Теоретико-методологические проблемы формирования военной доктрины России. Способы их решения

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 3(5-6)/1997

Теоретико-методологические проблемы формирования военной доктрины России. Способы их решения

Генерал-майор А.Ф.КЛИМЕНКО,

кандидат военных наук

ПРАКТИЧЕСКАЯ работа по формированию военной доктрины нашего государства, проводимая по решению Совета обороны в текущем году, свидетельствует о том, что в этом деле имеется ряд нерешенных проблем теоретико-методологического характера. В результате осложняется процесс выработки многих доктринальных установок, положений и доктрины в целом.

Дискуссии возникают по таким, на первый взгляд, банальным вопросам, как структура доктрины, ее роль и место в системе обеспечения военной безопасности России, интересы и ценности, на защиту которых она ориентируется. По-разному трактуются проблемы расстановки сил в мире, наличия или отсутствия у России противников в международном сообществе, соотношения ядерных и обычных средств в реализации стратегии сдерживания и некоторые другие.

Суть состоит в том, что в новых политических, экономических и иных условиях существования нашего государства ввиду неопределенности итогов продолжающегося процесса формирования глобальной и региональной систем безопасности, места и роли России в этих системах, и прежде всего в европейской, применение многих из известных способов решения внешнеполитических задач видится совершенно в ином свете. В определенной степени устаревшим оказался и понятийный аппарат, которым оперировала отечественная наука.

Мы предпримем попытку найти ответ на эти и некоторые другие актуальные вопросы. К поискам приглашаются и наши читатели.

* * *

О структуре военной доктрины, ее роли и месте в системе обеспечения безопасности государства. Общеизвестно, что роль и место любого документа, равно как и его содержание и структура, определяются теми задачами, для решения которых он создавался. Казалось бы, в этом плане не должно существовать разногласий в толковании такой общепринятой категории, как военная доктрина. Отечественная наука традиционно рас сматривала две стороны военной доктрины - политическую и военно-техническую. И если первая из них особых споров не вызывала, так как содержала официальные политические взгляды по проблемам защиты Отечества, то со второй дело обстояло несколько иначе.

Специалисты понимали, что военно-техническая сторона доктрины, не ограничиваясь проблемой обеспечения армии и флота вооружением и военной техникой, рассматривает широкий спектр вопросов, от стратегического характера войны до подготовки экономики, территории и населения страны к обороне, или, по словам М.В. Фрунзе, «...все то, что касается организационных основ строительства Армии, характера боевой подготовки войск и методов решения боевых задач».

Новые условия существования Российского государства, обусловленные прежде всего сменой экономических отношений и диверсификацией форм собственности, потребовали в значительно большей мере, чем прежде, акцентировать внимание на проблемах сохранения и развития научно-технического потенциала страны и финансово-экономического обеспечения военной организации. В результате военная доктрина структурно оформилась в четыре самостоятельных, но логически связанных между собой раздела: политический (что, при каких условиях и как защищать); военно-стратегический (когда и как применять для защиты военную организацию государства и как ее готовить); военно-технический (чем защищать интересы страны); экономический (как обеспечивать функционирование военной организации в материальном отношении).

Подобная структура прошла апробацию в течение последних лет и в целом оправдывает себя. В то же время в наших средствах массовой информации как со стороны ученых, так и со стороны должностных лиц, в том числе членов Совета обороны, часто звучат предложения выделить в качестве самостоятельных разделов «Духовные основы обеспечения оборонного потенциала», «Нормативно-правовые основы военной доктрины» и некоторые другие. Важность такого подхода сомнений не вызывает. Первый из них логично входит как составная часть в раздел «Военно-стратегические основы доктрины» под заголовком «Подготовка населения страны». Что касается нормативно-правовых основ доктрины, то здесь необходимо ответить на ряд вопросов.

Какую цель мы преследуем, разрабатывая и принимая военную доктрину в качестве официального документа?

Термин «доктрина» понимается как система руководящих теоретических или политических принципов, обязательных для исполнения в государстве, разумеется, при условии, что они приняты на официальном уровне.

На военную доктрину по определению возлагается регулятивная функция. Опираясь на нормы международного и национального права (положения Устава ООН, международных договоров и соглашений, участницей которых Россия является, Конституцию РФ), она регулирует отношения в оборонной сфере между различными институтами государства. Более того, основные доктринальные установки развиваются и реализуются через систему федеральных законов, ведомственных программ и планов, а также уставов, наставлений и других руководящих документов. При этом требования доктрины обязательны для исполнения.

Таким образом, военная доктрина государства представляет собой нормативный документ. Поэтому вводить в нее самостоятельным разделом нормативно-правовые основы, на наш взгляд, нецелесообразно.

Кроме выполнения внутренней регулятивной (нормативной) функции военная доктрина государства имеет и важное международное значение.

В последнее десятилетие в военной области наметилось принципиально новое направление военного сотрудничества - согласование военных доктрин различных государств в целях демилитаризации отношений между ними. Принципы и содержание военных доктрин становятся предметом межгосударственных консультаций и переговоров, а их результаты рекомендовано закреплять в международных договорах.

Например, в 1983 году Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 38/75, которая осудила «разработку, выдвижение, распространение и пропаганду политических и военных доктрин и концепций, призванных обосновать «правомерность» применения ядерного оружия первым». 21 декабря 1990 года ею принята резолюция, в которой говорится о том, что на вооруженные силы всех государств должны возлагаться задачи лишь «предотвращения войны, индивидуальной и коллективной самообороны, а также совместных действий в соответствии с главой VII Устава ООН в отношении угроз миру, нарушения мира и актов агрессии», а оборонительные потенциалы должны отражать подлинные потребности обороны. (Кстати, здесь мы встречаем и часто вызывающий споры среди специалистов термин «оборонная достаточность».)

Европейскими государствами регулярно проводятся семинары по обсуждению военных доктрин и согласованию доктринальных установок, направленных на укрепление международного мира. Очередной из них намечен на начало 1998 года. Итак, военная доктрина государства призвана путем открытого декларирования военно-политических и стратегических установок рассеять опасения других государств относительно его намерений в военной области.

Военная доктрина содержит вполне определенные рекомендации по применению военной силы в конкретной ситуации: в ней формулируются национальные интересы, для защиты которых могут использоваться военные возможности государства, определяется «ядерный порог» и т.д. Таким образом, в нее закладывается свойство рефлексивного управления поведением другой, соперничающей, стороны.

В целом в военной доктрине наряду с нормативными «программируются» также декларативные и рефлексивные функции, рассчитанные как на внутреннего, так и на внешнего «потребителя». Поэтому свою роль наиболее эффективно она может выполнять при открытой публикации ее основных положений.

С ролью военной доктрины тесно связано и место, которое она занимает в ряду других общегосударственных документов, направленных на обеспечение национальной безопасности. Нередко ставится вопрос: а нужна ли военная доктрина вообще, может, рациональнее было бы ограничиться концепцией или доктриной национальной безопасности?

Разделение функций этих документов, равно как и место военной доктрины в системе обеспечения безопасности государства, обусловлено, на наш взгляд, принципом комплексного подхода к обеспечению безопасности России. Суть его состоит в том, что сегодня недостаточно воспринимать безопасность как одномерную систему, рассчитанную на противодействие только военной угрозе.

Наряду с тем что источники военной опасности продолжают оказывать существенное влияние на характер внутренней и внешней политики России, становится актуальной угроза в экономической, социальной, информационной, экологической и иных сферах. Таким образом, проблема обеспечения безопасности нашего государства приобретает многоаспектный характер.

Ограниченность финансовых ресурсов государства также диктует необходимость комплексного подхода к решению этой проблемы, что и является предметом деятельности Совета Безопасности и реализуется в разрабатываемой им Концепции национальной безопасности. Но военная сфера имеет и свои специфические особенности, изложение которых в доктринальной форме в этой Концепции чрезмерно усложнило бы ее.

С учетом названных факторов целесообразно, чтобы военная доктрина была самостоятельным документом, что подтверждается и зарубежным опытом. Этот документ, конкретизируя и развивая положения Концепции национальной безопасности по вопросам обеспечения военной безопасности и жизненно важных интересов страны, должен содержать в себе официально принятые в государстве взгляды на характер военных конфликтов и способы их предотвращения, военное строительство, подготовку и применение военной силы в интересах защиты Отечества.

Соответствующие документы в форме доктрин или концепций целесообразно разрабатывать и для других сфер обеспечения безопасности, например доктрины экономической безопасности, информационной безопасности и т.д.

О методологическом значении определения в военной доктрине жизненно важных интересов страны. К проблеме вооруженной защиты интересов государства и общества отечественная военная наука обращается постоянно. Но в отличие от советской военной доктрины, которая изначально, по словам М.В. Фрунзе, была ориентирована на «...защиту пролетарских интересов», причем «не только своей страны, но и всего мира», в Основных положениях военной доктрины Российской Федерации 1993 года впервые предпринята попытка ввести понятие «национальные интересы России».

Принцип защиты национальных интересов более емкий. Он интегрирует интересы личности, общества в целом и государства в отличие от принципов классового подхода и пролетарского интернационализма, которые были ориентированы на удовлетворение потребностей лишь части общества и делили его и мировое сообщество в целом на два враждующих лагеря. Вполне понятно, что это влечет за собой и уточнение подходов к формированию задач Вооруженных Сил государства: защите подлежат интересы не только страны в целом, но и каждого ее гражданина.

Те из читателей, которые имели возможность ознакомиться с текстом проекта военной доктрины России, по крайней мере двух первых ее разделов, по-видимому, обратили внимание на то, что, пожалуй, впервые в истории формирования такого документа предпринята попытка очертить круг национальных интересов, для защиты которых государство может прибегнуть к применению военной силы в той или иной форме. Что это за интересы и чем вызвана необходимость особого акцентирования внимания на них?

Обычно к жизненно важным относят потребности государства и общества, от удовлетворения которых в прямой зависимости находится само их существование и развитие. Критерии «существование» и «развитие» в данном случае являются качественными признаками для дифференцирования интересов.

Анализ внешнеполитической концепции, ежегодных президентских посланий и прочих государственных документов позволяет сделать некоторые обобщения и, руководствуясь названными критериями и рядом других показателей, сформулировать перечень жизненно важных для России интересов (рис.1). К ним относятся: сохранение государственного суверенитета; обеспечение территориальной целостности страны; сохранение социально-политической стабильности и незыблемости конституционного строя государства; поддержание стратегической стабильности и безопасности в прилегающих к границам России регионах и в мире в целом; обеспечение беспрепятственного доступа к важным для России международным экономическим и стратегическим зонам и коммуникациям при строгом соблюдении норм международного права; другие - зашита граждан России в зонах военных конфликтов и в иных случаях угрозы их жизни, связанных с вооруженным насилием, и т. д..

Основным условием применения военной силы для защиты этих интересов является наличие военной угрозы, то есть адекватность реакции.

В чем же состоит методологическое значение определения и иерархического построения национально-государственных интересов? Нам представляется, что данный вопрос можно рассматривать в двух плоскостях:

во-первых, с точки зрения используемых сил и средств. Например, созданная в результате крупномасштабной агрессии непосредственная военная угроза суверенитету и территориальной целостности России теоретически дает право государству применять для их защиты все имеющиеся в его распоряжении средства, вплоть до ядерного оружия (за исключением внутренних конфликтов, разумеется);

во-вторых, с точки зрения сопоставления национально-государственных интересов России с интересами других стран. Теоретически появляется возможность определить расстановку сил методом выделения потенциальных союзников - по совпадающим, соперников - по расходящимся, нейтральных государств - по параллельным и противников - по конфронтационным интересам.

Следует согласиться с возможными возражениями, что анализу расстановки сил в мире по представленному методу сопутствует много условностей, но иная альтернатива известным в отечественной практике методам классового подхода и пролетарского интернационализма при идентификации интересов в конфликтологии не рассматривается.

Теоретико-методологические проблемы формирования военной доктрины России. Способы их решения

Другие аспекты проблемы расстановки сил. Проблема расстановки сил, а проще говоря, определения потенциального противника во все времена составляла ядро военной доктрины. С ней тесно связано исследование характера возможных войн и направленности подготовки военной организации государства. Мы понимаем, что этот вопрос прежде всего политический. На уровне руководства нашей страны официально сделано заявление о том, что Россия априори не рассматривает ни одно из государств в качестве противника и готова строить отношения со всеми на принципах добрососедства и взаимной выгоды.

Радикально настроенными политологами и некоторыми средствами массовой информации это положение было абсолютизировано и гипертрофировано. В результате в обществе стало складываться мнение, что России армия не нужна.

Так есть ли у России противники? И есть ли ответ на данный вопрос? Представляется, что проблема поиска корректного ответа здесь в большой степени состоит в том, насколько прямо этот вопрос ставится.

Интересы суверенного государства, и прежде всего экономические и политические, не могут во всем совпадать с интересами других суверенных государств. Противоречия, и в первую очередь антагонистические, таят в себе опасность конфронтации и являются источниками военной опасности. Именно из них возникают, с одной стороны, политические намерения, а с другой - практические действия государств по реализации своих интересов военными средствами.

Таким образом, основными показателями уровня военной опасности являются: во-первых, политические намерения различных государств по реализации своих интересов; во-вторых, практическая деятельность государств в военной сфере, направленная на их реализацию.

Задача военных экспертов состоит в том, чтобы на основе всестороннего анализа выявить факторы, свидетельствующие о намерениях того или иного государства решать свои проблемы с помощью военной силы и о практической подготовке к ее применению. Поскольку такие мероприятия растянуты по времени, процесс нарастания военной опасности можно разделить на качественно различающиеся этапы: например, потенциальной военной опасности и непосредственной военной угрозы.

Под потенциальной военной опасностью понимается состояние военно-политической обстановки, при котором существует лишь гипотетическая возможность возникновения военного конфликта. Она характеризуется наличием неразрешенных противоречий между соперничающими сторонами, политических намерений и воли хотя бы у одной из них для их разрешения с применением военной силы.

Непосредственная военная угроза в отличие от военной опасности представляет собой состояние военно-политической обстановки, при котором существует реальная возможность возникновения военного конфликта. Она характеризуется наличием антагонистических противоречий между соперничающими сторонами, политических намерений и воли хотя бы у одной из них для их разрешения с применением военной силы, готовностью ее вооруженных сил (вооруженных формирований) и других элементов военной организации государства к решению поставленных задач.

Главное качественное отличие военной угрозы от военной опасности состоит в полной готовности военной организации государства к агрессии. Кстати, признаки такой подготовки специалистам известны. Поэтому достигнуть стратегической внезапности практически невозможно. Проблема состоит главным образом в своевременности принятия политических решений, адекватных ситуации.

На использовании описанного выше методологического приема и могут быть построены политические основы военной доктрины в части определения источников и динамики военной опасности (рис.2). Для этого, как мы и говорили выше, во-первых, определяется круг национально-государственных интересов, для защиты которых государство может пойти на применение военной силы в той или иной форме; во-вторых, выявляются источники потенциальной военной опасности этим интересам на текущий период и в перспективе, например к ним могут быть отнесены действия других государств, направленные на дестабилизацию внутриполитической обстановки в России; в-третьих, указывается, какие факторы государство будет рассматривать в качестве способствующих перерастанию потенциальной военной опасности в непосредственную военную угрозу, к примеру наращивание группировок войск (сил) у границ России, нарушающее сложившееся соотношение сил, интенсификация оперативной подготовки и др.

Если «векторы» политических намерений и практических действий одного из соперничающих государств, совпадая, направлены против другого, можно говорить о появлении для него военной угрозы. В остальных случаях степень военной опасности не поднимается выше потенциальной.

В условиях неопределенности военно-политической ситуации в мире, некоторой неясности относительно итога продолжающегося процесса формирования глобальной и региональных систем безопасности, прежде всего в Европе, предлагаемый метод оправдывает себя. По крайней мере, он удовлетворяет требованиям политической корректности и пригодности для стратегического планирования и строительства гибкой военной организации.

_

Теоретико-методологические проблемы формирования военной доктрины России. Способы их решения

О проблеме сдерживания. Традиционно в контексте сдерживания превалировала ядерная составляющая - Стратегические ядерные силы. В сознании многих аналитиков и государственных деятелей сложился устойчивый стереотип: третья мировая война не возникла благодаря взаимному ядерному сдерживанию Запада и Востока. Этой версии, например, придерживаются С.А.Модестов и др., утверждая, что в обозримой перспективе вряд ли вероятен отказ от ядерного оружия. Стратегические силы государства были и остаются важнейшим элементом современной политики. Их развитие и совершенствование должно оставаться высшим приоритетом. Вывод во многом справедливый, но механизм ядерного сдерживания оказывается не всегда эффективным при предотвращении военных конфликтов низкой интенсивности. Локальные войны и вооруженные конфликты имели место между безъядерными государствами и, что особенно показательно, были развязаны против ядерных держав (например, англо-аргентинский военный конфликт из-за Фолклендских островов). Цена применения ядерного оружия и ответственность за решение о его применении оказывались крайне высокими.

Не случайно предпринимаются коллективные усилия по снижению количественных уровней средств ядерного нападения, по нераспространению ядерного оружия, а в более отдаленной перспективе - и полному его уничтожению. Принимаются решения Генеральной Ассамблеи ООН типа резолюции 38/75 1983 года об обосновании неправомерности принципа применения ядерного оружия первым и ей подобные. С другой стороны, именно военные конфликты локального масштаба прогнозируются в качестве наиболее вероятных в обозримой перспективе. Поэтому полагаться лишь на ядерное сдерживание было бы опрометчивым.

Из этого следует первый вывод: в решении проблемы предотвращения войны целесообразно повысить роль системы неядерного сдерживания. Но каковы же пути решения этой задачи?

Важнейшим элементом механизма неядерного сдерживания является комплекс внешнеполитических, научно-исследовательских и военно-технических мероприятий, проводимых государством по разработке, реализации и демонстрации принципа неядерного сдерживания. К ним можно отнести: правовую поддержку этого принципа через его включение в военную доктрину (что и предложено в разрабатываемом проекте доктрины); декларацию доктринальных положений в заявлениях официальных лиц; демонстрацию технической реализуемости неядерного сдерживания путем проведения учений, военных маневров, испытаний высокоэффективных систем вооружения и военной техники с широким освещением их в печати.

Следует полагать, что воссоздание Россией системы неядерного сдерживания будет иметь особую эффективность, поскольку ее сдерживающий потенциал оценивается на фоне ядерного потенциала государства. Кроме того, возможности по предотвращению и деэскалации конфликтов существенно расширяются благодаря непрерывному адекватному реагированию на возникновение угрозы путем применения силы или ее демонстрации с использованием как ядерного, так и обычного, или, как принято говорить в настоящее время, конвенционного оружия.

На роли последнего есть необходимость остановиться подробнее. Как известно, важнейшим в решении задачи сдерживания является принцип убедительности. В его основе лежит поддержание боевых возможностей, боевой готовности и боеспособности Вооруженных Сил на уровне, обеспечивающем нанесение поражения потенциальному агрессору. В противном случае возможности и состояние армии и флота становятся не сдерживающим, а провоцирующим фактором (например, советско-финляндский военный конфликт 1939-1940 годов для Германии).

Из этого следует второй вывод: в решении задачи сдерживания целесообразно повысить роль сил общего назначения, составляющих основу системы неядерного сдерживания. Поэтому забота о боеспособности сил общего назначения, и в том числе их ядра - Сухопутных войск, со стороны государства является далеко не последней среди других задач военной реформы.

В связи с возрастанием актуальности принципа неядерного сдерживания с особой остротой перед нашей страной встает задача сохранения и дальнейшего развития научного и технологического потенциала военно-промышленного комплекса и военной инфраструктуры. Ни для кого не является секретом, что боевые возможности современных армий определяются прежде всего тактической и стратегической мобильностью и оснащенностью высокоэффективными системами оружия, которые базируются на комплексировании средств и систем поражения, разведки и управления.

* * *

Как мы уже отмечали, изменение Российским государством политических, военных и экономических направлений своего развития, проводимые им коренные преобразования потребовали поиска неординарных ответов на практические вопросы формирования военной доктрины. В статье предпринята попытка разрешить некоторые из них, прежде всего имеющие методологическое значение.

Не станем утверждать, что все в ней бесспорно. Но хотелось бы надеяться, что знакомство читателя с нашей точкой зрения будет способствовать повышению активности и эффективности работы над проблематикой, связанной с военной доктриной.

Фрунзе М.В. Избранные произведения. - М.:Воениздат, 1977. - С.22.

Фрунзе М.В. Избранные произведения. - С.69.

Независимое военное обозрение. - 1997. - 15 марта.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации