Сохранение боевых возможностей флота

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ №4/1998, стр. 14-22

Сохранение боевых возможностей флота

в интересах национальной безопасности

Вице-адмирал В.В.ПАТРУШЕВ,

кандидат технических наук, профессор Академии военных наук

В СОВРЕМЕННЫХ условиях существенно обостряется и усложняется проблема поиска путей надежного обеспечения национальной безопасности России. Как показывает анализ недавно принятых в стране документов, ее решение требует все более тесной увязки с широкими возможностями Военно-Морского Флота.

В последние годы геополитическая ситуация в мире претерпела кардинальные изменения и продолжает меняться. Наметилась четкая тенденция к переходу от достаточно традиционной для недавнего прошлого структуры геополитических сил к их качественно новой конфигурации, в которой Россия должна найти и занять достойное место как суверенная держава, способная твердо и уверенно проводить самостоятельную внутреннюю и внешнюю политику, исходя исключительно из собственных национальных целей и интересов.

В связи с этим не вызывает сомнений то, что на переживаемом очень сложном этапе жизни нашего государства проблема обеспечения национальной безопасности приобретает особое значение. В этом плане серьезным событием стало принятие такого важного документа, как Концепция национальной безопасности России, которая была утверждена в декабре 1997 года Президентом Российской Федерации.

В концепции сформулирован главный вывод о том, что в современных условиях практическое отсутствие угрозы крупномасштабной агрессии против России при сохранении ее ядерного потенциала сдерживания позволяет перераспределить ресурсы государства и общества для решения в первоочередном порядке острых внутренних проблем. В связи с этим в документе акцент делается на роль и значение преимущественно экономических, политических, научно-технических, экологических и информационных, т.е. сугубо невоенных (не силовых), факторов.

Однако основным условием того, что все эти факторы становятся действенными и эффективными для надежного обеспечения безопасности страны в XXI веке, как совершенно справедливо указывается в концепции, является обладание Россией мощным потенциалом ядерных сил сдерживания. Только в этом случае можно рассчитывать на приведение в действие невоенных механизмов гарантии безопасности.

Становление многополярного мира будет продолжительным, а в настоящее время еще сильны рецидивы создания структуры международных отношений, основанной на односторонних, в том числе военно-силовых, решениях ключевых проблем военной политики. К примеру, несмотря на различные внешне вполне миролюбивые декларации. Россию не может не настораживать практическая реализация курса НАТО на расширение альянса и его приближение к границам Российской Федерации. Реально это означает, что для России продолжают сохраняться определенные источники внешней военной опасности и потенциальной угрозы.

Невозможно игнорировать и другие факты из политической жизни ряда ведущих западных стран - членов НАТО. Так, в мае 1997 года президент США представил конгрессу доклад «Стратегия национальной безопасности США в следующем столетии». В основе доклада - положение о том, что США в ближайшей перспективе останутся единственным мировым лидером и для защиты и претворения в жизнь своих глобальных интересов будут нуждаться в мощных вооруженных силах. В целом анализ этого документа показывает, что американское военно-политическое руководство относит к сфере своего влияния («жизненных интересов») практически весь мир, а военная сила США становится одним из самых главных факторов обеспечения национальной безопасности. Впервые американским вооруженным силам наряду с традиционными поставлена новая задача - формировать такие условия международной обстановки, которые в максимальной степени отвечали бы интересам США в военно-стратегической, политической и экономической областях. При этом отсутствуют даже минимальные гарантии того, что эти интересы будут совпадать или, по крайней мере, не будут ущемлять законных (естественных) прав других государств, в том числе Российской Федерации.

Новая Россия стремится к справедливому и честному партнерству с другими странами мирового сообщества во всех сферах, в том числе, разумеется, в сфере международной безопасности. Однако на Западе существует свое отношение к этому, там даже не скрывают того, что в. качестве равноправного партнера Россия неприемлема.

В августе 1997 года председатель военного комитета НАТО генерал К. Науманн, выступая в Берлинском институте международных проблем, высказывался относительно того, что Россия является основным источником нестабильности в Европе и по этой причине не может считаться равноправным партнером НАТО в решении глобальных и региональных проблем. При этом недвусмысленно указывалось на необходимость развития отношений с Россией исключительно в направлении установления контроля за протекающими на ее территории процессами.

Фактически в его докладе отразились политические установки НАТО на противодействие возрождению Российской Федерации как мощной в экономическом и военном отношении державы, способной эффективно проводить свою политику в регионах ее традиционного влияния и преимущественных интересов.

По всей видимости, нужно адекватно оценивать и позицию, занятую сенатом США по вопросу расширения НАТО на Восток, суть которой заключается в попытке изоляции России, а также в четком разграничении конкретных дел и декларируемой политики на равноправное партнерство с ней и ее Вооруженными Силами.

Разумеется, этим не исчерпываются примеры, свидетельствующие об истинном отношении Запада к обновляющейся России. Подтверждения этому внимательные аналитики систематически и без особого труда находят на страницах печати, появляются они и в других средствах массовой информации. Особое внимание к подобным примерам обусловливается тем, что они достаточно откровенно иллюстрируют не позиции отдельных частных лиц, пусть даже очень влиятельных, а современный военно-политический аспект отношения к Российской Федерации со стороны ее новых международных «партнеров».

К изложенному следует добавить, что руководство США - лидера всего западного мира - требует от своих вооруженных сил высокой боевой готовности в целях достижения гарантированной победы в двух происходящих почти одновременно крупномасштабных региональных войнах на различных театрах военных действий. Если учесть традиционных военно-политических союзников США и предположить в качестве вероятных, например, Атлантический ТВД и ТВД в Азиатско-Тихоокеанском регионе (именно в этих регионах по-прежнему проходят наиболее масштабные, интенсивные и насыщенные учения вооруженных сил США и их союзников), то соответствующие выводы, с точки зрения России, становятся достаточно очевидными.

Хотелось бы подчеркнуть, что в данном случае речь идет не о мифической угрозе, а о том, что, говоря о национальной безопасности Российской Федерации, преступно не видеть потенциальных и вполне реальных опасностей военного характера. В интересах своей безопасности (в самом широком смысле этого понятия) Россия должна играть далеко не последнюю роль в достижении и обеспечении стабильности в ближайших к ней регионах. В связи с этим особое значение приобретают активность России и ее возможности по защите своих интересов в прилегающих районах Мирового океана.

С учетом геополитических особенностей, а также специфики России как страны, имеющей непосредственные выходы к 12 морям трех океанов, и значительного пространственного разброса морских (океанских) зон,

которые представляют для нее наибольший интерес, она должна, на наш взгляд, обладать достаточной для обеспечения своей безопасности морской мощью в виде флотов на Севере, в Тихом океане, на Балтике, в Черном море, на Каспии. Очевидно, что это не только вполне оправданно, но и в полной мере отвечает национальным интересам Российской Федерации.

А национальные интересы России в Мировом океане обширны и постоянны. Достаточно отметить такой важный элемент новой для России геополитической обстановки, как возможность взаимодействия с другими странами мира. По сухопутной границе (14,5 тыс. км) Россия соприкасается только с 18 государствами (8%), а по морю она связана со 127 странами (92%). Протяженность российской морской границы - 38,8 тыс. км. Для экономической и социальной жизни России Мировой океан, и в первую очередь моря, омывающие побережье страны, играют первостепенную роль. Это объективно обусловлено также площадью континентального шельфа, составляющей 4,2 млн. км2, из которых 3,9 млн. км2 перспективны в плане добычи углеводородных ресурсов (более 80% запасов нефти и газа России сосредоточено на шельфе ее северных морей), зависимостью жизнедеятельности России от бесперебойной работы морского транспорта, обеспечения грузо - и пассажироперевозок и рядом других известных факторов.

Сегодня ее развитие не мыслится без использования Мирового океана, обладающего колоссальными, пока еще не в полной мере используемыми топливно-энергетическими и минеральными ресурсами. Его биологические запасы уже сейчас имеют большое значение для обеспечения населения продовольствием, различных отраслей промышленности - сырьем. По его акватории проходят важнейшие транспортные и связующие коммуникации, обеспечивающие устойчивость межгосударственных связей прибрежных стран. По мере интеграции России в мировую экономику будет возрастать роль океанских районов и морских зон в ее политике. В эти районы смещается и значительный объем нашей производственной деятельности.

Невозможно переоценить военно-стратегическое значение Мирового океана: на его пространствах сосредоточена большая часть стратегических ядерных сил морских держав, а в прибрежной зоне шириной около 500 км - около 80% промышленного потенциала и населения Земли. Поэтому современные военно-морские силы, оснащенные авиацией, ракетными комплексами дальнего радиуса действия, способны осуществлять контроль за ситуацией в океане и существенно влиять на военно-политическую стабильность в мире.

Сторонники «континентального» образа мышления (к сожалению, иногда еще встречающегося у нас на разных уровнях) не рассматривают это очевидное положение применительно к России, а ведь более 60% ее промышленного и военного потенциала находится в зоне досягаемости и поражения современными ударными комплексами морского базирования. Даже в мирное время защита колоссальных богатств, гарантия безопасной хозяйственной деятельности в экономической зоне, на континентальном шельфе и в удаленных районах промысла невозможны без должного обеспечения военной силой.

Все это определяет необходимость научно обоснованного выбора эффективных направлений укрепления и наращивания морской мощи России, что предполагает рациональное сочетание совокупности средств освоения Мирового океана и средств защиты государственных интересов.

Сегодня в России на государственном уровне существует достаточное понимание многосторонней роли и значения Мирового океана для нашей страны, а также фактора усиления угрозы интересам России с морских направлений, в том числе и вследствие того, что морские системы вооружений оказались за рамками международных соглашений по ограничению обычных вооружений. Эти новые для нас положения нашли отражение в одобренной Президентом РФ Концепции федеральной целевой программы (ФЦП) «Мировой океан» (Указ № 11 от 17 января 1997 года «О федеральной целевой программе' Мировой океан»). Как отмечено в указе, концепция принята в целях обеспечения национальных интересов Российской Федерации при использовании, изучении и освоении ресурсов и потенциала Мирового океана. Следует отметить, что, хотя эта концепция принята почти на год раньше Концепции национальной безопасности России, по своей направленности и содержанию оба эти документа, безусловно, должны рассматриваться как взаимно дополняющие друг друга.

В Концепции ФЦП «Мировой океан» указывается, что океан, с одной стороны, является перспективнейшей средой экономической деятельности, а с другой - важнейшим объектом геополитики, районом неизбежного соперничества и возможного раздела на сферы влияния. В то же время отмечается, что страна оказалась в принципиально новом положении в части формирования основ морской политики, а также реализации и защиты своих интересов в Мировом океане. Кризис в экономике серьезно ослабил возможности по сохранению присутствия России в Мировом океане. В условиях ухудшения геополитической и экономической ситуации, ослабления морского компонента обеспечения интересов страны, появления новых морских границ и обострения конкуренции между различными странами за право использования океанских ресурсов и пространств решение масштабных, сложных и важных для РФ проблем, связанных с деятельностью в Мировом океане, требует новых подходов.

Восстановление позиций нашего государства в Мировом океане объявлено одной из приоритетных общенациональных задач. Активность России в Мировом океане существенно влияет на ее конкурентоспособность в военной, финансовой, коммерческой научной и социальной сферах. Именно поэтому главной целью ФЦП «Мировой океан» является комплексное решение проблемы изучения, освоения и эффективного использования Мирового океана в интересах экономического развития и обеспечения безопасности страны.

В плане реализации ФЦП «Мировой океан» предполагается осуществить комплекс мероприятий по самым различным направлениям: международно-правовому, торговому, транспортному, исследовательскому, ресурсному, технологическому, информационному, гуманитарному и др. При этом важнейшим для военных моряков, а также для понимания формирующегося на государственном уровне отношения к военному флоту и новых подходов к поддержанию и дальнейшему развитию ВМФ является направление, которое называется «Военно-стратегические интересы России в Мировом океане». Здесь констатируется, что для нашей страны ВМФ является объективной необходимостью, одним из важнейших инструментов обеспечения своих национальных интересов в Мировом океане, достижения государственных целей, поддержания военно-политической стабильности на морских и океанских пространствах, военной безопасности и международного авторитета.

В соответствии с Концепцией ФЦП «Мировой океан» в плане отстаивания своих интересов в Мировом океане Россия исходит из того, что ВМФ должен осуществлять, прежде всего, функцию сдерживания в интересах безопасности государства. Развитие ВМФ должно быть направлено на сохранение в максимально возможной степени необходимого для обороны боевого потенциала, и в первую очередь морских стратегических ядерных сил (МСЯС), как самого эффективного средства сдерживания, а также морских сил общего назначения (МСОН). Силы общего назначения ВМФ предназначены для обеспечения боевой устойчивости морских СЯС и участия в стратегическом ядерном сдерживании, а также являются основными силами для предотвращения угрозы использования обычного оружия, размещенного на морских носителях. Кроме того, ввиду возможности применения тактического ядерного оружия МСОН способны реализовать значительный потенциал нестратегического ядерного сдерживания, которым также обладает ВМФ. Последнее особенно важно, так как при этом реализация функции сдерживания силами ВМФ гарантируется не только на глобальном, стратегическом, но и на региональном уровне.

Этот подход полностью согласуется с положением Концепции национальной безопасности России о том, что все невоенные факторы обеспечения национальной безопасности будут эффективно действовать только при условии обладания РФ достаточно мощным потенциалом ядерных сил сдерживания.

Может возникнуть вопрос, почему мы так настойчиво проводим мысль об особом значении для обеспечения военной безопасности страны именно Военно-Морского Флота. Ведь известно - и такое мнение получило широкое распространение, - что военная угроза для России всегда исходила от ее ближних или дальних сухопутных соседей. Нужно заметить, что это неверно. Здесь уместно вернуться к уже упомянутому «континентальному» образу мышления, который формировался без должного учета реальных исторических фактов, трактовка которых обычно имеет «сухопутный» характер.

Крымская война 1854-1856 годов является первым в истории России примером ведения военных действий против нашего государства с четырех морских направлений. И войска союзников (Великобритании, Франции, Турции, Сардинского королевства) появились в Крыму не после многодневных маршей с боями и сражениями на полях Европы, а были доставлены на кораблях соединенной эскадры. Оборона Петропавловска-Камчатского, происходившая в эти же годы, была направлена на отражение морского десанта, а не ударов с сухопутных направлений. Блокада Балтики, попытки захвата Кронштадта, высадки в Архангельске осуществлялись корабельными силами союзников. Только историк с «континентальным» образом мышления мог пытаться исказить историческую правду об агрессии против России с морских направлений, скрыв ее под названием «Крымская война».

Русско-японская война 1904-1905 годов не принесла бы островной Японии побед на р.Ялу, при Ляоляне, на р.Шахэ, наконец, под Мукденом, не имей она господства на море, обеспечившего ей разгром русской эскадры при Цусиме и возможность беспрепятственных перевозок войск и вооружений на континент.

Было бы неверно закрывать глаза на то, что во всех случаях вооруженного противостояния после Второй мировой войны путь к достижению целей пролегал через Мировой океан. Ясно, что значительная и во многом определяющая роль при этом отводилась и отводится военно-морским силам.

Имеется достаточно примеров из новейшей истории: от корейской войны, войны во Вьетнаме, англо-аргентинского конфликта до операции «Буря в пустыне». О сегодняшней активности ВМС США в том же регионе можно не говорить, достаточно напомнить о создании 5-го флота США в Индийском океане в 1995 году, т.е. уже тогда, когда силы ВМФ в этом регионе (8-я эскадра) полностью свернули свою деятельность. А как изменилась обстановка в Средиземноморье после ухода оттуда нашей 5-й эскадры - достаточно приглядеться к ситуации на Балканах. И так далее, и так далее...

Все это заставляет серьезно задуматься о роли и значении Военно-Морского Флота в условиях современной и прогнозируемой военно-политической обстановки вокруг России, да и в мире в целом.

Концепция национальной безопасности России и Концепция ФЦП «Мировой океан», взаимно дополняя друг друга с точки зрения защиты интересов России, предъявляют к Военно-Морскому Флоту следующие требования: обеспечения сдерживания возможных угроз и безопасной военно-морской деятельности путем поддержания морских стратегических сил ядерного сдерживания России на уровне, гарантирующем в составе стратегической триады страны разумную оборонную достаточность с учетом потенциала ведущих ядерных держав, и путем формирования достаточных сил общего назначения ВМФ; национального влияния и безопасности экономической деятельности в Мировом океане поддержанием стабильности в различных регионах Мирового океана, адекватным реагированием на угрозы безопасности России и ущемление ее национальных интересов, поддержкой и обеспечением ее усилий в решении мировых политических проблем; своевременной обороны и пресечения агрессии принятием мер, гарантирующих неотвратимость возмездия агрессору.

Для реализации этих положений, как отмечается в Концепции ФЦП «Мировой океан», необходимо: разработать военную доктрину России с. учетом значимости Российского ВМФ при решении вопросов военной и экономической безопасности страны; решать проблемы строительства и военно-экономического обоснования развития ВМФ, принимая во внимание особенности океанских и морских театров для создания и поддержания необходимой мощи МСЯС и МСОН, береговой инфраструктуры флота, поисково-спасательной, научной и другой его деятельности на длительную перспективу.

Масштабность поставленных перед ВМФ задач требует новых подходов к их решению. Фактические условия, в которых придется проводить эту работу, характеризуются следующими данными.

В текущем десятилетии командованиями иностранных государств и НАТО ежегодно проводятся более 200 национальных и объединенных учений ВМС (в 1998 году - около 230 учений, в том числе в прилегающих к территории России морских районах - более 30 учений различного масштаба). Тенденции к снижению интенсивности оперативной и боевой подготовки иностранных ВМС в будущем не наблюдается. Одновременно на боевом патрулировании в различных районах Мирового океана, преимущественно в северном полушарии, постоянно находятся около 15 атомных подводных лодок с баллистическими ракетами (около 2400 ядерных зарядов) США, Великобритании и Франции и такое же количество многоцелевых атомных подводных лодок (ПЛА), вооруженных крылатыми ракетами морского базирования (КРМБ) «Томагавк» (до 200 ракет). Даже в непростой современной международной обстановке трудно предположить, что вся эта мощь предназначена для нейтрализации конфликтов в горячих точках планеты.

Представители ВМС США на встречах в рамках систематически проходящих штабных переговоров открыто говорят о том, что если 10-20 лет назад США стремились обеспечить своим силам безопасность при противодействии им на переходе морем, то сейчас они не видят потенциального противника, который мог бы воспрепятствовать развертыванию, наращиванию и переходу корабельных сил морем для действий в любых районах мира. Поэтому американцы сосредоточивают свои усилия на разработке систем вооружения, способных противодействовать и наносить поражение противнику у его побережья. Этим они отвечают на декларацию России о преимущественном сосредоточении деятельности ее Военно-Морского Флота у своего побережья.

Передовое присутствие ВМС отвечает требованиям оптимального решения стоящих перед ними задач, так как ВМС не ограничены никакими договорными обязательствами и соглашениями и им доступно большинство районов Земли. Наличие мощного флота, обладающего широкими возможностями для поражения страны-противника на глубину до 3 тыс. км обычным оружием, позволяет США диктовать свою волю с позиции силы, не применяя при этом оружия со своей территории и оставляя ее в неприкосновенности. По опыту применения флота в Персидском заливе и бывшей Югославии США считают свои ВМС практически неуязвимыми для поражения береговыми системами вооружений, а флоты других государств мира - неспособными нанести им серьезные потери.

Таким образом, ВМС являются важнейшим инструментом проведения политики США с позиции силы, каковым останутся и с началом XXI века. В кильватере этих взглядов следует и Великобритания, делающая основной упор в развитии своего флота на создание мощных амфибийных сил. Не подлежит сомнению, что она будет строить десантные корабли и боевые корабли поддержки не для оказания гуманитарной помощи в свете санкций ООН.

В настоящее время отечественный ВМФ, вынужденный сосредоточить свою деятельность в акваториях, прилегающих к побережью России морей, ограничен в возможностях противодействовать атомным подводным лодкам с баллистическими ракетами (ПЛАРБ) и многоцелевым ПЛА вероятного противника, развернутым в океанских районах боевого предназначения. В разряд проблематичных переходят задачи борьбы с авианосными и амфибийно-десантными соединениями на маршрутах их развертывания, а также с океанскими военно-экономическими перевозками на коммуникациях. Таким образом, Россия оказывается в позиции ожидающей стороны, которая в случае агрессии может рассчитывать только на нанесение ответных (в лучшем случае ответно-встречных) ударов, что ставит ее в невыгодное положение по отношению к противнику. При этом пусковые установки МБР НАТО находятся в абсолютной безопасности, а наши пусковые установки (РВСН и ВМФ) не столь надежно защищены, и, следовательно, их эффективность в ответном ударе может быть сведена к минимуму.

Ограничивая свои возможности по ведению борьбы на коммуникациях, мы закрываем глаза на опыт русско-японской войны 1904-1905 годов, когда даже не очень успешные и непродолжительные действия - но это были действия, а не пассивное ожидание, - всего четырех крейсеров владивостокского отряда привели к такой панике на биржах Европы и Америки, что Япония едва не лишилась моральной и материальной поддержки западных стран. Значение борьбы на коммуникациях подтверждено и всем последующим опытом мировых войн и послевоенных конфликтов.

Если при нынешнем состоянии МСЯС еще реализуется функция стратегического ядерного сдерживания, то морские силы общего назначения ВМФ функционируют в условиях постоянно возрастающего превосходства ВМС США и НАТО над ВМФ России и в количестве современных кораблей, и в численности корабельного состава морской авиации, и в эффективности ряда систем оружия оперативно-тактического назначения. В результате сокращения ВМФ и утраты значительной части опорных элементов инфраструктуры флота к 2000 году отношение суммарных потенциалов ВМФ 1 России и ВМС США будет составлять примерно от 1:20 до 1:25 и МСОН ВМФ окажутся не в состоянии эффективно решать задачи сдерживания агрессии с морских направлении с применением только обычных вооружений.

Понимание объективности происходящих процессов и в то же время необходимость сохранения баланса сил, обеспечения боевой устойчивости МСЯС и, как следствие, императив реализации концепции сдерживания потенциального агрессора от развязывания региональных конфликтов на океанских и морских театрах военных действий требуют поиска и выбора оптимальных путей достижения этой цели, одновременно эффективных и экономичных (во всяком случае, без значительных новых затрат).

Выполненный при участии ведущих специалистов ВМФ (Главного штаба, научно-исследовательских институтов, военно-морской академии) анализ показывает, что в заданных условиях наиболее приемлемыми для ВМФ вариантами достижения цели сдерживания являются сохранение в составе вооружения ВМФ тактического ядерного оружия (ТЯО) - противокорабельного и противолодочного, а также пересмотр сложившейся системы взглядов на морское минное оружие, развитие и практическая отработка форм и способов ведения минных действий различного масштаба.

Уже сегодня в ВМФ все тактические боевые единицы (подводная лодка, корабль, самолет, вертолет) способны нести и применять тактическое ядерное оружие. Чтобы еще раз убедиться в том, что наличие этого оружия в ВМФ с оперативно-стратегической и военно-экономической точек зрения оправданно и целесообразно, необходимо несколько скорректировать сложившиеся за предыдущие годы взгляды на применение в море тактического ядерного оружия. Во-первых, совершенно очевидно, что ограниченное применение ТЯО не является предпосылкой к всемирному ядерному апокалипсису, обусловленному чисто физическими процессами (об этом свидетельствует факт проведения в атмосфере более 500 ядерных взрывов). Во-вторых, при применении ТЯО в удаленных от побережья районах его следует рассматривать не столько в качестве оружия массового уничтожения населения и войск, сколько как оружие повышенной мощности, в результате применения которого появляется возможность решать задачи сдерживания не крупными группировками корабельных сил флотов, а в определенных случаях даже одиночными кораблями, особенно при их действиях против авианосных многоцелевых групп, конвоев, транспортов на переходах. В этих случаях решение задачи обеспечивается поражением не только главной цели, но и кораблей охраны и вспомогательных кораблей. При оценке противником возможных потерь (стоимости решения задачи) превалирующее значение будут приобретать уже экономические факторы. Так, экономический ущерб от потери двух-трех современных эсминцев сопоставим со стоимостью авианосца. В-третьих, хотя применение ТЯО существенно повышает эффективность поражения морских целей, оно не вызывает столь тяжелых экологических последствий для населения и территории, как применение стратегического ядерного оружия или того же ТЯО по наземным объектам.

Необходимо также учитывать, что сам факт наличия на кораблях ВМФ тактического ядерного оружия и готовность к его применению в критической ситуации должны заставить потенциального противника отказаться от начала военных действий или дальнейшей эскалации конфликта. Ограниченное применение силами ВМФ ТЯО в ходе конфликта в ответ на применение оружия противником убедительно подтвердит решимость государства не допустить достижения агрессором своих целей и должно послужить толчком для начала урегулирования конфликта политическими методами.

По-видимому, не следует опасаться, что в случае единичного (ограниченного) применения ТЯО по морским целям (без поражения мирного населения) противник решится наносить ядерные удары по территории страны. Для него это чревато ответным ударом стратегическим ядерным оружием с абсолютной неопределенностью дальнейшего развития ситуации.

Однако с принятием подобной концепции относительно ТЯО оно с большой вероятностью позволит решить задачу нестратегического ядерного сдерживания, предотвратить удары обычным оружием с морских направлений по объектам страны, обеспечить боевую устойчивость МСЯС и достичь этого существенно меньшим нарядом сил и средств. Кроме того, отказ от ограничении на применение тяо на море в определенной степени обеспечит компенсацию того количественного превосходства в силах, которым могут обладать ВМС потенциального противника при возникновении практически любого вооруженного конфликта или локальной войны.

В целом ряде районов (например, в арктических и мелководных морях) и в определенных тактических ситуациях (при выполнении контратак подводных лодок при дефиците информации, при массированном применении противником средств гидроакустического противодействия и т.д.) применение ТЯО морского базирования по сравнению с обычным оружием позволит значительно (в два раза и более) повысить эффективность решения задач. Сравнительные оценки вариантов оснащения морского оружия ядерными и обычными боеприпасами независимо от их интерпретации показывают, что даже в неблагоприятных условиях эффективность противолодочных ракет и торпед с ядерными боевыми частями выше эффективности аналогичного оружия с обычными боевыми частями приблизительно на 30 и 15% соответственно. Следует также учитывать, что применение ТЯО приведет практически к безвозвратным потерям вследствие радиоактивного заражения части даже не пораженных непосредственно кораблей противника. При этом существенно повысится эффективность решения всей совокупности задач силами ВМФ, которая даже при достаточно осторожной оценке составит 15-20%. Несомненно, что приводимые цифры потребуют уточнения в ходе последующей работы, но приступать к ней имеет смысл только при принципиальном изменении взглядов на ТЯО на основе изложенных подходов.

И едва ли не самое главное - использование ТЯО для достижения целей нестратегического ядерного сдерживания не потребует новых затрат.

В ходе переговорного процесса США не поддержали российские предложения о полной ликвидации ТЯО морского базирования, что свидетельствует о намерении военно-политического руководства этой страны не ограничивать существующие морские компоненты ядерных вооружений какими-либо договорными обязательствами. США продолжают активно работать над созданием новых видов ядерных боеприпасов, в том числе противолодочных. Если при этом учесть упорное нежелание США рассматривать вопросы ограничения деятельности военно-морских флотов и реальное повышение роли ВМС в обеспечении их государственных интересов, то высказывания некоторых руководящих военных специалистов о постепенном свертывании ТЯО ВМФ можно считать, по меньшей мере, преждевременными, так как сокращение ТЯО ВМФ (тем более полный отказ от него) изменяет баланс сил в пользу ВМС США.

Сегодня реализовано обязательство России о снятии ТЯО с кораблей и складировании его в местах централизованного хранения, что еще более увеличивает односторонние преимущества США, особенно при необходимости экстренного восстановления корабельного ядерного потенциала.

Если говорить об использовании ТЯО в целях нестратегического ядерного сдерживания, то отсутствие реальной возможности в случае вооруженного конфликта загрузить ТЯО на корабли, так как первые удары будут нанесены по береговой инфраструктуре ВМФ, следует в определенной степени компенсировать уже в мирное время. Одним из наиболее целесообразных вариантов такой компенсации представляется решение о восстановлении в боекомплекте сил боевой службы и боевого дежурства ВМФ наличия тактических ядерных боеприпасов.

Ограниченность состава и возможностей морских сил общего назначения ВМФ, вероятно, сохранится еще в течение продолжительного времени. Независимо от этого перед ВМФ по-прежнему будет стоять главная задача - обеспечение безопасности и оборона страны в случае угрозы с морских и океанских направлений.

Вторым после тактического ядерного оружия не требующим дополнительных затрат направлением работы по поддержанию реальных возможностей флота является использование потенциала минного оружия ВМФ. В связи с этим необходимо всемерно расширять систему взглядов и подходов к применению минного оружия, вплоть до провозглашения неограниченной минной войны на море (в том числе в превентивном порядке). Конечно, эта проблема требует тщательной проработки, но решение ее назрело.

В современных и прогнозируемых формах и способах ведения боевых действий на море роль и значение минного оружия неуклонно возрастают. Это обусловлено появлением в послевоенный период его качественно новых возможностей, значительно повышающих эффективность. По критерию «эффективность - стоимость» минное оружие выходит на одно из первых мест среди обычных видов морского оружия. Его высокая боевая эффективность подтверждается опытом Второй мировой войны (на минах погибли или были повреждены более 12 тыс. боевых кораблей и судов), а также войн и вооруженных конфликтов последних десятилетий. В корейской войне 1950-1953 годов на северокорейских минах подорвался целый ряд кораблей и судов ВМС США. Массированные минные постановки ВМС США (11 тыс. мин) привели к блокаде портов и северного побережья Вьетнама. Минно-заградительными действиями (выставлено около 200 морских мин) сопровождались арабо-израильские войны, при этом из-за минной угрозы на длительное время было прервано судоходство по Суэцкому каналу. В период проведения операции «Буря в пустыне» в 1991 году применение Ираком минного оружия в Персидском заливе (около 2 тыс. мин) стало одной из основных причин, заставивших США отказаться от проведения десантной операции.

Минное оружие может массированно использоваться для решения широкого круга боевых задач, таких, как блокада военно-морских баз, портов, районов базирования, проливов и узкостей в целях недопущения или затруднения оперативного развертывания ВМС противника; поражение подводных и надводных сил из состава его группировок на маршрутах развертывания и в районах их боевого предназначения; нарушение морских и океанских коммуникаций; оборона своих баз, портов, морских путей, побережья (в интересах его противодесантной обороны) и др.

Минное оружие может применяться в войнах и военных конфликтах практически любого масштаба, интенсивности и продолжительности, как с оборонительными, так и с наступательными целями для решения стратегических, оперативных и тактических задач почти в любых морских и океанских районах. В современной обстановке в условиях продолжающегося сокращения боевого состава ВМФ, его корабельных и авиационных сил, снижения их боевых возможностей, ограничения районов деятельности, свертывания присутствия в оперативно важных районах, сокращения интенсивности плавания и полетов, снижения реальных возможностей системы освещения и контроля за морской обстановкой, систем разведки и целеуказания минное оружие приобретает особое значение для решения задач, стоящих перед ВМФ России.

В основу замысла на применение минного оружия могут быть положены следующие подходы:

ограниченные оборонительные минные постановки в морских зонах, прилегающих к российскому побережью в пределах территориального моря, и демонстративные постановки мин на наиболее опасных направлениях в пределах экономической зоны в период нарастания угрозы возникновения вооруженного конфликта (локальной или региональной войны);

массированная постановка и наращивание оборонительных и активных минных заграждений за несколько суток до начала боевых действий или с их началом (в зависимости от складывающейся обстановки);

создание минной угрозы в операционной зоне противника в целях отвлечения его сил и средств на борьбу с минной опасностью, а также для психологического воздействия на личный состав его ВМС.

Предложенные пути решения задач, стоящих перед ВМФ, с учетом существующих объективных трудностей, видимо, не бесспорны, требуют тщательной проработки, но нельзя и далее делать вид, что с российским флотом ничего не происходит, и находиться в режиме ожидания перемен, которые внезапно помогут Военно-Морскому Флоту сохранить его боевые возможности, успешно развиваться и стать достойным Великой Российской Державы. Можно посчитать, что нелицеприятная оценка состояния ВМФ и негативных тенденций его изменения, данная в разделе «Военно-стратегические интересы России в Мировом океане» Концепции ФЦП «Мировой океан» - это дело Министерства экономики - головного ведомства, ответственного за реализацию этой программы в целом, и, может быть, еще Главкомата ВМФ. Но такая позиция ущербна и способна нанести непоправимый вред обороноспособности государства.

Не вызывает сомнений, что перемены к лучшему наступят. Но пока этого не произошло, флот нуждается в поддержке усилий по сохранению своей боеспособности и боевых возможностей. Предложенные нами подходы направлены на достижение именно этих целей, и хотелось бы, чтобы они получили поддержку на самом высоком уровне принятия решений по строительству Вооруженных Сил России.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации