ПОБЕДА НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

«ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР» №31.2005Г.

ПОБЕДА НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

Махмут ГАРЕЕВ

генерал армии, доктор исторических наук

60 ЛЕТ МАНЬЧЖУРСКОЙ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ НАСТУПАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ

Вступление Советского Союза в войну против Японии в августе 1945 г. и победоносная кампания на Дальнем Востоке имели важнейшее военно-политическое значение для разгрома милитаристской Японии и победоносного завершения Второй мировой войны.

Прежде всего был смыт позор поражения в войне 1905 г., тяжелой памятью лежавший в сознании народа России; возвращены незаконно отторгнутые Южный Сахалин и Курильские острова; за короткий срок разгромлена миллионная Квантунская армия, что ускорило капитуляцию Японии и окончание Второй мировой войны.

С военной точки зрения Маньчжурская стратегическая наступательная операция по оригинальности замысла и мастерству исполнения - одна из выдающихся операций за всю мировую военную историю. В ней нашел воплощение весь сгусток военной мысли и военного искусства, накопленный советскими Вооруженными Силами за время Великой Отечественной войны. Неслучайно за рубежом она взята за основу моделирования стратегических операций будущего.

РОЛЬ СССР В РАЗГРОМЕ ЯПОНИИ

Однако в последние годы все чаще приходится слышать, что решающую роль в капитуляции Японии сыграли американские атомные бомбы, сброшенные без какой бы то ни было военной надобности на Хиросиму и Нагасаки. И будто бы роль Советского Союза в разгроме Японии была незначительной. Более того, в последнее время появляются публикации, извращающие события, ставящие под сомнение правомерность и необходимость вступления нашей страны в войну против Японии в 1945 г.

Появились спонсируемые определенными кругами, в том числе японскими, различные фонды и общества, которые в своей деятельности во всем обвиняют нашу страну, а Япония изображается безвинной жертвой, пострадавшей в итоге Второй мировой войны. Так, президент российско-японского фонда "Покаяние" В.А. Архангельский в своем интервью "Новой газете" (№57-2004 г.) заявил, что "...мы, например, до сих пор мало знаем о том, что происходило уже после гитлеровской капитуляции на восточных границах нашей страны, когда СССР 9 августа 1945 г. начал военные действия против Японии". Он призывает покаяться Россию перед Японией, утверждая, что "россиянам старшего поколения, наряду с осуждением японского милитаризма, есть за что с благодарностью вспоминать Японию". Прежде всего за то, что она в годы войны с германским фашизмом якобы осталась верной Пакту о нейтралитете, что дало возможность перебросить в 1941 г. дивизии с Дальнего Востока, которые, оказывается, спасли Москву и обеспечили перелом в войне. "Вступи Япония в войну, - считает Валентин Акимович, - положение СССР было бы отчаянным. Ни господь, ни Жуков - никто бы не помог". Таким образом, получается, что Япония спасла нашу страну во Второй мировой войне.

Исходя из этих своих измышлений, президент фонда "Покаяние" предлагает указом президента РФ или парламентским законом пересмотреть политический и морально-юридический статус войны Советского Союза с Японией. "Назвать, - как он говорит, - вещи своими именами: нападение СССР на Японию - прямой акт агрессии, не спровоцированный никакими японскими действиями". Однако реальные исторические факты все это опровергают.

Можно напомнить, например, что в августе 1945 г. японские вооруженные силы насчитывали около 7 млн. человек, 10 тыс. самолетов и 500 боевых кораблей, тогда как США и их союзники в Азиатско-Тихоокеанской зоне имели порядка 1,8 млн. человек и 5 тыс. самолетов. Если бы СССР не вступил в войну, основные силы Квантунской армии могли быть сосредоточены против американцев и тогда (как предполагали сами руководители США) боевые действия продлились бы еще два года и, соответственно, возросли бы потери. Тем более, японское командование уже готовилось к применению бактериологического оружия.

После нападения Германии на СССР Япония всю войну держала против нас в Маньчжурии до 40 дивизий (это значительно больше, чем во всей Тихоокеанской зоне), создавая постоянную угрозу нападения. Откладывалось это нападение только из-за стремления осуществить в первую очередь завоевательные планы в Тихоокеанской зоне. В Потсдамской декларации 1945 г. было заявлено, что "Японии дается возможность окончить эту войну". Япония отвергла это предложение, и СССР пришлось вступать в войну.

Сдерживающее воздействие на Японию оказывал и урок, преподанный ей Г.К. Жуковым на Халхин-Голе, а не снисхождение японцев по отношению к нам. На Западе и в Японии неоднократно высказывались предположения, что провокации на озере Хасан и реке Халхин-Гол затевались в те годы по согласованию с германским командованием с целью сковать как можно больше советских войск на Дальнем Востоке.

Что касается советских дивизий, переброшенных с Дальнего Востока осенью 1941 г., то они сыграли, конечно, существенную роль в отражении фашистского наступления на Москву. Однако следует учитывать, что с Дальнего Востока на советско-германский фронт (а не только под Москву) было переброшено 11 стрелковых, одна кавалерийская и одна танковая дивизии. Но тогда только в Московской стратегической оборонительной операции участвовали 96 дивизий, 14 бригад и 2 укрепленных района. То есть силы, переброшенные с Дальнего Востока, составляли 11 процентов от общего количества общевойсковых соединений, оборонявших Москву. Вместо них в последующем на Дальнем Востоке было сформировано 22 дивизии. Это все силы и средства, вооружение, которые были крайне нужны на советско-германском фронте, но их приходилось держать на Дальнем Востоке, поскольку угроза японской агрессии постоянно сохранялась и нельзя было допустить ведения войны на два фронта.

Еще 9 декабря 1941 г. - сразу после нападения японцев на Перл-Харбор - Рузвельт настоятельно просил Сталина выступить против Японии. В то время Сталин не счел это возможным, исходя из того, что "главным нашим общим врагом является все же гитлеровская Германия. Ослабление сопротивления СССР германской агрессии привело бы к усилению держав оси в ущерб СССР и всем нашим союзникам". Чем более успешно мы действовали против Германии, тем меньше шансов оставалось для выступления Японии против нас. Все это говорит о том, что попытки изобразить Японию чуть ли не спасительницей России совершенно несостоятельны.

В свете всего этого неправомерно говорить, как это иногда делается, о нарушении Советским Союзом советско-японского договора о ненападении, который к тому же был денонсирован советским правительством в апреле 1945 г. Необъявленная война против СССР шла и в период действия договора. Японские войска 779 раз нарушали нашу сухопутную границу и более 400 раз - воздушное пространство. Японский флот незаконно задержал 178 и потопил 18 наших торговых судов. На Дальнем Востоке оказались скованными значительные силы Красной Армии, которые было невозможно обратить против Германии. Наконец, Япония продолжала войну против наших союзников. После нападения фашистской Германии на СССР Япония заняла откровенно враждебную позицию по отношению к нашей стране, прямо заявив, что для Японии является первичным Тройственный пакт с Германией и Италией.

США и Англия, используя коренной перелом в ходе войны на советско-германском фронте, восстановили свои силы после поражений 1941-1942 гг. и, начиная с 1943 г., перешли к активным наступательным действиям против японских вооруженных сил. Значительные силы японской армии сковывала героическая борьба китайского народа. Советский Союз в трудное для себя время посылал много вооружения Китаю с целью его поддержки в противостоянии японской агрессии.

Весной 1945 г. правительство Японии предлагало СССР выступить посредником между США и Японией в прекращении войны, соглашаясь в этом случае передать нам Сахалин и Курильские острова. Советское правительство имело возможность решить свои территориальные проблемы без вступления в войну. Но это было бы равносильно сговору с Японией. СССР не мог на это пойти и считал нужным до конца выполнить свой союзнический долг. Кроме того, только путем вступления в войну можно было помочь в освобождении Китая и Кореи от японских захватчиков.

В начале августа 1945 г. США пошли даже на применение атомных бомб по городам Хиросима и Нагасаки. Но и при этих обстоятельствах Япония все же не собиралась капитулировать. Было ясно, что без Советского Союза война затянется. Еще в Ялте союзники обратились с просьбой к Сталину начать войну против Японии через 2-3 месяца после капитуляции Германии, и СССР начал военные действия против Японии ровно через 3 месяца, что обеспечило ускорение окончания Второй мировой войны.

ЗАМЫСЕЛ ОПЕРАЦИИ

Между поражением Германии и началом военных действий против Японии был лишь кажущийся для неосведомленных людей разрыв во времени. В действительности все эти три месяца происходила огромная работа по планированию, перегруппировке войск и подготовке их к боевым действиям. На Дальний Восток были переброшены 400 тыс. человек, 7 тыс. орудий и минометов, 2 тыс. танков и САУ, 1100 самолетов.

Задачи, которые решались в войне с Японией, были те же, что в Великой Отечественной в целом - ликвидация военной опасности извне. План обороны страны в те годы исходил из единого стратегического замысла противостояния военным угрозам на Западе (против Германии) и на Востоке (против Японии). Главная цель состояла в том, чтобы в случае агрессии разгромить противников последовательно. Поэтому как в научном плане, так и с точки зрения исторической справедливости нельзя признать обоснованными суждения некоторых историков, считающих войну СССР против Японии как что-то отдельное, обособленное от Великой Отечественной войны и тем самым пытающихся исключить солдат, матросов и офицеров, воевавших с милитаристской Японией, из числа участников Великой Отечественной войны.

Замысел Маньчжурской стратегической наступательной операции состоял в том, чтобы концентрическими, рассекающими ударами Забайкальского фронта (маршал Р.Я. Малиновский) со стороны Монголии и 1-го Дальневосточного фронта (маршал К.А. Мерецков) - из Приморья, 2-го Дальневосточного фронта (генерал армии М.А. Пуркаев) - с севера при активном содействии Тихоокеанского флота (адмирал И.С. Юмашев) расчленить, окружить и уничтожить или вынудить к капитуляции Квантунскую армию Японии. Одновременно проведением десантных операций освободить южную часть о. Сахалин и Курильские острова.

Операцию предстояло проводить против очень сильной группировки противника, насчитывавшей около 1 млн. человек, 6 260 орудий и минометов, 1150 танков, 1500 самолетов. Вдоль границы враг создал долговременные укрепления.

Подготовка операции осуществлялась заблаговременно. В Генштабе эта работа началась сразу после Ялтинской конференции. Маршал К.А. Мерецков с оперативной группой выехал на Дальний Восток после капитуляции Финляндии в конце 1944 г., где изучил обстановку и выработал предложения по подготовке операции. Планирование стратегической операции осуществлял Генштаб. Непосредственная подготовка операции с подключением командований фронтов началась весной 1945 г.

3 августа 1945 г. А.М. Василевский, назначенный главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке, и начальник Генерального штаба А.И. Антонов докладывали Сталину окончательный план Маньчжурской стратегической операции. Маршал Василевский предлагал начать наступление только силами Забайкальского фронта, а в полосах 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов проводить лишь разведку боем с тем, чтобы главными силами этих фронтов перейти в наступление через 5-7 суток. Сталин с таким предложением не согласился и распорядился начать наступление одновременно всеми фронтами. И, как показали последующие события, такое решение Ставки было более целесообразным, поскольку разновременный переход фронтов в наступление лишал Дальневосточные фронты внезапности действий и позволял командованию Квантунской армии маневрировать силами и средствами для последовательного нанесения ударов на монгольском и приморском направлениях. Это еще один пример к суждениям о том, разбирался или не разбирался Сталин в оперативно-стратегических вопросах.

После Парада Победы в июне 1945 г. все командующие, предназначенные для проведения Маньчжурской операции, выехали к местам назначения. Началась напряженная работа по подготовке операции. Сложность операции состояла не только в том, что все подготовительные мероприятия предстояло осуществить в условиях, когда не было официального состояния войны с Японией. Опыта, когда Советская Армия первой начинала бы военные действия (за исключением советско-финляндской войны), вообще не было, и поэтому условия ведения операции, особенно перехода в наступление, существенно отличались от тех, что были на советско-германском фронте.

Именно из этого вытекали особенности и некоторые новшества в военном искусстве. В чем они состояли?

Во-первых, при отсутствии состояния войны разведку можно было вести только наблюдением и при помощи агентурной разведки, отличавшейся крайней ненадежностью. Заросшая таежная местность затрудняла и наблюдение. Воздушную разведку с нарушением границы или разведку боем также невозможно было вести. А без достоверных данных о противнике, особенно о состоянии его обороны и огневых средствах, не представлялось возможным конкретно спланировать и осуществить эффективное боевое применение артиллерии и авиации.

Во-вторых, с точки зрения соблюдения скрытности было нецелесообразно до начала военных действий выдвигать в приграничную зону, в исходное положение для наступления большое количество соединений и частей, в том числе артиллерию. Прорыв же укрепленных районов по канонам военного искусства требовал организации мощной артподготовки, наступления из положения непосредственного соприкосновения с противником.

Учитывая все это, главное командование войск на Дальнем Востоке первоначально предполагало провести артиллерийскую и авиационную подготовку в течение трех суток, создав на направлении главного удара плотность до 250 орудий и минометов на 1 км фронта. Но было ясно, что в период длительной артподготовки противник, особенно в глубине, сможет изготовиться для отражения нашего наступления. Проведение короткой и мощной артподготовки (в течение 1-1,5 часа) не обеспечивало надежности огневого поражения противника. Этот вопрос не раз обсуждался на встречах руководящего состава, и шел мучительный поиск наиболее целесообразного решения.

Во второй половине июля А.М. Василевский вместе с К.А. Мерецковым прибыли на КП 5-й армии в районе г. Кабанья (вост. Духовской), чтобы при участии некоторых командиров соединений еще раз рассмотреть вопрос о способе перехода в наступление. Командарм Н.И. Крылов предложил начать наступление вообще без артподготовки, внезапно перейдя госграницу силами усиленных передовых батальонов. Главные силы до начала перехода госграницы предполагалось держать в глубине, часть артиллерии выдвинуть ближе к границе и иметь в готовности к открытию огня. После напряженных раздумий, анализа всех плюсов и минусов предложение командующего армией было утверждено.

ПОДГОТОВКА ШТАБОВ И ВОЙСК

Как и в лучших операциях, проведенных на советско-германском фронте, обращает на себя внимание исключительная конкретность в работе при подготовке Маньчжурской операции. Все было подчинено скрытности подготовительных мероприятий и обеспечению внезапности действий. После определения командующим замысла решения к планированию операции допускался ограниченный круг должностных лиц. Все документы исполнялись лично этими лицами без привлечения чертежников, машинисток и другого технического персонала. Например, в штабе 5-й армии мне пришлось работать в составе группы планирования во главе с начальником штаба армии генерал-лейтенантом Н.Я. Прихидько. В районе ст. Мучная нас закрыли в отдельном, строго охраняемом домике, откуда никого не выпускали, еду приносили часовые. Работать приходилось почти круглыми сутками.

После рассмотрения и утверждения командующим выработанные решения и планы доводились (в части касающейся) до подчиненных инстанций. Основные усилия командующих и штабов сосредоточивались в войсках на организации, боевом, тыловом и техническом обеспечении боевых действий. Учитывая большую роль передовых батальонов в этой операции, на 1-м и 2-м Дальневосточных фронтах их подготовкой занимались наиболее тщательно. В нашей 5-й армии, например, эту задачу непосредственно на себя взял командующий генерал-полковник Н.И. Крылов.

С офицерским составом на картах и макетах местности были детально, скрупулезно отработан порядок скрытного выдвижения батальонов и перехода ими госграницы во взаимодействии с группами пограничников, которые досконально знали местность. В каждой дивизии были созданы учебные поля, которые воспроизводили опорные пункты японцев со всеми заграждениями, долговременными огневыми точками, системой охраны и обороны. На этих учебных полях затем в течение недели шли тактико-строевые занятия с многократным повторением наиболее сложных приемов действий и по взаимодействию между подразделениями различных родов войск.

Затем в течение 10-12 дней проводилось по 5-6 комплексных учений (большинство из них ночью) с привлечением всех сил и средств, участвующих в боевых действиях. В каждом таком учении участвовали командиры и штабы дивизий и полков, командиры и штабы дивизионной и полковых артиллерийских групп, авианаводчики, в полном составе передовые батальоны со всеми средствами усиления. В заключение в каждой дивизии проводилось контрольное учение под руководством командующего армией, где окончательно уточнялись и проверялись все вопросы организации и ведения боевых действий.

Условия Дальневосточного ТВД усложняли управление войсками. Большие пространства (удаление КП фронтов от КП Главкомата - до 3 тыс. км, КП фронтов от армий - до 400 - 1000 км) создавали большие трудности в поддержании связи.

Следует также подчеркнуть, что в отличие от других стратегических операций Великой Отечественной войны, где наспех создавались главкоматы войск направлений (1941 г.), а представители Ставки ВГК базировались в своей работе на пунктах управления и средствах связи фронтов, для управления войсками в Маньчжурской операции было развернуто полноценное и заранее подготовленное Главное командование войсками Дальнего Востока (главком маршал А.М. Василевский, начальник штаба генерал С.П. Иванов). Оно имело свой командный пункт, свои линии и средства связи.

Вследствие этого главкомат войск Дальнего Востока в 1945 г. был более совершенным, чем институт представителей Ставки ВГК в период войны против фашистской Германии, особенно с точки зрения оперативного управления войсками (силами) в ходе операции. Однако и в стратегической операции на Дальнем Востоке планирование операции, подготовка оперативных директив фронтам, все виды снабжения войск осуществлялись Ставкой ВГК, Генштабом, соответствующими органами Наркомата обороны. А.М. Василевский со своей оперативной группой включились в работу по подготовке операции практически в конце апреля 1945 г., хотя официальное постановление ГКО о назначении главкома, создании его штаба и других органов было подписано 30 июля, т.е. перед началом операции (видимо, из соображений оперативной маскировки).

Таким образом, как опыт войны в целом, так и опыт Маньчжурской стратегической операции показали, что Главкоматы на ТВД в российских условиях могут оправдать себя только в том случае, если они действуют как элемент (составная часть) Ставки ВГК и не превращаются в промежуточный орган управления.

Главная установка на достижение скрытности подготовки операции и внезапность действий накладывала свой отпечаток и на деятельность командования и штабов. Были приняты строгие меры маскировки перегруппировки войск с запада. Никто, даже офицеры штабов не знали, куда и с какой целью перебрасываются войска.

В пограничной зоне соблюдался обычный режим. Рекогносцировки проводились совместно с пограничниками и в форме погранвойск. Всюду были усилены охрана и пропускной режим, чтобы не допустить проникновения японской разведки. Скрытности способствовал и выбор времени начала операции. Как потом показали пленные японские генералы, они полагали, что советское наступление, если и состоится, то не раньше сентября (в наиболее сухое время), но не в августе, когда идут сильные дожди и дороги раскисают.

Большое внимание уделялось подбору кадров. К.А. Мерецков был назначен с Карельского на 1-й Дальневосточный фронт, Р.Я. Малиновский со 2-го Украинского, воевавшего в Карпатах, - на Забайкальский фронт, где были примерно схожие условия местности. Конкретно подбирались командармы и командиры дивизий с учетом того, кто из них больше имел опыта в прорыве обороны, в действиях в оперативной глубине и т.д. Для усиления войск Дальнего Востока с западных фронтов было направлено 10 тыс. офицеров, имеющих боевой опыт.

В связи с этим возникали и сложные моменты. Известно, что многие командующие и командиры, находящиеся на Дальнем Востоке, во время войны неоднократно подавали рапорты о направлении их на фронт. Но им объясняли, что они тоже выполняют боевые задачи и нужны здесь. Но когда такая пора настала, их начали сменять командиры, прибывшие с Запада. Были конфликты, эксцессы, некоторые генералы даже застрелились. По-человечески все это можно понять. Но нельзя было допустить и того, чтобы командовали войсками генералы и офицеры без опыта, когда имелись закаленные, опытные кадры. Ложно понятая "справедливость" к отдельным личностям обернулась бы высшей несправедливостью к войскам, которые несли бы излишние потери из-за неопытности своих командиров. Как показывает опыт, военного человека никогда нельзя награждать должностью. На должность, особенно в боевой обстановке, следует ставить того, кто может лучше выполнить задачу.

Главком А.М. Василевский, командующие фронтами, армиями, командиры соединений немало потрудились и над тем, чтобы переломить психологию командиров, воевавших на Западе и нередко пытавшихся перенести опыт боевых действий на советско-германском фронте без учета весьма существенных особенностей обстановки на Дальнем Востоке. Довольно много усилий потребовалось К.А. Мерецкову, Н.И. Крылову и другим, чтобы убедить всех командиров дивизий и полков в целесообразности начать наступление без артподготовки. Однажды при отработке возможного хода боевых действий на макете местности после подробных объяснений преимуществ внезапности действии Н.И. Крылов спросил: "Все ли убедились, что артподготовку не надо проводить?" На это один из командиров дивизий ответил: "А может быть, хоть короткую артподготовку провести?" Командиру, привыкшему всю войну наступать только после артподготовки, трудно было психологически перестроиться.

УПРАВЛЕНИЕ ВОЙСКАМИ В ХОДЕ ОПЕРАЦИИ

Маньчжурская операция началась в 1 час ночи (по хабаровскому времени) 9 августа 1945 г. В это время в Приморье шел ливневый дождь, что затрудняло ориентировку и действия войск, но вместе с тем способствовало скрытности. Передовые батальоны в сопровождении пограничников без открытия огня бесшумно перешли границу и в ряде мест овладели долговременными оборонительными сооружениями врага еще до того, как японские расчеты успели их занять и открыть огонь.

Это создало условия для быстрого продвижения главных сил дивизий первого эшелона в глубину обороны противника. В некоторых местах, например, в районе Гродеково, где японцам удалось своевременно обнаружить выдвижение наших передовых батальонов и занять оборону, боевые действия затянулись. Но такие узлы сопротивления умело обходились нашими войсками. Из некоторых дотов японцы продолжали вести огонь в течение 7-8 суток. Это еще раз говорит о том, что если бы наступление началось не с внезапной атаки, а после длительной артподготовки, то противник успел бы занять оборону на всех участках, военные действия и в целом война могли затянуться, да и потери были бы более значительными.

Весь опыт Великой Отечественной войны показал, что чем лучше продумана и спланирована операция, тем меньше возникает управленческих проблем и тем меньше требуется вмешательства в действия войск в ходе операции. Но все заранее предусмотреть никогда не удается. Есть противодействующий противник, возникают непредвиденные обстоятельства, и у самих войск не все получается, как задумано. И в ходе Маньчжурской операции, которая в целом развивалась весьма успешно, было немало случаев, когда вышестоящим инстанциям приходилось вмешиваться и соответствующим образом воздействовать на подчиненных. Особенно строго пресекались неточности в докладах об обстановке. В частности, за это были наложены взыскания на должностных лиц штабов 17-го стрелкового и 10-го механизированного корпусов. Тяжелый случай произошел, когда наша авиация допустила грубую ошибку и вместо объектов противника в районе ст. Эхо нанесла бомбовые удары по своим войскам в районе Мулина (главным образом по зенитной артиллерии и тылам 5-й армии). На Тихоокеанском флоте пришлось возвращать из района десантирования некоторые корабли из-за непродуманной погрузки. То, что требовалось войскам после высадки в первую очередь (боеприпасы), и погрузили в первую очередь. В итоге боеприпасы оказались завалены мукой и другими грузами.

В тяжелом положении оказались авангардные части Забайкальского фронта после преодоления Хинганских гор, поскольку дороги были забиты войсками, техникой, так что впереди действующим войскам невозможно было доставить дизельное и автомобильное топливо. В срочном порядке пришлось задействовать для этого самолеты.

В ряде районов в глубине обороны нашим войскам все же пришлось преодолевать ожесточенное сопротивление противника. В полосе 5-й армии с особой силой (автору пришлось это видеть лично) оно было оказано в районе Муданьцзяна. Были случаи упорного сопротивления противника в полосах Забайкальского и 2-го Дальневосточного фронтов. Противник предпринимал и неоднократные контратаки. Но они умело отражались упреждающими ударами авиации и встречными ударами наших войск. Стремительно развивая наступление, войска Забайкальского фронта продвинулись к 14 августа до 400-450 км, 1-го Дальневосточного фронта - до 200-250 км, 2-го Дальневосточного - до 100-150 км. Тихоокеанский флот осуществил высадку десантов в Корее и на Курильских островах.

В.А. Архангельский утверждает, что "по рескрипту императора Хирохито Квантунская армия, кроме отдельных очагов, куда приказ о капитуляции вовремя не поступил, добровольно сложила оружие". Но это не соответствует тому, что было в действительности. 14 августа японское командование обратилось с предложением о заключении перемирия. Но практически военные действия с той стороны не прекращались. Лишь через три дня Квантунская армия получила приказ своего руководства о капитуляции. Но и он не сразу до всех дошел, а кое-где действовали и вопреки приказу. Многие японские офицеры и солдаты говорили, что император Японии не мог отдать такого приказа и что по радио и в разбрасываемых листовках распространяется дезинформация. Практически военные действия шли до 2 сентября. В целом японские войска в большинстве своем довольно упорно сражались. Мне, например, с группой офицеров пришлось заниматься оказанием помощи 84-й кавалерийской дивизии генерала Т.В. Дедеоглу, которая попала в окружение и вела боевые действия до 7-8 сентября.

В ходе операции возникло много сложных военно-политических моментов не только перед командованием фронтов и армий, но и перед командирами, штабами и политорганами соединений и частей в связи с постоянно возникающими конфронтационными ситуациями и столкновениями между Народно-освободительной армией Китая и войсками Гоминьдана, различными политическими группировками в Корее, между китайским, корейским и японским населением и т.д. Требовалась постоянная напряженная работа во всех звеньях, чтобы все эти вопросы своевременно решать. Китайское и корейское население восторженно встречало советские войска. Части Народно-освободительной армии Китая и корейские партизаны стремились всячески содействовать нам.

В целом тщательная и всесторонняя подготовка операции, четкое и умелое управление войсками (силами) в ходе наступления обеспечили успешное проведение этой крупнейшей стратегической операции. В результате была полностью разгромлена Квантунская армия. Ее потери убитыми составили 84 тыс. человек, взято в плен свыше 600 тыс. Безвозвратные потери наших войск составили 12031 человек, получили ранения 24425 человек.

"ВЕЛИЧАЙШЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ АНГЛИИ И США"

В упомянутой статье "Новой газеты" утверждается, что абсолютное большинство захваченных нами японских пленных "не произвели ни одного выстрела по советским войскам". Я, как один из участников боевых действий в Маньчжурии, утверждаю, что большинство японских солдат стремились при каждой возможности стрелять по нашим военнослужащим и оказывали им сопротивление. Тот, кто в этом сомневается, должен хоть как-то объяснить, кто убил или ранил 36 тысяч наших солдат и командиров? Не самострелы же все они. Нельзя же в угоду кому угодно оскорблять сражавшихся на фронте солдат.

В целом Маньчжурская стратегическая операция была осуществлена весьма успешно, ее цели были полностью достигнуты. Огромны значение, политические и военные итоги Маньчжурской операции. Советская Армия разгромила наиболее сильную Квантунскую армию Японии. Советский Союз, вступив в войну с милитаристской Японией и внеся весомый вклад в ее разгром, ускорил окончание Второй мировой войны. Еще раз отметим: сами американские руководители и историки не раз заявляли, что без вступления в войну СССР она бы продолжалась еще не менее года и стоила бы дополнительно нескольких миллионов человеческих жизней.

Военный министр США Г.Л. Стинсон в памятной записке Трумэну от 2.06.1945 г. писал: "Начав вторжение, нам придется: завершать его даже еще более жестокими сражениями, чем те, которые имели место в Германии. В результате мы понесем огромные потери и будем вынуждены оставить Японию". Черчилль заявил, что согласие Советского правительства вступить в войну против Японии "имело величайшее значение" для Англии и США.

Наша общая победа над Японией привела к возвращению исконных российских земель, освобождению народов Китая, Кореи, Вьетнама, Бирмы, к подъему национально-освободительного движения во всей Азии, Тихоокеанском регионе. Наконец, японский народ получил освобождение от ига милитаризма и вступил в новый этап своего политического и экономического развития.

Политические мародеры из области истории по любому поводу, в том числе и в Маньчжурской и других победоносных операциях, ищут только ошибки, говорят лишь о наших потерях и неудачах. Игнорируя то, что именно продуманные и умелые действия обеспечили успешное проведение этих операций и привели нас к победе во Второй мировой войне. Как бы тяжело она нам ни досталась, победа - это праздник! Праздник, который не по душе тем, кто рассчитывал на другой исход войны.

(Окончание в следующем номере).

«ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР» №32.2005Г.

ПОБЕДА НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

60 ЛЕТ МАНЬЧЖУРСКОЙ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ НАСТУПАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ

В последнее время в общей кампании фальсификации истории Второй мировой войны написано немало небылиц и о Маньчжурской стратегической операции августа 1945 г. Японцы всегда умели находить и нанимать "друзей" на стороне для оправдания своих неблаговидных действий.

Окончание. Начало в №31.

В прошлом номере мы уже упоминали об интервью президента российско-японского фонда "Покаяние" В.А. Архангельского "Новой газете" (№57-2004 г.). Говоря о событиях августа 1945 г., он прямо заявил: "...Войны как таковой не было, хотя Квантунская армия потеряла 84 тыс. убитыми (как же можно "потерять" столько людей без войны? - М.Г.). Не было и победы. Поэтому не может быть и праздника победы над Японией". Заведомая ангажированность автора видна уже потому, что он полон гнева по поводу гибели японцев в советском плену и не находит нужным не то чтобы осудить, но хотя бы упомянуть о гибели сотен тысяч мирных жителей Хиросимы и Нагасаки в результате американских атомных бомбардировок. В этом вся нечистоплотная суть ниспровергателей нашей Победы.

Если бы Маньчжурская операция застопорилась, то сегодня бы летели стрелы и молнии об ее провале, бездарности нашей армии. Но она завершилась большим успехом! Теперь же нам говорят, что ничего не надо было делать, противник бы и без этого сдался. И рейтинг главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке А.М. Василевского как полководца уже не тот. К этому ведь клонят.

В свое время Ф.И. Тютчев заметил в России явление, которое он назвал "наиболее прискорбной наклонностью", что выражается в стремлении "подходить ко всем вопросам с их самой мелочной и гнусной стороны, потребность проникнуть в хоромы через задний двор. Это в тысячу раз хуже невежества". Нечто похожее происходит и в наше время. Можно, конечно, под воздействием политики "продвижения демократии" и выделяемых для этого средств писать что угодно. Но должно же быть у людей хоть какое-то профессиональное достоинство, элементарное уважение к делам и интересам своей страны. Сегодня по всему периметру наших границ, начиная с Прибалтики и кончая Кавказом и Дальним Востоком, к России предъявляются территориальные и другие претензии. И вообще всем мы что-то должны. Только нам никто и нигде ничего не должен. И всюду при рассмотрении этих проблем находятся люди, у которых нет никакого сочувствия к своему Отечеству, поэтому они самыми непристойными методами поддерживают любые силы и государства, выступающие против нашей страны. Касаясь темы сегодняшнего разговора, это особенно заметно по публикациям о судьбе японских пленных и так называемых "северных территориях".

КТО ВЫДУМАЛ "СИБИРСКУЮ ХИРОСИМУ"?

Как известно, Советский Союз вступил в войну против Японии по настоятельной просьбе союзников - США и Великобритании. Вступление в войну СССР ускорило разгром японской Квантунской армии и завершение Второй мировой войны. Однако в последние годы появляется все больше "исследований", извращающих события того времени. В них ставится под сомнение правомерность и необходимость вступления нашей страны в войну против Японии в 1945 г., принижается роль Советской Армии в достижении победы над милитаристской Японией.

В том же интервью В.А. Архангельского и других подобных публикациях в извращенном виде представлена проблема японских военнопленных. Эта тема в "Новой газете" даже обозначена как "Сибирская Хиросима". Однако все эти вопросы в ряде случаев толкуются без учета всей сложности обстановки и некоторых важных обстоятельств того времени. Как один из пока еще живых свидетелей этих событий, хотел бы напомнить некоторые из них.

Всего за период войны с Японией (9 августа - 2 сентября 1945 г.) советскими войсками было захвачено в плен и взято на учет в качестве военнопленных 639635 солдат и офицеров. Из них 65245 было освобождено распоряжением военного командования с августа по декабрь 1945 г.; 15986 военнопленных умерли от ран и болезней во фронтовых лагерях. По данным тогдашнего НКВД, на территорию СССР было вывезено 546086 человек. Такие цифры называл и В.П. Галицкий, специально исследовавший этот вопрос (журнал "Проблемы Дальнего Востока", №6-1990 г.).

0x01 graphic

К концу 1956 г. на родину было репатриировано 577567 японцев (основная масса из них - более 400 тыс. - в период с 1945 по 1948 гг.). К этому времени по различным причинам в плену умерло 62068 военнопленных (это включая тех 15986, что умерли во фронтовых лагерях). После 1956 г. в СССР оставалось 1036 японцев, осужденных за различные военные преступления. В последующем назывались и некоторые другие данные. Почему происходил такой разнобой в цифрах?

Официально войскам было дано указание в плен брать только японских военнослужащих. Но в ходе боевых действий и при занятии городов, других населенных пунктов было трудно, а иногда практически невозможно отличить полицейских, чиновников от военнослужащих и установить их принадлежность. Некоторые из них переодевались в гражданскую одежду, а порою некоторые чиновники просто предпочитали сдаться в плен советским войскам, не желая оставаться среди китайцев.

На основании приказа ВГК №15147 командующие фронтами отдали распоряжения освободить из лагерей и распустить по домам следующие категории военнопленных: бывших солдат и офицеров армии Маньчжоу-Го, китайцев, корейцев, маньчжурцев, монголов и т.д. В плену оставались лишь японцы и русские белоэмигранты. Это свидетельствует о несостоятельности разговоров о том, что в лагерях военнопленных собрали и держали кого угодно, в том числе гражданских людей.

23 августа 1945 г. был подписан приказ об отправке на территорию СССР 500 тыс. военнопленных. В ноябре-декабре 1945 г., когда основная часть наших войск покинула Маньчжурию (кроме Порт-Артура и Дальнего), последовала команда: часть войск и японских военнопленных оставить на территории Китая до весны 1946 г. Например, в нашей 5-й армии, дислоцировавшейся в северной части Маньчжурии, на 5 октября 1945 г. находилось 71895 военнопленных. Из них сформировали 57 строительных батальонов. После отправки этих батальонов в Хабаровск и Барнаул в лагерях осталось 14895 военнопленных. Причем, как свидетельствуют документы и очевидцы, строительные батальоны были обеспечены всеми положенными нормами продовольствия и вещевого имущества. Потребность в продовольствии исчислялась по нормам, существовавшим в японской армии.

Говоря о проблеме военнопленных, следует учитывать и сложность складывающейся тогда обстановки, в частности обострение гражданской войны в Китае. К примеру, Чан Кайши стремился задержать нашу армию, опасаясь, что города и районы, покинутые советскими войсками, будут заняты сторонниками КПК. А от того, остаются советские войска в Китае или уходят, зависела и судьба военнопленных. Как писал генерал Макартур, планами США предусматривалось: "Не позволять советским войскам войти в боевой контакт с Народно-освободительной армией Китая, помешать объединению сил коммунистов Китая с Красной Армией в Северо-Восточном и Северном Китае".

Кстати, и Сталин стремился налаживать отношения с китайским правительством Чан Кайши (в 1945 г. с этим правительством был заключен долгосрочный договор). Принимались также все меры для того, чтобы не давать никакого повода для осложнения отношений с американцами. Об этом можно судить по директиве Генштаба командующему войсками Забайкальского военного округа Р.Я. Малиновскому (архив ЦК КПСС, ф. 48А. оп. 3411, д. 19, л. 456).

"С ПЛЕННЫМИ ОБРАЩАТЬСЯ ХОРОШО"

Для объективного рассмотрения вопроса о военнопленных надо попытаться поставить себя на место политического руководства СССР и советского командования того времени. Война закончилась, японская армия капитулировала. Но что делать с военнопленными численностью более 600 тыс.? Казалось бы, ответ простой: возвратить японской стороне. Но как это сделать в условиях, когда Советский Союз вступил в войну против Японии по настоятельной просьбе союзников, воевали вместе, а мирный договор заключили без участия СССР? Между СССР и Японией не было официального соглашения о прекращении войны. А наши союзники и японская сторона все делали для того, чтобы искусственно осложнить обстановку.

Понятно, что формально, то есть с точки зрения международных правовых норм, можно в определенной мере упрекнуть советскую сторону за задержку военнопленных. Но как нужно было поступать, когда страну, потерявшую в боях 36 тыс. человек, внесшую большой вклад в победу, после войны оттеснили в сторону от процесса урегулирования обстановки вокруг Японии? Скажем, были нарушены союзнические соглашения об участии советских войск в контроле японской территории. После всего этого любая уважающая себя страна вправе была оставить за собой хоть какие-то рычаги влияния на послевоенные японские дела. Для этого в определенной мере использовалась и проблема военнопленных.

Во всяком случае, ясно одно, что нежелание Японии заключить мирный договор с СССР, ее сугубо проамериканская и антисоветская политика (иногда противоречащая японским интересам) во многом затормозили решение вопроса о военнопленных. Кроме того, с точки зрения сугубо практической невозможно было - даже при желании советского правительства - в первое послевоенное время возвратить Японии военнопленных. Нельзя было ответить даже на такой вопрос: "Кому их передавать?" Сложившейся самостоятельной японской администрации еще не существовало. Передавать японских военнопленных американскому командованию было нелепо. На территории Германии в 1945 г. наши войска в ряде случаев сознательно давали возможность отойти в зону союзников отступавшим германским войскам. Как теперь стало известно из опубликованных британских документов, Черчилль распорядился вооружать и готовить их для возможных боевых действий против советских войск. И наше командование имело некоторые данные об этом еще в то время, так что приходилось быть начеку. Да и не положено военнопленных так из рук в руки передавать.

Да и отправлять пленных в Японию можно только морем. Достаточным количеством морского транспорта для перевозки полумиллионной армии наша страна не располагала. Тем не менее при всех этих сложных обстоятельствах военнопленных начали отправлять в Японию уже в 1946 г.

При рассмотрении технической стороны этого вопроса (в отрыве от военно-политических аспектов) делались предположения о возможности оставления военнопленных в Маньчжурии и передачи их китайской стороне. Но в то время власть на местах в Китае часто менялась, следовательно, надежной администрации, чтобы контролировать лагеря военнопленных, не существовало. Важно и то, что японцы, особенно генералы и старшие офицеры, как только прошли слухи о возможной их передаче китайской стороне, взмолились перед представителями нашего командования не делать этого. Они прямо заявили, что сдаваться китайцам не будут. Когда в районе Дуньхуа один из лагерей (при выводе части советских войск) был временно передан гомидановским войскам, то китайцы разогнали военнопленных, часть убили, а запасы продовольствия, оставленные нашей армией, просто-напросто отобрали. В октябре 1945 г. поступило распоряжение выпустить на свободу служащих и рабочих японской армии, не состоявших на военной службе. Однако большинство этих людей отказывалось покидать лагеря. Ради объективности надо сказать и о том, что японцы в период своего господства всячески притесняли китайцев, корейцев и создавали для них довольно жестокий режим существования. Поэтому давала о себе знать нескрываемая ненависть к японцам со стороны местного населения.

Именно с учетом всех этих обстоятельств советским руководством было принято решение основную часть военнопленных отправить на территорию СССР в лагеря НКВД. Не все они, конечно, были в Сибири. Были и в других районах, в том числе в Средней Азии, где не бывает лютых морозов. Все тяжело больные бывшие японские военнослужащие, в первую очередь инфекционные, были оставлены на территории Маньчжурии в специально оборудованных лагерях и переданы местным китайским властям. Для контроля за соблюдением условий содержания военнопленных здесь оставались небольшие группы советских сержантов и офицеров.

Что касается условий содержания и питания военнопленных в советских лагерях на территории Китая, то могу со всей ответственностью заявить, что они в основном соответствовали установленным нормам. Достаточно посмотреть директиву Ставки ВГК № 11126 от 17.08.1945 г. за подписями Сталина и Антонова, где прямо сказано: "С пленными японцами обращаться хорошо" (архив ЦК КПСС, д. № 2-45, л. 169). Что-что, а приказы в те времена строго выполнялись.

Впрочем, надо признать и то, что создать нормальные условия существования военнопленным в первую послевоенную зиму было довольно трудно. Представьте себе обстановку в ноябре-декабре 1945 г., когда часть наших войск уже убыла на территорию СССР, а остальным было приказано зимовать на территории Маньчжурии. Начались ранние морозы. Советские войска с трудом устроились в бывших японских городках, а часть - даже в полевых условиях. А военнопленные только частично были размещены в стационарных помещениях. Основная их масса к началу октября как была в поле, палатках, так и осталась. Поэтому лагеря пришлось наспех и в срочном порядке готовить к зиме.

Из этого исторического эпизода следовало бы извлечь хоть какие-то уроки нашим политикам и дипломатам. Обычно в истории у всех есть огрехи, а в адрес дипломатии раздаются лишь аплодисменты. Но в данном случае кто-то из тех, кто так легко и беззаботно переносил сроки вывода войск из Китая, должен же был помнить, что есть еще военнопленные и что значит обустройство на новых местах большой массы войск и тем более лагерей для военнопленных. Действительно, возникало много проблем с обустройством этих людей. Не были заранее заготовлены строительные материалы, топливо и некоторые другие средства. Военнопленных мучили простудные заболевания, на этой почве участились инфекционные заболевания. С учетом такой чрезвычайной обстановки военным командованием был принят ряд срочных мер по обустройству, улучшению снабжения и оказанию медицинской помощи военнопленным.

Для усиления контроля за деятельностью администрации лагерей в каждой армии были созданы оперативные группы. Опергруппу 5-й армии было поручено возглавить мне (см. фотокопию документа). Мы требовали строгого соблюдения температурного режима в жилых помещениях, санитарных условий, установленных правил содержания бывших японских военнослужащих. Пленные были распределены по подразделениям во главе с офицерами и унтер-офицерами (которые, кстати, нередко обращались со своими солдатами довольно жестоко, нам часто приходилось это пресекать). Ежедневно проводились утренние и вечерние проверки. Поэтому разговоры насчет того, что "учет не велся, списков не было" - это досужие вымыслы.

Были временно изъяты из состава наших соединений и развернуты в районах расположения лагерей военнопленных 2 армейских полевых госпиталя, 10 медико-санитарных батальонов и рот. В результате смертность среди военнопленных резко сократилась. Но от тяжелых инфекционных заболеваний страдали и умирали не только пленные японцы, но и многие советские люди из числа медицинского и административного персонала, работавшего в лагерях. К сожалению, и автору этих строк в 1946 г. пришлось перенести сыпной тиф в тяжелой форме.

Не берусь судить, в каких условиях содержались военнопленные в Сибири, но даже с учетом описанных много раз нравов и порядков нашего НКВД можно не сомневаться, что и там японцы не содержались в таких ужасных условиях, как это было в японских лагерях для советских военнопленных в 1921-1922 гг. на Дальнем Востоке. Я уже не говорю о германских фашистских концентрационных лагерях, где в результате голода и истязаний погибло более 3 млн. советских военнопленных. Известно, что в лагерях японских военнопленных соблюдались все их национальные обычаи и праздники, практиковалось самоуправление и самообслуживание, выпускались свои газеты, создавались клубы по интересам. Если вспомнить о том, в каких тяжелых условиях жил наш народ в первые послевоенные годы (в ряде районов питание населения было хуже, чем у японских пленных), то вообще грех на нас обижаться, да еще предъявлять какие-то претензии. Во всяком случае, со стороны администрации каких-либо репрессий к военнопленным не применялось.

К тому же и сами бывшие японские военнопленные помнят не только плохое. Так, президент Всеяпонской ассоциации бывших военнопленных заявил, что в плену было тяжело. "Но помню не только ужасы сталинских лагерей. В 1946 году я попал в спецгоспиталь №2 в сибирском поселке Новочунка, - вспоминал он. - От смерти меня спасли советские врачи и медсестры. Благодарность к ним в моей памяти постоянна. Тысячи японцев чувствуют то же самое по отношению к вашим людям" ("Известия" - 12.04.93 г.). Глава японской парламентской делегации Итира Конно после посещения лагеря №48 в Ивановской области, где содержался офицерский состав старшего звена, был удивлен хорошими условиями содержания военнопленных ("Проблемы Дальнего Востока" №6 - 1990 г.).

Японцы, как правило, официально не хотели признавать себя военнопленными. Все это можно понять: в японской армии плен считается тягчайшим позором. Например, после поражения на реке Халхин-Гол в 1939 г. многие возвращенные нашей стороной пленные были казнены самими японцами. Однако суждения о том, что японских солдат нельзя считать военнопленными, не состоятельны. Советский Союз находился в состоянии войны с Японией, с обеих сторон велись боевые действия. Они были военнопленными, и по отношению к ним в основном соблюдались все нормы международного права.

Прискорбный факт задержки японских военнопленных в СССР до 1956 г. также был порожден не только советской стороной. Согласно Женевской (1929 г.) и Гаагской (1907 г.) конвенциям пленных положено освобождать после акта окончания войны. СССР и Япония только 19 октября 1956 г. заключили соглашение о прекращении состояния войны, а мирный договор до сих пор так и не заключен. В свете всего этого просто неуместны заявления В.А. Архангельского о том, что бедствия бывших японских военнопленных и послевоенная неурегулированность российско-японских отношений происходят только по вине российской стороны.

В.А. Архангельский в связи с войной на Дальнем Востоке не вспомнил ни одного отечественного полководца и солдата! Зато с умилением повествует о "прославленных японских генералах" (чем же они прославились?!), вынужденных навытяжку стоять перед "советскими лейтенантами". Кстати, и это неправда. Например, в Чанчуне высадился десант из 200 человек во главе с генералом В.Д. Ивановым, в Харбине - десант из 250 человек во главе с генералом Шелахевым, крепость Жэхэ капитулировала перед генералом Плиевым.. И так практически всюду. Хотя, честно говоря, перед советскими солдатом и лейтенантом, спасшими человечество от угрозы фашистского порабощения, любому человеку на свете не зазорно бы постоять "навытяжку" и даже поклониться.

О бывших японских военнопленных В.А. Архангельский, кстати, бывший представитель номенклатуры ЦК КПСС, в интервью "Новой газете" говорит: "Они упорны, мужественны и отважны, как древние самураи. Великолепны и целомудренны, как прекрасные гейши...". Он даже требует за наш счет издавать книгу памяти военнопленных. И это в то время, когда в некоторых республиках из-за недостаточного финансирования никак не удается подготовить и завершить издание еще всесоюзной "Книги Памяти" о своих людях, погибших на войне, в том числе в боевых действиях против милитаристской Японии! Более того, руководители России, как считает В.А. Архангельский, должны выработать некий документ государственной значимости. "Назовем его условно "Свидетельством, удостоверяющим факт нахождения в плену", отпечатанным на гербовой бумаге с подписью одного из руководителей государства. Свидетельство явится актом государственного покаяния России перед японской нацией и каждым узником в отдельности", - считает он. А в придачу всем бывшим военнопленным Россия должна выплатить денежную компенсацию. Ничего не скажешь, трогательная забота.

Но как быть с нашими участниками войны, у которых отняли последние "льготы"? Когда будут покаяние и компенсации с японской стороны за коварное развязывание войны против России в 1904 г. и эксплуатацию захваченных у России земель (хотя бы, скажем, Южного Сахалина), за интервенцию на Дальнем Востоке в начале 20-х годов, за провокацию на Халхин-Голе и на наших границах на протяжении всей Второй мировой войны?! Кто выдаст "свидетельство" Сергею Лазо, заживо сожженному японскими интервентами? В принципе я не сторонник раздоров, у нас нет другого пути в будущее как взаимное примирение и сотрудничество. Взаимных обвинений можно найти много, в том числе и в деле, связанном с пребыванием японских военнопленных на территории СССР.

Безусловно, все, что делалось вопреки международным и двусторонним соглашениям, должно получить соответствующую оценку и последующую регламентацию. При необходимости нужно выдать и справки о труде в лагерях, предоставить списки бывших военнопленных, оказать помощь в обустройстве мест захоронения, решить другие назревшие вопросы. Но делать все это надо спокойно, объективно и по-деловому, не охаивая во всем свою страну. Как уже мне приходилось говорить: можно время от времени перетряхивать исторические ковры, но не обязательно всю пыль трясти на наши головы.

"ПРЕТЕНЗИИ СССР ДОЛЖНЫ БЫТЬ УДОВЛЕТВОРЕНЫ"

Во многом надуманными являются и вопрос о так называемых "северных территориях" и связанные с ним территориальные претензии к России. Достаточно сказать, что Рузвельт и Черчилль без каких-либо возражений подписали 11 февраля 1945 г. соглашение трех держав по вопросам Дальнего Востока, где со всей определенностью отмечалось: "Претензии СССР должны быть безусловно удовлетворены после победы над Японией".

Что касается Японии, то обязательность для нее положений Ялтинского соглашения вытекает не только из принятой ею Потсдамской декларации, но и Сан-Францисского мирного договора 1951 г., в котором зафиксировано, что Япония признает все решения и договоры союзников Второй мировой войны, то есть и Ялтинское соглашение. Это признавалось и неоднократными заявлениями представителей японского правительства. Так, 6 октября 1951 г. при ратификации мирного договора в парламенте Японии заведующий договорным департаментом МИД Кумао Нисимура заявил: "Поскольку Японии пришлось отказаться от суверенитета на Курильские острова, она утратила право голоса на окончательное решение вопроса об их принадлежности. Так как Япония по мирному договору согласилась отказаться от суверенитета над этими территориями, данный вопрос, в той мере, в какой он имеет к ней отношение, является разрешенным". Он же 19 октября 1951 г. на заседании специального комитета палаты представителей парламента Японии, где рассматривался вопрос ратификации Сан-Францисского мирного договора, подчеркнул: "Территориальные пределы архипелага Тисима (Курильских островов. - М.Г.), о которых говорится в договоре, включают в себя как Северные Тисима, так и Южные Тисима". Были и другие подобные официальные заявления. Таким образом, при ратификации японским парламентом Сан-Францисского договора высший законодательный орган японского государства констатировал факт отказа Японии от всей Курильской гряды.

Потсдамская декларация (п. 12) предусматривала (после урегулирования обстановки в Японии) вывод всех иностранных войск с ее территории. Но США всегда стремились сохранить часть своих войск на территории этой страны. Для прикрытия этого и надуманы проблемы "северных территорий". Заключение в 1960 г. японо-американского "Договора безопасности", направленного против СССР и КНР, еще более осложнило разрешение вопроса о линии прохождения границы между Японией и СССР. Ибо, как справедливо подчеркивал профессор А.А. Кошкин, в сложившейся на Дальнем Востоке военно-политической обстановке "холодной войны" любые территориальные уступки Японии способствовали бы расширению территории, используемой иностранными войсками. Столкнувшись с нежеланием японского правительства, за спиной которого стояли США, выполнять положения совместной декларации и расценив подписание японо-американского "Договора безопасности" (военного союза) как враждебный акт, советское правительство заявило, что вопрос о территориальном урегулировании с Японией после Второй мировой войны уже решен соответствующими международными соглашениями.

Характеризуя политику Японии в отношении СССР в годы "холодной войны", профессор Калифорнийского университета (США) Цуеси Хасэгава отмечает: "Изменения, которые наступили в годы холодной войны, произошли не в советско-японских отношениях, они произошли в США, которые стремились избежать антиамериканизма и японского национализма... Проблема северных территорий позволила встроить Японию в глобальную стратегию США и, отводя японский национализм от себя, направить его против Советского Союза". То есть во всех этих политических спекуляциях больше проглядываются интриги и геостратегические интересы США, чем подлинные японские интересы.

Дело доходит до того, что не только в СМИ, но и на государственном и международном уровнях делаются официальные заявления, пересматривающие итоги Второй мировой войны, подрывающие основополагающие соглашения, принятые союзниками по антигитлеровской коалиции и ООН, Хельсинскую декларацию 1975 г. В недавно принятой резолюции Европарламента говорится "о возвращении Японии северных территорий, оккупированных бывшим Советским Союзом в конце Второй мировой войны и в настоящее время находящихся под оккупацией России". Спрашивается, почему Европарламент печется о далеких от Европы Курилах, а не о возвращении Гибралтара Испании или Фолдклендских островов Аргентине, Вильнюса - Польше и т.д. Или, например, Клайпеда по Ялтинским соглашениям отошла к России, так что вышедшая из состава СССР Литва никакого права на нее не имеет.

Вообще попытки пересмотра основополагающих решений и соглашений, закрепивших итоги Второй мировой войны, особенно по территориальным вопросам, повлекут за собой повальный обвал многих старых и новых противоречий и проблем, что может снова подвести весь мир к взрывоопасной черте, чреватой еще более непредсказуемыми последствиями, чем перед Второй мировой войной. И люди, которых подогревают всякого рода фонды специального назначения, тоже должны подумать о своей ответственности за содеянное. Какими бы благовидными предлогами они не прикрывались!

Интересы наших народов, международной стабильности требуют не заклинаний и декларативных покаяний, а объективной оценки всего того, что было, чтобы мы не зациклились на взаимных обвинениях, а больше всматривались в будущее и думали о том, как объединить усилия для совместной борьбы с современными общими угрозами. Мы с уважением относимся к японскому народу, его солдатам, ставшим жертвами авантюристической милитаристской политики. И те люди, что сегодня пытаются снова поощрять насаждение зерен реваншизма в сознание японского народа, добра японцам не хотят. Перед памятью жертв российских, американских, китайских, японских и других солдат об этом сегодня можно твердо и однозначно сказать.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2.09.1945 г. день 3 сентября был объявлен праздником. И то, что этот день не обозначен в Федеральном законе "О днях воинской славы", уже не может отменить состоявшегося исторического события, в действительности 3 сентября остается днем воинской славы и знаменательным днем. И мы, фронтовики, и все люди, кому не безразличны честь и достоинство страны, вместе с ветеранами США, Англии, Китая и других союзных армий, со всеми антифашистами и антимилитаристами будем встречать 60-летие победы на Дальнем Востоке как день окончания Великой Отечественной и всей Второй мировой войны. Как ее победный апофеоз!

Махмут ГАРЕЕВ

генерал армии, доктор исторических наук

13


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации