Военная мощь государства сущность, структура, проблемы

«ВОЕННАЯ МЫСЛЬ» №9.2005 г. (стр. 2-12)

ГЕОПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ

Военная мощь государства: сущность, структура, проблемы

Капитан 1 ранга В. В. КИРИЛЛОВ, доктор политических наук

ПРОБЛЕМА военной мощи государства во все времена стояла в центре внимания общественности, научных и военных кругов любой страны. Отрадно, что в современной России ей также уделяется должное внимание. В последнее время появилось немало материалов, раскрывающих сущность и содержание военной мощи, определяющих основные направления ее совершенствования. Однако в некоторых из них несколько своеобразно, на наш взгляд, трактуется само понятие «военная мощь государства».

Так, доктор военных наук, профессор С.А. Богданов в статье «Экономическая составляющая военной безопасности России на современном этапе» отмечает, что под «военной мощью государства понимают совокупность материально-производственных возможностей экономики и всех духовных сил общества, его способности мобилизовать их и использовать для предотвращения войны, а если этого сделать не удастся, для отражения агрессии». Несколько отличное от данной формулировки определение военной мощи прозвучало в выступлениях на международной научно-практической конференции «Военное дело России и ее соседей в прошлом, настоящем и будущем», которая проходила в марте 2005 года в Санкт-Петербурге. Их смысл сводился к тому, что военная мощь - это совокупность потенциалов (военного, экономического, духовного). Этой точки зрения придерживается и видный отечественный ученый, доктор исторических наук, профессор В.А. Золотарев. Он считает, что военная мощь государства - это совокупность материальных и духовных сил страны и способность мобилизовать их для достижения целей войны и складывается она из экономических, социальных, научно-технических, политических и собственно военных потенциалов (факторов). По мнению авторов труда под названием «Военный бюджет государства», «военная мощь - это существующая в данный момент способность государства обеспечивать военную безопасность как составную часть национальной безопасности». Как видно, разброс мнений по такой важнейшей проблеме весьма широк. И это обстоятельство вызывает определенное чувство беспокойства, так как оборона страны, особенно в настоящее время, - это не поле для экспериментов. Здесь недопустимы неопределенность, разнобой, шараханье из одной крайности в другую. В чем же причина сложившейся ситуации? На наш взгляд, все дело в том, что содержание термина «военная мощь государства» за последние 20 лет не претерпело существенных изменений в нашей стране, не смотря на то, что мир стал во многом другим, теория и практика военного дела ушли вперед, а мы живем в новом обществе, при другом общественно-политическом строе. Приходится констатировать, что в современных отечественных словарях только-только намечаются определенные подвижки, чтобы привести данное определение к искомому результату. В Большой Советской Энциклопедии понятие «военная мощь государства» вообще отсутствовало. В Советской Военной Энциклопедии отмечалось, что «под военной мощью понимается совокупность всех материальных и духовных сил государства (коалиции государств) и его способность мобилизовать эти силы для достижения целей войны; выражение военного, экономического, научно-технического и морально-политического потенциалов». В изданном в 1983 году Военном энциклопедическом словаре концовка определения была дополнена словами «...или решения других задач», что значительно изменило трактовку сущности военной мощи, ориентированной теперь не только на войну, но и на решение других задач.

В словаре 2001 года «под военной мощью (оборонной мощью), оборонным могуществом государства (коалиции государств) понимается часть его (ее) материальных и духовных сил, которая может быть использована для достижения военно-политических целей». В словаре, изданном год спустя, данное определение дополнено словами «или используется для достижения» В хорошо известной книге очень авторитетного автора читаем: «Военная мощь - совокупность всех материальных и духовных сил государства и его способности мобилизовать эти силы для достижения целей войны или решения других задач... Военная мощь непосредственно воплощается в вооруженных силах...»

Что настораживает во всех этих формулировках? Во-первых, то, что практически везде, за исключением последних словарей, речь идет о военной мощи государства, хотя имеется в виду все общество. А это не совсем верно. При социалистическом строе государство и общество еще можно было отождествлять. Однако в новых условиях перехода к рыночной экономике это недопустимо. История свидетельствует, что многие капиталистические страны в годы Второй мировой войны не смогли нарастить свою военную мощь лишь по той причине, что общество не хотело брать на себя бремя военных расходов государства. Аналогичная ситуация в этом отношении сложилась сейчас и у нас в России, где государство осталось фактически один на один с проблемами укрепления своей военной мощи, а значит, и обеспечения военной безопасности.

Во-вторых, военная мощь в настоящее время вовсе не служит войне, как следует из приведенных определений. Она, как справедливо отметил на упомянутой конференции начальник Генерального штаба Вооруженных Сил РФ генерал армии Ю.Н. Балуевский, предназначена для предотвращения войны. Поэтому категорически нельзя согласиться с утверждениями некоторых авторов о том, что военная мощь любого государства в конечном счете всегда служила агрессии, разбою, грабежу своих и чужих народов, что реальная военная мощь проверяется войной. В современных условиях вовсе необязательно нашей или другой стране использовать всю ее военную мощь, чтобы показать свою силу.

В-третьих, военная мощь - это не просто механический набор «возможностей» и «потенциалов». К определению таких научных категорий, на наш взгляд, надо относиться более корректно, так как за ними стоят миллионы судеб людей, от этого зависит военная и национальная безопасность нашей страны, быть или не быть России как процветающей и великой державе.

Итак, попытаемся разобраться с формулировкой понятия «военная мощь» и, как говорится, расставить все по своим местам.

В словаре СИ. Ожегова читаем, что мощь - это могущество, сила. В отличие от Ожегова один из создателей французской школы так называемого индустриального общества Р. Арон различает понятия «мощь» и «сила». По его мнению, «мощь» приближается к категории «могущество», «власть». И если сила - это «мускулы» (военные, экономические и моральные), то мощь - способность реализации этих сил в определенных обстоятельствах и с определенными целями. В русском языке термины «мощь» и «сила» менее дифференцированы и нередко используются как синонимы. В теоретических исследованиях некоторых отечественных авторов не выделяются отдельно категории «мощь» и «сила», но при этом проводится различие между потенциалом, т. е. возможностями государства, и способностью трансформировать имеющиеся ресурсы и возможности.

Понятие «потенциал» означает силу, мощь, возможность и определяется как «средства, запасы, источники, имеющиеся в наличии и могущие быть мобилизованы, приведены в действие, использованы для достижения определенных целей, осуществления плана, решения какой-либо задачи; возможности отдельного лица, общества, государства в определенной области». В военной теории потенциал определяется «как совокупность материальных и духовных сил государства, общества, вооруженных сил, которые могут быть использованы для достижения целей войны». Различают потенциал боевой, военный, морально-политический, научный, социальный, экономический и др. Каждый из них имеет количественные и качественные показатели. Все они взаимосвязаны и в своей совокупности характеризуют собой уровень военной мощи государства. При таком подходе, как нам представляется, возникает определенное противоречие, так как военный потенциал, например, рассматривается как часть военной мощи. Это не соответствует этимологической трактовке понятий «потенциал» и «мощь». Поэтому, на наш взгляд, следует согласиться с мнением военного ученого М.Н. Ищука, считающего, что основой для подхода к анализу сущности и структуры военной мощи является выяснение исходных понятий «мощь» и «потенциал», их соотношения. Интересно, что эту же задачу ставил перед собой в конце 60-х годов прошлого века американский ученый К. Кнорр. Его научные разработки до сих пор являются основой в определении структуры, составляющих и параметров военной мощи США.

В диалектической взаимосвязи потенциал и мощь соотносятся как категории «возможность» и «действительность». По объему «потенциал», как правило, шире понятия «мощь». В зависимости от обстановки в каждый данный момент потенциал с той или иной степенью полноты превращается в действующий фактор. Следовательно, реализованная часть потенциала вполне правомочно определяется категорией «мощь». При этом совершенно справедливо некоторые авторы считают, что военный потенциал представляется как предел, до которого можно повышать военную мощь, сводя другие элементы могущества к допустимому минимуму.

Мы считаем, что под военной мощью государства следует понимать реализованную часть всех совокупных материальных и духовных сил государства, его потенциалов, военной организации, которые используются для обеспечения военной и национальной безопасности страны в целом.

На наш взгляд, данное определение устраняет ряд противоречий, которые имелись в рассмотренных выше формулировках. Считаем, что к основным показателям военной мощи следует отнести: реализованные военно-экономические и научно-технические возможности государства; морально-политическое состояние общества, оборонное сознание населения; уровень военных расходов; степень обеспеченности вооруженных сил и других войск материально-техническими средствами, состояние их боеготовности; количество и качество вооружений, личного состава, его морально-психологическую подготовку; уровень развития военной науки и ее соответствие состоянию теории развитых стран мира в военной области на основе новейших достижений науки и техники; наличие подготовленных стратегических запасов, резервов и военно-обученных кадров.

В зависимости от конкретных обстоятельств, степени военных угроз государство может сокращать или наращивать свою военную мощь. Военно-политический курс, методы и способы его реализации определяют место и предназначение военной мощи, которая может служить как для осуществления задач военной агрессии, так и для защиты от военных угроз, предотвращения войны, обеспечения национальной безопасности. Характер военной мощи при этом зависит от интересов социальных сил, которым она служит, от целей, которые преследуют эти социально-классовые или национальные силы. Отсюда следует вывод, что на состояние военной мощи государства влияет не только уровень развития материального производства, но и характер политической и экономической системы общества.

Военная мощь во многом обусловливается и историческим типом войн, которые характерны для той или иной эпохи. Мировым войнам присуща коалиционность, масштабность, задействование всех имеющихся потенциалов. Локальным войнам и военным конфликтам соответствует иная военная мощь. Для типа тотальной войны характерно задействование всех имеющихся сил и ресурсов, крайнее напряжение экономики. Такому типу войн соответствует и тотальная военная мощь, требующая огромных усилий государства.

В течение многих столетий считалось, что военная мощь зависит от количества вооружений, находящихся в ее структурах. Человечество жило по принципу «чем больше, тем лучше». Огромная военная мощь обеспечивала более высокий уровень военной неуязвимости и безопасности государства. Так было в прошлом.

С появлением ракетно-ядерного оружия, развитием и накоплением значительных его запасов данный принцип потерял свою значимость. В ядерную эпоху военная мощь государства перестает быть самодовлеющей абсолютной величиной. Односторонний упор на военную мощь в условиях, когда применение ядерного оружия не может привести к достижению политических целей, так как чревато уничтожением человечества, становится опасным. Эта опасность заключается и в ослаблении других слагаемых национальной безопасности, подрыве экономической мощи страны, снижении уровня жизни населения и т. д.

Поэтому для нашей страны в настоящее время как никогда остро стоит вопрос о разработке Концепции военной мощи России, которая невозможна без учета практики прошлого в развитии теории военной мощи. В то же время нужно учитывать, что опыт прежних войн не может служить масштабом для нынешнего времени, так как с тех пор значительно изменилась как политическая, так и стратегическая обстановка. Известный русский философ Г.В. Плеханов отмечал, что каждой ступени в развитии производительных сил соответствует своя система вооружения, своя военная тактика, своя дипломатия, свои международные отношения. Именно поэтому вопросы, связанные с изучением природы, структуры и происхождения военной мощи, были всегда предметом пристального внимания выдающихся ученых. Среди них следует выделить китайского мыслителя Сунь-Цзы, который в своем известном «Трактате о военном искусстве», пожалуй, одним из первых дал обоснование военной мощи, сравнивая ее с тетивой натянутого лука. Заслуживает внимания и его стремление вычленить основные правила при подготовке к войне, способные привести к победе. Он считал, что самая лучшая война - это когда удается разбить замыслы противника, а также разбить его военные союзы. И лишь только затем - разбить его армию. Красной нитью через весь трактат проходит мысль о таком применении военной мощи, чтобы можно было покорить чужую армию не сражаясь. Особенно важной является его мысль о том, что рост военной мощи связан со снижением уровня благосостояния населения, что войну нельзя затягивать, так как средств у государства на ее ведение не хватает. Сунь-Цзы в структуре военной мощи выделил также и духовный элемент, а именно мощь людей, отметив, что выбирать и назначать военных надо в соответствии с их духовными качествами, такими, как, храбрость, трусость и т. п. Интересно, что многие идеи китайского полководца были созвучны идеям Ганнибала, считавшего, что могущество Рима состоит не в его военной мощи, а в его способности разъединять противников. Кое-кто в современных условиях успешно пользуется этими рекомендациями, ослабляя и без того подорванную мощь России и ее влияние на постсоветском пространстве.

Интересно, что одним из первых, кто обосновал положение о росте военной мощи, связав это обстоятельство со стремлением соперничающих стран превзойти друг друга в подготовке средств для войны, был хорошо известный военный теоретик К. Клаузевиц. Он сумел разглядеть опасность создания тотальной военной мощи, отметив, что стремление дойти до крайнего предела напряжения в большинстве случаев разбилось бы о противодействие в собственной стране, и сделал следующий вывод: чтобы познать меру тех средств, которые надо подготовить для войны, мы должны продумать ее политический смысл, оценить свои силы и силы противника. Кроме военной машины в структуре военной мощи страны Клаузевиц первостепенное внимание обращал на духовный фактор населения и войск, наличие коммуникаций и т. п. Он одним из первых указал на пагубность соревнования в наращивании военной мощи, способного довести государство до крайности. Будучи реалистом и используя метод диалектического познания, Клаузевиц ввел «меру действительности», исходя из которой война освобождается от сурового закона крайнего напряжения сил. По сути дела, он предвосхитил будущее, отметив, что могут существовать войны, в которых цель явится еще более незначительной и сведется к простой угрозе, к ведению переговоров с оружием в руках.

Важный вклад в развитие теоретической мысли по проблеме военной мощи наряду с зарубежными авторами внесли наши отечественные ученые и военачальники, такие, как А.А. Гулевич, А.И. Макшев, Д.А. Милютин, Н.П. Михневич, Г.А. Леер, Е.И. Мартынов, П.А. Режепо и многие другие. В частности, военный министр царской России Д.А. Милютин предлагал под военной силой понимать «не одно войско, даже не одну вооруженную часть народа, но... все вообще средства и способы, необходимые в государстве для ведения войны». Автор многих работ по военным вопросам Н.П. Михневич в своем труде «Стратегия» указал на зависимость международного значения государства от его военного могущества, пытался обосновать теорию военной мощи будущих войн, отметив, что основные идеи теории одинаковы для всех государств, но формы и способы применения этих идей зависят от изменения характера войн, сил и средств, применяющихся в данную эпоху. Почти как и все сторонники теории тотальной военной мощи, он выступал за большее бремя военных расходов еще в мирное время, однако категорически был против идеи «молниеносной войны». Он понял, что в новых исторических условиях военная мощь во многом определяется численным превосходством как физических, так и экономических сил. Другой русский ученый А.А. Гулевич пытался обосновать понятия «военная сила» и «военная мощь», показать их зависимость от экономической мощи страны. Однако, как и другие авторы того времени, он был в плену концепций кровопролитных сражений, огромных армий и флотов, накопления вооружений и подготовки кадров еще в мирное время.

Свой вклад в развитие теории и практики военной мощи внесли советские военачальники и ученые. Среди них особо следует выделить И.И. Вацетиса, С.С. Каменева, А.А. Свечина, М.Н. Тухачевского, М.В. Фрунзе, Б.М. Шапошникова, деятельность которых пришлась на время переосмысления прежних теоретических положений и выводов разработки новой концепции военной мощи и применения ее на практике в новых исторических условиях. Надо отдать должное этим авторам, они не отбросили напрочь основные идеи старой концепции, а постарались развить их в новых условиях, опираясь на передовой мировой опыт. Известный русский военный ученый А.А. Свечин отмечал, что без опоры на военный опыт (не только своего государства, но и на мировой) нельзя правильно выбрать направления оборонного строительства в целом и строительства Вооруженных Сил в частности. Он справедливо связывал подготовку к войне с экономическими вопросами, обращал внимание политиков на правильное представление об отношении своих сил к неприятельским, что, по его мнению, требует чрезвычайно зрелого и глубокого суждения, знания истории, политики, статистики обоих враждующих государств и известной компетенции в военных вопросах. Одним из первых Свечин выдвинул предложение о разработке в новых условиях экономического плана военного строительства, проведения экономической линии за рубежом в целях обеспечения экономической безопасности, выступал за подкрепление военной политики дипломатической деятельностью на международной арене. Другой советский военачальник, автор более ста работ по военным вопросам, М.Н. Тухачевский внес серьезный вклад в науку, приняв участие в разработке теории военной мощи государства. Он обратил внимание на необходимость взаимосвязи экономики и обороноспособности страны. Преобладание наступательной идеи в теории влекло за собой чрезмерное увеличение численности войск и вооружений, военных расходов на практике. М.Н. Тухачевский умел диалектически подходить к проблеме военной мощи на разных этапах развития общества. Так же как и М.В. Фрунзе, он в условиях экономических трудностей после Гражданской войны, когда страна не могла направлять большие средства на оборону, обосновал необходимость всемерной экономии сил и средств, соответствия военной мощи экономическим возможностям государства. Тухачевский не ограничивался в своих работах исследованием отдельных сторон военной мощи, а стремился рассмотреть явление во взаимосвязи всех его сторон. Характеризуя, например, экономический потенциал, он отмечал, что обороноспособность государства в современной войне определяется, главным образом, качественным и количественным развитием его производительных сил. Состояние экономики, по его мнению, является важнейшим фактором, определяющим военную мощь. Он был сторонником создания достаточной боевой мощи еще в мирное время, считал, что страна, добившаяся перевеса в этом вопросе, имеет предпочтительные шансы на успешные действия, когда дело дойдет до вооруженного столкновения. К сожалению, многие его идеи были отвергнуты, в том числе касающиеся проблем теории военной мощи государства. Чем все это обернулось для нашей страны, хорошо известно.

Следует отметить, что военачальники и военные ученые хорошо понимали, что в деле разработки концепции военной мощи должны участвовать не только военные, но и гражданские специалисты. В частности, бывший главком Красной Армии И.М. Вацетис отмечал, что оборона - это дело не только военных и стратегов, но и государствоведов, которые должны глубоко проникать во внутреннюю жизнь государства и определять его экономическую мощь, определять его возможности.

Весомый вклад в развитие теории военной мощи внес известный военачальник и ученый Б.М. Шапошников. В своем научном труде «Мозг армии» он одним из первых предложил определять уровень военной мощи военным бюджетом государства, считая, что если до Первой мировой войны он понимался как план строительства военной системы, то в новых условиях военный бюджет становится показателем военного напряжения страны. Борис Михайлович вывел определенную закономерность соотношения численности вооруженных сил и стоимости их содержания, определив, что их оптимальная численность должна быть равна одному проценту от численности населения. Это положение нашло отражение в Законе «Об обороне» 1996 года. Правда, при последующих редакциях закона оно было изъято. Маршал Шапошников выступал также за установление режима соответствия военного бюджета хозяйственному развитию государства.

Он предлагал умело подкреплять военную мощь страны экономической мощью, воспитанием населения и подготовкой запасов сырья, транспорта и финансов.

Однако в предвоенные годы многое положения концепции военной мощи, разработанные упомянутыми и другими авторами, по ряду причин оказались невостребованными: тогда возобладала точка зрения количественного подхода в оценке состояния военной мощи, просуществовавшая почти что до последнего времени. К тотальной войне страна должна была подойти с тотальной военной мощью. Такой подход не давал возможности для реализации новых, прогрессивных методов в теории военной мощи. По этому поводу Г.К. Жуков писал, что перед войной на все лады восхвалялась наша военная мощь, прививались народу опасные настроения легкости победы в будущей войне. В действительности состояние обороны было далеким от этих хвастливых заявлений, что и явилось одной из решающих причин тех крупных военных поражений.

В послевоенные годы положение дел в сфере исследования проблемы военной мощи в нашей стране практически не изменилось. Наука находилась в глубокой зависимости от идеологии, это касалось и вопросов обороны. Следствием этого стало теоретическое обоснование нашими учеными и военными практики постоянного наращивания военной мощи, а с появлением ракетно-ядерного оружия характерными стали попытки расширить круг исследуемой проблемы за счет изменения ее структуры. И лишь в последние годы с трансформацией индустриальной эпохи в постиндустриальную в решении данных проблем появились новые подходы.

В теории и практике развития военной мощи в послевоенные годы в разных странах прослеживалась определенная тенденция, нашедшая, в частности, воплощение в изданной Пентагоном брошюре «Soviet Militaru Power», переведенной на русский язык и опубликованной у нас в стране под названием «Советская военная мощь» (1981). В ней рассматривался военный потенциал СССР, констатировалось отставание США в военной области и обосновывалась необходимость наращивания военной мощи американского государства. Анализ содержания этой работы показывает, что американские ученые в структуре военной мощи в то время выделяли ее военную составляющую, обращали первостепенное внимание на развитие военно-промышленного комплекса как важнейшего условия поддержания военной мощи на должном уровне. Более того, они умело использовали недостаточность теоретических разработок проблемы военной мощи, сознательно уходя в работах такого уровня от раскрытия ее сущности. Это позволило им долгое время манипулировать утверждениями об «отставании» американской военной мощи от советской, относить к ВПК наши тракторостроительные заводы, судоремонтные предприятия, науку и пр. К сожалению, изданная в ответ в нашей стране брошюра «Откуда исходит угроза миру» (1982), также не отвечала на главный вопрос: что же понимается под военной мощью? Авторы пошли по американскому пути, раскрывая военную составляющую военной мощи, не затрагивая оборонные расходы, духовную сторону военной мощи - оборонное сознание, уровень культуры и грамотности населения, его готовность к защите Родины, - встали на позицию сопоставления количества вооружений без обоснования их необходимости.

Возвращаясь к упомянутой ранее статье С.А. Богданова, можно констатировать, что автор находится в плену идей нашего советского прошлого, утверждая, что военная мощь государства определяется его экономическими, социальными, научно-техническими и другими возможностями, непосредственно воплощенными в Вооруженных Силах, их готовности выполнить задачи по защите национальных интересов. Ему вторит также упоминаемый в начале статьи А.И. Николаев в своей книге «Оборона России». А ведь это, на наш взгляд, не совсем верно. Авторам должно быть хорошо известно, что в соответствии с Законом «Об обороне» оборону страны обеспечивают не только Вооруженные Силы РФ, но и другие войска, которые по своей численности уже превзошли армию и флот. Да и по расходам на них они почти не уступают ВС, а по отдельным показателям даже превосходят их.

Почему в данном отношении нельзя принять за основу мнение названных уважаемых авторов? Во-первых, потому, что тогда коренным образом меняется вся структура военной мощи государства, а этого допустить нельзя. Возможности - это одно, а реализация этих возможностей - это совершенно другое. Например, Россия может поставить под ружье около 10 млн человек в случае войны, как считают некоторые исследователи. В реальности эта цифра, скорее всего, будет значительно скромнее в силу различных обстоятельств. Во-вторых, нельзя военные расходы оценивать, используя условные единицы. Если так будет продолжаться и дальше, то Вооруженные Силы (а также другие войска, ВПК, НИОКР и т. п.) будут вновь недофинансированы, как сейчас, на 20-30 %, а то и больше, в зависимости от того, кто и как посчитает. В-третьих, при определении уровня военной мощи современной России мы можем оказаться в плену неправильных расчетов, когда желаемое выдается за действительное, что, по нашему мнению, чрезвычайно опасно. В случае переоценки уровня военной мощи страна может оказаться не готова защитить себя в критический момент, как это произошло в июне 1941 года, а при недооценке будет обречена на пустую трату сил и ресурсов. Это мы уже «проходили» в годы «холодной войны». Президент России В.В. Путин по этому поводу сказал: «Да, был период, когда мы вкладывали все или почти все имевшиеся у нас ресурсы в вооружение... Именно эта гонка вооружений без оглядки на реальные экономические возможности государства в значительной степени являлась одной из причин, которая подорвала и саму экономику, и, как следствие, доверие населения к государству».

А ведь мы могли остановиться и не пойти на поводу у тех, кто навязал нам соревнование в гонке вооружений, напрасной трате огромных средств. Они были богаче, они умели считать, они знали свою реальную военную мощь, поэтому и добились желаемого. Это обстоятельство надо учитывать. Со старым подходом, увы, это сделать невозможно, когда предлагается вариант расчета военной мощи России в зависимости, например, от потенциалов возможных противников.

Итак, военная мощь исследовалась учеными с точки зрения разных подходов к ее оценке. На первый взгляд кажется, что эта проблема изучена довольно хорошо. В действительности же это не так. Даже по таким устоявшимся показателям, как сущность, структура, параметры военной мощи, существуют различные мнения, значительно отличающиеся друг от друга не только в разных странах, но и внутри России.

В связи с этим необходимо, на наш взгляд, более корректно подходить к определению военной мощи, имея в виду реализацию потенциалов. Это нужно, прежде всего, для того, чтобы человечество не накапливало вооружения и не наращивало военную мощь своих стран, оглядываясь на соседей. Именно поэтому сейчас в теории не должно быть досадных неточностей, которые могут повлечь за собой совершение ошибок в практике оборонного строительства на более высоком уровне, чем было ранее. Для этого требуется четкое разграничение таких понятий, как «военная мощь» и «оборонная мощь», «военная мощь» и «обороноспособность государства», «военная мощь» и «оборонное могущество государства» и т. д.

В настоящее время также назрела необходимость решительного отказа от идеологических подходов, сохраняющихся еще в научной литературе при определении структуры военной мощи в зависимости от существующего политического строя. Сейчас уже невозможно согласиться с утверждением о том, что каждый тип военной мощи имеет свою структуру, свое содержание и сущность. Сущность военной мощи во всех странах приблизительно одинакова. Возможны лишь отличия в ее структуре, функциях и способах формирования. Если одни государства наращивают военную мощь для агрессивных устремлений, реализации своих интересов в рамках локальных войн или региональных конфликтов, то другие страны стремятся только к обеспечению своей безопасности и к военной мощи относятся лишь как к необходимому условию. Как следствие - различие в уровнях военной мощи. Можно сделать вывод о том, что страны, ставящие во главу угла своей внешней политики военную силу, как правило, выступают генераторами гонки вооружений, инициаторами наращивания военной мощи.

Продолжая исследование вопроса о структуре военной мощи, следует отметить, что она во многом определяется системой взаимосвязанных и взаимодействующих друг с другом потенциалов: экономического, научно-технического, морально-политического, социального и производного от них собственно военного потенциала. Процесс их взаимодействия носит конкретно-исторический характер и в значительной мере обусловлен экономическим фактором - уровнем развития производительных сил и характером производственных отношений.

Практическая реализация военной мощи осуществляется посредством военной политики и приобретает форму военной силы. Военная сила есть мера взаимодействия, выражающая способность государства результативно влиять на ход и исход политических процессов внутри страны и на международной арене и добиваться намеченных целей с помощью своей военной мощи. Военная сила есть порождение военной мощи и в количественном отношении представляет собой ту ее часть, которая реально используется государством для решения политических задач. Именно военная мощь государства определяет его военно-силовые возможности. Еще в 1862 году Бисмарк произнес вещие слова: «Великие государственные вопросы решаются не правом, а силой». Военная сила государства - это степень и интенсивность реального воздействия его военной мощи в политических целях на другое государство или систему международных отношений. В современных условиях последнее положение также требует своего серьезного переосмысления, так как военная сила может применяться как прямо (США в Ираке в 2003 году), так и косвенно (давление на страны ОПЕК при принятии ими решений по добыче нефти и ценах на нее, угроза Ирану, КНДР и т. д.). Следовательно, можно допустить, что военная мощь того или иного государства будет использована для угрозы и оказания определенного давления даже без применения оружия и выделения соответствующего контингента войск. Начальник Генерального штаба ВС РФ генерал армии Ю.Н. Балуевский заметил по этому поводу, что элемент силы еще долго будет присутствовать в решении проблем.

Являясь важнейшим показателем военной мощи государства, боевая мощь армии и флота определяется: численностью, морально-политическим состоянием и обученностью войск (сил); количеством и качеством оружия, военной техники и других материальных средств; уровнем развития военной науки; наличием хорошо подготовленного командного и рядового состава и др. Иначе говоря, военные возможности страны зависят, прежде всего, от боевой мощи армии и флота, их боевой готовности и боеспособности. Боевая мощь в значительной мере определяет военную мощь государства. А следовательно, военная мощь - понятие динамичное, постоянно развивающееся. На наш взгляд, военная мощь определяется объемом сил и средств, которые выделяются государством для ведения войны или ее предотвращения при предельном использовании своих возможностей, за вычетом того, что необходимо для воспроизводства, а также для нормальной жизни страны. Перенапряжение, выход за границы допустимого в наращивании военной мощи могут привести государство к краху. Убедительный пример тому - распад в 1991 году СССР, от которого его не спасла огромная военная мощь. Не случайно Президент России В.В. Путин постоянно подчеркивает, что мы должны иметь такую армию, которая абсолютно обеспечивала бы нашу обороноспособность, была бы эффективной, компактной, но не затратной. У нас же сегодняшняя путаница в дефинициях способна вновь завести страну в тупик, так как одни считают мощь через потенциалы, сравнивая ее с мощью Китая, другие предлагают рассчитывать только мощь Вооруженных Сил, третьи исходят из необъятных просторов России, учитывают плохие дороги и т. п. Из этого следует, что в новых условиях предстоит еще немалая работа по подготовке инструментария для обобщения требуемых данных в целях большей определенности при оценке качественных и количественных детерминантов военной мощи и для выработки оптимальных показателей военной мощи, по которым можно было бы определить, соответствует она или нет существующим военным угрозам и опасностям для страны, на решение каких целей направлена, оптимальна ли ее структура и т. п.

Рассмотрев, что собой представляет военная мощь государства, проведя определенное сопоставление разных подходов и точек зрения на ее сущность и структуру, можно с полной уверенностью констатировать, что военная мощь является важнейшим фактором могущества и гарантом национальной безопасности страны. Без уяснения сущности военной мощи невозможна эффективная деятельность по оборонному строительству, подъему обороны на качественно новую ступень в нашем обновляющемся обществе. В условиях новой военно-политической и геостратегической ситуации в мире это одна из насущных задач современной науки.

Творческое развитие теории военной мощи позволит привести практику оборонного строительства в соответствие с требованиями Президента России и Верховного Главнокомандующего В.В. Путина, новой Концепции национальной безопасности России, Военной доктрины РФ, отражающих насущные вопросы по подготовке страны и ее военной организации к обороне в возможных войнах будущего. Новому типу войн должна соответствовать и новая концепция военной мощи.

Военная Мысль. 2004. № 12. С. 1

Золотарев В.А. Военная безопасность Государства Российского. М.: Воениздат, 2001. С. 12.

Военный бюджет государства. М.: Воениздат, 2000. С. 23.

Советская Военная Энциклопедия. М.: Воениздат, 1976. Т. 12. С. 183.

Военный энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1983. С. 136.

Военный энциклопедический словарь. М., 2001. Т. 1. С. 295-296.

Военный энциклопедический словарь. М., 2002. С. 254.

Николаев А.И. Оборона России. М., 2003. С. 92.

Серебрянников В.В. Основы марксистско-ленинского учения о войне и армии. М., 1982. С. 55, 145; И щук М.Н. Военная мощь государства. Проблема достаточности оборонной мощи в современных условиях. М., 1989. С. 9.

Ожегов СИ. Словарь русского языка. М.: Советская Энциклопедия, 1972. С. 333.

Большая Советская Энциклопедия. М., 1975. Т. 20. С. 428; Военный энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1983. С. 581

.Военный энциклопедический словарь. С. 581-582.

Ищук М.Н. Военная мощь государства. Проблема достаточности оборонной мощи в современных условиях. М. С. 7-8.

Кнорр К. Военный потенциал государств. М.: Воениздат, 1960; Кнорр К. Военная мощь и военный потенциал. М.: Воениздат, 1974.

Военный бюджет государства. С. 24.

Плеханов Г.В. Современный материализм//Соч. Т. 7. М.: Политиздат, 1925. С. 192.

Сунь-Цзы. Трактат о военном искусстве. М., 1955. С. 37-41, 46-47, 64.

Разин Е.А. История военного искусства. М.: Воениздат, 1955. Т. 1. С. 193.

Милютин Д.А. Первые опыты военной статистики. СПб., 1874. Кн. 1. С. 4.

Михневич Н.П. Стратегия. СПб., 1911.Т. 1.С. 14,37,40,43,95, 120-121.

Гулевич А.А. Война и народное хозяйство. СПб., 1898. С. 21-33.

Что такое военная доктрина?// Военное дело. 1920. № 2(65). С. 38-40.

Тухачевский М.Н. Война как проблема вооруженной борьбы. Изб. пр. М.: Воениздат, 1964. Т. 2. С. 4; Песоцкий В.А. М.Н. Тухачевский: разработка концепции военной мощи Советского государства// Военная Мысль. 1991. № 5. С. 44-48; ЦГА РФ, ф. 7, оп. 1, ед. хр. 230(1), л. 146; ф. 33988, оп. 2., ед. хр. 687, л. 7 и др.

Вацетис И.И. О военной доктрине будущего// Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах. М.: Воениздат, 1965. С. 179.

Шапошников Б.М. Мозг армии// Воспоминания. Военно-научные труды. М: Воениздат, 1974. С. 428, 432-435, 437, 440, 447-450.

Жуков Г.К. Непроизнесенная речь маршала Г.К. Жукова// Ориентир. 1996. № 11.

С. 21-23.

Военная Мысль. 2004. № 12. С. 13.

Николаев А.И. Оборона России. С. 92.

Красная звезда. 2001. 20 июля.

Балуевский Ю.Н. У Российской армии есть возможность разогнуть спину// Известия. 2005. 1 марта.

Красная звезда. 2001. 20 июля.

Николаев А.И. Оборона России. С. 335-336.

Корсунь В.П., Токарев Д.А. К вопросу о показателях оценки оборонной безопасности России// Военная Мысль. 2003. № 4. С. 51-52.

Буцукин С. Сколько требуется «штыков»?// Армейский сборник. 1996. № 4. С. 39; Богданов С.А. Экономическая составляющая военной безопасности России на современном этапе// Военная Мысль. 2004. № 12.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации