О критериях огневого поражения объектов и группировок войск в операции

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 6/1997, стр. 58-64

О критериях огневого поражения объектов и группировок войск в операции

Генерал-майор В.Е.ШУЛЬГИН,

кандидат технических наук, член-корреспондент АВН и РАРАН

Полковник в отставке Ю.Н.ФЕСЕНКО,

доктор технических наук, профессор, член-корреспондент РАРАН

ИНТЕРЕС к проблематике теоретических основ огневого поражения противника (ОПП) в операции не ослабевает, о чем свидетельствуют статьи, опубликованные в журнале в последнее время. Вместе с тем, на наш взгляд, не все утверждения и выводы, содержащиеся в них, достаточно обоснованны и бесспорны. В этой связи хотелось бы подробно остановиться на статье подполковника В.И.Выпасняка, которая наряду с верной постановкой ряда вопросов теории ОПП содержит отдельные утверждения, противоречащие уже сделанным отечественной военной наукой выводам. Мы будем обращаться и к статье полковника О.Н.Калиновского, совпадающей в некоторых базовых точках с рассматриваемой.

По нашему мнению, анализ статьи подполковника В.И.Выпасняка имеет смысл начать с критериев поражения объектов, так как именно здесь автор в наибольшей степени расходится с установившейся точкой зрения. Он вновь отмечает несовпадение подходов специалистов СВ и ВВС к определению показателей эффективности поражения объектов, сводя его, однако, лишь к различию типов поражения элементарных объектов. На самом деле оно лежит глубже - в несходстве задач, решаемых средствами поражения этих видов ВС. Выполнение задач ОПП средствами ВВС в меньшей степени, чем средствами СВ, зависит от действий наземных войск, особенно при нанесении ударов по объектам в глубоком тылу и в оперативной глубине противника. Это не могло не сказаться на решении специалистами ВВС многих вопросов теории и практики огневого поражения. Подходы же, принятые в СВ, основываются на том, что их средства поражения выполняют свои огневые задачи в тесном взаимодействии с действиями войск. Оно реализуется через так называемые задачи удара (стрельбы) - уничтожение, подавление и дезорганизацию. Первые две сходны в том, что предполагают потерю объектом боеспособности и различаются между собой не только требуемым (ожидаемым) состоянием объектов после огневого воздействия, но и характером последующих действий войск. Так, при подавлении объекта необходимо, чтобы огневое воздействие по нему было максимально приближено к действиям своих войск, а разрыв между окончанием огневого воздействия и действиями войск был бы минимальным. Это требует от общевойсковых командующих (командиров) быстрого и решительного использования результатов огневых ударов. Задача уничтожения в определенной мере более автономна, время ее выполнения в меньшей степени связано с последующими действиями войск, поскольку результат уничтожения имеет более длительный (больше суток) характер.

Здесь уместно отметить следующее. Во-первых, с оперативно-тактической точки зрения все объекты было бы желательно уничтожать. Однако такая установка практически невыполнима, так как требует чрезмерно больших материальных затрат и правомерна лишь при применении высокоточного оружия, а также при поражении наиболее уязвимых и важных целей. Остальные объекты рекомендуется подавлять или изнурять входящую в их состав живую силу. Но в ряде случаев (при расположении объекта на значительной площади, нахождении его в движении и т.п.) требуемых сил и средств не хватает даже для подавления. Тогда объект дезорганизуют (вернее, дезорганизуют его действия), для чего требуется меньшее количество сил и средств, чем при подавлении. Вполне очевидно, что при этом трудно рассчитывать на возможность потери объектом боеспособности, можно лишь ожидать, что он утратит способность выполнять боевые задачи с полной (штатной) интенсивностью или в полном составе. Поэтому утверждение автора рассматриваемой статьи, что дезорганизация объекта предусматривает кратковременную утрату им боеспособности и по своей сути тождественна задаче подавления, равно как и суждение полковника О.Н.Калиновского о том, что она относится к «подмножеству задач подавления», на наш взгляд, нельзя признать правомерным. Последний, однако, частично прав: если определять различие этих задач удара (стрельбы) через понятия «временно» и «кратковременно», как это делается в ряде случаев, то использование подобной терминологии ничего, кроме засорения языка, не дает. Важно, что если уничтожение и подавление применимы практически ко всем объектам, то постановка задачи «дезорганизация» правомерна лишь применительно к пунктам управления, органам оперативного и войскового тыла, а также подразделениям на маршрутах движения войск и подвоза материальных средств. Нет сомнений, что уже на этапе общего планирования можно предусматривать выполнение таких задач.

Во-вторых, подполковник В.И.Вьшасняк необоснованно ограничивает область применения задач уничтожения и подавления только групповыми объектами; одиночные объекты, по его мнению, могут лишь прекращать функционирование на определенный срок. Подобный подход не соответствует сложившейся стройной системе задач удара (стрельбы). Известно, что в действующих уставных документах не делается различий между одиночными и групповыми объектами: те и другие в равной мере могут подавляться или уничтожаться. Кроме того, такой подход порождает ряд дополнительных вопросов. Кто будет устанавливать требуемое время прекращения функционирования одиночного объекта? Как будет определяться расход боеприпасов для выполнения такой задачи? Несомненно, что ответы на эти вопросы могут быть получены, но различие приемов в оценке состояния групповых и одиночных объектов лишь усложняет планирование ОПП и противоречит сложившейся практике его проведения в штабах объединений (соединений) и боевому опыту. Иметь разную меру для оценки ущерба одиночных и групповых объектов неправильно и с той точки зрения, что при таком подходе нарушается одно из основных требований к показателям эффективности ОПП, которое заключается в том, что они должны обладать свойством аддитивности (суммирования). В рассматриваемом случае при определении суммарного показателя, характеризующего степень поражения группировок войск, потребовалось бы суммировать доли (проценты) и время, с чем вряд ли можно согласиться.

Наконец, в-третьих, пора навести порядок в терминологии. В уставных документах РВиА СВ с чьей-то легкой руки одиночные объекты стали именовать отдельными, хотя ясно, что последние могут быть как одиночными, так и групповыми. Подобные формулировки ничего, кроме путаницы, создать не могут.

Не меньшее возражение вызывают и претензии автора на установление единых критериев поражения групповых объектов и использование при этом «теории протекания», поскольку получаемые на ее основе выводы справедливы лишь для объектов однородной структуры. Конечно, длительное время оценка эффективности огневого поражения базировалась на допущении об однородности элементарных целей из состава группового объекта. На этом основывались гипотезы его поражения, полученные из опыта Великой Отечественной войны и выражавшиеся в метрической форме: для уничтожения объекта требовалось поразить в среднем 50-60%, для подавления - 25-30% элементарных целей из его состава. Указанные уровни, принятые первоначально для подразделений на оборонительных позициях и артиллерийских батарей, впоследствии были распространены на другие объекты.

Однако уже в 70-е годы по мере насыщения войсковых объектов бронированными и дальнобойными огневыми средствами и другой разнообразной военной техникой зрело понимание, что такое допущение становится некорректным, поскольку элементарные цели поражаемых объектов серьезно различались между собой по уязвимости и оперативно-тактической значимости. Продолжалась также их дифференциация по функциональному предназначению. В составе войсковых объектов наряду с элементарными целями, относящимися к огневым средствам, появились элементы систем разведки, управления подразделениями и оружием и т.п., число которых было невелико, а влияние на боеспособность объекта значительно.

Какое-то время для учета разнородности поражаемых элементов использовались так называемые коэффициенты важности (значимости), что, по существу, представляло собой попытку сведения неоднородного объекта к однородному. Однако для элементов систем и средств разведки, управления подразделениями и оружием таких коэффициентов не существовало. Это не позволяло применять указанный подход при выработке гипотез поражения пунктов управления, постов управления и наведения авиации и т.п. Появление высокоточного оружия также потребовало пересмотра взглядов на оценку состояния поражаемых объектов, поскольку давало возможность наносить точные удары по их отдельным элементам.

Новым шагом в совершенствовании методов оценки боеспособности неоднородных объектов явилась разработка подхода, основанного на использовании так называемых поражаемых комбинаций. Это, однако, не исключало возможности применения гипотез поражения в метрической форме для некоторых элементарных целей объекта (например, живой силы) и даже для объекта в целом при решении отдельных задач удара (стрельбы). Вместе с тем новый подход позволял в полной мере учесть особенности поражающего действия высокоточного оружия, оценить его преимущество над обычными средствами.

Следовательно, установление единых критериев поражения групповых объектов в метрической форме возможно только для однородных объектов, для большинства же остальных они индивидуальны и зависят от типа объекта, функциональной значимости его элементов, их характера и количества.

Исследования показывают, что относительное число (доля) элементов неоднородного группового объекта, которое требуется вывести из строя при решении той или иной задачи удара (стрельбы), изменяется в значительных пределах и в ряде случаев может достигать 100%. При этом важно учитывать тяжесть (тип) поражений, которые должны быть нанесены элементам объекта. Последнее почему-то зачастую упускают из виду, хотя именно от тяжести (типа) наносимых им поражений зависит количественная мера гипотез. Так, утверждение о том, что для уничтожения однородного объекта необходимо вывести из строя в среднем 50-60% живой силы справедливо только применительно к поражениям не ниже средних. Если бы речь шла о поражениях не ниже тяжелых, значение этого уровня составило бы 30-35%.

Таким образом, мерой ущерба, наносимого групповому объекту, является доля (соотношение или перечень) пораженных элементарных объектов, а также тяжесть нанесенных им поражений.

Отмеченные выше обстоятельства делают проблематичным использование критериев поражения непосредственно при планировании ОПП в штабах различного уровня. Они могут выступать лишь в качестве инструмента для выработки в НИИ МО различных практических рекомендаций, в частности норм нарядов сил и средств. В основе же планирования ОПП, на наш взгляд, должна лежать не степень поражения объекта, а задача удара (стрельбы). Это не только упрощает постановку огневых задач, но и непосредственно выводит на нормы нарядов сил (средств), обеспечивая неразрывную связь общего (общевойскового), непосредственного (видового и родового) и детального планирования. Подобное утверждение вовсе не означает, что в ряде случаев, например при постановке (уточнении) задач авиационным средствам поражения (экипажи которых способны визуально идентифицировать характер отдельных элементов поражаемых объектов), не может быть указано, какие именно элементы объекта должны быть выведены из строя для выполнения поставленной задачи.

Обратимся теперь к той части статьи подполковника В.И.Выпасняка, где рассматриваются критерии поражения группировок войск (ГВ). Можно согласиться с утверждением автора, что эта область теории ОПП является наименее разработанной. Поэтому способ, предлагаемый в статье, заслуживает особого внимания.

В кратком изложении он сводится к следующему. Рассматривая совокупность используемых на практике показателей эффективности огневого поражения ГВ и отбрасывая некоторые из них как непродуктивные, автор приходит к выводу, что в качестве единого, обеспечивающего требуемую объективность оценки изменения состояния боеспособности группировки может быть использован лишь один - математическое ожидание относительной величины наносимого ей ущерба, который целесообразно оценивать значением безвозвратных потерь. Как утверждается, этот показатель является «наиболее полноценной характеристикой успешности применения обычного, в том числе и высокоточного оружия» (с.37). Подполковник В.И. Выпасняк довольно четко формулирует суть своего подхода: «...необходимо связать количественную величину материального ущерба, наносимого объекту или группировке войск, с изменением их качественного состояния, которое после огневого воздействия можно охарактеризовать двумя параметрами: состоянием и временем небоеспособности» (с.33). Иными словами, автор практически не делает различий между объектом и ГВ, что приводит его к выводам, спорность которых очевидна.

Безусловно, и объект, и ГВ представляют собой системы той или иной степени сложности. Они во многом сходны: обладают определенной самостоятельностью при решении поставленных задач; имеют централизованное управление; располагают внутренними резервами для восстановления боеспособности пораженных элементов; открыты для внешнего воздействия со стороны противника, своей надсистемы и взаимодействующих систем. Однако между ними имеются и существенные отличия. Основное состоит в различии способов их поражения. Даже применение высокоточного оружия предполагает, как правило, обстрел всей (или большей части) площади группового объекта, при этом поражения той или иной степени тяжести получает практически вся живая сила и военная техника. Представить подобное при поражении ГВ обычным оружием невозможно, для этого не хватит ни сил, ни средств. Для группировок характерно избирательное поражение, в связи с чем при соблюдении оперативной (боевой) целостности они сохраняют способность к ведению вооруженной борьбы и восстановлению пораженных элементов путем маневра силами и средствами по фронту и глубине. Следовательно, достижение небоеспособности ГВ только за счет огневого поражения, несмотря на его неизмеримо возросшую мощь, представляется проблематичным. Опыт войн учит, что сражающиеся войска не побеждены, если они сохраняют организованность и оперативное построение (боевой порядок), которые во многом определяются устойчивостью связей между основными элементами группировки. Из этого вытекает одна из первоочередных задач ОПП - нарушить управляющие, информационные и другие связи между войсковыми формированиями противника. Важнейшими задачами также являются: поражение частей и соединений противника на направлении главного удара (сосредоточения усилий) своих войск, воспрещение маневра силами и средствами, дезорганизация материально-технического обеспечения. Важно отметить, что уровень ущерба, наносимого группировке в целом, как свидетельствует опыт войн, будет значительно меньше того, который, по мнению подполковника В.И.Вы-пасняка, является «достаточно надежным ориентиром оценки эффективности огневого воздействия на группировки войск противника» (с.39). И напрасно он ссылается на отечественный боевой опыт, поскольку приводимые им критериальные значения потерь на самом деле получены не для группировок, а для войсковых подразделений. Что касается операции «Буря в пустыне», то потери на уровне 30% наносились не группировке иракских войск в целом, а лишь их подразделениям на направлениях ударов соединений многонациональных сил. Как показывают результаты исследований американских ученых, ГВ зачастую терпели неудачу при уровне потерь в 4-8%, т.е. значительно меньшем, чем тот, при котором утрачивали боеспособность отдельные подразделения. И в этом нет ничего удивительного, поскольку усилия огневых средств обычно сосредоточивались на направлениях ударов своих войск и важнейших объектах, а не распределялись по объектам группировки равномерно.

Создается впечатление, что автор оказался в плену некритического отношения к американскому методу оценки боеспособности войсковых формирований, который, наряду с учетом их укомплектованности личным составом и военной техникой (как это предлагается в статье), предусматривает также оценку технического состояния вооружения и военной техники, уровня боевой подготовки и слаженности подразделений, их оснащенности новой техникой и т.д. Однако то, что приемлемо для отдельного формирования и позволяет определить, на проведении каких мероприятий необходимо сосредоточить особое внимание для восстановления его боеспособности, недопустимо при определении требуемой степени поражения группировки. Кроме того, при обосновании критериев (гипотез) поражения объектов их вооруженным противоборством с внешней средой, как правило, можно пренебречь. Для группировок подобное невозможно, так как их боеспособность проявляется лишь через вооруженное противоборство с подобными же ГВ, причем искомая степень их поражения должна быть производной от такого противоборства и отражать либо определять его результаты.

На управленческую деятельность военачальника, согласно общим законам вооруженной борьбы, в наибольшей степени влияет закон зависимости хода и исхода вооруженной борьбы от соотношения боевой мощи противоборствующих сторон. Его сущность иногда выражают формулой: эффективность боевых действий сторон пропорциональна степени их превосходства в боевой мощи, достигнутой в процессе подготовки и ведения операций. В силу этого соотношение сил сторон является одним из важнейших параметров, характеризующих напряженность и в значительной мере предопределяющих результат боевых действий, продолжительность операции, способы применения сил и средств, их расход, темп действий войск и потери. Следовательно, цель огневого поражения должна состоять в снижении боевых возможностей группировок противника до уровня, обеспечивающего такое соотношение сил сторон в пользу своих войск, которое создавало бы им благоприятные условия для достижения цели операции в установленные сроки при уровне потерь, не превышающем заданного. Из этого может быть сделан ряд важных выводов относительно критерия поражения ГВ.

Во-первых, поскольку речь идет о совокупных боевых возможностях, мерой которых является суммарный боевой потенциал группировки, то естественным показателем степени их снижения будет степень снижения суммарного боевого потенциала ГВ.

Здесь мы намеренно уходим от полемики о сущности таких понятий, как «боевой потенциал» и «боевые возможности», но заметим, что необходимо повышать содержательную сущность боевых потенциалов различных формирований, совершенствовать методики их получения. Отказываться же от определения и оценки суммарного боевого потенциала ГВ, на наш взгляд, было бы неправильным. Кроме того, производить расчет боевых потенциалов отдельных элементов группировки и степеней их снижения целесообразно так, как это предлагает полковник О.Н.Калиновский. Ранее мы отмечали, что наряду с интегральным критерием, характеризующим общий потенциал ГВ, следует рассчитывать и его дифференциальные значения - боевые потенциалы отдельных элементов группировки, а на их основе - частные соотношения в силах и средствах: по танкам и бронетранспортерам, артиллерии и т.п. Эти данные, повышая информативность интегрального критерия, позволяют конкретизировать замысел ОПП в операции и определить, каким элементам группировки необходимо нанести то или иное поражение, чтобы добиться соотношения сил и средств, обеспечивающего успешное достижение цели операции. Наличие дифференциальных критериев дает возможность также конкретизировать задачи оперативной и тактической разведки, позволяя нацеливать ее усилия на добывание сведений прежде всего о тех силах и средствах, в которых противник имеет существенное превосходство.

Если же говорить об ошибке определения суммарного соотношения сил сторон, то ее значимость, на наш взгляд, зависит не столько от погрешностей при расчете боевых потенциалов формирований, сколько от ошибок в определении состава самих ГВ, которые даже при длительной подготовке операции или боя (что в современных условиях маловероятно) могут быть весьма существенными.

Во-вторых, требуемая степень поражения группировки войск зависит от конкретных условий обстановки. Она уникальна, как уникальны состав противостоящих группировок войск, характер и способы их действий, боевые возможности и исходное соотношение сил сторон. Следовательно, каким бы привлекательным ни было установление фиксированных или «рабочих» значений степеней поражения ГВ, оно противоречит законам .вооруженной борьбы, отечественному и зарубежному боевому опыту. Кроме того, как было справедливо отмечено генерал-полковником Н.М.Димидюком, установление среднерасчетных (фиксированных, «рабочих») степеней поражения группировок усложняет расчеты в ходе планирования ОПП, искажает физический смысл используемых критериев и вносит неопределенность в их толкование.

Неоправданной также, по нашему мнению, является попытка сведения степени поражения ГВ к математическому ожиданию величины (доли) безвозвратных потерь, что снижает информативную емкость этого критерия, ограничивая его лишь количественной составляющей.

Возникает вопрос, какая часть боевых потерь должна быть положена в основу расчета степени поражения группировок войск. Полковник О.Н.Калиновский и подполковник В.И.Выпасняк считают, что ими должны быть безвозвратные потери. Последний объясняет это отсутствием методик учета всей совокупности материальных потерь, наносимых поражаемым ГВ. Но нам не известны и методики, позволяющие определить ту часть безвозвратных потерь в живой силе, которая относится к пропавшим без вести и попавшим в плен, хотя подполковник В.И.Выпасняк и указывает на необходимость их учета.

Оценивая целесообразность подобного подхода, заметим, что степень снижения боевого потенциала ГВ напрямую связана не столько с безвозвратными потерями, сколько с потерями вообще. При оценке состояния живой силы подход, основанный на безвозвратных потерях, является явно избыточным, так как время ее небоеспособности уже при поражениях не ниже средних, как правило, превышает продолжительность операции. Избыточен он и применительно к технике, поскольку даже при уничтожении объектов принято ориентироваться на более слабые поражения (поражения средней степени тяжести). В противном случае расход боеприпасов, в том числе и высокоточных, для выполнения задач удара (стрельбы) потребовалось бы увеличить в несколько раз по сравнению с действующими нормами.

Как показывает боевой опыт, на восстановление боеспособности подразделений, полностью утративших ее (подвергшихся уничтожению), обычно затрачивается несколько суток, которые необходимы для пополнения подразделений живой силой и техникой, а также их первоначального слаживания. Пополнение военной техникой взамен утраченной теперь, как правило, осуществляется не путем поставок из резерва, а за счет ее восстановления ремонтными органами различной подчиненности. По опыту учений, проведенных за рубежом, уже сейчас ремонтные органы армейских корпусов и дивизий способны восстановить 60-85% основных систем вооружения и техники. Благодаря оснащению их совершенной ремонтной техникой, внедрению новейших технологий и высокому уровню подготовки личного состава этих органов сроки восстановления поврежденной военной техники значительно сократились. По оценкам немецких специалистов, около 50% вышедшей из строя техники предусматривается восстанавливать в течение одних суток, на восстановление оставшихся 25% техники затрачивать до двух, 15% - до трех и 10% - до четырех суток. Следовательно, возврат техники в подразделения после среднего ремонта возможен уже через трое суток, а после капитального - через пять - семь. Учитывая последнее, а также то, что наиболее подробно планирование ОПП осуществляется применительно к очередной оперативной задаче, считаем нецелесообразным отходить от принятой в настоящее время ориентации на поражения не ниже средних (исключение может быть сделано для наиболее важных объектов, однако их число в составе ГВ невелико).

Считаем уместным обратить внимание еще на одно важное обстоятельство. Довольно часто сформулированную выше цель ОПП пытаются дополнить требованием минимальных потерь. Можно согласиться с утверждением, что «наши потери есть следствие (причина) потерь, которые несет противник» и что «выполнить поставленную задачу с максимальной эффективностью уже означает решить ее с минимальными потерями своих войск». Однако такое утверждение верно лишь отчасти. Максимальная эффективность решения задач ОПП обязательно должна предусматривать приоритетное поражение объектов, определяющих оперативную устойчивость ГВ, их огневые и ударные возможности, так как только в этом случае может быть обеспечена минимизация собственных потерь.

В заключение хотелось бы отметить, что актуальность рассмотренных подполковником В.И.Выпасняком вопросов не вызывает сомнений. Однако, на наш взгляд, определение критериев поражения отдельных и групповых объектов должно вестись с учетом глубокого анализа структуры, технической оснащенности и особенностей функционирования современных объектов, уязвимости их отдельных элементов, взаимосвязей между ними и, наконец, опыта войн. Следует продолжить также совершенствование методов оценки эффективности поражения ГВ, которое должно вестись на базе тщательного анализа имеющегося отечественного и зарубежного опыта. В то же время привлечение зарубежных данных, несмотря на кажущуюся привлекательность, требует глубокого осмысления условий их получения и области возможного использования. Таким образом, проблемы, поднятые в рассматриваемой статье, нуждаются в дальнейшей серьезной научной проработке, а результаты исследований - в широкомасштабном апробировании в оперативной работе штабов.

Военная мысль. - 1996. - №5. - С.32-39.

Там же. - С.52-56.

Военная мысль. - 1992. - №3. - С.26-31.

Зарубежное военное обозрение. - 1991. - №6. - С.13-15.

Военная мысль. - 1994. - №7. - С.58; 1996. - №1. - С.34-35.

Там же. - 1996.-№3.-С.20.

Армейский сборник. - 1996. - №11. - С.86-91.

Военная мысль. - 1994. - №4. - С.51.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации