Какие войны грозят нам в будущем веке

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 2 (3-4) /1997, стр. 18-24

Какие войны грозят нам в будущем веке?

Генерал-майор в отставке И.Н.ВОРОБЬЕВ,

академик Академии военных наук

ВРЕМЯ стремительно приближает нас к новому тысячелетию. Каким оно будет? Если учесть, что вся история человечества - это череда вооруженных схваток, что только за пять с половиной веков огненным смерчем по Земле пронеслось 15 тысяч войн и вооруженных конфликтов, унесших 3,5 млрд человеческих жизней, что мирными было всего 292 года, то рассчитывать на благоденствие в ближайшие десятилетия нет оснований.

Тем не менее, как полагают многие государственные деятели, политики, военачальники, сейчас России никто не угрожает, у нее нет врагов. Это мнение, возведенное в ранг аксиомы, нашло отражение в «Основных положениях военной доктрины Российской Федерации»: «Непосредственная угроза развязывания прямой агрессии против России снизилась... Главную опасность для стабилизации и мира представляют локальные войны и вооруженные конфликты». Правомерно ли было, составляя документ, определяющий военную политику государства на длительную перспективу, исходить из конъюнктурной, сиюминутной оценки обстановки, надеясь, что военная угроза исчезла надолго? А ведь именно последнее обстоятельство явилось основанием для обвальной конверсии в процессе проведения военной реформы. По этой же причине в течение последних четырех лет в 7 раз были снижены закупки вооружения, в 5 раз уменьшилось финансирование НИОКР, почти прекратилось поступление военной техники, необходимой для оснащения войск и сил флота, до абсурдного уровня урезан военный бюджет и, наконец, подорван авторитет Вооруженных Сил (чего никогда не было и нет ни в одном государстве мира). В документе красной нитью проходит пацифистская идея, по сути отвергается возможность возникновения крупномасштабной войны, резкого и неожиданного осложнения международной обстановки.

Однако события, происшедшие в последнее время, свидетельствуют о другом. Практически по всему периметру российских границ сохраняется взрывоопасная ситуация. Военный блок НАТО настойчиво расширяет зону своего влияния на восток до границ России. Он намерен создать ядерные базы не только в Польше, Чехии, Венгрии, но и на территории бывшего СССР - в странах Балтии. Кроме того, на планете сохраняется более 70 «горячих точек», свыше двадцати районов оцениваются как зоны потенциальных конфликтов. Многие из них находятся на территории бывшего СССР, представляя непосредственную угрозу безопасности России.

Возникает вопрос: не слишком ли легковерны нынешние политики, не слишком ли быстро забыты трагические уроки второй мировой войны? Неужели ничему не научила нас кровавая драма, разыгравшаяся в истерзанной Югославии, одной из первых принявшей на себя страшный удар немецко-фашистских войск во второй мировой войне?

Цель данной статьи - на основе исследований военно-исторического опыта, теоретических знаний попытаться заглянуть в будущее, спрогнозировать особенности возможной крупномасштабной войны (ориентировочно до 2005-2010 года). Необходимость подобных изысканий очень важна, так как в военной доктрине этот вопрос вынесен, что называется, за скобки, не раскрыта сущность такой войны, не дана даже самая общая ее характеристика, не определены эвентуальные противники. А без этого невозможно целенаправленно вырабатывать долгосрочные военно-технические программы, реформировать Вооруженные Силы, осуществлять военное строительство и тем более военную реформу.

Если обратиться к опыту США, развитых стран Запада, Китая, Японии, Индии, Израиля, Турции, Пакистана, то в их военных концепциях источники военных угроз четко определены. США, например, не скрывают, что одной из потенциальных опасностей является неустойчивая политическая ситуация в России. Врагом ее считают не только Запад, Восток, но и «ближнее зарубежье», например националистические круги стран Балтии. Основные усилия западных военных аналитиков сосредоточены на прогнозировании не столько локальных, сколько крупномасштабных войн. Вот что писала американская газета «Уолл-Стрит Джорнал»: «... лучшие умы Пентагона озабочены не проблемой как быть с Боснией, Гаити или Северной Кореей, а тем - изменится ли кардинальным образом в ближайшие десятилетия способ ведения войн». В связи с этим интенсивно ведутся работы по военно-футурологическому прогнозу. Этим занимаются не только отдельные ученые, но и целые корпорации, крупнейшие научные центры, работающие на Пентагон и военно-промышленный комплекс. Рассматриваются различные модели войн с перспективой на 20-25 лет, чтобы определить оптимальные долгосрочные военные программы, сделать заказы на новое вооружение, целенаправленно готовить к войне армию и флот.

Относительно того, какими могут оказаться войны будущего, мнения в печати высказываются самые разные, но в одном они сходятся: войны новой технологической эпохи не будут похожи на две прошедшие мировые войны, потому что материально-техническая база армий ведущих стран мира за послевоенные десятилетия кардинально обновилась. Так, если в годы второй мировой войны досягаемость стратегических средств поражения, в частности дальней авиации, составляла 500-800 км, то для нынешних ракет, а равно и новейших типов самолетов-ракетопланов практически не существует пространственных ограничений. Это означает, что театром военных действий может стать территория любой страны, а в глобальном плане - вся планета. В сотни раз возросла поражающая мощь обычных боевых средств. И это далеко не предел, поскольку ожидается появление новых видов супероружия. Интеграция средств поражения, автоматизированных систем разведки и управления оружием в виде разведывательно-ударных, разведывательно-огневых комплексов с использованием крылатых ракет, беспилотных летательных аппаратов сделала возможными хирургически точные операции с целью выборочного поражения наиболее важных объектов, причем гарантированно и в считанные минуты независимо от их удаленности. Исключительную эффективность приобрели средства РЭБ - из обеспечивающих они превращаются в активные средства поражения. На арену вооруженной борьбы выступают космические средства (КС). Широким фронтом вторгаются в военное дело электроника, компьютеризация. Если в 1995 году в армии. США насчитывалось 800 тыс. компьютеров, то в 1996-м предполагается увеличить их число до 2 млн, т.е. в расчете на каждого военнослужащего.

Наряду с классическим оружием большое внимание уделяется разработке нетрадиционного оружия, например нелетальных (несмертельных) технологий, электронных и электромагнитных средств, предназначенных для вывода из строя систем связи, энергосистем, компьютерных сетей. Разрабатываются средства для создания всевозможных заграждений, препятствующих передвижению транспорта, в том числе различных пенообразующих веществ, непереносимых запахов и звуков. Таков далеко не полный перечень нововведений в военном деле. Все это обусловливает необходимость по-иному взглянуть на характер войны будущего.

Какой именно из перечисленных (и неперечисленных) видов оружия будет превалировать в ней, определять ее характер, сказать трудно. Одни военные теоретики называют ее войной информатики, другие - эпохи космоса, третьи - электроники и роботизации, искусственного интеллекта. Можно полагать, что характер вооруженной борьбы будет зависеть от .комплекса средств боевого воздействия. Сейчас никто из военных экспертов не берет на себя смелость разработать точный сценарий войны будущего. Это не по силам как отдельным ученым, так и научно-исследовательским центрам. Тем не менее важно очертить ее общие контуры, вскрыть тенденции, закономерности, предсказать появление новых форм и способов ведения. Такая задача реальна.

Оценивая современное состояние вооружения и военной техники (особенно перспективы их развития), зарубежные военные теоретики приходят к выводу, что вполне возможна «управляемая война», когда страна-инициатор (агрессор) способна единолично, безраздельно руководить ходом военных событий. Достигается это решительным подавлением воли противника к сопротивлению, способностью с первых часов войны парализовать его государственное и военное управление, нанести сокрушительное поражение вооруженным силам и тем самым поставить перед необходимостью полной и безоговорочной капитуляции. Ожидается, что победа в этом случае будет достигнута в минимально короткие сроки с малыми людскими потерями и материальными издержками.

Речь идет об изощренной стратегии «непрямых действий». Сама по себе эта идея не нова. На вооружение взято учение древнекитайского военного теоретика и полководца Сунь-Цзы, который писал: «Тот, кто умеет вести войны, покоряет чужую армию, не сражаясь; берет чужие крепости, не осаждая; сокрушает чужое государство, не держа свое войско долго».

Достичь бескровной победы предполагается многими путями - политическими, дипломатическими, экономическими, военными (по возможности без ведения боевых действий в обычном понимании). Появился новый термин «информационно-психологическое противоборство». Его сущность заключается в том, что основные усилия в борьбе с противником направляются не на физическое уничтожение каждой единицы оружия, а на разрушение информационного ресурса государства, системы управления, каналов навигации и наведения. Силовое давление не исключается, но его намечается использовать сначала косвенно, т.е. путем демонстрации военной мощи, чтобы побудить противника не вступать в вооруженное противоборство, заставить капитулировать без войны (идеальный вариант). Однако для действий с позиции силы необходимо, по мнению западных экспертов, решающее технологическое превосходство над противником прежде всего в наукоемких видах оружия - электронике, роботизации, компьютеризации, космических средствах и информатике.

Впервые идею «управляемой войны» подал Герман Кан (60-е годы). На Западе ее прообразом считают войну в зоне Персидского залива. На основе ее итогов делают прогнозы, вносят коррективы в военно-технические программы и военно-стратегические концепции, т.е. она является эталоном войн постиндустриальной эпохи - эпохи информатики. Действительно, командование Многонациональных сил (МНС) продемонстрировало умение эффективно использовать преимущество как в военно-техническом, так и в информационно-психологическом отношении. Уступая иракской армии в количестве дивизий, танков, артиллерии, коалиционная группировка сумела, наголову разгромить противника, причем с минимальными потерями! Особую роль сыграло преимущество в авиации. Так, превосходство МНС над Ираком в новейших боевых самолетах составило: по истребителям 2,8:1, по тактической (ударной) авиации 4,8:1, по разведывательным самолетам и самолетам РЭБ 6,4:1, по стратегической авиации 10,8:1, по боевым вертолетам 16:1. Помимо авиации МНС обладали превосходством и в новейших типах танков (4,3:1), средствах РЭБ и боевых кораблях (20:1). Это позволило им безраздельно владеть инициативой в выборе форм и способов военных действий. Характерно, что в Ираке американцы ввели в действие около сотни новейших боевых систем, в то время как в предшествующих локальных войнах были применены только единицы принципиально новых видов оружия. Следовательно, важнейшим условием успеха в «управляемой войне» является использование технологической незащищенности противника, поскольку в ходе боевых действий компенсировать это практически нечем.

Следующим козырем в «управляемой войне» является преимущество в использовании космических средств, что также показала война в зоне Персидского залива, где КС сыграли важную роль в успешном ведении боевых действий МНС, особенно в повышении эффективности разведки. Космические средства давали исчерпывающую информацию о положении противника и проводимых им мероприятиях. Досконально зная положение иракских войск, командование МНС парализовало их действия, ошеломило неожиданностью принимаемых мер.

В перспективе роль космоса в войне, видимо, резко повысится, так как в воздушно-космической сфере возможности стратегических средств борьбы реализуются максимально. Предполагается, что в недалеком будущем из космоса по любым объектам, независимо от степени защищенности, могут наноситься неотвратимые удары высокоточным оружием и оружием, основанным на новых физических принципах. Таким образом, страна, не обладающая возможностью противодействовать космическому оружию, может оказаться обреченной.

Особое место в «управляемой войне» отводится информационно-психологическому противоборству. Ставится задача несиловыми методами добиться существенного ослабления военного потенциала противника.

Понятие «информационно-психологическое противоборство» очень емкое. Это и достижение внезапности нападения, и введение противника в заблуждение, и деморализация населения, личного состава вооруженных сил, и завоевание информационного превосходства, и подавление информационной системы, и оперативная маскировка. Информационная борьба не новый способ косвенного воздействия на противника. Запугивание, обман, подкуп, угрозы, шантаж, стремление направить его по ложному пути и таким образом управлять поведением в той или иной форме применялось с назапамятных времен.

В войнах XX века это приняло особенно большой размах, стало осуществляться в форме крупномасштабных, целенаправленных, четко спланированных дезинформационных мероприятий и в ряде случаев давало большой эффект. Так, немецко-фашистскому командованию удалось достичь абсолютной стратегической внезапности при нападении на Польшу и быстро разгромить ее армию. Оно легендировало сосредоточение ударной группировки группы армий «Центр» под видом строительства оборонительного восточного вала, а группы армий «Север» - под предлогом подготовки к проведению военного праздника в Восточной Пруссии.

Гитлеровское руководство действовало весьма изощренно, чтобы прикрыть беспрецедентное сосредоточение сил вторжения на советской границе. Немецкая пресса, дипломатический корпус, агентура, военное командование сделали все, чтобы скрыть подготовку агрессии, поставить Советский Союз в критическое положение. В ходе войны психологические акции смыкались с подрывной, разведывательно-диверсионной деятельностью, в том числе «пятой колонны», внутри нашего государства. Об этом важно помнить, потому что подобные способы информационно-психологической борьбы, как показывает опыт локальных войн, берутся на вооружение и сейчас, причем дополняются более совершенными приемами, основанными на использовании новейшей информационной технологии. Проведение информационно-психологических операций становится неотъемлемой составной частью военных действий. На стратегическом уровне их планируется осуществлять задолго до начала вторжения в форме тайной войны. Ставится задача в мирное время обеспечить скрытый контроль над информационными ресурсами противника, составляющими основу государственного и военного управления. Возможности по подрыву государственных устоев изнутри до начала военных действий возросли за счет широкого использования средств массовой информации (СМИ). Расчет делается на использование СМИ противника путем их подкупа. Считается, что они могут внести раскол в общество, дестабилизировать внутриполитическое положение, ослабить государственные и экономические структуры, активизировать деятельность оппозиционных сил, обострить недовольство населения, добиться развала или дискредитации вооруженных сил и других силовых структур, вызвать недоверие народа к руководству и в итоге обеспечить политическое прикрытие агрессии.

Принципами ведения подрывных психологических акций являются: скрытность, систематичность, активность, многообразие приемов, правдоподобие, знание психологии противника, рефлексивное управление его поведением.

Скрытая фаза информационно-психологической войны, как показывает практика, может продолжаться несколько лет. В течение этого времени усиливается разведывательная деятельность с целью определения реального военно-экономического потенциала государства противника, выявления уязвимых мест в системе государственного и военного управления. Проведение этих мероприятий сочетается с политическими и дипломатическими акциями, направленными на дискредитацию внешней и внутренней политики вражеского государства, международную изоляцию, лишение союзников, установление политической и экономической блокады.

С началом военных действий информационно-психологическое воздействие резко активизируется, на полную мощь начинает работать машина лжи и дезинформации, предпринимаются попытки с помощью внутренней оппозиции до предела обострить национально-этнические, территориальные, экономические и религиозные противоречия, разжечь очаги вооруженных конфликтов. Преследуется цель создать постоянно действующий фронт борьбы внутри вражеской страны, обстановку политического и экономического хаоса, неуправляемости, обреченности, безысходности. Расчет делается на то, что психика человека наиболее уязвима, воздействуя на нее, можно личную робость превратить в массовую трусость, сомнения - в недоверие, раздражение - в ярость. И если государство не занимается патриотическим воспитанием населения, не ведет контрпропаганду, не имеет четко выраженной национальной идеологии, развал изнутри неизбежен.

Судить о том, как проводятся информационно-психологические операции, можно на основе опыта войны в зоне Персидского залива. По определению аналитиков, Ирак проиграл войну до начала боевых действий. В результате дипломатической активности и тщательного политического обеспечения военной акциии США удалось добиться международной изоляции Ирака, в том числе даже среди соседних арабских государств. Иракская армия подверглась массированному психологическому воздействию. Она была оглушена, ослеплена, деморализована. По данным Пентагона, в операции «Буря в пустыне» психотропные потери иракцев значительно превзошли физические. Так, в ходе 38-дневной воздушной кампании ущерб иракцев составил по авиации 10, бронетехнике 18, артиллерии 20%, в результате же контрпропаганды морально-боевой дух личного состава снизился на 40-60%. С целью деморализации иракских военнослужащих американцы распространили 30 млн листовок, для дезинформации было задействовано 2500 радиопередатчиков.

Используя опыт войны в Персидском заливе, США продолжают совершенствовать психотропное оружие и информационные технологии. Так, из 22 критических технологий стратегического уровня, определяемых на перспективу, 12 (больше половины) касаются непосредственно информатики. Характерно, что в бюджете министерства обороны США общая доля расходов, связанных с разработкой систем управления, связи, разведки, РЭБ и компьютеризации, составляющих основу информатизации, достигла в последнее время 20% по сравнению с 7% в 80-х годах.

Таким образом, силовые акции в «управляемой войне» отходят на второй план. Они рассматриваются как завершающая фаза военных действий, когда будут исчерпаны политические, дипломатические и иные возможности бескровного сокрушения вражеского государства. К ним намечается прибегнуть при прогнозе гарантированного успеха, быстротечных операций. Ставка делается на первый, мощный и внезапный удар, который будет разоружающим, сокрушительным. Из этого следует, что государство, исповедующее доктрину сугубо оборонительной направленности, может оказаться в крайне тяжелом, если не критическом положении.

Условия и способы развязывания войны становятся все более разнообразными. Одним из эффективных стратегических приемов, к которому прибегает нападающая сторона, является «электронный шок» еще до первого выстрела. Так началась с массированного ввода в действие средств радиоэлектронной борьбы агрессия Израиля против арабских государств (1967 год). Но если в этой шестидневной войне предварительное радиоэлектронное подавление продолжалось 2 часа, то в войне в зоне Персидкого залива - сутки. Причем было использовано большое количество новейших средств РЭБ. В результате в первые же часы было захвачено господство в эфире, дезорганизовано управление ПВО и авиацией Ирака.

Важно отметить, что до начала войны радиоэлектронные средства скрытно перестраивались на режим и частоты военного времени. Кроме того, вводился ограниченный режим использования РЭС и осуществлялся маневр на запасные частоты. Широко применялись радиозавесы и радиопомехи, создавалась ложная радиоэлектронная обстановка, имитировались ложные радиосети, использовались радиоблокада каналов сбора и обработки информации противника, вхождение в его радиосети.

Прогнозируя характер возможных войн, можно ожидать, что будет использовано большое количество ныне неизвестных видов вооружения и военной техники, а также будут проводиться различные удары и операции. В их числе могут быть: электронные, разведывательно-огневые, электронно-огневые, воздушно-штурмовые, роботизированные, воздушно-рейдовые, специальные, противоразведывательные. Уже сейчас военные ученые должны тщательно исследовать условия и способы их подготовки и проведения, вырабатывать соответствующие рекомендации по противодействию противнику.

Одним из важнейших факторов, определяющим дальнейшее развитие форм и способов вооруженной борьбы, является увеличение дисбаланса между средствами нападения и защиты.

Военные эксперты приходят к выводу, что современная оборона не в состоянии противодействовать массированному удару наступающего. Ее устойчивость оказывается проблематичной. В перспективе наступательные возможности все более мощных видов оружия будут возрастать. В результате уменьшится удельный вес позиционных форм борьбы по сравнению с маневренными. Это значит, что делать расчет с началом войны на отражение агрессии пассивными оборонительными ответными действиями - значит заранее обрекать себя на поражение.

В настоящее время появляется все больше признаков, позволяющих считать, что возможная крупномасштабная война будет скоротечной. Это определяется наличием исключительно мощных, разрушительных видов оружия. В своих прогнозах военные теоретики связывают продолжительность войны с действием закона «убывающей силы» государств в ходе военных действий, т.е. с их возможностью своевременно восполнять людские потери и материальные издержки, понесенные в процессе операций. Согласно этому закону война продолжается до тех пор, пока в общем балансе сил фронта и тыла не создастся катастрофическая диспропорция, в результате которой страна окажется соверешенно истощенной, не способной питать армию.

Объективно складываются предпосылки к резкому сокращению продолжительности военных действий. Следовательно, ошибочно рассчитывать на то, что в ходе войны удастся развернуть военную экономику, наверстать упущенное в мирное время, накопить необходимые стратегические ресурсы для ведения напряженных операций. Заботиться об этом надо заблаговременно.

Говоря о способах военных действий, важно обратить внимание на ярко выраженную тенденцию к увеличению их пространственного размаха, превалированию дистанционных действий над контактными. Войска будут вынуждены действовать в условиях «расширенного поля сражения», часто при отсутствии непосредственного соприкосновения с противником и отчетливо выраженных фронта и тыла. Дистанционный характер противоборства предполагает нанесение ударов издалека. Стороны будут стремиться поразить противника еще до вступления в непосредственное соприкосновение с ним. Это означает, что успех в таком противоборстве при прочих равных условиях будет на стороне того, кто обладает возможностями ведения глубокой разведки, имеет преимущество в дальнобойных средствах поражения и управления, способен принимать решение в резко меняющейся обстановке.

Рассматривая характер современной крупномасштабной войны, следует отметить, что в последние годы совершенно необоснованно ослаблено внимание к защите от ядерного оружия. Выдвигается бесспорный тезис: ядерная война невозможна, поскольку это будет иметь для человечества катастрофические последствия .Hi все же надо учитывать, что она может возникнуть непреднамеренно, вопреки воле воюющих государств, будучи спровоцирована третьей стороной. Нельзя не считаться с вероятностью возникновения пассивной формы ядерной войны. Так, опасная радиационная (химическая) обстановка на театре военных действий может сложиться в результате разрушения АЭС обычными средствами поражения. Чернобыль показал, какими последствиями чреват взрыв даже одного энергоблока. А ведь в настоящее время только в западном регионе насчитывается 108 АЭС, 239 ядерных реакторов, 1243 объекта химической промышленности.

В заключение еще раз хотелось бы подчеркнуть важность заблаговременного прогнозирования будущей войны. Уместно вспомнить исторические уроки. Ни перед первой, ни перед второй мировой войной государственные деятели, генеральные штабы воюющих государств не смогли заранее определить их продолжительность, содержание и характер. Расплачиваться за это пришлось огромными людскими потерями и материальными издержками. Но тогда ошибки и просчеты все же можно было как-то исправить в ходе войн, хотя и ценой колоссальных жертв. Теперь сделать это не удастся.

Национальная доктрина России (проблемы и приоритеты). - М.:Агентство «Обозреватель», 1994. - С.255.

Красная звезда. - 1993. - 19 ноября.

Там же. - 1995. - 4 октября.

Независимая газета. - 1996. - 28 ноября.

Компас. - 1994. - №119- - С.3-7.

Красная звезда. - 1995. - 26 сентября.

Разин А.Е. История военного искусства. - Т.2. - М.:Воениздат, 1986. - С.115.

Зарубежное военное обозрение. - 1991. - №6. - С.8.

Военная мысль. - 1994. - №4. - С.65.

Красная звезда. - 1995. - 22 апреля.

Там же. - 24 сентября.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации