Этнополитические факторы военной опасности в СНГ

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 7/1993, стр. 14-20

Этнополитические факторы военной опасности в СНГ

Полковник О.А.БЕЛЬКОВ,

доктор философских наук, профессор

РАСПАД СССР придал новый масштаб и характер процессам суверенизации. Теперь уже многие государства, возникшие в «советском пространстве», стремятся самоопределиться, видя в государственности гарантию сохранения и развития нации. Во имя ее создания в политическую жизнь в качестве самостоятельных субъектов активно включаются и крупные этносы (нации), и малочисленные этнические (национальные) группы.

Этничность несет в себе государственное начало. Кристаллизуясь вокруг вопросов формирования и отправления государственной власти, она обретает политический (этнополитический) характер. Речь идет о явлениях и процессах, которые порождены этнической (национальной) дифференциацией человечества и затрагивают политическое развитие общества. Возникающие в этой сфере проблемы оказывают существенное влияние на все стороны общественной жизни и вносят серьезные коррективы в военно-политическую обстановку в отдельных регионах и мире в целом, формируют приоритеты в военной политике и военном строительстве. В границах недавно единой страны возникли центры военной силы, рушатся старые и образуются новые военно-политические группировки, складывается иная расстановка военно-стратегических сил.

Этнополитические процессы могут приводить к конфронтации и вооруженной борьбе. Когда национальная идея становится основой развития общественного сознания, на авансцене политики вполне вероятно появление «партий войны». Этот источник потрясений отражает характерную для современного мира тенденцию - преодоление глобального противостояния и усиление конфронтации на региональном уровне.

В истории национально-освободительного движения большое место занимают вооруженные восстания и освободительные войны. В бывшем СССР в арсенале национальных движений сохраняется ориентация на использование всех, в том числе военных, средств. Более того, национальные флаги все чаще включают военные символы, а в общественном сознании вновь формируется «образ врага». Подтверждением этому служит превентивное создание «самостийных» военных формирований, будь то кайтселийт, карабинеры, фидаины, легионеры или национальные гвардейцы. В то же время и силы, от диктата которых хотят освободиться народы (это может быть «московский центр» по отношению к бывшим союзным республикам и автономиям или этнократия новых независимых государств по отношению к «своим» национальным меньшинствам), обнаружили готовность прибегнуть к авторитарным методам борьбы за сохранение своей власти. Таковыми являются: военные акции советского руководства в Тбилиси, Баку, Вильнюсе, боевые операции Молдовы в Приднестровье, Грузии в Южной Осетии и Абхазии, попустительство эстонских властей в отношении вооруженных нападений на российские воинские части.

В настоящее время территория бывшего союза превращается в неустойчивую и конфронтационную зону, имеющую более 180 потенциальных очагов напряженности, одна треть которых приходится на Россию. Ходжалы, Цхинвал, Бендеры, Курган-Тюбе... Казалось бы, достаточно трагедий для того, чтобы осознать, перед какой пропастью мы стоим. Однако эскалация военной опасности в «едином пространстве» бывшего СССР продолжается. Общество втягивается в межнациональные и гражданские войны. Милитаризация межнациональных отношений, рост агрессивности в них взламывают многие стереотипы, которые на протяжении десятилетий воспринимались общественным мнением как едва ли не абсолютные и вечные истины. Рухнула «нерушимая дружба народов», оказалось бессильным перед натиском национализма «интернациональное единство общества», перестала существовать «новая историческая общность людей». В результате былые «научные» представления уже не воспринимаются, а новые, объективно отражающие современные реалии, еще не сформировались.

Вооруженные этнические конфликты возможны при наличии двух условий. Первое - накопление у населения оружия и его неконтролируемое распространение. О масштабах и каналах появления оружия в гражданском обществе говорят следующие факты. Правительство России согласилось поставить Литве стрелковое оружие и боеприпасы к нему на общую сумму 52,4 млн долларов США (60 500 автоматов, 2000 пулеметов, 3500 гранатометов). Президент Таджикистана издал указ о создании национальной гвардии, и жителям Куляба раздали 1800 автоматов. Последовавшая вскоре отмена этого указа и издание нового - о разоружении -не привели к изъятию оружия. Только в 1992 году в результате нападений на военные гарнизоны, воинские колонны, оружейные склады и различных форм национализации у армии захвачено 25 тыс. единиц оружия, 9 тыс. из них находится в Закавказье, более 10 тыс. - в Приднестровье. Кроме того, существуют: реальная передача оружия от бывшей Советской Армии; решения местных администраций, предоставляющих право населению приобретать гладкоствольное оружие; организация в ряде мест, например в Чечне, собственного военного производства, контрабанда из-за рубежа и др. Так, на 22 сентября 1992 года только на участке Пянджского погранотряда задержано 265 нарушителей, у которых изъято 92 автомата, 36 пистолетов, 78 гранатометов, 17 пулеметов и большое количество боеприпасов. Всего население бывшего СССР имеет свыше 30 млн единиц огнестрельного оружия, причем расползается оно по всему «экссоветскому» пространству, как бы ни было приобретено. Так, многие казаки, воевавшие в Приднестровье, вернулись домой с оружием и не спешат его сдавать. Особую остроту эта проблема приобретает в связи с тем, что многие общественные движения и политические партии уже создали собственные военные формирования. Так, внутри Национально-республиканской партии России есть военная организация - Русский национальный легион. Военные силы имеет нахичеванский Народный фронт. На Северном Кавказе повсеместно идет учет офицеров, организуются определенные военные структуры. Вооруженными отрядами располагают противоборствующие силы в Таджикистане. По некоторым данным, летом 1992 года в постсоветском пространстве действовало 500 боевых формирований.

Военные и военизированные структуры, создающиеся соперничающими политическими силами и криминальными группировками, способны спровоцировать внутринациональную гражданскую войну. Приходится считаться и с тем, что, как говорил Э.Шеварднадзе, «сформировавшиеся в недрах тоталитарной системы этнонациональные мафиозные кланы аккумулируют колоссальные средства, необходимые для приобретения вооружений, подкупа военных с целью их привлечения к участию в боевых действиях и тайной передачи боевой техники незаконным формированиям».

Второе условие - психологическая готовность людей к возможным военным столкновениям, общественный менталитет «ожидания» их и политическая воля лидеров, организующих вооруженные акции. О том, чем характеризуется эта ситуация, говорят данные социологических опросов. В июле 1992 года 44% респондентов считали вполне вероятными вооруженные столкновения между Россией и прочими республиками бывшего СССР. В другом исследовании 69% выразили согласие с тем, что Россия должна сохраниться как великая держава, даже если это ухудшит ее положение в мире. Опрос ИСПИ АН СССР в 1991 году показал, что весьма невелико число людей, исключающих саму возможность участия в межнациональном конфликте (от 16 до 27%). Готовы при определенных обстоятельствах активно включиться в борьбу в интересах своей национальной группы от 41% (Москва) до 71% (Северная Осетия). По данным Центра этнополитических исследований, 40% опрошенных готовы принять участие в возможном этническом конфликте на стороне своей национальности.

В обществе растет недоверие к официальным структурам власти. По данным службы Б.Грушина, при общем весьма критическом отношении ко всем без исключения аспектам деятельности правительства наибольшее неудовольствие у россиян вызывает национальная политика. В рамках пятибалльной системы она оценена в 2,16 балла (во время первого опроса в феврале-марте 1992 года - 2,23 балла). Если позиции населения выразить не в баллах, а в процентах, то решению национальных проблем внутри России дали отметку «4» и «5» - 16%, а «2» и «1» - 42%. Между тем, по международным стандартам рейтинга, минимальный уровень для оптимального осуществления выработанной политики составляет 4142%. При распространении таких настроений неудивительно, что в обществе появляется оппозиция, намерения и действия которой далеко не всегда конструктивны. Именно поэтому радикализм в национальных движениях может иметь разную основу и достаточно широкую социальную базу.

Термин «этнополитика» означает, что ее главным субъектом является этнос, этническая общность людей, этничность. В нашей стране она стала новой действующей силой на политической арене, несущей угрозу существующим общественным институтам и государству в целом. Имеющиеся и возникающие линии военной конфронтации тесно взаимосвязаны с социальными и политическими, национальными и конфессиональными, региональными и клановыми группами, которые сложились и продолжают возникать на территории бывшего СССР и все активнее включаются в политическую жизнь и борьбу в качестве самостоятельных субъектов. Дальнейшая разработка этой проблемы связана с выяснением того, какие именно общности имеют или могут обрести статус политизированной этничности? Что является предметом их политических интересов и стимулирует политическую активность? Против кого, чего она направляется и кто выступает в качестве оппозиции? Ответы на эти вопросы дает анализ этнодемографической и этнополитической структуры населения, проживающего на территории бывшего СССР. В материалах последней переписи поименно названы 128 национальностей. Но этим числом не исчерпывается этнический состав нашего общества. По данным института языкознания АН, население страны разговаривает на 162 национальных языках, в том числе на 135 языках коренных народов и 27 других. По подсчетам Председателя Совета Национальностей ВС РФ Р.Абдулатипова, только в России проживает 165-170 уникальных национальных самобытных образований.

В результате многовекового взаимодействия людей, их сложного территориального расселения этнические и государственные границы народов не совпадают. Среди новых независимых государств и государственных образований нет ни одного, являющегося по своему составу однонациональным.

Численность в них других национальностей колеблется от нескольких процентов (Армения) до половины и более (Латвия, Кыргызстан, Казахстан). Однако нет и национальности, все представители которой проживали бы в пределах названного ее именем государственного образования. Так, в 1989 году вне своих территорий проживало (в процентах): 17,4 русских, 15,3 украинцев, 21,2 белорусов, 15,3 узбеков, 19,7 казахов, 4,9 грузин, 14,3 азербайджанцев, 4,7 литовцев, 16,6 молдаван, 4,9 латышей, 11,8 киргизов, 24,7 таджиков, 33,3 армян, 7,0 туркмен, 6,2 эстонцев. Почти 75 млн человек (четверть населения бывшего СССР) живет за пределами своих национально-государственных образований, в том числе 25,3 млн русских находится вне России. Существует немало национальностей, которые вовсе не имеют государственности. Сегодня они все более настойчиво заявляют о своем стремлении к самоопределению и самоуправлению: татары в России, поляки в Литве, гагаузы в Молдове, абхазы в Грузии, а также лезгины, ногайцы, латыши, вепсы, уйгуры и др. Особенно остро стоит вопрос о восстановлении исторической справедливости в отношении народов, репрессированных и депортированных в период господства тоталитарного режима. Речь идет о судьбе немцев, корейцев, крымских татар, турок-месхетинцев, курдов, греков и пр.

Все народы по своей природе, как правило, миролюбивы и стремятся к благополучию, безопасности и стабильности. Высокую активность и требовательность в реализации с.воих национальных интересов проявляют и крупные нации, давно конституировавшиеся в государства, и небольшие по численности национальные группы. Соответственно, относительно самостоятельными субъектами этнополитики в разных ситуациях выступают: «национальное» государство; нация; национальная группа; многонациональная территориальная общность; так называемое некоренное население; группы населения, у которых религиозная, клановая, родоплеменная или региональная общность сильнее национальной идентификации.

Важной гарантией соблюдения национальных интересов является самоуправление народа, которое обеспечивает сохранение его национальной самобытности, право самостоятельно решать вопросы своего развития, пользоваться благами современной цивилиз щии. Свое концентрированное выражение самоуправление получает в национальном государстве. Не случайно в наше время все новые общности заявляют о себе как самостоятельные субъекты политической жизни. Создание национального государства - не единственный выход на пути к самоуправлению. Субъекты этнополитики могут добиваться разных целей: создания нового государства, обретения национально-территориальной или национально-культурной автономии, определения правового статуса наций и национальных меньшинств, обеспечения политических прав и свобод человека как носителя этнических свойств и интересов, оптимизации отношений между странами и национально-государственными образованиями внутри них. Исходя из этого, причинами конфликтов или противоборства различных сил могут быть.

Во-первых, суверенитет, государственная независимость территории и самоуправление населения. Кризис власти в государствах, выделившихся из СССР, негативно сказывается на межнациональных отношениях. Конфликтность в них - ответная реакция на чрезмерную централизацию власти в бывшем СССР. Она порождается стремлением народов освободиться от «диктата Москвы», а равно и от какого бы то ни было иного «центра». Так, накануне Бишкекской встречи против создания в рамках СНГ «каких-либо жестких координирующих структур» выступил Туркменистан. В новых государствах формируются политические структуры, в рамках которых национальные элиты утверждают свою власть. Возможность распоряжаться ею или быть независимой от нее -одна из главных конфликтогенных причин. «Парад суверенитетов» не стал триумфом самоопределения, но уже привел к многим столкновениям и таит в себе опасность новых.

Во-вторых, собственность, порядок раздела союзного наследства, в том числе имущества Советской Армии. Трения между независимыми государствами и народами внутри их подогреваются дележом союзного имущества, которое создавалось всеми республиками. В Бишкеке главы государств подписали Соглашение о взаимном признании прав и регулировании отношений собственности. Однако ясности в механизмах и сроках его реализации пока нет. Односторонние же шаги по «прихватиза-ции» только усиливают взаимные претензии республик. Они разламывают их экономическую целостность, не давая взамен ожидаемого эффекта. Так, в результате «национализации» Вооруженных Сил бывшего Союза до 40% ремонтных предприятий осталось за пределами России; 80% заводов по ремонту бронетанковой и 50% по ремонту автомобильной техники, большинство заводов по ремонту радио- и электротехнических средств находится на территории Прибалтики, Беларуси и Украины.

В-третьих, юрисдикция и статус вооруженных сил в обществе. Договорный «раздел» Советской Армии или односторонний захват ее формирований и имущества создает новую напряженность: споры вокруг Черноморского флота, дислокации и позиции 14-й армии в Приднестровье или действий российской 201-й мотострелковой дивизии в Таджикистане. Эти факты предупреждают об опасности разыгрывания «армейской карты». В данном случае практика военного строительства в одной стране становится причиной тревоги в других. Так, на Украине, как говорил Л.Кравчук, большую обеспокоенность вызвали инициативы Б.Н.Ельцина в области разоружения. В связи с этим возникают серьезные вопросы: на кого, сейчас нацелены стратегические ракеты? Против кого будет направлена совместная с США космическая оборона - против Англии, Франции или Украины? Возникновение национальных армий и других военных институтов в государственных новообразованиях, унаследовавших огромные внутренние и внешние противоречия, для разрешения которых нет ни опыта, ни соответствующих механизмов, превращает их в «пожарное» средство выяснения политических проблем. На фоне бедственного экономического положения новых государств военное строительство трудно отнести к первоочередным заботам. Можно понять лидеров, которые, подобно А.Акаеву, пока отказываются от собственной армии. Однако очевидно и то, что политические и социально-психологические мотивы не позволяют большинству стран откладывать решение вопросов военного строительства.

По существу, в обществе идет пересмотр сложившихся социально-политических институтов, гарантировавших безопасность «единого геополитического и геостратегического пространства». Что в предпринимаемых и намечаемых мерах вызвано объективными изменениями в жизни страны и мира, что объясняется конкретной ситуацией, а что продиктовано национальными амбициями и сепаратистскими устремлениями, - разговор особый и непростой. Конечно, каким путем пойдет военное строительство, реализующее международно-правовой принцип, согласно которому независимое государство должно иметь собственную армию, решать суверенным республикам. Но нельзя не видеть, что модели, характер и принцип строительства национальных армий, которые избирают лидеры новых государств, в большинстве случаев превращают их в вооруженную опору утверждающейся этнократии.

Показательно, что, по мнению 76% кадровых военнослужащих, опрошенных в российских гарнизонах, военное строительство, как оно осуществляется в образовавшихся странах, может привести к вооруженным конфликтам. Такие опасения вызваны боевыми операциями в Карабахе и на армяно-азербайджанской границе, «взятием» Сухуми войсками Госсовета Грузии или сражением милиции с полицией в Дубоссарах. При этом растет вероятность втягивания армии во внутренние конфликты.

В-четвертых, национально-государственная принадлежность земель, определение границ. В результате территориального размежевания бывшие союзные республики буквально разрывают недавно единую страну на естественные, неестественные и противоестественные части. Достаточно сказать, что к началу 1992 года ученые зафиксировали в пределах бывшего СССР 164 территориально-этнических разногласия и тяжбы. Лишь две граничащие между собой пары независимых государств (Литва -Латвия и Россия - Беларусь) не имеют друг к другу претензий по этому вопросу. Если же говорить о России, то она соседствует с 16 государствами. Общая протяженность ее границ составляет 58 тыс. км (из них 20 322 км - сухопутных и 38 240 км - морских). Договорно-правовая основа границ России с сопредельными странами определена соответствующими соглашениями бывшего СССР только с Норвегией, Финляндией, Польшей, Монголией и Кореей. Протяженность их составляет всего 10 тыс. км.

Урегулирование территориальных отношений - дело сложное. Просто нанести границы на карте, а не земле, как свидетельствует история, они устанавливаются преимущественно «огнем и мечом». Из названных (свыше 180) очагов напряженности, чреватых войной, 80 связаны с территориальными претензиями. Военные эксперты Запада считают, что на территории бывшего Союза только по пограничным и межэтническим причинам может возникнуть примерно 85 вооруженных конфликтов.

В-пятых, положение соотечественников и соплеменников в новом зарубежье, оказавшихся не по своей воле людьми без гражданстваи прав. В связи с этим и в СНГ, и в России в будущем ожидаются потоки беженцев. По оценке министра экономики РФ А.Нечаева, минимальная численность вынужденных мигрантов в Россию составит 1,5 - 2,5 млн человек. Прием и обустройство массы беженцев потребуют огромных средств, но главное, осложнят социальную обстановку в районах их размещения, создадут новые линии конфронтации. Таковы основные причины межнациональных конфликтов. Невнимание к ним приводит к трагическим последствиям. Столкновение «вечных интересов» стран и народов рождает противоречия, несвоевременное или неадекватное разрешение которых ведет к межэтнической (межнациональной) конфронтации. Любое объективно существующее противостояние может перерасти в военное насилие, в зависимости от характера и размаха, средств и методов борьбы принимать различные формы, включая и вооруженное насилие. В стране распространяется национальный бандитизм, т.е. вооруженные нападения криминальных групп на государственные и общественные учреждения, хозяйственные предприятия под видом борьбы за восстановление национальной справедливости. Его крайней формой являются вооруженные «санкции» и погромы инонациональных групп населения (избиение турок-месхетинцев в Узбекистане, кровавые армяно-азербайджанские «разборки», насилие над узбеками в Таджикистане). В ряде мест правительство пользуется услугами и методами уголовников, т.е. происходит сращивание криминальных кругов и государственных структур. Такой характер имели, например, «карательные акции» Грузии против осетин Цхинвала или разгром и разграбление Бендер, осуществленные по приказу Кишинева. Не секрет и то, что немало лиц, вышедших из криминальной среды, воюют под началом кулябских командиров в Таджикистане.

Серьезную озабоченность вызывает национальный экстремизм политических организаций правого и левого толка, сторонники которого ориентируются на вооруженное насилие как способ утверждения своей этнической общности среди других народов страны или как средство «регулирования» межнациональных отношений. На этой почве формируется политический курс, который ведет в одних случаях к национальному терроризму и погромам, в других - к государственным репрессиям и депортациям, национальным восстаниям, национально-освободительным войнам и противоповстанческим, карательным операциям, блокаде или «национализации» правительственных войск и наращиванию военного присутствия, приобретающему характер вражеской оккупации. Особое место здесь занимают межнациональные и межэтнические конфликты, развивающиеся по сценариям гражданской войны, например события в Приднестровье, где проживают 39% молдаван, 26% украинцев, 24% русских и все вместе оказывают сопротивление вооруженному диктату навязываемого политического режима, а также межгосударственные войны различной интенсивности (события вокруг Нагорного Карабаха, вылившиеся в открытую армяно-азербайджанскую войну).

Государства, составлявшие в прошлом СССР, добившись политической самостоятельности, не стали и не смогут стать независимыми друг от друга. Военно-политические процессы, развертывающиеся в каждом из них, в той или иной мере затрагивают всех. Молдово-приднестровские схватки, грузино-абхазская борьба, межклановая война в Таджикистане свидетельствуют, что государственным новообразованиям, и прежде всего России, сумевшим до сих пор избежать внутренних конфликтов, значительно труднее отгородиться от надвигающейся на них войны из ближнего зарубежья. Любой конфликт может разрастись и перекинуться на новые районы. Это дестабилизирует военно-политическую обстановку на территории бывшего СССР, усиливает напряженность и создает неведомые ранее очаги напряженности.

Как известно, внутренние войны и вооруженные конфликты не планируются в штабах и не начинаются по команде руководящего центра. Они возникают, как правило, в результате совокупности случайностей, поэтому невозможно спрогнозировать, что послужит поводом к взрыву, где он произойдет, какие формы и размах приобретет борьбы? Однако есть мировой и отечественный опыт, который позволяет продумывать все мыслимые варианты развития событий, в результате которых Россия может оказаться втянутой в военные действия. Исследуя различные сценарии, необходимо исходить не из политической реальности каждого из них, а из их теоретической допустимости.

Социальная стабилизация общества и военная политика России. - М.: ИСПИ РАН, 1992. - С. 16.

Гласность. - 1992. - 13 августа.

Красная звезда. - 1992. - 24 сентября.

Социальная стабилизация общества и военная политика России. - С.18.

Комсомольская правда. -1992. - 28 февраля; Социальная стабилизация общества и военная политика России. - С.18.

Независимая газета. - 1992. - 6 октября.

Там же.- 1992. - 10 сентября.

Правда. - 1991. - 22 марта.

Красная звезда. - 1992. - 27 августа.

Независимая газета. - 1992. - 29 сентября.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации