне приднестровского кризиса. На ваш взгляд, война может повториться?

- Исключать здесь ничего нельзя. Я нисколько не удивлюсь, если конфликтующие стороны вновь ввяжутся в драку. История ничему пока не учит. И с той, и с другой стороны, к сожалению, вновь начинают бряцать оружием.

МОСКВА БЕЗМОЛВСТВОВАЛА

- Приднестровские власти утверждают, что Молдова готовится к оккупации ПМР. Это возможно с военной точки зрения?

- Со времени распада Советской Армии и так называемой приватизации сил и средств 14-й армии прошло немало времени. С тех пор и ПМР, и Молдавия имели возможность значительно нарастить свои вооруженные силы. Хотя, считаю, что и того военного наследства, которое им досталось в начале 90-х гг., хватит для ведения широкомасштабных боевых действий.

Посудите сами. В результате уступок Москвы и при попустительстве маршала авиации Евгения Шапошникова весной 1992 года Молдова приватизировала полк РСЗО "Ураган" - 24 единицы, дивизион тяжелых минометов "Пион" (они могут стрелять ядерными боеприпасами), противотанковый полк - 54 единицы (ПТ пушки "Рапира"). Кроме этого, на базе хранения под Кишиневом находилось 220 МТЛБ, а также около 12 тыс. единиц стрелкового оружия. В 1993 году, после вывода личного состава парашютно-десантного полка из молдавской столицы, там осталось около 120 боевых машин десанта (БМД-1).

Приднестровцы приватизировали поменьше, но и этого оружия хватит для ведения крупномасштабных боевых действий. Гвардейцам ПМР было передано еще до меня около 7 тыс. единиц стрелкового оружия, в результате предательства некоторых офицеров они "прихватизировали" противотанковую батарею, 7 танков, около 10 бронетранспортеров. В свое время приднестровцы сами выпускали 82-мм минометы, возможно, стрелковое оружие.

- У Кишинева явный перевес...

- Так говорить некорректно. При анализе возможных боевых действий необходимо еще и учитывать моральный фактор, профессионализм людей. А на территории ПМР живет около 10 тысяч офицеров, которые в свое время служили в 14-й армии. Их тоже со счетов нельзя сбрасывать. Тем более, что воюют не числом, а умением. К тому же, передавая вооружение молдавской стороне, мы в свое время сделали все возможное, чтобы оно оказалось в неисправном состоянии. Все клинзатворы к пушкам были утоплены, а электронные плата для "Ураганов" и "Пионов" - сожжены. Хотя и стрелковым вооружением можно наделать много бед.

- Вспомним 1992 год, когда глава ПМР Игорь Смирнов давил на вас и требовал оружия. Скажите, если бы вы не устояли перед ним, то как бы развивалась ситуация? Была бы вторая Чечня?

- Может, даже хуже.

- Сейчас склады бывшей 14-й армии под надежной защитой?

- Конечно. Уверен, что они хорошо охраняются и никогда не достанутся конфликтующим сторонам. Но это обеспечивают военные, хотя дипломаты наши явно не дорабатывают.

- А как вы оцениваете вклад МИД России в урегулирование приднестровского конфликта?

- К сожалению, на протяжении всей постсоветской истории мы так и не смогли занять конструктивную позицию по отношению к Приднестровью и Молдове. План Козака по урегулированию конфликта провален. Наша дипломатия действует неумело и не может или не хочет работать на опережение событий, навязывать инициативу. Судите сами. Еще 4 года назад президент Молдовы Владимир Воронин хотел войти в Союзное государство России и Белоруссии. Сейчас для него Москва - злейший враг. Кишинев с помощью США, НАТО и европейских структур активно выталкивает нас из Приднестровья, хотя здесь мы имеем важные геополитические интересы. Но свое влияние там, как и в других регионах СНГ, мы стали утрачивать со времен распада СССР. Я уверен, что если бы Москва заняла конструктивную позицию, то и приднестровского конфликта не было в 1992 г.

- Тогда вернемся к тому времени. При каких обстоятельствах вас назначили на должность командарма?

- В 1988 г. я окончил Академию Генерального штаба и прибыл и Бобруйск на должность первого заместителя командующего 5-й гвардейской танковой армией. В январе 1992-го я был в отпуске, мне позвонили из Главного управления кадров МО: "Вы готовы идти на 14-ю армию?". Ответ был закономерным: "Куда прикажут, туда и пойду".

Отбывал я в Приднестровье после знаменитого офицерского собрания в Кремле, когда кадровые военные сказали "нет" развалу страны. Я присутствовал на этом собрании. И отправлялся в Тирасполь с надеждой, что внесу хоть какую-то лепту, чтобы воспрепятствовать развалу армии и страны.

- Но о распаде СССР объявили официально. Что вы об этом думали?

- Я считал, что Приднестровье, где дислоцировался штаб 14-й армии, - это часть моей единой страны, которую разрушать ни при каких обстоятельствах нельзя. Я верил, что политические коллизии, возникшие после Беловежской Пущи, - временное явление. И я готов был выполнять любую поставленную задачу. 16 января вместе с заместителем главнокомандующего Сухопутными войсками генерал-полковником Борисом Громовым вылетели с аэродрома Чкаловский в Тирасполь. Громову поручили меня представить личному составу армии и местному руководству.

- А куда делся старый командарм?

- До меня армией командовал генерал-лейтенант Геннадий Яковлев. Я его знал еще по службе на Дальнем Востоке. Его отстранили от занимаемой должности, обвинили в незаконной передаче оружия гвардии Приднестровья и отправили в отставку.

По прибытии в Тирасполь Громов представил меня офицерам управления армии, и мы поехали к президенту ПМР. Здесь-то и произошло самое странное. Буквально с порога, не зная, кто я, Игорь Смирнов заявляет Громову: "А вы знаете, что генерал Неткачев объявлен у нас персоной нон грата?". У меня, что называется, челюсть отвисла. Громов тоже возмутился. Как такое возможно? Человек ни разу не был в Приднестровье, а кому-то уже стал неугоден! Кому? И кто мог объявить меня этой самой персоной?! Вразумительного ответа нам так никто и не дал. У Смирнова мы задержались не больше пяти минут.

Громов улетел в Москву со словами: "Разбирайся и врастай в обстановку". Помочь "врастанию" должен был его однополчанин - полковник Кицак. Этот кадровый офицер-афганец, служивший когда-то заместителем начальника штаба 40-й армии, командовал теперь гвардией Приднестровья. Но вместо помощи Кицак положил на стол мне, новому командарму, кипу заявок на технику и вооружение. Мол, передайте их нашей гвардии для защиты от молдаван.

Война к тому времени еще не началась, но стволы вовсю ходили из рук в руки, по городу шастали вооруженные люди. Между Кишиневом и Тирасполем уже произошли первые словесные баталии. Ситуация постепенно накалялась. И чтобы ее взорвать, достаточно было малейшей искры. Я сказал, что ничего гвардейцам не передам, а буду выполнять только приказы из Москвы. Я хотел во всем разобраться. Стал ездить по частям, знакомился с обстановкой. 14-я армия в январе 1992 г. оперативно подчинялась еще Одесскому военному округу. Командовал войсками округа генерал-полковник Иван Морозов, которого я тоже прекрасно знал по Дальнему Востоку. По телефону командующий сказал: "Принимай дела, а на ближайшем военном совете я тебя представлю".

Но политические события в тогдашнем январе развивались по своему сценарию. Украина первой в СНГ объявила о создании собственных вооруженных сил. А основная группировка 14-й армии, главные ударные силы как раз находились на ее территории. Офицерам ставили ультиматум: принимаешь украинскую присягу - остаешься служить, не принимаешь - скатертью дорога. Всю армейскую недвижимость, технику, вооружение и имущество тогдашний президент Украины Леонид Кравчук объявил достоянием республики.

Видя такие дела, я пытался звонить в Москву. Там - полное молчание и недоумение. Я созвонился с министром обороны Украины Константином Морозовым и услышал: "Пируй, брат, на молдавской территории, а на наш каравай рот не разевай". Доложил об этом в Москву, однако оттуда никаких указаний по-прежнему не поступило. Я видел по телевизору улыбающегося главкома Вооруженных Сил СНГ маршала Евгения Шапошникова и ничего более. Он хранил непонятное молчание.

КАК РАСТАЩИЛИ СОВЕТСКУЮ АРМИЮ

- А могли бы офицеры сказать "нет" распаду Советской Армии?

- Могли, конечно, но, к сожалению, в нашей среде не нашлось авторитетного человека, который бы возглавил этот процесс. Да и в республиках перебежчиков, предателей, типа Кицака, первого министра обороны Украины Морозова, было много. Скажем, я, приняв дела в Тирасполе, вылетел под Одессу, в расположение подчиненной тогда еще мотострелковой дивизии. Хотя перед этим комдив откровенно сказал мне по телефону: "Вы, товарищ командующий, лучше не прилетайте. Здесь уже все национализировано...". Когда вертолет сел на плацу, ко мне тут же подскочили бравые ребята-предатели с трезубцами на головных уборах и вежливо попросили убраться восвояси. В противном случае, технику пригрозили изъять, а меня вместе с экипажем насильно выдворить за пределы суверенной Украины. Я им сказал, что про них думаю, собрал в клубе офицеров дивизии, пребывавших в стрессе, поговорили начистоту. Выбор перед ними поставили, конечно, конкретный - служите или на Украине, или нигде. Ведь Российской армии тогда еще не было. Поговорили, поплакались, как говорится, в жилеточку - с тем я и уехал.

В феврале 1992 г. Одесский округ уже возглавил новый командующий, назначенный Киевом. Он четко заявил мне: "Вы нам не подчиняетесь, поскольку дислоцируетесь в Молдавии. У вас своя свадьба, у нас - своя". От мощнейшей военной группировки, прикрывавшей юго-западные рубежи СССР, у меня, командарма, принявшего дела и должность, осталась едва ли не треть войска: 59-я мотострелковая дивизия в Тирасполе, две ракетные бригады в Бельцах и Бендерах, другие части, дислоцированные на территории Молдавии. Здесь же, по соседству, оставались части окружного подчинения, которые не входили в состав 14-й армии - инженерно-саперные бригады в Дубоссарах и Рыбницах, понтонно-мостовой полк в Бендерах и т. д.

- Но ведь в Молдавии были воинские части, которые замыкались раньше на округ? Как с ними поступили?

- Они были в это время... ничьи! Ничьей была и морская авиадивизия, подчинявшаяся Черноморскому флоту. Комдив присягнул Украине и уехал, а оставшаяся техника, вооружение чуть ли не в открытую растаскивались. Самолеты МиГ-29 из авиаполка в Маркулештах впоследствии бомбили нас в Приднестровье. Потом их продали американцам.

- А можно ли было МиГи, когда они были ничейными, переправить в Россию?

- Конечно, можно было. Я с такими предложениями не раз в Генштаб обращался. Одну за другой направлял шифровки: разрешите подчинить себе "ничейные" боевые единицы, прекратить дальнейшее разбазаривание военного имущества, других материальных средств. Но - ни ответа, ни привета...

- Значит, в том, что МиГи летом 1992 года бомбили ПМР, есть вина тогдашнего российского руководства?

- Конечно, есть. С молчаливого согласия Москвы военные склады и автопарки становились добычей молдаван и так называемой национальной гвардии Приднестровья. Части окружного подчинения по-прежнему "болтались" между небом и землей. Что с ними делать, как им быть - никто не знал. Не знал этого и я. Но на всякий случай заявил командирам: "До выяснения дальнейших деталей вы входите в состав 14-й армии". Таким вот "макаром" приходилось наводить подобие какого-то порядка.

- А было взаимопонимание с руководителями частей окружного подчинения?

- По-всякому было. Все тянули одеяло на себя. К примеру, в Тирасполе находился отдельный ремонтно-восстановительный батальон (ОРВБ) окружного подчинения. К тому времени от него оставались Боевое Знамя и часть техники, которую не успели перегнать на Украину. И когда командующий Одесским округом заявил, что "свадьбы" у нас отныне разные, я сказал: "Стоп, ребята. Ничего вы больше не получите. Все остается здесь". Я не знал тогда, кому вся эта техника достанется, но, ей-богу, просто злость взыграла. Тошно стало смотреть на все это. Так и не смогли они вытащить остатки батальона на Украину. Я выставил туда роту спецназа, и мы это дело прекратили.

- А приднестровцы на батальон зарились?

- По примеру соседней Украины Игорь Смирнов подписал указ, согласно которому военные городки и все, что в них осталось, объявлялись собственностью самопровозглашенной республики. Я сразу не рискнул противодействовать гвардейцам и местным властям. Чем могло это обернуться, объяснять не стоит. Kaк военный человек, я привык действовать по приказу. Но приказа не было. Лишь полковник Кицак исправно продолжал мне приносить заявки на вооружение. Но я потихоньку становился дипломатом. Потому заявки не рвал, а складывал в отдельную папку со словами: "Хорошо, будем рассматривать". А то предлагал позвонить Громову: "Как только из Москвы прикажут, передам все до последнего патрона и болта...".

Естественно, никаких приказов не было. Между тем "прихватизация ничейного" военного имущества шла полным ходом. Все, что не относилось к 14-й армии, фактически было брошено. В этих условиях брать на себя инициативу - значило спровоцировать никому не нужный конфликт. Гвардейцы, захватив военные городки, выставили там свою охрану. Да и не привыкли к тому времени наши генералы воевать со своими же согражданами, пусть и бывшими. А раз Москва отмалчивалась, срабатывал железный стереотип - значит, так надо.

Наконец главком Сухопутных войск генерал Семенов после очередного моего доклада невнятно бросил: "Ориентируйся по обстановке...".

Это был уже какой-то карт-бланш. Через две недели после захвата приднестровцами ремонтного батальона я посадил в автобусы более сотни офицеров управления армии, и мы заехали на территорию ОРВБ. На подходе находилась рота спецназа, готовая вступить в дело в любой момент. Гвардейцев, стоявших на охране, разоружать не пытались. Но я им четко заявил: "Отсюда мы уйдем только после вас. Техника на территории батальона принадлежат 14-й армии. Поэтому, ребята, сматывайте удочки...". Произошел небольшой конфликт, но обошлось без стрельбы. Поехал к Смирнову: "Вы кончайте эти делишки, так ведь продолжаться не может". В ответ: "Мы - Приднестровская Молдавская Республика". - "Ничего против не имею. Но кто вас признал? Никто. И как я вам отдам то, что принадлежит всему народу, - России, другим республикам? Меня на это никто не уполномочивал". Смирнов, конечно, поднялся на дыбы, но я еще раз заявил: "С этой минуты без разрешения вы брать ничего не будете. Точка!". И вышел из кабинета...

НАЧАЛО ВОЙНЫ

- Юрий Максимович, с чем вы связываете начало боевых действий в Приднестровье в марте 1992 года? Ведь это очевидно, что все началось с разграбления "ничейных" воинских частей, арсеналов и т.п. Можно ли было противостоять этому процессу. Можно ли было, скажем, подчинить воинские части 14-й армии, дислоцированные в Молдавии - Бельцах, Кишиневе и т.п. Десантники из Кишинева отказались подчиняться президенту Молдовы Мирче Снегуру. Можно ли было сделать единым управление всех воинских формирований под вашим контролем?

- Это должно было быть политическое решение - взять под единый контроль все войска на территории СССР, но ответственность никто в Москве не хотел брать на себя. Шел бракоразводный процесс бывших единых советских республик. Войска по-прежнему оставались той реальной силой, которая могла остановить распад СССР. Сейчас я понимаю, что укрепление армии не было выгодно ни Ельцину, ни Снегуру, ни Смирнову.

А как начались боевые действия? Все началось в марте, в Дубоссарах. В результате стычки гвардейцев ПМР с молдавской полицией погиб начальник местной милиции. Кто в него стрелял, так и не разобрались. Но образ врага из гипотетического становился вполне реальным, потому что пролилась кровь. Невдалеке от Дубоссар находился полк гражданской обороны, никакого отношения к Вооруженным Силам не имеющий и замыкавшийся непосредственно на Кишинев. Когда в Дубоссарах началась пальба, местное молдавское население ворвалось в полк, вооружилось и стало готовиться к боевым действиям.

На следующий день полк захватили казаки и гвардейцы Приднестровья. Ситуация накалялась с каждым часом. Прошел слух, что из Кишинева движется подкрепление. Когда мне доложили обо всем этом, я тут же вышел на президента Молдавии Снегура. Объяснил обстановку, попросил повлиять на ситуацию, чтобы не допустить большой крови. Снегур вроде бы согласился. После этого я еще переговорил с их министрами обороны и внутренних дел. Была уже ночь, и мы с ними договорились так: утром я туда приезжаю, мы разоружаем людей, возвращаем оружие на место. И инцидент, как говорится, будет исчерпан. Я собирался проделать все по опыту отвоеванного ОРВБ. Предупредил Смирнова, позвонил гвардейцам, чтобы они до утра не дергались, без нужды не стреляли. Короче говоря, всю ночь я пытался урегулировать конфликт мирным путем. Но с рассвета все пошло совсем иначе. Гвардейцы "взялись за дело". Началась беспорядочная стрельба. Кто-то сказал, что надо срочно эвакуировать семьи офицеров полка гражданской обороны. И когда этот "процесс пошел", остановить его уже вряд ли было возможно. Подогнали автобусы, стали сажать в них женщин и детей. Хотя на тот момент в этом еще не было необходимости. А, может, и была, если решили не мириться, а воевать. Надо было просто-напросто разоружить молдаван, которые захватили в полку оружие и были настроены против Приднестровья. И, главное, договоренность об этом уже была. Но кому-то, видимо, не терпелось свести с молдованами счеты. Смирнов не остановил свою гвардию. Я не верю, что она ему не подчинялась.

- А что Снегур?

- Пока не было больших жертв, я снова и снова звонил Снегуру, Смирнову и просил их решительно остановить подготовку к боевым действиям, разоружить население. Все снова соглашались с моими доводами, но... ничего не делали. Многое, если не все, зависело именно от местного руководства. Но было какое-то молчаливое согласие с происходящим, правители намеренно хотели столкнуть народ лбами, и каждый - в своих целях.

- Вы информировали Москву о возможном кровавом сценарии?

- Конечно. Позвонил Шапошникову и доложил об обстановке. Спросил: можно ли применить войска 14-й армии для разоружения населения и стабилизации обстановки. В ответ и даже намека не услышал, чтобы войска вмешались в ситуацию, он ограничился лишь "отеческим" "держись". Потом это слово мне говорили еще не раз. Но как его понимать, никто не объяснял. Я понял так: "Мол, держи нейтралитет. А как это делать - это твои проблемы".

То, что началось дальше, походило на театр абсурда. Гвардейцы ПМР воевали с молдавскими полицаями. Были десятки трупов. Сердце саднило. Звонки в Москву ничего не давали. Было одно - "держись". Мы держали нейтралитет. А сотни, если не тысячи женщин со всего Тирасполя и из других городов буквально оккупировали территорию 59-й дивизии и штаба армии. Они клеймили позором меня и наших офицеров, призывали их одуматься и все-таки взяться за оружие.

Продолжалось все это с марта по июнь. Причем, события развивались очень быстро. А с мая, когда было объявлено о создании Российской Армии, в Тирасполь зачастили разнообразные минобороновские комиссии. В их составе был и генерал Александр Лебедь. Я еще тогда с ним познакомился. Ездил он и в Кишинев, где его родной брат командовал парашютно-десантным полком. 7 апреля, как сейчас помню, раздался звонок. На проводе Бурбулис, а затем трубку взял и сам Ельцин. Я его сразу узнал, но не удивился. Доложил ему об остановке. Спросил, как действовать дальше. А в ответ все тоже: "Я удивляюсь твоему терпению, командарм. Мы тебя не забудем, держись!"...

- Но, помнится, оружие вы все-таки без приказа применили...

- Конечно, ведь молдаване начали применять боевую авиацию, бомбить мирных жителей. Это было выше моих сил. В июне, во время событий в Бендерах, возникла угроза бомбардировки Приднестровья. После первого налета молдавской авиации я письменно приказал начальнику ПВО армии полковнику Дербянскому открыть огонь из средств противовоздушной обороны в случае повторного налета. Но, вообще-то, мы были в идиотской ситуации. Выводя средства ПВО для защиты неба Приднестровья, мы находились под угрозой захвата их теми же гвардейцами. Армия была как бы между двух огней. Но мы все-таки вели стрельбу по воздушным целям... Хотя это подсудное дело. И меня элементарно могли обвинить в том, что я дал команду на открытие огня. Но не дать ее я не мог. В противном случае бомбы посыпались бы на головы мирных жителей. Теперь я хочу снять ксерокопию этого приказа. Для дальнейшей своей жизни, для детей и внуков. Чтобы им не было за меня стыдно...

ЧЕЧНИ ИЗ ПМР НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ

- Тем не менее вас заменили на посту командарма. А в истории главным миротворцем остался генерал Лебедь. Потому что принудил стороны конфликта к миру?

- Совсем не так. После вхождения 14-й армии в состав Вооруженных Сил РФ было принято решение с помощью военной силы прекратить противостояние в ПМР. К тому времени из Москвы поступила команда действовать. Тянуть дальше было нельзя. Но с кем действовать, если нет личного состава? В караулы на посты ходили офицеры. Тогда мне разрешили призвать из запаса местных жителей. Мы доукомплектовали дивизию до штатов военного времени, развернули ее. Люди проходили боевое слаживание, учились стрелять, водить. И я решил, опять же на свой страх и риск: как только дивизия будет боеготова (люди не пушечное мясо), начинаем. Выводим подразделения и говорим тем и другим: "С этой минуты боевые действия прекращены. Шаг в сторону - мы стреляем". Так мы и сделали. Заговорила наша тяжелая артиллерия, вышла из боксов боевая техника и... моментально все стихло.

А через некоторое время в Тирасполе приземлился самолет Министерства по чрезвычайным ситуациям, доставивший полевой госпиталь и спецназ во главе с Лебедем. Но он представился Гусевым. Но Лебедя-то я знал. А тут вдруг смотрю... он в полковничьих погонах: "Здравствуйте, я полковник Гусев". Ну, я принял эту игру, поняв так, что они и есть "молодцы" Руцкого, которых он мне обещал прислать. Даже обрадовался. Думал, с этими ребятами мы сейчас развернемся...

Но "полковник Гусев" сразу повел себя несколько заносчиво. Заявил, что у него особые полномочия, что его лично инструктировали Руцкой и Грачев. Никаких бумаг, документов, правда, не показал. Только продемонстрировал мне записную книжку с какими-то записями. Но его неограниченные полномочия, по сути, были тогда уже ни к чему. Конфликт затухал. Наступал мир, потому что все, наконец, навоевались, и дивизия, приведенная в боеготовое состояние, контролировала ситуацию.

Через три дня мне позвонил начальник Генштаба генерал Дубынин и приказал сдать должность Лебедю. Оказалось, он на меня нажаловался в Москву. Как раз в тот день артиллерия "поработала" по одному из "огрызающихся" плацдармов "противника", и на этом все стихло. Лебедь выступал по телевидению и выглядел как герой. Приехал, увидел и победил. А я, мол, нерешительный генерал. Он это впоследствии не раз говорил. Но Бог ему судья.

- А начальство что говорило?

- В Минобороны РФ меня никто ни в чем не упрекал. И отстранение от должности было не снятием, а равнозначным перемещением. Грачев сказал так: "Чтобы вы там не привыкали ни к белым, ни красным, через полгода будем командующих менять". Но все равно на душе был какой-то неприятный осадок. Кстати, начальник штаба армии генерал Тихомиров сказал начальнику Генштаба, что уедет вместе с командармом. Точно так же были настроены другие мои заместители. После этих "лебединых" наскоков мы посчитали, что нас просто ни за что оскорбили.

- И как сейчас, по прошествии 13 лет, вы оцениваете свою службу в Приднестровье?

- Войну спланировали политики. А я солдат. Я смог только уберечь от растаскивания оружейные арсеналы 14-й армии и не допустил массового перехода личного состава наших тогда еще "ничейных" войск под приднестровские знамена. И этим горжусь. В 1992 г. в Чечне Дудаеву с разрешения тогдашнего министра обороны Павла Грачева передали вооружение окружного учебного центра, в котором оружия было на целую армию. Что из этого вышло, мы наблюдаем до сих пор: кровопролитие, война, лишения и горе...

5


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации