Особенности интеграционных процессов в Азии и их влияние на безопасность в регионе

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 6/2003, стр. 18-27

Особенности интеграционных процессов в Азии и их влияние на безопасность в регионе*

Генерал-лейтенант запаса А.Ф. КЛИМЕНКО,

кандидат военных наук

КЛИМЕНКО Анатолий Филиппович родился 8 марта 1946 года в Казахской ССР. Окончил Ташкентское высшее танковое училище (1967), Военную академию бронетанковых войск им. Маршала Советского Союза Р.Я. Милинов-ского (1976), Военную академию Генеральною штаба (1986). Служил на командных и штабных должностях в ГСВГ, ДВО и ЗабВО. С 1986 года - в Центре военно-стратегических исследований Генерального штаба, где последовательно прошел все должности от старшего научного сотрудника до начальника Центра. С 2001 года главный научный сотрудник ЦВСИ и ведущий научный сотрудник ИДВ РАН.

Становление региональных «центров силы»

По мнению некоторых востоковедов, основными «интеграторами» Северо-Восточной Азии в настоящее время являются США и Япония, «закручивающие интеграционную спираль вокруг собственных экономик»1.

В Америке к власти пришла команда представителей крупного капитала, взявшая на вооружение доктрину геоэкономического экспансионизм. Она направлена на захват доли национального дохода других стран, использование сырьевых, финансовых, интеллектуальных и других ресурсов государств в своих целях2, в том числе с помощью военной силы, что убедительно подтверждается агрессией США весной этого года, направленной против Ирака, имеющего огромные запасы углеводородного сырья.

Руководство Соединенных Штатов понимает, что достижение глобального лидерства проблематично без обеспечения своего доминирующего влияния в Восточной Азии, а поэтому приоритетной задачей здесь, как и в Европе, оно считает поддержание такой ситуации, когда ни одно государство или какая-либо их коалиция не смогли бы не только вытеснить Соединенные Штаты, но и снизить их ведущую роль3. Этой цели подчинено закрепление экономического и военного присутствия в регионе по линиям многостороннего и двустороннего сотрудничества Америки с другими странами.

Относительно Японии следует заметить, что в последнее время ее политические взгляды и доктринальные установки подвергаются значительной корректировке. По сообщениям средств массовой информации, японским парламентом после событий 11 сентября 2001 года в США принят ряд законов, позволяющих использовать ее вооруженные силы за пределами страны4. Приняты меры по укреплению безопасности вокруг американских баз в Японии. Сотрудничество США и Японии отличается переплетением интересов в самых различных сферах. При этом основная его особенность состоит в совпадении интересов в политической и военной областях при наличии существенных противоречий в сфере экономики.

Аналогично складываются и отношения между США и Южной Кореей, за исключением, пожалуй, только проблемы объединения КНДР и Республики Корея. В случае ее положительного решения неизбежно встанет вопрос о пребывании американских войск на Корейском полуострове. В свою очередь, с их уходом окажется неопределенным и будущее американских баз в Японии. А если США уйдут из этой части Азии, то здесь может возникнуть новая политическая ситуация и, видимо, новая система безопасности. Это осознается в Соединенных Штатах. По словам Г. Киссинджера, в данном случае для Америки на карту ставится гораздо больше, чем судьба Кореи. А поскольку американцы могут быть не в силах остановить такое развитие событий, им, по меньшей мере, не следует способствовать этому5.

В Юго-Восточной Азии со стороны государств АСЕАН наметились попытки создать свой экономический ареал. На это направлена их политика снижения торговых тарифов, которая, как предполагается, приведет к созданию зоны свободной торговли уже в 2003 году. Однако самостоятельность этого комплекса весьма относительна из-за сильной зависимости стран АСЕАН от экономических отношений с Японией и США.

Что касается Китая, то его подход к глобализации основывается на принципе разделения экономики и политики. В экономической сфере он стремится использовать глобализацию для решения народнохозяйственных и финансовых задач, в первую очередь обеспечить свои потребности в природных ресурсах, получить выход на товарные рынки развитых стран, доступ к их капиталам и современным технологиям, создать дополнительные резервы для своего развития. В политическом плане Китай видит в глобализации угрозу вмешательства Запада в его внутренние дела и трактует ее не иначе, как опасный для него вариант гегемонизма. Отсюда вытекает неприемлемость концепции однополюсного мира и противопоставление ей многополярного мироустройства.

КНР формирует свой интеграционный центр, свой полюс через концепцию «Большого Китая». Глобализация по-китайски, по словам авторитетных экспертов, нацелена на интеграцию с Гонконгом, Тайванем, Макао, Сингапуром. Мощь такого образования, базирующаяся на экономике стран с преобладанием китайской нации, подкрепляется доминирующими позициями в них этнических китайцев. К концу XX века выходцы из Китая, составляя 10% населения Таиланда, контролировали половину его производства, в Малайзии (при 30%) - всю экономику страны. На Филиппинах, где китайцев не более одного процента, они контролируют до 35% промышленного производства, а в Индонезии это соотношение составляет 3% к 70%. Экономические связи между китайскими общинами этих стран интенсивно развиваются. Численность этнических китайцев за рубежами КНР оценивается примерно в 50 млн человек, а общая стоимость принадлежащих им 500 ведущих предприятий составляет около 540 млрд долларов6. «Большой Китай» может вырасти в новую мировую сверхдержаву, которая при существующих темпах роста ВВП уже в ближайшие десятилетия оставит позади и Евросоюз, и США7.

Соответственно экономическому росту в Китае наращивается и его военная мощь. Подтверждением служит доклад министра обороны КНР Чи Хаотяня об основных положениях военной политики Китая, с которым он выступил перед участниками (в их числе был и автор статьи) симпозиума по вопросам региональной безопасности, проходившего в Пекине в декабре 2002 года.

Раскрывая основы военной политики КНР, министр выделил три ее основных направления: первое - обеспечение стабильности и безопасности на территории Китая; второе - защита государственных границ; третье - диалог по проблемам безопасности на всех уровнях. Они дополняются и развиваются следующими принципами: обеспечение суверенитета, целостности и безопасности страны; опора на собственные силы, отказ от вступления в военные блоки и создания военных баз за рубежом; активная оборона («удар только после нападения»); строительство современных компактных и эффективных вооруженных сил; поддержание мира во всем мире и противодействие гегемонизму; взаимное доверие, опора на принципы мирного сосуществования, контроль над вооружениями и разоружение; соответствие военного строительства уровню экономического развития государства. Говоря о последнем, министр особо отметил, что в течение вот уже 20 лет все усилия КНР были сосредоточены на решении главной задачи - экономическом развитии. Но в последние два года государство смогло пойти на существенное увеличение средств в этой сфере (в 2002 году на 70,6%).

При сохранении нынешних темпов развития Китай, исповедующий политику многополярного мира и «неприятия гегемонизма» со стороны каких-либо других государств, может стать основным экономическим, политическим и военным конкурентом США и его союзников в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР).

Таким образом, в Восточной Азии наряду с тяготеющим к США и Японии Северо-Востоком вырисовываются экономическое пространство стран АСЕАН и китайский экономический ареал. Важно особо подчеркнуть, что здесь наряду с процессами глобализации и регионализации идет интенсивное развитие национальных государств. Причем ряд из них, например Китай и Индия, «относятся не к нациям-государствам, а государствам-цивилизациям»8. К такому же типу государств по культурной идентичности и территориально-государственному устройству тяготеет и Россия.

В Индии, как и в Китае, полагают, что глобализация отражает идеологию рынка, правила которого диктуются МВФ, Всемирным банком, лидерами «большой семерки», причем США играют здесь роль морального дирижера9. Поэтому в сфере экономики Индия идет своим путем, сохраняя относительно высокие темпы ее роста. В области политики она выступает категорически против однополярного мира. Еще в 1991 году в совместном с Китаем документе ее руководство зафиксировало позицию о необходимости борьбы с гегемонией одной страны (в этом вопросе существует возможность развития сотрудничества между данными странами и Россией). На качественно новый уровень поднялась военная мощь Индии с приобретением ею статуса ядерной державы, что свидетельствует о ее претензиях на роль самостоятельного центра силы и реальных возможностях достижения этой цели.

Говоря о военных аспектах региональной безопасности, нельзя не отметить, что ее основная особенность начиная со второй половины XX века заключалась в отсутствии общей для всех стран угрозы. Противоречия здесь носили почти всегда двусторонний характер, а потому и не сложилось четкого разделения государств на военно-политические коалиции типа НАТО и Организации Варшавского Договора. Созданные США союзы (в первую очередь с Японией и Южной Кореей) предназначались для сдерживания СССР и Китая.

Доставшиеся от прошлого «горячие точки», которые и поныне оцениваются многими экспертами как потенциальные зоны конфликтов (на Корейском полуострове, в Тайваньском проливе, в Южно-Китайском море и в Кашмире), географически рассеяны и политически не связаны. Но ведущие региональные державы по существу вовлечены в каждый из них и имеют общий интерес - мирное разрешение споров.

Что касается нынешних взаимоотношений Соединенных Штатов с постепенно набирающими силу Россией, Индией и Китаем, то в Америке опасаются политического сближения этих трех государств и вынуждены стимулировать свои двусторонние связи с каждым из них в отдельности. Наряду с позитивным влиянием таких связей нельзя исключать возможности широкого применения в этих отношениях отработанных в годы «холодной войны» технологий непрямого воздействия на соперников с помощью «экономического оружия», когда, например, элементы милитаризации внедряются в национальные экономики для их подрыва. Такая направленность политики проявляется в последние годы по отношению к Индии, но и не только к ней.

В контексте происходящего расширения НАТО на Восток следует учитывать, что это - проблема не только для России, но и для Китая, и для Индии. Конечно, Россия опасается возможности усиления военного давления со стороны альянса после вступления туда стран Балтии. Китай и Индию беспокоят несколько иные факторы. Во-первых, антитеррористическая операция в Афганистане обеспечила Североатлантическому союзу плацдарм в непосредственной близости от критических точек Китая и Индии - Синьцзяна и Кашмира. Созданы новые благоприятные условия для реализации глобальной стратегии США на всем Евразийском континенте. Эта же операция показала, как американцы могут использовать фактор терроризма, чтобы оправдать свое присутствие в важном для них Центрально-Азиатском регионе. Кроме того, опыт Косово подтверждает возможность манипуляции исламскими экстремистами для осложнения обстановки на территории России, Индии и Китая. Во-вторых, все три государства испытывают определенную озабоченность по поводу «НАТО-изации Востока», распространения на него таких принципов, как сужение функций ООН, ограничение государственного суверенитета, а Индия и Китай - принуждение к миру, внедрение опыта применения миротворческих сил и т.п.

Если вести речь в целом о Евразии, то интеграционные процессы в экономике, характерные для современного мирового сообщества, со временем могут привести к сближению Союзного государства (РФ и Белоруссия) и Евроазиатского экономического сообщества, трансформации этих структур в объединение по типу Европейского союза. Все основания для этого - исторические, экономические, политические, цивилизационные - имеются. Их следует дополнить политической волей правящих элит. В этом случае на пространстве Евразии может возникнуть серьезный конкурентоспособный полюс.

Америку, последовательно реализующую политику однополюсного мира, не устраивает складывающаяся «мозаичная» картина Евразии. Для укрепления ведущей роли США на всем континенте, как писал в свое время 3. Бжезинский, необходимо «продвижение в Евразию международного демократического порядка и сотрудничества»10. По его мнению, для успеха в этом направлении (с учетом уже установленного контроля над Балканами) Соединенные Штаты должны: во-первых, не допустить возникновения, кроме ЕС, еще одного полюса силы - евразийского регионального центра во главе с Россией; во-вторых, установить американо-турецкий контроль над энергетическими ресурсами в Кавказско-Каспийском и Центрально-Азиатском регионах и геополитическое доминирование США и союзной Турции у южных рубежей России; в-третьих, обеспечить себе стратегическое присутствие в глубоком тылу КНР, памятуя о возможности превращения Китая в мощный центр силы и в своего главного геополитического соперника.

В этих условиях Европа постепенно превращается в «тыл» американской политики, «фронт» которой сместился в глубину Евразии, где, по справедливому замечанию директора Центра трансатлантической безопасности Института США и Канады РАН В.А. Мазинга, сегодня находится новый геополитический центр мира. К востоку от него - Китай, к западу - нефтяные гиганты Иран, Ирак, Саудовская Аравия, к югу - новые ядерные державы, многонаселенные Индия и Пакистан11.

США стараются использовать в своих интересах ситуацию в мире, сложившуюся после терактов 11 сентября 2001 года, а также противоречия в СНГ. В этой связи принимаются меры по противодействию интеграционным процессам в СНГ и укреплению позиций России. Путем расширения «культурных и научных» связей Америка последовательно усиливает свое влияние на постсоветском пространстве. Особое внимание уделяется информационным технологиям, сфере образования и подготовки кадров, военному сотрудничеству с бывшими советскими республиками.

Можно с известной долей уверенности предполагать, что интересы закрепления в экономически перспективном, геополитически и геостратегически важном регионе для США становятся приоритетными. Они органически вписываются в их концепции экономической глобализации и построения однополюсного мира. Поэтому не следует предаваться иллюзиям, что сближение США с Россией в ходе борьбы с терроризмом носит вековечный характер. Подобные союзнические отношения для Америки имеют тактическое значение и рассчитаны на время, необходимое для решения задачи нейтрализации угрозы терроризма. Этот период времени может быть и продолжительным, но в дальнейшем каждый будет «курить свой табачок». Нет постоянных союзников, есть постоянные интересы - эта формула для западного менталитета абсолютна и незыблема.

Взаимосвязь региональной и глобальной систем безопасности

Для того чтобы противоречия, присущие глобализации, своевременно и мирно разрешались, нужен соответствующий «миропорядок», когда учитываются интересы всех, а также эффективные политические механизмы коллективного управления мировыми процессами, в том числе и при урегулировании кризисов. Поэтому сложно найти иную альтернативу, чем та, которую предлагают Россия, Китай и Индия - создание демократической многополярной системы международных отношений. Такой подход предполагает выполнение определенного условия: коль всеми признается, что национальные интересы государств различны, то следует признать и другое - данные интересы не должны быть эгоистичными и противоречащими принятым международно-правовым нормам.

Ранее уже отмечалась необходимость дальнейшего повышения роли ООН, трансформации НАТО и дальнейшего совершенствования ОБСЕ12. При возрастающей роли Восточной Азии необходимо также наращивать усилия всех расположенных здесь государств по совершенствованию региональной системы безопасности.

Результаты проведенного в марте 2002 года центром «Россия-АТР» Института Дальнего Востока РАН «круглого стола»13 дают основание прийти к выводу о том, что важным фактором при решении задачи обеспечения безопасности на всем Евразийском континенте может быть создание расширенной системы безопасности в Центральной Азии. Для этого данный регион должен стать не полем столкновения интересов Запада, России и Китая, а полигоном для отлаживания механизма взаимодействия по нейтрализации новых угроз региональной безопасности, и в первую очередь экстремизма, терроризма и др. При этом следует иметь в виду создание «дуги стабильности» (в противовес «дуге нестабильности», протянувшейся от Западной Европы до Юго-Восточной Азии), важнейшим элементом которой и связующим звеном между системами безопасности Европы и АТР может стать сформированная недавно Шанхайская организация сотрудничества (ШОС).

Как известно, ШОС включает в настоящее время шесть государств - Казахстан, Киргизию, Китай, Россию, Таджикистан и Узбекистан, - обладающих большими запасами нефти и газа, редких и цветных металлов, других полезных ископаемых. Здесь имеются благоприятные условия для прокладки международных коммуникаций. И если Центральная Азия становится «геополитическим центром мира», то страны, входящие в ШОС, образуют ядро этого центра.

Непосредственно к границам стран, входящих в ШОС, примыкает нестабильный Афганистан, на территории которого проводится международная антитеррористическая операция. С угрозой сепаратизма и терроризма со стороны мусульманских фундаменталистов сталкиваются и участники ШОС, и другие государства Центрально-Азиатского региона. В любое время на них может распространиться конфликт в форме террористических акций и операций.

Здесь же находится еще один постоянно тлеющий узел религиозных, этнических и территориальных противоречий между Индией и Пакистаном - Кашмир. С приобретением данными странами статуса ядерных государств появляется возможность возникновения между ними крупномасштабной ядерной войны.

Как известно, сейчас в регионе временно размещены военные базы США и НАТО. Если их нынешнее нахождение в регионе вполне объяснимо, то будущее вызывает беспокойство и у России, и у КНР, и у некоторых других стран. Все понимают - не случайно этот важный с экономической, стратегической и геополитической точек зрения регион объявлен зоной интересов Америки, а все, что происходит и будет происходить здесь, окажет непосредственное влияние и на европейскую безопасность, и на безопасность Восточной Азии.

В настоящее время и в среднесрочной перспективе ни одно из государств региона не способно в одиночку эффективно отстаивать интересы безопасности и противостоять угрозам сепаратизма, экстремизма и терроризма, в том числе с опорой на военную силу. Казалось бы, что решение этих проблем и должна взять на себя ШОС с ее выгодным геополитическим и геостратегическим положением. Тем более что в принятой в июне 2002 года декларации о ее создании в качестве одного из приоритетных направлений деятельности указано «поддержание и обеспечение мира, безопасности и стабильности»; предусмотрено тесное взаимодействие государств-участников при реализации Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом; ШОС, придавая первостепенное значение региональной безопасности, сделает все возможное для ее обеспечения, «в том числе путем учреждения Антитеррористического центра ШОС».

Однако в некоторых государствах ШОС считают, что приоритетным должно стать экономическое направление ее деятельности. Безусловно, было бы неверным отрицать значимость экономической, равно как и других форм деловых связей между государствами. Расширение мер доверия, политического взаимодействия, торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества, культурно-гуманитарных акций в рамках ШОС является одной из важных предпосылок для укрепления региональной безопасности и стабильности. Вместе с тем нельзя не учитывать, что в условиях, когда в Центрально-Азиатском регионе разрастаются религиозный экстремизм, национальный сепаратизм и международный терроризм, несущие прямую военную угрозу конституционному строю и территориальной целостности многих государств, отрицать важность военной составляющей в ШОС было бы не рационально.

События 11 сентября в Нью-Йорке и Вашингтоне и последовавшая вслед за ними антитеррористическая операция на территории Афганистана послужили дополнительным стимулом для взаимодействия в рамках ШОС по вопросам безопасности. Главы правительств стран-участниц еще на встрече в Алма-Ате 13 сентября 2001 года в специальном заявлении дали соответствующую оценку акциям террористов и наметили скоординированные действия по борьбе с этой угрозой. Было подтверждено, что противодействие сепаратизму, экстремизму и терроризму - одна из важнейших задач Шанхайской организации. Выражена готовность к тесной координации действий со всеми государствами и международными организациями в целях борьбы по искоренению глобальной опасности, исходящей от терроризма.

Не отрицая значения продекларированных намерений, следует заметить, что их уже явно недостаточно для эффективного противодействия современным военным угрозам.

Необходимо, на наш взгляд, принимать меры к дальнейшему совершенствованию методов деятельности ШОС, расширению круга решаемых ею задач и сферы ответственности.

Некоторые направления совершенствования деятельности Шанхайской организации сотрудничества

Становится очевидным, что только дееспособная организация, обладающая возможностью комплексно (как мирными, так и военными средствами) обеспечить безопасность внутри региона, может составить достойную альтернативу военному присутствию США и НАТО в Центральной Азии. Однако идти к этой цели следует без спешки, последовательно и поэтапно, создавая каждый раз благоприятные условия для реализации намеченных на очередной этап решений. Главными задачами в настоящее время являются развитие юридической базы ШОС, превращение этой пока еще аморфной структуры в системообразующий элемент региональной безопасности, в центральное звено будущей «дуги стабильности» от Западной Европы до Восточной Азии включительно.

Подтвердив в принятой Хартии Шанхайской организации ее главную политическую цель - поддержание мира и стабильности в Центральной Азии и нормализацию межгосударственных отношений в регионе преимущественно политическими средствами, - в качестве одного из основных направлений совершенствования деятельности ШОС на современном этапе следовало бы считать наращивание «организационных усилий» по повышению ее дееспособности.

Положительным в данном плане является уже состоявшееся признание в качестве основы функционирования Шанхайской организации принципа «открытого регионализма», который подразумевает обеспечение условий для постепенного вхождения в нее новых участников через создание институтов наблюдателей, ассоциированного членства и т.п. Китайские эксперты считают, что с принятием в состав ШОС Узбекистана указанный принцип уже начал реализовываться. В результате она «превратилась в региональную организацию открытого типа с нелимитированным членством. В недалеком будущем может пополниться новыми членами, а ее региональный характер и открытость станут еще более явственными». В качестве возможных кандидатов называются Пакистан, Монголия, Индия и другие периферийные государства, которые в той или иной мере высказали намерение присоединиться к ней.1

Принцип «открытого регионализма» предоставит возможность для мобилизации ресурсов других заинтересованных стран и организаций в интересах решения региональных проблем безопасности без расширения (до выработки соответствующих механизмов функционирования ШОС и развития ее юридической базы) числа ее постоянных членов. Интерес к сотрудничеству в такой форме уже проявляется Японией. Указанный принцип необходим и для того, чтобы снять возможные взаимные подозрения и настороженность, которые могут возникать как со стороны стран - членов ШОС, так и со стороны других государств. Еще одной важной особенностью принципа «открытого регионализма» является предоставление возможности участия стран - членов ШОС в делах других центрально-азиатских государств, не членов организации, если последние того пожелают.

Сегодня необходимо более активно разъяснять заложенные в Хартии ШОС принципы сотрудничества. Это крайне важно с точки зрения информационного воздействия на международное сообщество в целях создания благоприятной обстановки для совершенствования деятельности ШОС.

В дальнейшем следует расширить круг решаемых Шанхайской организацией задач по нейтрализации источников сепаратизма, экстремизма, терроризма, наркоторговли, а также обеспечить возможность наращивания привлекаемых для этого сил и средств. Практика последнего десятилетия убедительно свидетельствует, что ориентироваться лишь на силы правоохранительных органов и спецслужб становится недостаточным. Следует предусмотреть применение военной силы, когда «носители угроз» создают организованные формирования войскового типа и выступают с оружием против конституционного строя того или иного государства - участника организации.

ШОС должна иметь возможность проводить (при необходимости) совместные специальные операции с участием как полицейских сил (специальных служб), так и регулярных вооруженных сил. Следует, по нашему мнению, проработать и вопросы проведения всего спектра миротворческих операций (гуманитарных, по поддержанию мира, по принуждению к миру) в соответствии с Уставом ООН.

Для эффективного и своевременного реагирования на угрожающие ситуации было бы целесообразно, основываясь на имеющемся опыте функционирования международных организаций по безопасности, рассмотреть вопрос об учреждении Совета министров обороны (или начальников генеральных (главных) штабов), а также координационного центра (штабного комитета) ШОС. В задачи последнего могли бы, на наш взгляд, войти мониторинг и определение конкретных источников угроз, выработка политических, информационных, гуманитарных, экономических, финансовых, военных и иных мер по их предупреждению и подавлению, разработка соответствующих планов и программ, организация совместных учений и тренировок, осуществление антитеррористических и иных операций.

Иногда можно услышать, что с приобретением ШОС военных функций она превратится в военно-политический альянс, на что не пойдет КНР, провозгласившая неучастие в военно-политических союзах одним из принципов своей концепции безопасности. Действительно, Китай никогда не входил ни в какие союзы. Это специфика всей китайской военной истории. Но в данном случае речь идет не о военном союзе. Общеизвестно, что военный союз возникает либо тогда, когда группа государств решает совместно защищать свои территории или какие-либо жизненно важные интересы, либо преследует агрессивные цели. При этом обозначаются границы, нарушение которых становится причиной войны, или ищется удобный повод для развязывания агрессии. Следовательно, военный союз преследует конкретные военно-политические и стратегические цели и задачи, определяет, содержит и готовит вооруженные силы для их решения. Шанхайская организация сотрудничества не обладает такими признаками, представляя собой юридически нейтральную систему коллективной безопасности. Она преследует цель обеспечения комплексной безопасности - от ее экономической составляющей до военной. Не определяя заранее угрозу, она ожидает ее возникновения, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Но при отчетливом проявлении данной угрозы было бы безответственно не реагировать на нее. Да и бессмыссленно для государств-участников тратить средства на содержание недееспособной организации.

Особенностью антитеррористической деятельности на пространстве ШОС по сравнению с афганской кампанией и событиями в Ираке является то обстоятельство, что здесь речь идет не о войне с правительством, поддерживающим терроризм, а о взаимодействии с легитимным правительством той или иной страны Центральной Азии, на территории которой действуют террористические силы.

Для придания легитимности борьбе с новыми угрозами ШОС целесообразно разработать и официально принять какой-либо документ (концепцию, доктрину или стратегию) региональной безопасности для Центральной Азии, который прописывал бы критерии и принципы определения источников новых угроз, устанавливал и институализировал бы процедуру вынесения и исполнения соответствующих решений руководящими органами организации.

После институализации Шанхайской организации сотрудничества в более отдаленной перспективе возможно рассмотрение вопроса о ее расширении, вплоть до совмещения сферы ответственности с границами региона. Для этого имеется реальная возможность.

Понятно, что вступление в ШОС большого количества государств с порой несовпадающими интересами и форсированное ее расширение могут сказаться на эффективности работы. Здесь нужна твердая и устойчивая основа из создавших ее стран, объединенных долгосрочными интересами и вытекающими из них целями. Степень участия других членов организации может быть дифференцированной. Следует предусмотреть, что претендующие на членство в ШОС страны необязательно должны становиться участниками всех программ и мероприятий в рамках организации, достаточно сотрудничать лишь по отдельным соглашениям.

Таким образом, логика обеспечения мира и стабильности в Центральной Азии требует создания в рамках ШОС механизмов многостороннего сотрудничества по всему спектру центрально-азиатских проблем безопасности и обороны, а также расширения сферы ее деятельности как по задачам, так и по пространству. В перспективе организация может составить основу системы коллективной безопасности всего Центрально-Азиатского региона, органично вписаться в другие региональные организации, действующие в тесном взаимодействии с ООН, стать центральным звеном будущей «дуги стабильности» от Западной Европы до АТР. Но для этого она должна обладать способностью не только к превентивным невоенным мерам по предотвращению угроз сепаратизма, экстремизма и терроризма, но и к проведению контртеррористических и миротворческих операций.

Институализированная, обладающая соответствующей нормативной правовой базой, включающая в свой состав все основные государства региона, способная комплексно решать задачи по обеспечению безопасности и эффективно взаимодействовать с другими международными организациями и заинтересованными государствами, Шанхайская организация сотрудничества может превратиться в реальный фактор региональной и мировой политики.

В заключение хотелось бы отметить, что для обеспечения безопасности России в условиях глобализации особую важность приобретает ее тесное сотрудничество с самыми разными государствами и негосударственными организациями в целях снижения всевозможных рисков и принятия необходимых мер для предотвращения или разрешения военных конфликтов. Для сглаживания региональных противоречий необходимо стремиться к углублению сотрудничества со странами Европейского союза, Индией, Китаем и США в рамках ООН, ОБСЕ и ШОС. При этом приоритетным направлением сотрудничества по безопасности на постсоветском пространстве должна стать деятельность Организации Договора о коллективной безопасности как одного из направлений интеграционного процесса в рамках СНГ.

Активное сотрудничество России с соседями на Западе, на Юге и на Востоке в рамках региональных систем безопасности будет в полной мере соответствовать обозначенному во внешнеполитической концепции России принципу разновекторности ее внешней политики (можно добавить - в сочетании с принципом «равноудаленности» или «равноприближенности» по отношению к тем или иным партнерам). Кроме того, его реализация на практике позволит обеспечить России возможность осуществления геополитического маневра в случае кардинальных изменений на Евразийском континенте.

* Предлагаемая вниманию читателя статья является логическим продолжением публикации «Глобализация и ее влияние на военную политику и военную стратегию» в журнале «Военная мысль» № 5 за 2002 год. В ней анализировались процессы глобализации и их последствия применительно к Европейскому региону. Продолжая данную тему, автор рассматривает особенности интеграционных процессов, происходящих в Азии, и их влияние на безопасность и стабильность как этого региона, так и всего Евразийского континента.

1 Арин О. Стратегические контуры Восточной Азии и XXI в. Россия: ни шагу вперед. М.: Альянс, 2001.

2 Кочетов Э. Россия на пути в глобальный мир: геоэкономическая парадигма развития // Безопасность Евразии. 2001. № 2. С. 418.

3 Вызовы и угрозы национальной безопасности России в АТР. Институт Дальнего Востока (ИДВ) РАН. 2001.

4 Коидзуми Д. Речь премьер-министра Японии на заседании Совета по международным отношениям. Нью-Йорк. 10.09.2002.

5 Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика. М.: НИЦ «Ладомир». 2002. С. 138-139.

6 Бжезинский 3. Геостратегия для Евразии//Н Г. 1997. 24 октября.

7 Макаренко В. Кто союзники России. М.. 2000. С. 252.

8 Кожокин Е. Политическое взаимодействие России и Индии на международном арене // Полития. 2000. № 3. С. 142-150.

9 G.Kapur. Globalisation and Culture: Navigating the Void, in: The Cultures of Globalisation, Duke University, USA. 1998. P.19

10 Бжезинский 3. Великая шахматная доска: Господство Америки и его геостратегические императивы. М., 1998. С. 107

11 Мазинг В.А. Военная машина НАТО переваривает новых членов // НВО. 2004. № 2.

12 Военная мысль. 2002. № 5. С. 2-15.

13 Болятко А.В., Клименко А.Ф. и др. Проблемы повышения эффективности работы Шанхайской организации сотрудничества. ИДВ РАН. М., 2002.

14 Цзинцунь Ван. Переход исторического значения: от «Шанхайской пятерки» к «Шанхайской организации сотрудничества» // Шицзе цзиннцзи юй чжэнчжи яньцзю. Пекин, 2001. № 9. С. 76-78.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации