О конфликте глобальных интересов и национальной безопасности России

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 6/2011, стр. 14-25

О конфликте глобальных интересов и национальной безопасности России

Л.А. КОХ, кандидат исторических наук

О конфликте глобальных интересов и национальной безопасности РоссииКОХ Людмила Альбертовна родилась в 1959 году в городе Енисейске Красноярского края. Закончила исторический факультет Иркутского государственного университета, (1982), аспирантуру Московского государственного педагогического университета и защитила кандидатскую диссертацию по истории России (1991). Работала в системе высшего образования. С 1997 по 2003 год - начальник кафедры административного права и управления в ОВД Сибирского юридического института МВД РФ. С 2003 года по настоящее время - профессор кафедры философии Гуманитарного института Сибирского федерального университета.

С 2010 года - докторант кафедры политологии МПГУ. Имеет 68 работ по теме диссертационного исследования, три монографических издания.

АННОТАЦИЯ. Рассматривается проблема изменения национального суверенитета России в рамках глобализации и процесса становления нового мирового порядка, делается вывод об ограниченности подходов в изображении трансформации национального суверенитета как процесса, происходящего помимо воли самих государств, под влиянием мощных наднациональных сил.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: многонациональное государство, суверенитет, национальная безопасность, глобализация.

SUMMARY. The author considers the problem of changing the national sovereignty of Russia in the framework of globalization and the process of establishing a new world order, concludes that approach to image transformation of national sovereignty as a process that takes place against the will of the states themselves, under the influence of powerful supranational forces is a limited one.

KEYWORDS: multi-ethnic state, sovereignty, national security, globalization.

В СТРУКТУРУ Российского государства входят разнообразные элементы, выражающие состав населения нашей страны: многонациональный по этнической принадлежности и поликонфессиональный по вероисповеданию. Многообразие российских народов, различие уровней их национального развития и исторических судеб, их принадлежность к разным историко-культурным срезам мировой цивилизации, наследовавшим различные государственные, правовые и эстетические традиции, взаимное влияние друг на друга - все это предопределило те неповторимые формы и виды межнационального взаимодействия, которые сформировались в России. Необходимость укрепления и расширения этого взаимодействия всегда была и продолжает оставаться в центре внимания проводимой в государстве национальной политики. В политической науке тема изменения (размывания, исчезновения) национального суверенитета рассматривается в основном в рамках изучения глобализации и процесса становления нового мирового порядка, а также в связи с военными действиями в отношении отдельных стран (Ирак, Сомали, Югославия и др.). Однако причины трансформации суверенных прерогатив государства, на наш взгляд, исследованы недостаточно глубоко и полно. Создается впечатление, что большинство политологов (особенно в России) существенно недооценивают масштабность процесса изменения суверенитета и, главное, степень влияния этого процесса на все сферы жизни общества. Ограниченность используемых ими подходов заключается прежде всего в изображении трансформации национального суверенитета как процесса, происходящего под влиянием мощных наднациональных сил как бы помимо или даже вопреки воле самих государств.

Под суверенитетом в политической науке обычно понимается важнейший признак государства, выражающийся в его полной самостоятельности, т. е. верховенстве во внутренней и независимости во внешней политике. Первые трактовки этого понятия, в частности, как «постоянной и абсолютной власти государства» (Ж. Боден), появились еще в начале Нового времени в трудах Н. Макиавелли, Ж. Бодена, Т. Гоббса и др. Содержание понятия суверенитет постоянно менялось в зависимости от того, кто выступал высшим суверенитетом - феодальный монарх, имевший «право дарить или расчленять государства при дележе наследства», просвещенный абсолютный монарх, выступавший от имени народа, или же сама нация. С утверждением Вестфальской системы международных отношений принципы суверенности государств приобрели общеевропейское признание. Однако полностью эта нормативная траектория международного права была описана лишь к концу XVIII - началу XIX веков.

Включение в документы ООН (и в некоторые другие международные документы) положений о суверенном равенстве государств и о праве наций на самоопределение способствовало упрочению идеи национального суверенитета в международных отношениях во второй половине XX века. В частности, это выражалось в неприятии мировым сообществом любой агрессии и нарушения государственного суверенитета ради достижения идеологических целей. Так, мировое общественное мнение негативно восприняло так называемую доктрину Брежнева, служившую идеологическим обоснованием права СССР и других стран соцлагеря на военное вмешательство в дела тех социалистических государств, которые пожелали бы свернуть на капиталистический путь развития. В свою очередь, вмешательство США в дела стран американского континента также подвергалось осуждению.

Понятие суверенитета сложно и неоднозначно. Его содержание продолжает меняться в связи с изменениями международных отношений и политических систем в тех или иных государствах. Необходимость комплексного переосмысления и переоценки понятия «суверенитет» в наши дни обусловливается возникновением мирового политического сообщества, утончением пределов частных суверенитетов, принципов их сочетания друг с другом и построения их иерархии, а также действиями на международной арене новых актеров - конкурентов государства типа транснациональных корпораций (ТНК), негосударственных организаций и наднациональных структур. Так что такое глобализация! Без претензий на однозначную дефиницию определим ее так: глобализация - это процесс, в результате которого мир становится более связанным и более зависимым от всех его субъектов: Происходит как увеличение количества общих для государства проблем, так и расширение числа и типов интегрирующихся субъектов. Иными словами, складывается своеобразная система, для которой характерны «резкое усиление и усложнение взаимных связей в основных областях основателем науки о политике из-за разработанной им теории государственного суверенитета.

экономической, политической и общественной жизни, приобретающих планетарные масштабы».

Примечательно, что многие исследователи указывают прежде всего на экономический характер глобализации. Признание экономических и технологических изменений двигателем этого процесса означает признание его необратимости: он не может быть остановлен или повернут вспять никем, поскольку развитие новых технологий невозможно ни остановить, ни затормозить. Чтобы контролировать глобализацию, нужно в первую очередь контролировать направления и темпы экономического и технического развития. Сегодня это выглядит утопией. Тем не менее барьеры на пути этого процесса в виде различных регламентации и квот в будущем, возможно, появятся.

Технологии, торговля, транспорт, ТНК, международный капитал опутывают мир новыми сетевыми связями и делают границы государств прозрачными. В результате сокращается объем национального суверенитета и подрывается положение государства как главного субъекта международных отношений. Таким образом, изменения в производительных силах ведут к изменению всех остальных областей жизни, включая политическую сферу. Колоссальные перемены происходят в моделях поведения как государств, корпораций и групп, так и масс людей. И если о судьбе государства (умирает оно или укрепляется) спорят довольно часто, то данное следствие обсуждается гораздо реже.

Прогресс и регресс всегда идут рука об руку. Какая-то часть изменений в чем-то ухудшает нынешнюю ситуацию по сравнению с предыдущей. На наш взгляд, сокращение объема суверенных прерогатив государства также имеет как позитивные, так и негативные последствия. Например, большая, чем раньше, открытость границ не только обеспечивает развитие торговли, но и способствует распространению терроризма, облегчает наркотрафик. При этом баланс плюсов и минусов различен для разных стран, регионов, территорий и даже слоев общества. Отсюда неоднозначное отношение к глобализации. Недаром критики указывают на ее хаотичный и несправедливый характер, на увеличивающийся разрыв в уровнях жизни населения разных государств.

Создавая контуры нового порядка, глобализация ломает прежний, действовавший в рамках государственных систем порядок, причем скорость разрушения старых отношений зачастую сильно опережает возведение новых. В частности, в ряде стран это наглядно проявляется в сломе традиционной идеологии, основанной на сакрализации родины и нации, и, естественно, в ослаблении таких ценностей, как патриотизм, за счет распространения альтернативных национальных предпочтений и идентификаций. Никакой четко оформленной и способной увлечь массы новой идеологии глобализация пока не предложила.

На практике суверенные права и полномочия государств и наций всегда ограничивались разовыми факторами. Тем не менее в головах теоретиков «Вестфальский суверенитет» (т. е. неограниченные суверенные права) все же существовал. Сегодня представление о полной свободе действий государств неверно даже чисто теоретически. Дело в том, что объем внутреннего суверенитета сильно сузился де-юре за счет международных договоренностей, в том числе в области прав человека, а де-факто - в силу сложившихся традиций.

В своих работах отечественные политологи обращали особо внимание на недооценку значения того фундаментального факта, что начиная с послевоенного времени многие страны добровольно ограничивают себя в вопросах, казалось бы, наиболее затрагивающих их суверенитет. Право вводить пошлины и налоги, запрещать или поощрять ввоз/вывоз товаров (капиталов), печатать деньги, брать взаймы, провозглашать или ограничивать политические свободы, устанавливать правила проведения выборов, применять смертную казнь - это и многое другое перестало определяться исключительно волей самих государств. Не так давно европейцы отказались от святая святых - собственных, веками выстраданных национальных валют ради одной общей (евро). В конце концов даже то, что всегда признавалось главным в суверенитете - право объявлять войну и заключать мир, оказалось под международным контролем. Более 50 лет назад в своем знаменитом антивоенном манифесте Б. Рассел и А. Эйнштейн предупреждали, что искоренение войн потребует мер по ограничению национального суверенитета, которые будут ущемлять чувство национальной гордости. Сегодня такие меры уже не ущемляют национальную гордость. Мировые войны и тоталитаризм наглядно показали, насколько опасным может быть абсолютный суверенитет, включающий, в том числе, право на развязывание войн и репрессий. Можно констатировать, что сфера внутренних компетенций государства, в которую никто не вмешивается и которая регулируется только национальным правом и обычаями, сужается, а международное право или право определенного сообщества (коллективного участия) расширяется.

Большинство исследователей в своих работах о положении и роли национального государства в современном мире, как справедливо замечает американский политолог М. Мэнн, ведут односторонний спор на тему, усиливается ли государственная система или ослабевает. Между тем это более сложный и неоднозначный процесс: в чем-то позиции государства ослабевают, а в чем-то усиливаются. Так, по наблюдениям С. Стрэнг, почти не осталось сферы, в которую не вмешивалась бы государственная бюрократия, будь то строительство дома или семейные отношения. С. Стрэнг усматривает в этом парадокс, которого здесь на самом деле нет. Как известно, процессы никогда не идут однолинейно и только в одном направлении. Результирующий вектор - это всегда сложный баланс разнонаправленных изменений, причем ослабление системы обычно сопровождается усилением ее отдельных сторон.

В современном мире более нет «единого и неделимого» государственного, народного или национального суверенитета. Суверенитет все чаще делится между наднациональными, национальными, субнациональными, а иногда и региональными и муниципальными единицами. На процесс трансформации национального суверенитета влияет целый ряд факторов: технологические и экономические изменения, глобальные проблемы, которые нужно решать сообща, региональная интеграция, стремление избежать войн, рост числа демократических режимов и пр. При этом фактор добровольности в сокращении объема суверенных полномочий государства среди них - один из самых важных. Более того, именно он, на наш взгляд, обусловливает необратимость этого движения.

В настоящее время процессы интернационализации вышли, по сравнению с предыдущими эпохами, на качественно новый уровень. Во-первых, они охватили весь мир. Во-вторых, наиболее типичной формой объединения стали экономические союзы. Некоторые экономические организации (ВТО, МВФ) сегодня включают в себя большинство стран мира. В-третьих, контакты между лидерами государств стали постоянными и более тесными. Вопросы, которые они решают, тоже уже иные. В-четвертых, лишь немногие страны могут позволить себе проводить изоляционистскую политику и не вступать ни в какие союзы (подобно политике «блестящей изоляции», которую проводила Великобритания в XIX веке).

Как это ни парадоксально, но наибольший суверенитет, т. е. наименьшие ограничения в использовании суверенных прав, ныне имеют государства идеологически и экономически закрытые (Китай, Иран, Саудовская Аравия, некоторые другие мусульманские страны, Северная Корея, Куба). Нередко именно из-за их «суверенных прав» (в том числе права создавать ядерное оружие) в мире возникают острые конфликты. В целом же даже их суверенитет начинает сужаться. Что касается достаточно открытых и развитых государств, то тенденция делегирования ими своих полномочий региональным и глобальным органам очевидна. Исключение составляют Соединенные Штаты Америки, которые позволяют себе порой идти вопреки мнению многих стран, открыто ставят свои национальные интересы выше мировых и союзнических. Возможно, именно в противостоянии Америки, с одной стороны, и значительной группы государств, способных выражать некое коллективное мнение - с другой, будет заключаться главная интрига трансформации нынешней системы международных отношений.

Под воздействием мощных факторов государство постепенно уступает свое место основного суверена более крупным, в том числе наднациональным, образованиям и структурам. В дальнейшем эта тенденция, на наш взгляд, будет только усиливаться. Однако очевидно, что в чем-то суверенитет будет сужаться (например, в вопросах экономической стратегии), а в чем-то закрепляться и даже расширяться. Как считает Э. Ян, профессор политических наук Мангеймского университета (Германия), расти будут этноязыковые, культурные и социальные функции государства. Некоторые исследователи предупреждают, что резкое сокращение суверенитета и традиционных функций государства может породить хаос. Памятуя об этой опасности, думается, не следует торопиться сохранить национальное государство, оно еще долго будет ведущим игроком на мировой политической сцене.

Следует отметить еще одну тенденцию: на фоне сокращения объема национального суверенитета наблюдается бурный рост национализма, выражающийся в стремлении даже самых малых народов обрести собственный суверенитет. Объяснение причин современного сепаратизма на первый взгляд может показаться парадоксальным: национализм усиливается потому, что ослабевают государства как системы. На самом деле никакого парадокса здесь нет. Нации - это не вечные сущности, а этнополитические общности, складывающиеся чаще всего именно в рамках государств. При одних условиях их сплоченность и однородность усиливаются, при других, напротив, ослабевают. Поэтому формирование надгосударственных систем в XX веке шло параллельно с разрушением не только колониальных империй, но и ряда старых и вновь возникших государств, особенно многонациональных, среди которых были даже, казалось бы, весьма устойчивые (Австро-Венгрия, позднее - СССР). Подобное разрушение, хотя и весьма болезненное, играет и позитивную роль, облегчая региональную и мировую интеграцию.

Очевидно, что национальные проблемы в разных регионах и странах еще на протяжении десятилетий будут стоять весьма остро. Между тем в мировом общественном мнении, хотя непоследовательно и с трудом, но все же формируется негативное отношение к злоупотреблению правом наций на самоопределение, которое, по выражению У. Альтерматта, известного в современной Европе специалиста по проблемам национального строительства, превратилось в «опиум для народов». Агрессивный национализм, раскалывающий государства и создающий угрозу мировому порядку, постепенно должен пойти на убыль. Подчеркнем, что речь идет не об исчезновении наций и национальных различий, а о переходе национальных проблем и отношений из сферы высокой политики и жарких схваток в более спокойное русло, примерно так, как это случилось с большинством стран Европы.

Российская Федерация в 90-е годы прошлого столетия столкнулась с множеством проблем внутриполитической и внешнеполитической сфер. Дезинтеграционные процессы, начавшиеся в России после распада Советского Союза, привели к негативным тенденциям в сфере федеративных отношений: нарушению верховенства Конституции РФ и федеральных законов, отсутствию четкого и сбалансированного распределения полномочий между федеральным центром и субъектами Федерации, ослаблению эффективности вертикали исполнительной государственной власти, нестабильности межбюджетных отношений, нарушению субъектами Федерации законодательства о местном самоуправлении, увеличению финансовых и экономических различий между регионами и т. д. Однако эти последствия нельзя считать только итогом просчетов и субъективных действий властных структур в системе федеративных отношений «центр - субъект». Общепризнано, что дефицит государственной власти представляет самую серьезную политическую проблему переходного периода, когда ее новая социальная база еще только формируется, а баланс политических сил, представляющих новые и старые структуры, весьма подвижен. Трансформация системы государственного управления приводит к дезорганизации всей вертикали.

Политика и реформы, проводимые внутри государства, оказывают значительное влияние на положение государства в мире. Россия в начале 90-х годов XX века по состоянию социально-экономического развития не могла быть отнесена к числу сверхдержав. У российского руководства отсутствовала четко сформулированная государственная идеология, представление о национальных целях и интересах общества и государства, средствах их реализации, внутри- и внешнеполитических приоритетах. Это обусловило отсутствие последовательной стратегической линии во внешней политике. Хотя в апреле 1993 года была разработана внешнеполитическая концепция РФ, документ был опубликован ограниченным тиражом и широкой общественности не доступен.

В 1994 году в Послании Президента РФ Государственной Думе «Об укреплении Российского государства» указывалось, что «последовательное продвижение национальных интересов через открытость и сотрудничество, обеспечение благоприятных условий для внутреннего развития и продолжения реформ - главная цель политики Российского государства в 1994 году».

В 1995 году составлена и обнародована концепция внешнеполитической доктрины РФ. По словам Е.М. Примакова (тогда министра иностранных дел РФ), главным направлением внешней политики была защита национальных интересов России и возвращение ей статуса великой державы, занимающей достойное место в мировом сообществе. Приоритетные задачи российской внешней политики состояли: в защите территориальной целостности России, отпоре любым посягательствам на эту целостность; в стремлении к интеграции бывших советских республик, но не путем восстановления Советского Союза, а на добровольной, взаимовыгодной основе; стабилизации международных отношений на региональном уровне; в недопущении создания новых очагов напряженности в мире, особенно учитывая наличие у ряда государств оружия массового уничтожения.

Возможные варианты и прогнозы развития внешнеполитических устремлений России тогда были предложены А. В. Вахрамеевым, бывшим начальником Генштаба ВС РФ. Один из вариантов предусматривал продолжение западного курса в качестве младшего партнера США и НАТО, реализуемого в начале 90-х годов XX века в расчете на помощь Запада в выходе страны из кризиса. Но вряд ли этот курс соответствовал бы национальным интересам России. Более того, России не стоило рассчитывать на серьезную помощь. Сложившееся в России положение было выгодно Западу, но существовала опасность раздела Российской Федерации. В этом случае хаос и дестабилизация на ее территории, разгул преступности, поток беженцев, бесконтрольность российского ядерного потенциала становились реальной угрозой Западу и всему миру. Другим вариантом мог стать союз России с Востоком и Югом в противовес Западу. Но Китай и Индия вряд ли пошли бы на участие в таком союзе. Китай проводит самостоятельную внешнюю политику, свободную от участия в любых военно-политических союзах. Индия - одно из государств-основателей движения неприсоединения. Союз с маргиналами в мировой политике мог привести Россию к международной изоляции.

Была возможность изоляционистского курса, «железного занавеса» вокруг границ, а внутри страны - обстановки «осажденной крепости», ксенофобии, ненависти ко всему иностранному. Однако этот курс уже проводился Советским Союзом, результатом чего стала технологическая отсталость страны от промышленно развитых стран. Его продолжение вело бы страну на обочину мирового научно-технического и культурного прогресса.

Таким образом, единственно приемлемым вариантом для России была ее открытость миру, добрососедские отношения с другими государствами, выполнение Россией роли моста, связующего звена между Востоком и Западом, Севером и Югом. Но для успешного движения по этому мосту нужны крепкие опоры: динамично развивающаяся экономика, демократическая политическая система, защищающая права и интересы личности, общества и государства, духовное здоровье общества, которое берегло бы и приумножало свои национальные и культурные ценности и обогащалось лучшими достижениями мировой культуры. Этот вариант во многом воплощается в настоящее время.

В декабре 1997 года утверждена Концепция национальной безопасности Российской Федерации, а в январе 2000 года этот документ был изложен и утвержден в новой редакции. Следует отметить, что документ 2000 года в части формулирования национальных интересов более абстрактен, чем предыдущий. В этих документах дано сходное определение национальных интересов как совокупности «сбалансированных интересов личности, общества и государства в экономической, внутриполитической, социальной, международной, информационной, военной, пограничной, экологической и других сферах». Но в Концепции национальной безопасности РФ 1997 года говорится не о сбалансированных, а об основных интересах личности, общества и государства, не упоминаются пограничная и экологическая области, но названы духовная сфера и культура. Подчеркнем, что в Концепции 2000 года уточняется, что национальные интересы носят долгосрочный характер и определяют основные цели, стратегические и текущие задачи внутренней и внешней политики государства и обеспечиваются институтами государственной власти, осуществляющими свои функции во взаимодействии с общественными организациями.

Далее в документе 2000 года формулируются: интересы личности, состоящие в реализации конституционных прав и свобод, в обеспечении личной безопасности, повышении качества и уровня жизни, в физическом, духовном и интеллектуальном развитии человека; интересы общества, состоящие в упрочении демократии, создании правового, социального государства, достижении и поддержании общественного согласия, в духовном обновлении России; интересы государства, состоящие в незыблемости конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности России, политической, экономической и социальной стабильности, обеспечении законности и поддержания правопорядка, развитии равноправного и взаимовыгодного международного сотрудничества.

Исходя из этого, нельзя не согласиться с Д.В. Доленко, современным российским политологом, что в данной трактовке интересов говорится о неких базовых потребностях личности, общества и государства, имеющих субъективный характер, а сама природа национальных интересов объективно-субъективна, т. е., «с одной стороны, они обусловлены объективно, с другой - осознаны и выражены субъективно. Таким образом, можно сказать, что национальные интересы - это субъективно осознанные и выраженные на государственном уровне потребности личности, общества и государства».

В Концепции национальной безопасности РФ 2000 года четко выделяются национальные интересы России во внутриполитической сфере, состоящие в сохранении стабильности конституционного строя, институтов государственной власти, обеспечении гражданского мира и национального согласия, территориальной целостности, единства правового пространства, правопорядка и завершении процесса становления демократического общества, а также в нейтрализации причин и условий, способствующих возникновению политического и религиозного экстремизма, этносепаратизма и их последствий - социальных, межэтнических и религиозных конфликтов, терроризма.

Обеспечение национальной безопасности России, предполагающей защиту ее суверенитета, территориальной целостности и конституционной системы, политолог О. А. Колобов, называет в качестве первостепенного национального интереса России. В свою очередь защита опирается на эффективные вооруженные силы, современную военную инфраструктуру. В качестве второго национального интереса выступает экономическая безопасность. В рамках этой концепции выделяются геополитические и стратегические интересы. Геополитические интересы определяются прежде всего географическим местоположением, и в качестве первостепенных районов внимания России О.А. Колобов называет Восточную Европу (к ней в политическом смысле должны быть причислены Прибалтика, Украина, Молдова, помимо бывших партнеров по Варшавскому договору), также Кавказ, Средняя Азия и Дальний Восток. Второй пояс включает в себя Западную и Центральную Европу, Ближний Восток и Юго-Восточную Азию. Отношения с США являются особым пунктом: Америка представляет собой сверхдержаву, и российско-американские отношения имеют скорее стратегический, чем геополитический характер.

Впрочем, если региональные интересы двух держав войдут в противоречие друг с другом, то стратегические проблемы способны трансформироваться в откровенно геополитические. Стратегические интересы России предполагают присутствие союзников в интересующих районах, включают военные, геополитические, разведывательные интересы в их глобальном измерении и отражают постоянные требования нации. Они непременно включают в себя поддержку баланса сил в международной системе отношений, урегулирование региональных конфликтов, сокращение вооружений, поддержание авторитетов России в жизненно важных регионах.

Конфликтологический анализ региональной безопасности имеет целью выявление угроз и рисков, ведущих к возникновению эскалации социальной напряженности, а также к распространению конфликтов низкой интенсивности как результата нестабильной геополитической обстановки. Последние чреваты перерастанием в жесткую конфронтацию политических авторов и способны разрушить стабильность и равновесие политической системы. Многофакторный анализ регионального конфликта может быть наиболее адекватным, если в процессе исследования исходить из принципа методологического плюрализма.

Процесс развития отечественной конфликтологии предполагает постоянный поиск новых исследовательских приемов и объяснительных моделей, которые позволяют определить значимые методологические принципы для решения сложнейших проблем, возникших в XXI веке на глобальном и региональном уровнях. Перманентное конфликтное взаимодействие в социальном пространстве противодействующих субъектов вызывает необходимость исследования этого процесса на основе такого многофакторного анализа, который бы наиболее полно раскрывал все стороны исследуемого феномена. Представляется, что такой многофакторный анализ возможен только при теоретико-методологическом плюрализме, проявляющемся в наличии разнообразных научных направлений: от позитивистско-сциентических доктрин до альтернативных им этико-субъективных и качественных интерпретаций.

Российская политическая стратегия ориентируется на сохранение единства страны, укрепление государства и усиление эффективности исполнительной власти в центе и субъектах Федерации. Но чтобы обеспечить территориальную целостность на основе толерантного и добровольного сосуществования ее разновеликих и разнокультурных (как в географическом, так и в ментальном плане) частей, необходимо всестороннее изучение не только глобальных, но и региональных процессов. Вот почему в научных исследованиях наметилась тенденция к формированию регионального подхода, что особенно ярко выражено в развитии таких отраслей научного знания, как регионоведение, политическая регионалистика, социология региона, региональная конфликтология и др. Создаются научные центры по изучению региональных проблем, учреждаются научные журналы и издательства, регулярно проводятся региональные научные конференции.

Региональная безопасность, понимаемая как защищенность жизненно важных интересов региональной социальной общности местных институтов государства от внешних и внутренних угроз, определяется как с помощью сбора, систематизации и анализа статистических фактов, фиксации важнейших событий, так и на основе методов качественного анализа. В мире нарастает процесс глобализации рисков. В Российской Академии наук (РАН) создан Центр исследования проблем безопасности. Актуализируются разработки региональных моделей безопасности.

По определению заместителя президента РАН, члена-корреспондента РАН В.Л. Шулыда (Институт социально-политических исследований), доктора философских наук, «устойчивое развитие как цель всех экономических, политических и иных трансформаций общества - это и есть безопасное развитие, безопасность личности и общества. Все, что мешает этому развитию, является угрозами».

В постсоветский период в регионах сформировались разные политические режимы и модели реализации власти, причем традиционно сильная центральная власть стала вытесняться региональными элитами, пытающимися завоевать значительную автономию и усилить свое влияние за счет популистских лозунгов о самодостаточности и даже превосходстве над другими регионами, государственной эксплуатации провинции и т. п.

Региональные руководители стремились чувствовать себя независимыми от центра, используя общее недовольство граждан проводимыми реформами, и главный вектор конфликтных взаимодействий был обусловлен отношениями представителей региональных элит с Москвой, с центральной властью.

Усиливающаяся регионализация, появление различных концепций регионализма имели особое значение именно на фоне глубинного политико-экономического и мировоззренческого кризиса. Получили распространение идеи специфических вариантов регионального развития (так называемое региональное моделирование). Как отмечает доктор философских наук, профессор кафедры политических наук Российской Академии госслужбы при Президенте РФ Э.Н. Ожиганов, «в Российской Федерации имеются специфические особенности, которые необходимо учитывать при оценке экономической, демографической и политической среды регионов. К ним относятся: теневая экономика, неучтенные доходы и латентные отношения в сфере власти и администрации». Регионы относятся друг к другу порой достаточно ревниво и подозрительно. Разница уровней жизни, «административная ревность» регионов, международный и геополитический факторы вызывают всевозможные претензии и противоречия. По мнению аналитиков, именно этнический компонент выступает доминантной чертой конфликтного процесса на Северноем Кавказе.

Политический имидж власти можно представить как образ властных институтов, целенаправленно и активно формируемый в сознании граждан для успешного осуществления проводимой ею политики в соответствии с их ожиданиями. В связи с этим, необходимо вести речь о включении политического имиджа власти в систему регионального управления в качестве эффективно действующего ресурса. Это позволит максимально приблизить органы власти к населению и не только диагностировать возможные проблемы, но и оперативно разрешать их, удовлетворяя насущные потребности граждан. В итоге за счет действий механизмов предметного восприятия формируются стратегические основы регионального развития. В данном контексте стратегия выступает как «система взаимосвязанных решений и установок, определяющие приоритетные направления действий...».

В настоящее время в теории и практике государственного управления имеется серьезная проблема. «Главное в стратегии - направленность на новое качество, новый уровень, новое состояние. Об этом часто забывают и за стратегию выдают: длительное сохранение того или иного явления, отношения и процесса в одних и тех же параметрах (гомеостатис); долгосрочную пролонгацию (продление) определенного состояния; отдаленные цели, в которых, кроме того, что они отдаленные, нет ничего нового; формулирование главных целей в статусах государственных органов и многое другое, что связано с функционированием субъектов управления, но практически не изменяет качество управляемых объектов». Между тем, «... любое управляющее воздействие должно всегда содержать в себе точную цель и точное направления движения к ней, к тому же оно должно быть практичным, т. е. вызывать действительно движение к цели и приближение к ней».

Развитие мировой цивилизации в XX веке представители национальностей признали неустойчивым и провозгласили новый стратегический выбор - коэволюционное устойчивое развитие с «повесткой дня на XXI век» в условиях всеохватывающей и справедливой глобализации. Но де-факто этот важный шаг и в теории развития, и на практике ощутимых результатов не дал: все очевиднее стали демографические, продовольственные, энергетические и экологические проблемы.

Развивающийся регион в большинстве случаев вынужден решать задачи экономического развития, не располагая свободными ресурсами для приобретения и внедрения дорогостоящих новейших технологий. Для этих целей у них остается один источник - природные ресурсы, но увеличение их добычи неизбежно вызывает ухудшение состояния окружающей среды: круг замыкается. Поэтому сложившиеся многофакторные тенденции кризисного развития требуют в решении стратегических задач развития новых подходов, объединяющих, как минимум, три цели (точки зрения): экономическую эффективность, экономическую справедливость и экологическую целостность. При этом глобальный характер стратегии устойчивого развития не исключает, а наоборот, предполагает, что каждая страна (регион) придет к ее реализации по-своему. Поэтому весьма важно, чтобы принимались во внимание сложившиеся исторические и культурные традиции, уклад и образ жизни, уровень экономического развития, социально-политические условия и степень распространенности и актуальности основных, наиболее острых (локальных) проблем.

С целью поиска действенных решений в современных условиях следует обратиться к Концепции глобализации, регионализации и устойчивого развития, которые рассматривают современное человечество с точки зрения его поливариантно-междисциплинарного генезиса, позволяющего учитывать комплекс основных, взаимообусловленных проблем. Кроме того, как пишет российский политолог А.В. Поздняков, «развития нет, если нет противоречий, все сбалансировано и гармонично: движение от неустойчивого состояния, вызванного внешним воздействием, к новому устойчивому состоянию, отвечающему изменившимся условиям, и есть развитие».

Как показал анализ научной литературы, фрагментирование развивающейся глобальной интеграции точек инвариантности не оставляет. Однако при этом основоположник мир-системного анализа И.М. Валлерстайн считает, что «ни одна последовательность событий не является бесструктурной, то есть абсолютно случайной. Каждое событие происходит в существующих связях. Каждое событие создает часть контекста будущих событий». Не согласиться с этим нельзя. Ведь хорошо известно, что большинство важных решений принимается сегодня исключительно на региональном (супранациональном, национальном и субнациональном) уровне. А поскольку динамика интеграции мировой системы во многом определяется динамикой и поведением всех ее регионов, взятых по отдельности, и их влиянием друг на друга, особое значение в миросистемных исследованиях приобретают принципы регионализации мира - выделении этих регионов.

Россия, являясь одним из крупнейших регионов мира, на вызовы современности реагирует по-разному. Внутри страны эта реакция проявляется в попытках перегруппировать сложившийся территориальный порядок. Характерен здесь и переход от вертикального типа связей (центр - регионы) к горизонтальному (регионы как партнеры между собой и с центром). Но пренебрежение региональными особенностями (равно как и процессами глобализации, устойчивого развития) порождает в стране трудновосполнимые просчеты на всех уровнях управления. При этом каждая отрасль социально-гуманитарного знания по-прежнему вырабатывает свое представление о процессах глобализации, регионализации и устойчивом развитии социума.

Проблема адекватной «стыковки» глобальных интересов и региональных становится весьма актуальной потому, что характеризуется возможностью взаимного «перехода». Соотношение пограничность глобального и регионального при этом сводится к двум ситуациям: когда речь идет об общих вопросах философии науки, граница между ними (по объектам их исследований) исчезает; на практике границы между ними фрагментируют государственные институты региональных систем.

Общие предпосылки концепции сбалансированного, глобального устойчивого развития: системный подход к явлениям природы и воздействиям общества, происходящим на заданной территории и в окружающей человека среде; динамичный подход к проблемам среды обитания, рассматриваемым как процесс развития и постоянно происходящих изменений; восприятие среды обитания и человека в их взаимодействии, подход к ней как к системе взаимозависимостей и взаимосвязей между различными формами ее использования, территориального развития и окружающей природной средой; системный подход к элементам окружающей среды с точки зрения роли, которую они играют в определенном целом, а также возможности выполнения ими различных функций; оценка изменений качества окружающей среды с учетом главного критерия - сохранения способности социоэкосистемы обеспечивать сбалансированное развитие.

Описывая единый процесс развития с разных сторон, эти фундаментальные категории посредством глубинных трансформаций в различных сферах человеческой деятельности одновременно могут способствовать единству мира и его дифференциации, целенаправленному получению адекватных ответов на вызовы времени и, наконец, обеспечить конструктивную разработку коэволюционных, экономических, политических, экологических и других доктрин, предопределяющих эффективность и длительность периода предустойчивого развития конкретного социума.

Боден Ж. - французский политик, философ, экономист XVI века. Многие считают его

Held D., Goldblatt D., Me. Grew A., Perraton J. Global Transformations. Politics, Economics and Culture. Stanford, 1999. Cal. (Рус. пер.: Хелд Д., Голдблатт Д., Макгрю Э., ПерратонДж. Глобальные трансформации. Политика. Экономика. Культура. М., 2004).

«Манифест Рассела-Эйнштейна», призывавший мир отказаться от ядерного оружия, был провозглашен 9 июля 1955 года в Лондоне. Помимо авторов, манифест подписали М. Борн, П. Бриджмен, Л. Инфельд, Ф. Жолио-Кюри, Г. Мюллер, Л. Полинг, С. Пауэл, X. Юка-ва, Дж. Ротблат.

Mann M. Has Globalization Ended the Rise and Rise of Nation-State? // Review of International Political Economy. 1997. vol. 4, №3 (Autumn); Strange S. The Declining Authority of States / Held D., McGrew A. (eds.) / The Global Transformation Reader: An Introduction to the Globalization Debate / 2 ed. Cambridge, 2003.

Ян Э. Демократия и национализм: единство или противоречие? // Полис. 1996. № 1.

АльтерматтУ. Этнонационализм в Европе. М., 2000.

Вахрамеев А.В. Геополитическое положение и внешняя политика России // Социально-гуманитарные знания. 1998. № 2. С. 214-230.

Доленко Д.В. Особенности российского федерализма // Российская провинция: история, культура, наука: Материалы II-III Сафаргалиев. науч. чтений. Саранск, 1998; Доленко Д.В. Политико-территориальная организация общества. Саранск, 1997; Колобов О.А. Политология: Избр. тр. / науч. ред. СВ. Устинкин. Н. Новгород, 2000.

Шульц В.Л. Основания консолидации российского общества (социологические аспекты). М" 2008.

Ожиганов Э.Н. Стратегический анализ политики. М, 2006.

Ожиганов Э.Н. Моделирование и анализ политических процессов: учебное пособие. М.: РУДН, 2009, С. 149.

Ожиганов Э.Н. Моделирование и анализ политических процессов: учебное пособие. М.: РУДН, 2009, С. 183.

Там же. С. 212.

Поздняков Э.А. Нация. Национализм. Национальные интересы. М.: АО Издательская группа «Прогресс-Культура», 1994. С. 16-24.

Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире / пер. с англ. П.М. Кудюкина. Моделирование и анализ политических процессов. С.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации