ГЕОПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 12/2008, стр. 2-13

ГЕОПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ

Предотвращение войн: теория и практика

Генерал-лейтенант авиации в отставке В. В. СЕРЕБРЯННИКОВ,

доктор философских наук

ГЕОПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ

СЕРЕБРЯННИКОВ Владимир Васильевич родился 31 марта 1927 года в городе Осташкове Тверской области. В феврале 1944 года добровольно вступил в Вооруженные Силы. Окончил Школу младших авиационных специалистов (1944), Харьковское авиационное училище связи (1948), Воздушный факультет Военно-политической академии имени В.И.Ленина (1955) и адъюнктуру при ней (1964). Служил в войсках военно-воздушных сил Сибирского, Киевского, Московского, Ленинградского округов, Группе советских войск в Германии, Главном политическом управлении СА и ВМФ, Военно-дипломатической академии. Закончил службу заместителем начальника Военно-политической академии по научной и учебной работе (1990). Доктор философских наук, профессор, Заслуженный деятель науки РСФСР. В 1991-1993 годах - советник председателя Верховного Совета России по военно-политическим вопросам. С 1994 года - главный научный сотрудник Института социально-политических исследований РАН. Автор 23 книг, в том числе «Социология войны», «Войны России: социально-политические аспекты», «Природа человека: источник войн или миролюбия?» и др., а также сотен научных статей.

ОТРАЗИВ агрессивное нападение Грузии на Южную Осетию, Россия принудила ее с помощью военной силы к миру, предотвратила расползание конфликта, укрепила безопасность в регионе. Военные меры российской стороны явились ответными, правомерными и справедливыми.

Последовавшее за военным конфликтом и связанное с ним широкомасштабное дипломатическое наступление России глубоко перепахивает поле мировой политики, закладывая семена новых позитивных реалий, предпосылки практических шагов по созданию эффективной системы безопасности в Европе и мире в целом. Президент России в своем выступлении 8 октября 2008 года на Конференции по международной политике в Эвиане (Франция) подчеркнул, что для предотвращения агрессии не сработали ни многосторонняя дипломатия, ни региональные механизмы, ни нынешняя европейская архитектура безопасности в целом; особенно наглядно продемонстрировал свою ущербность так называемый НАТО-центризм.

Аналитики, сосредотачиваясь на двух указанных фазах кавказского конфликта, проходят, как правило, мимо предшествующей военным действиям фазы, когда война была лишь возможностью. А ведь именно тогда должно делаться нечто исключительно важное, что в случае успеха ценится выше всего. В начале XX века крупный военный деятель и теоретик А.Е. Снесарев так определил критерии (шкалу) оценок государства при отстаивании своих национальных интересов: простая победа в войне - 3 (тройка); успех политики в войне - 4; успех при избежании войны - 5; поражение в войне - 2; утрата независимости, крах государства - 1. Этот взгляд, выражавшийся и многими другими видными деятелями и учеными, по существу воплотился в нынешней Военной доктрине России. В ней указывается, что главные цели системы военной безопасности страны и главная задача Вооруженных Сил Российской Федерации - своевременное предотвращение войн и вооруженных конфликтов, «локализация, нейтрализация и ликвидация военных угроз».

Исходные положения и опыт

Понятие «предотвращение войны» применяется давно, вошло в документы нормативно-правового характера России и многих других государств. Однако до сих пор нет его общепринятого научного толкования.

В Военной Энциклопедии под предотвращением войны понимается

«система политических, правовых, экономических, военных и других мер по своевременному разрешению объективных противоречий и нейтрализации субъективных факторов, которые могут стать причинами развязывания войны или вооруженного конфликта».

Вместе с тем исторический опыт свидетельствует, что войны предотвращались зачастую и без глубоких социальных трансформаций. Так, во второй половине XX века мир долгое время балансировал на грани ядерной войны между США и СССР, НАТО и ОВД, но ее предотвращение осуществлялось без разрешения объективных противоречий и нейтрализации субъективных факторов, детерминировавших военно-конфликтные отношения сторон. Просто эти отношения, достигая фазы крайнего обострения, активизировали осознание военно-политическим руководством реальности и масштаба военных угроз и необходимости отказа на какой-то момент от военных форм борьбы в пользу невоенных, основанных на тех же причинах. Например, в ходе Карибского кризиса 1962 года понимание США катастрофических для них последствий возмездия вынудило их отказаться от нападения на Кубу с целью свержения ее правительства и последующей оккупации острова. При этом объективные противоречия и фактор враждебности США к Кубе в тот момент и после него стали еще сильнее.

В указанном энциклопедическом определении предотвращение войны по существу отождествляется с исключением ее из жизни общества, т. е. цель данного деяния предельно завышается до необходимости изменить фундаментальные основы жизни человеческого общества. На практике предотвращение войны всякий раз есть целеустремленное недопущение, отсрочка, оттягивание какой-то конкретной войны. Конечно, расширение и углубление таких действий служит достижению и более высокой цели, но это не стирает их качественного отличия. Исключение войн из жизни человечества - дело отдаленного будущего, а их предотвращение - неотложная потребность сегодняшнего дня.

Нередко отождествляют понятия «предотвращение войн (вооруженных конфликтов)» и «военно-политическое сдерживание». Действительно, они весьма близки друг другу, перекрещиваются, во многом совпадают. Но между ними есть и существенные различия, что показано в таблице 1.

Таблица 1

Отличительные особенности содержания понятий

ГЕОПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ

Из таблицы видно, что предотвращение войны по сравнению с ее сдерживанием есть дело более широкое и далеко идущее по целям, средствам, способам, субъектам, социальной роли и значимости. Но при этом сдерживание (в первую очередь ядерное) является ключевым фактором в недопущении войн на глобальном, региональном и локальном уровнях. Причем на последнем уровне возрастает значимость сил общего назначения. Никакая самая искусная политика сама по себе, не опираясь на необходимый оборонный потенциал, не может предотвращать войны. Нельзя не заметить, что в предотвращении войны и сдерживании агрессора вооруженные силы применяются лишь в форме косвенного, опосредованного использования в качестве специфического политического средства принуждения агрессора к отказу от войны, но в одном случае они играют вспомогательную роль, а в другом - приоритетную. Соответственно меняется и роль невоенных средств.

В процессе сдерживания политические средства применяются в интересах усиления этого процесса: заявления, декларации, предупреждения о возможности применения военной силы, создания угрозы жизненно важным интересам страны; ультиматумы агрессору; денонсация и выход из договоров по военной безопасности и ограничению вооружений в случае грубых нарушений их другой стороной; применение санкций против стран, проводящих агрессивно-провокационную политику и т. п. В процессе предотвращения войн акцент в применении невоенных средств переносится на конструирование такой военно-политической обстановки и таких отношений между государствами, которые выступают объективными барьерами на пути войны, формируют атмосферу миролюбия и общее стремление к снижению уровня военного противостояния.

Следует также подчеркнуть, что сдерживание есть дело государства (коалиции), вооруженных сил. А в предотвращении войн участвуют и множество других субъектов - ООН и ее Совет Безопасности, подобные региональные институты, общественные организации и массовые движения, выдающиеся публичные деятели. Они не раз своей активной деятельностью предупреждали и останавливали войны, что не может не учитываться в научном толковании рассматриваемого явления.

Таким образом, военно-политическое сдерживание есть одна из форм предотвращения войны, включающая в себя не только военную, но и невоенную деятельность.

Нередко наблюдаются крайности в трактовании сдерживания войн (конфликтов): сдерживание связывается или только с военными средствами, или также и с невоенными, но которые могут якобы самостоятельно играть даже главную роль в сдерживании. В последнем случае таким свойством наделяют, например, резко возросший объем и уровень взаимопроникновения экономик США и КНР, которые «сдерживают американское руководство от каких-либо резких акций в отношении Китая». В определенной мере это верно. Вместе с тем важно помнить главное назначение этого «взаимопроникновения» - материальный интерес и выгода сторон, что не отменяет их соперничества, в том числе и политического. Более того, обострение конкурентной борьбы за рынки и ресурсы, как это в определенной мере происходит и сейчас, может подорвать этот сдерживающий фактор. При господстве либеральных экономических систем, наличии сильнейших социально-политических противоречий между разнородными государствами экономические условия, служащие в данный момент сохранению мира, не обладают достаточной устойчивостью. Военная сила в конечном счете остается главным и стабильным гарантом безопасности государства. Для определения роли каждого из невоенных средств в сдерживании требуется специальный конкретно-социологический анализ.

Представляет интерес философско-методологическое определение предотвращения войны, данное американским ученым Майклом Лундом - руководителем группы превентивной дипломатии Института мира США, одним из ведущих исследователей этой проблемы: «действия, предпринимаемые в опасных местах и времени, чтобы избежать угрозы использования силы или вооруженной силы и связанных с ними форм принуждения государствами или группами для разрешения политических диспутов, которые могут исходить от дестабилизирующего эффекта экономических, социальных и международных изменений». Эта несколько усложненная формулировка, на наш взгляд, сужает рассматриваемый феномен. Во-первых, в ней имеются в виду действия, предпринимаемые в «опасных местах» и в «опасное время», т. е. в условиях уже оформившейся угрозы. Предотвращение же войны предполагает действия прежде всего тогда, когда существует лишь возможность возникновения такой угрозы, имеет своей целью не допустить ее появления. Именно так ставится задача в Военной доктрине России, и такое ее углубление отвечает интересам безопасности. Во-вторых, определение Майкла Лунда нацеливает на полное неприменение силы и военного принуждения потенциального агрессора. Отказ от косвенного, опосредованного, политического использования вооруженных сил для сдерживания агрессора в современных условиях выглядит иллюзией и станет достижимым только при фундаментальном изменении международных отношений в далеком будущем. В настоящей действительности сила используется в превентивных действиях как косвенно (например, предупредительные демонстрации), так и непосредственно (по решению Совета Безопасности ООН).

В международных отношениях принципиально важно опираться на объективный показатель, позволяющий отличать действия, направленные на предотвращение войн, от действий, которые только выдаются за таковые. Например, военно-политические концепции США и НАТО освящают так называемые превентивные войны и удары, в том числе с применением ядерного оружия («войны для предотвращения войн»). К ним относят войны против Югославии (1999), Афганистана (2001), Ирака (2003), а теперь и подготавливаемые войны против Ирана и других «стран-изгоев». Фактически же эти действия не имеют ничего общего с предотвращением войн, а напротив, инициируют и распространяют вооруженное насилие, международные и внутренние конфликты, терроризм. В соответствии с международным правом они квалифицируются как военные преступления, агрессия.

Объективным критерием предотвращения войны является реальное избежание вооруженной борьбы. Результатом предотвращения войны (конфликта) является несостоявшаяся, непроизошедшая война (конфликт). Если такого результата нет, то это может означать неудачу дела либо осуществление под флагом предотвращения войны иного деяния.

Нельзя обойти вниманием сугубо коллаборационистское понимание избежания войны как отказа от вооруженного сопротивления агрессору. Оно сильно проявилось перед и в начале Второй мировой войны, когда ряд европейских государств элементарно сдавались на милость германским агрессорам под предлогом спасения своих народов и стран от массовых жертв, разрушений, бед и страданий. Об этом «перевернутом» понимании предотвращения войны можно было не говорить, если бы идея отказа от защиты отечества с оружием в руках не оказалась усиленно пропагандируемой отдельными СМИ. Она воспринята немалой частью наших людей, полагающих, что если бы СССР сдался гитлеровской Германии без войны, то жизнь у нас сейчас была бы не хуже европейской. Но дело еще и в том, что такое «предотвращение войны» считается некоторыми политиками не только допустимым, но и чуть ли не самым благоразумным.

Агрессоры вообще, стремясь к захватам и мировому господству, желают сделать это «подешевле», по возможности избегая вооруженной борьбы или сводя ее к минимуму, зная, сколь много неопределенностей таится в ней, особенно что касается неприемлемого для них ущерба. Поэтому, в первую очередь, ими используются невоенные средства и способы: создание «пятых колонн» в государствах, против которых готовится агрессия, насаждение кротов-предателей в руководстве, развертывание подрывной деятельности, информационная обработка населения и т. д.

В настоящее время почти все государства (коалиции) формально провозгласили стремление предотвращать войны и даже возникновение военных угроз на ранних стадиях их зарождения, а не ждать, когда они созреют и разразятся огнем. Если бы при этом было единое понимание сути предотвращения войн, то их бы реально становилось все меньше. Но этого, к сожалению, нет. Жизнь не подтверждает и положения Военной Энциклопедии о том, что «реальности конца XX века существенным образом повлияли на изменение роли современных армий в жизни общества, которые все больше превращаются в фактор предотвращения (сдерживания) войн и вооруженных конфликтов как на международной арене, так и внутри своих стран». На деле же многие из них становятся более агрессивными.

На основе рассмотренного выше можно дать следующее определение: предотвращение войны - это политика конструирования такой общей и особенно военно-политической обстановки (внутренней и внешней), которая снижает и устраняет военные угрозы, делает неизбежным крах военных агрессий, характеризуется установлением персональной правовой и моральной ответственности их вдохновителей и организаторов, настраивает на отказ от войн.

Хотя целенаправленное предотвращение войн родилось в далекой древности, прошло большой путь развития, но стало действительно важнейшим направлением государственной политики только в XX веке прежде всего в деятельности Советского Союза. Рельефно это проявилось в 1930-е годы в борьбе СССР за предотвращение Второй мировой войны, а затем с конца 1940-х годов в недопущении мировой ядерной войны, ряда локальных вооруженных конфликтов. При этом решительные дипломатические предупреждения с демонстрацией готовности их осуществить, военное давление посредством развертывания стратегических группировок в неожиданных местах для нейтрализации опасных действий западных государств не раз давали нужный эффект.

В 30-е годы XX века сложились две разные целостные модели политики, связанной с предотвращением Второй мировой войны: советская и западно-демократическая. Для советской модели характерно сочетание последовательного миролюбия с готовностью дать решительный отпор агрессору. Выступая за создание системы коллективной безопасности в Европе и Азии для недопущения агрессии, объединение всех миролюбивых сил и создание коалиции антифашистских государств, за коллективные силовые действия для обуздания агрессора, готового развязать войну за мировое господство, СССР был готов выставить такое количество войск, которое с учетом предполагаемого контингента сил западных демократических государств давало решающее преимущество над агрессором, делало невозможным осуществление его планов. Западная модель характеризовалась политической идеологизированностью, отказом от идеи коллективной безопасности, нежеланием объединяться с СССР в противодействии фашистской агрессии, непоследовательностью и безволием, уступками, боязнью силовых действий против агрессора, упором на морально-психологическое воздействие на Гитлера и, как следствие, по большому счету фактически содействием ему. В этом одна из главных причин того, что войну не удавалось предотвратить.

Вообще надо сказать, что самой сложной проблемой в предотвращении войн является согласование политики с военной стратегией, невоенных мер с военными. Известный американский деятель Г. Киссинджер пишет, что неумение решить эту проблему странами, пытавшимися не допустить Второй мировой войны, явилось главным негативным фактором в этом деле. Западные политики, указывает он, задавшись целью остановить Гитлера, «не сумели разработать военную стратегию, соответствующую этой цели», а сами военные не проявили инициативы, «полностью передоверились политическим лидерам», вели себя «чересчур скромно», что обессилило политику. Эта оценка правильна по отношению к действиям Запада в конце 30 - начале 40-х годов XX века.

Противоречивая, порой провокационная (мюнхенский сговор и др.) политика, вера в то, что войну удастся направить на восток, неизбежно порождали пассивность военной стратегии Запада в отношении фашистской Германии. Советская же политика выступала принципиально против зревшей агрессивной войны, а потому была более обоснованной и требовательной к военной стратегии. Она комплексно охватывала международные отношения на Западе и Востоке, базировалась на теоретических обоснованиях и возможности, учете условий и факторов, путей достижения успеха в предотвращении войны.

Политическая линия СССР на оттягивание войны с Германией даже в грозных условиях мая - июня 1941 года была в целом достаточно реалистичной. Однако есть мнение, что политика, обязанная считаться с природой и законами войны, вступила в противоречие с ними. Действия военных, якобы, сковывались установками политики на то, чтобы военные дела не мешали предотвращению войны, не усиливали напряженность в межгосударственных отношениях, не давали оснований западным государствам и мировому общественному мнению для обвинения СССР в воинственности, не провоцировали германские войска. Все это уводило в тень понимание того, что предотвращение и оттягивание нападения есть движение по опасной тропе, когда ни на минуту нельзя спускать глаз с другой стороны, чтобы не оказаться врасплох перед ее внезапными ударами. Особенно критикуется оттягивание решения на приведение в полную боевую готовность войск западных военных округов.

Авторитетные политики, военачальники и ученые полагают, что будь наша армия боеготовой в 1941 году, то нападения фашистской Германии могло бы и не быть. И эта гипотеза, вокруг которой продолжаются научные споры, все больше становится истиной.

Сейчас нарастает поток публикаций, в которых утверждается, что СССР мог добиться предотвращения германского нашествия, если бы политики и военные действовали более искусно и согласованно. Критикуется недостаточно активное воздействие на руководство и генералов Германии с целью разбить их ошибочное представление о «непрочности и шаткости» Советского Союза и его Вооруженных Сил. Необходимо, мол, было лучше показывать крепость обороны, военно-экономические, технические и мобилизационные возможности страны, не сокращать, а наращивать число учений и маневров, подобных тем, которые проводились в середине 30-х годов в западных военных округах и удивили Запад развитием в стране военно-оборонного дела. Например, в переизданной у нас книге шведского историка Леннарта Самуэльсона утверждается, что, если бы СССР не тяготел к чрезмерной закрытости и своевременно и более полно показал немцам свои лучшие танковые, авиационные и другие заводы, то мы бы удержали их от войны. Военные ученые критикуются за недостаточное внимание к разработке и внедрению идей и проектов усиления роли армии в предотвращении войн. Хотя это и довольно упрощенные по своим основаниям толкования действий нашей страны и армии по предотвращению фашистской агрессии, но они тоже заслуживают внимания, а главное - стимулируют изучение такого опыта, который, к сожалению, не стал пока предметом глубоких научных исследований.

В настоящее время деятельность по предотвращению войн (вооруженных конфликтов) стала более объемной и сложной по своему содержанию, более значимой для безопасности государства. Политика «производит» войну: выдвигает цель, план, организует подготовку, разжигает воинственность в обществе и армии, ищет внешних помощников и спонсоров, принимает окончательное решение и т. д. Предотвращение войны есть активное противодействие всему этому. Российское государство отдает приоритет в этом деле невоенным средствам - политическим, дипломатическим, экономическим, информационным и др. Данная «политика антивойны» призвана формировать такие отношения, которые были бы жизненно ценными для соседних государств и нарушать которые было бы крайне невыгодно никому. Она призвана активно трансформировать обстановку, сужая и сводя на нет объективные и субъективные возможности для агрессивных действий.

При обострении обстановки важно активизировать превентивные дипломатические контакты с субъектами военных угроз, добиваться заключения соглашения о недопустимости применения военной силы для разрешения конфликта, повышать эффективность миротворческих миссий, осуществлять разумные демонстрационные учения войск, торгово-экономические санкции и т. д. Но эти действия должны быть системными, заблаговременными (своевременными), гибкими, конкретными, а главное - не обостряющими отношения, а снижающими накал агрессивности.

Давно стало аксиомой, что предотвращение войн (вооруженных конфликтов) есть союзническое дело. Важно, чтобы союзники руководствовались общей (выработанной совместно) оценкой обстановки, ранжированием конкретных угроз, общей стратегией, планом действий и механизмом воздействия на те или иные ситуации. А главное - имели обязанность сообща поддерживать друг друга, особенно тех, кто подвергся агрессивным действиям. История учит, что каждая страна, заботящаяся о своей безопасности, должна стремиться иметь верных друзей и союзников, не допускать ухудшения отношений с ними в угоду конъюнктурным соображениям. России важно соответственно строить связи со всеми соседями, в первую очередь со странами СНГ, всемерно развивать сотрудничество с ними в различных сферах жизни и деятельности, в полной мере использовать возможности публичной дипломатии, культурно-гуманитарных, информационных, гражданских связей в целях сохранения общего культурно-цивилизационного наследия.

Агрессоры развязывают войны, когда уверены в успехе. Поэтому важно своевременно разгадать их замыслы и планы, а также разрушить веру в успех, внушить неизбежность неприемлемого для них ущерба. Внушение и показ агрессору неприемлемого ущерба, который его ожидает в случае нападения, стоят в ряду реальных сдерживающих факторов, если осуществляются целеустремленно и искусно. Западный военный теоретик Кингстон-Макклори сформулировал следующий своего рода закон: «нападают лишь на слабых, на сильных - никогда. На слабых, но показывающих вид, что они сильны, нападают реже, чем на сильных, но не умеющих показать своевременно свои силы и производящих со стороны впечатление слабых». Следовательно, необходимо владеть искусством подачи стратегических сигналов (жестов), в том числе и мировым титанам в точном соответствии с международным правом, не превращая их в угрозы, затрудняющие (закрывающие) путь к улучшению отношений, как это делалось Советским Союзом, например, во время Суэцкого (1956), Карибского (1962), Берлинских (1960-70-е годы) кризисов. Неоценимую помощь в этом вопросе может оказать изучение уроков успешных действий и причин неудач в предотвращении войн и вооруженных конфликтов, изложенных в документах ООН, Совета Безопасности, трудах известных политиков, дипломатов и ученых.

Политика руководит невоенными и военными средствами, сливая дела отдельных звеньев в единый процесс предотвращения войны. Но политика занимается не только военными угрозами, но и массой невоенных угроз глобального и национального порядка, многими другими делами. Поэтому, беря на себя самое важное, принципиальное, определяя функции и задачи каждого средства, политика предоставляет им относительную самостоятельность, простор для проявления инициативы и творчества в ее пределах.

Анализ военно-доктринальных установок по предотвращению войн

(вооруженных конфликтов)

В соответствии с установками политики и Военной доктрины РФ Вооруженные Силы являются главным гарантом обеспечения военной безопасности государства. Они должны быть надежны в двух отношениях: готовности разгромить любого агрессора в случае нападения и своевременном предотвращении войн и вооруженных конфликтов. Важно четко понимать превентивную роль армии. Преувеличение или недооценка этой роли, нарушение единства политической и военной стратегии снижают эффективность всего дела. Например, передача всей ответственности за предотвращение войны военным неизбежно умаляет роль самой политики, дипломатии, утяжеляя военную составляющую на невоенной стадии конфликта, снижает общую инициативу, что проявилось и в развитии августовского конфликта на Кавказе.

Совмещение в деятельности Вооруженных Сил двух противоположных функций (готовности сражаться и побеждать, а также предотвращать войны) требует от политического и военного руководства, личного состава армии большой гибкости, недопущения какого-либо ослабления первой функции и тех качеств, которые нужны для ее осуществления, ибо это остается основополагающим фактором успеха осуществления второй функции.

Хотя наши Вооруженные Силы активно действуют по предотвращению войн, эта их деятельность недостаточно теоретически осмыслена и практически организована. Накопленный в этом вопросе опыт используется недостаточно, слабо отражен в Военной доктрине. В Доктрине содержатся лишь самые общие установки на этот счет: поддерживать готовность Вооруженных Сил к согласованным действиям по выполнению указанной задачи, своевременно вскрывать угрожающее развитие обстановки, подготовку нападения, локализовать очаги напряженности, пресекать враждебные вылазки. Но ничего не говорится о практических мерах, конкретных планах, обязанностях тех или иных командных структур, формах и способах взаимодействия военной силы с другими элементами национальной мощи (политическими, дипломатическими, информационными и т. д.), тоже занимающимися предотвращением войн и вооруженных конфликтов.

Ненормально, на наш взгляд, и то, что в Военной доктрине отсутствуют установки по предотвращению внезапного нападения на страну. В ней даже отсутствует термин «внезапность», хотя наша страна и Вооруженные Силы уже не раз несли колоссальные потери (людские и материально-технические) от внезапных нападений. Теперь применение этого способа развязывания войны противником грозит еще большими бедами, возможностью быстрого и полного поражения. Из сугубо военного этот фактор превратился в военно-политический, что, к сожалению, не отражено даже в Военной Энциклопедии.

Полезно в связи с этим посмотреть, как отражаются рассматриваемые вопросы в руководящих документах США. В Соединенных Штатах имеются три главных документа по вопросам обеспечения безопасности: «Стратегия национальной безопасности», подписываемая президентом, «Стратегия национальной обороны», подписываемая министром обороны, и «Национальная военная стратегия», подписываемая председателем Комитета начальников штабов вооруженных сил США. В последнем документе, который исходит из установок первых двух, излагаются взгляды военного командования на строительство, применение и роль американских вооруженных сил на определенный период. Во всех трех документах большое внимание отводится вопросам предотвращения войн и вооруженных конфликтов, внезапных нападений на США. Наибольший интерес представляет в этом отношении именно третий документ, так как он непосредственно адресован вооруженным силам и дает возможность оценить, какое значение придает именно военное командование различным аспектам предотвращения войн и внезапных нападений. Кроме того, этот документ по своему назначению сопоставим с нашей Военной доктриной, что позволяет провести сравнительный анализ постановки и разработки соответствующих положений (табл. 2).

В «Национальной военной стратегии» США кроме общих и конкретных установок по данной проблеме имеется специальный раздел «Предотвращение конфликтов и внезапного нападения», который примерно в десять раз объемнее всего соответствующего содержания нашей доктрины. А главное, в нем сформулированы конкретные положения по организации указанной деятельности. Следует особо подчеркнуть, что меры, предусмотренные в документе, в основном направлены на упреждающие действия силового характера, нанесение упреждающих ударов, на действия по принципу «война против войны», что служит оправданию агрессивных войн, выдаваемых за действия по их предотвращению.

В США стало правилом направлять целые группы политиков высокого ранга, дипломатов, парламентариев, военных и общественных деятелей во взрывоопасный район, где намечается «предупреждать» вооруженный конфликт, которые не покидают его до тех пор, пока не сформируют нужную обстановку: согласуют дела с союзниками, обеспечат поддержку нейтралов, соответствующее общественное мнение и т. п. Почему мы не научились так действовать во имя действительно благородных целей предотвращения вооруженных конфликтов?

Отставание науки и стратегии

Предотвращение войн - одна из сложнейших социально-политических проблем, причем проблема системная. Поэтому ее разработкой должна заниматься большая наука, прежде всего комплекс общественных наук.

Правы те, кто утверждает, что пытаться останавливать современные войны со старыми знаниями, стратегиями, методами и технологиями также смехотворно, как пытаться уничтожить танк, «бросая в него зефиры». На Западе работают десятки научных центров, исследующих эту проблему. У нас нет ни одного. Нет за последние двадцать лет ни одной крупной работы, которая бы произвела заметное воздействие на общественное сознание и практику.

Наша военная наука существенно отстает в разработке теории, стратегии и оперативного искусства, осмыслении отечественного и мирового опыта предотвращения войн и вооруженных конфликтов. Эта проблема не определилась даже как особая составная часть военной науки и военного искусства.

Таблица 2

Степень отражения задач предотвращения войн (вооруженных конфликтов) в военно-доктринальных документах России и США

ГЕОПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ

Двадцать лет назад начальник Генштаба генерал армии М. Моисеев писал: «Одной из сложных задач военной науки является разработка стратегии предотвращения войны. Такая проблема еще никогда не ставилась в наших Вооруженных Силах. Требуются глубокие научные исследования, разработка конкретных рекомендаций органам управления, войскам и силам флота». Мы первыми выдвинули эту задачу, но ничего до сих пор не сделали для ее решения. Спустя двадцать лет генерал армии Ю. Балуевский, будучи начальником Генштаба, напомнил об этой задаче, подчеркнув ее возросшую значимость: «Если для советской военной науки предметом исследования в первую очередь были проблемы ведения широкомасштабной войны, то сейчас на первый план выходит проблематика предупреждения, недопущения этих войн». Здесь, к сожалению, задача сводится к разработке проблем предотвращения крупномасштабной войны. А ведь агрессивные силы делают сейчас ставку в достижении своих целей малыми конфликтами типа южноосетинского, которые, по их мнению, более выгодны и менее опасны.

Специальная статья, посвященная проблемам предотвращения войны, в журнале «Военная Мысль» была опубликована почти двадцать лет назад. Она базировалась на качественно иных международных и внутренних основах военно-политической обстановки в мире, в России и ее ближайшем окружении, ряд положений статьи уже потерял актуальность. Ныне журнал публикует много статей, посвященных проблемам военного сдерживания, роли различных видов Вооруженных Сил и родов войск в этом деле, в которых, естественно, рассматриваются и более интересные вопросы предотвращения войн, но без акцентирования на них внимания.

Мало занимаются этой проблемой и научные структуры Минобороны, Академия военных наук. Нет серьезных работ по стратегии предотвращения войн (вооруженных конфликтов), разработке соответствующих методов, технологий, организационных механизмов, руководящих документов на этот счет. Многие высокие начальники, преподаватели академий считают эту проблему надуманной, искусственно навязываемой военным. Нет осознания актуальности и сложности проблемы, нет даже постановки вопросов о единстве политической и военной стратегии в предотвращении войн, что является коренной проблемой.

Политике, чтобы дело приобрело осмысленный, целеустремленный, конкретный и подконтрольный характер, на наш взгляд, необходимо решить следующие первоочередные задачи:

организовать разработку теории и стратегии, специального документа по предотвращению войн (вооруженных конфликтов), который бы конкретно определил функции, задачи и ответственность различных государственных (невоенных и военных) структур за деятельность на этом направлении;

в Совете Безопасности РФ создать специальный сектор (отдел), который бы постоянно занимался указанными вопросами. Государству целесообразно дать заказ на системную разработку проблемы Российской академии наук;

в Министерстве иностранных дел, которое несет непосредственную ответственность за сохранение мира и предотвращение войн, целесообразно иметь координационный центр, ведущий оперативную работу в данном направлении со всеми министерствами, занимающимися внешней деятельностью;

жизнь показывает на необходимость создания подобных специализированных структур в союзнических объединениях (ШОСе, ОДКБ, СНГ и т. д.).

Итак, главная цель и главная задача в обеспечении военной безопасности - предотвращение войн требует повышенного государственного внимания, конкретных дел государства и общества.

Военная Мысль. 2007. № 11. С. 27.

Военная доктрина Российской Федерации // Правовые акты Российской Федерации в сфере военно-гражданских отношений. Сб. документов. М., 2002. С. 8.

Военная Энциклопедия. М.: Воениздат, 2002. Т. 6. С. 577.

Свободная мысль. 2008. № 2. С. 83-84.

Военная Энциклопедия. М.: Воениздат, 1997. Т. 1. С. 245.

Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1997. С. 300-301.

Самуэльсон Л. Красный колосс. Становление военно-промышленного комплекса СССР. 1921-1941. М., 2001. С. 300-301.

Кингстон-Макклори Э.Д. Глобальная стратегия. М.: Куликово поле, 2005. С. 67.

Национальная военная стратегия США// Военная Мысль. 2005. № 3, № 4, № 5.

Коммунист Вооруженных Сил. 1989. № 21. С. 25.

Красная звезда. 2007. 11 декабря.

Военная Мысль. 1989. № 4. С. 48-56.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации