Формула безопасности от паритета к стратегической стабильности

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ №8-9/1992

Формула безопасности: от паритета к стратегической стабильности

Генерал-майор Г. В. КИРИЛЕНКО,

доктор военных наук

Подполковник Д. В. ТРЕНИН,

кандидат исторических наук

ТРАНСФОРМАЦИЯ в расстановке сил в мире за последние два-три года изменила привычные представления не только о путях и средствах обеспечения безопасности, но и о содержании самого этого понятия. Пожалуй, нигде в мире дебаты о стратегии не идут так остро и болезненно, как в России, что особенно впечатляет на фоне почти полного отсутствия в отечественной истории последних нескольким десятилетий примеров свободного и открытого обсуждения этой проблематики.

Для эпохи крутых и глубоких перемен естественно характерен резкий разброс мнений. Причем полярные точки зрения подавляют слабый и невыразительный «центризм». Дискуссия по доктринально-стратегическим проблемам, развернувшаяся в последние годы на страницах печати, долгое время напоминала некую дуэль, между «оборонцами» и «разоруженцами», чем научный диспут. В то же время официальная позиция, которую представлял бывший союзный Центр, причудливо соединяла грандиозные, но едва намеченные схемы глобальной перестройки международных отношений и традиционные узковедомственные подходы. В этих дебатах большое внимание было уделено и вопросу о военно-стратегическом паритете. Согласно одному распространенному мнению, именно «аппетиты советского военно-промышленного комплекса», ненужная погоня за паритетом вконец подорвали экономику страны. Другая точка зрения основывается на том, что статусу великой державы бывший Советский Союз был обязан прежде всего мощи Вооруженных Сил. Не будь этого, утверждают сторонники такого подхода, супердержава неизбежно окажется низведенной до положения третьеразрядного государства - «Верхней Вольты без ракет», если перефразировать известный образчик британского остроумия.

Такое внимание к паритету закономерно. Действительно, в 70-е годы и в первой половине 80-х он рассматривался как историческое завоевание советского народа, а его поддержание считалось залогом безопасности страны. Кроме того - и это не менее существенно - стратегический паритет придал государству статус мировой державы высшего класса. Советскому Союзу удалось догнать США, почувствовать себя равным с ними - пусть не по производительности труда, как мечтал В.И. Ленин, не по уровню жизни, как обещал Н.С. Хрущев, но зато в той сфере, которой долгое время в нашей стране отдавался безусловный приоритет - в области военной мощи государства.

В начале 90-х годов, напротив, утраченным кажется не только с таким трудом достигнутое положение «сверхдержавы». Прекратил свое существование и сам Союз ССР. Внутренняя ситуация в корне изменилась. В условиях, когда на месте бывшего СССР образовались независимые государства, важно предотвратить расползание ядерного оружия, сохранить единый контроль над ним, локализовать и урегулировать военные конфликты на территории бывшего Союза, исключить вовлечение в них Вооруженных Сил СНГ. Не менее драматичны трансформации и на международной арене. Заявление об отсутствии у страны в настоящее время вероятных противников свидетельствует о решительной смене военной политики.

Все это еще предстоит осмыслить и оценить. Сегодня важно, чтобы снова не образовались расхождения между политическими декларациями и степенью проработки тех или иных военно-доктринальных, военно-стратегических, военно-технических и, естественно, финансовых сторон. Следует также внимательно отнестись к предшествующему опыту. В этой связи возникает вопрос: как быть с паритетом? Сохранит ли он по-прежнему значение гаранта безопасности (пусть и в совершенно других условиях) или же превратится в дорогостоящую реликвию отжившей эпохи?

Прежде чем искать подход к решению этой проблемы, попытаемся разобраться в сущности понятия «паритет», его политическом и военном значениях, материальном обеспечении, а также месте среди других элементов системы безопасности страны.

Данный термин прочно вошел в советский лексикон примерно 20 лет назад. Как и многие другие, он был заимствован из английского языка. Это и не удивительно. В отличие от военно-технической терминологии, совершенствовавшейся по мере развития отечественной военной науки и техники, советский военно-политический словарь располагал скудным набором несложных понятий, пригодных скорее для пропаганды, чем для серьезных размышлений на сюжеты ракетно-ядерной конфронтации.

Вместе с тем не может не обратить на себя внимание легкость, с которой был заимствован интересующий нас термин. Другим важнейшим понятиям (скажем, тому же сдерживанию) повезло значительно меньше. В чем дело? Почему из целого комплекса взаимосвязанных понятий был выбран именно паритет? Какое содержание вкладывалось в это слово и какое значение приписывалось ему?

В английском языке слово parity имеет ряд значений, ключевым из которых применительно к рассматриваемой нами области является равенство статуса. Оно в отношениях ядерных держав означает в действительности не арифметическое равенство их стратегических арсеналов, а равенство способностей по нанесению противоположной стороне (в ответном ядерном ударе) неприемлемого ущерба. В этой связи уместно напомнить, что в США (а не у нас) заговорили о достижении Советским Союзом стратегического паритета уже на рубеже 60-х-70-х годов, когда по количеству стратегических наступательных вооружений (СНВ) американцы еще существенно опережали СССР.

Конкретного определения неприемлемого ущерба в авторитетных советских публикациях и в соответствующей открытой литературе, как правило, не встречалось. Речь шла о нанесении сокрушительного удара по агрессору. Впрочем, логично предположить общность представлений советских и американских военных о сущности стратегического паритета и его практическом значении (невозможности достижения решающих политических целей с помощью ядерного оружия). Однако для советского руководства это понятие несло важную дополнительную нагрузку.

Р. Никсон и Г. Киссинджер в своих мемуарах подчеркивают, сколь важным для Л. И. Брежнева, А. А. Громыко, их коллег в Политбюро было закрепление «равенства статуса» СССР и США, материальным основанием, которого должен был служить именно военно-стратегический паритет. Вынужденное по идеологическим соображениям отказываться от лестного титула «сверхдержавы», советское руководство было явно удовлетворено фактом признания Западом военного могущества СССР и в свою очередь выдвинуло известный тезис об изменении соотношения сил в мире в пользу социализма.

Такая интерпретация представляется очень характерной. Надо иметь в виду, что понятие соотношение сил более привычно для советской гражданской и военной элиты. Подсчет штыков и сабель, а затем - дивизий и танков был с течением времени дополнен расчетом пусковых установок и боевых блоков. Советский Союз признал свой паритет с США позже американцев, когда количественные показатели потенциалов сторон выровнялись. Таким образом, иностранный термин прижился, но при этом заметно «обрусел». Что же касается общественного сознания, плохо подготовленного к обсуждению очень сложных проблем ядерного века, то здесь арифметика цифр явно заслонила алгебру стратегических отношений.

Понятие паритета оказалось отчасти подмененным понятием равенства - пусть даже примерного. Это прискорбно вдвойне. Во-первых, потому, что таким образом создавался дополнительный стимул для бессмысленного с военной точки зрения (и изматывающего с экономической) соревнования в области избыточных способностей по уничтожению вероятного противника. Во-вторых, поскольку сама по себе задача достижения равенства (в отличие от поддержания паритета) является заведомо неразрешимой в силу непреодолимых различий в технологии соответствующих средств, способах их применения, видах базирования, структуре сил и т. д.

В дальнейшем эта идея подверглась новым трансформациям, еще дальше уводившим от ее изначальной сущности. Стали говорить о паритете в области обычных вооружений, между соответствующими видами вооруженных сил, в силах и средствах на отдельных театрах войны и стратегических направлениях и т. д., имея в виду в каждом случае соотношение военных сил. В таких рассуждениях исконный смысл военно-стратегического паритета как средства обоюдного сдерживания предстает все более расплывчатым.

Ситуация, сложившаяся в области СНВ, неправомерно переносилась на уровень, где действуют во многом иные закономерности. Физические свойства ядерных потенциалов обладают значительно большим постоянством, чем более сложные по составу свойства военных машин государств. В итоге, увлекшись количественной стороной, не учитывая в полной мере сдерживающий эффект советского ядерного оружия, мы неразумно растрачивали ресурсы, заставили своих оппонентов объединиться, допустили серьезное перенапряжение собственных сил. Страны НАТО, десятилетиями сетуя по поводу военного превосходства Варшавского Договора в области обычных вооружений, не стремились ликвидировать его за счет дополнительных усилий по наращиванию военной мощи. Балансиром в данном случае выступало американское ядерное оружие. Этими возможностями экономии сил и средств мы долгое время пренебрегали. Результат известен. Военно-стратегический паритет устоял. Не устояли политическая и экономическая системы государства, не устоял прежний Союз.

Нельзя не затронуть и другую сторону вопроса: СССР добился военно-стратегического паритета с США, не имея с ними экономического и научно-технического паритета. Согласно официальной оценке американского министерства обороны, по технологическому уровню развернутых систем оружия наша страна лидировала в пяти областях, Соединенные Штаты - в 17 (в девяти других - позиции сторон примерно равны) .

Еще менее благоприятны для нас оценки, приведенные Пентагоном, наших технологических способностей на основных направлениях современных научных исследований и разработок (в том числе имеющих критическое значение для национальной безопасности). Из 21 позиции, по которым проводились сравнения, наша страна добилась «существенного опережения в некоторых технологических аспектах» лишь по одной позиции, находясь «в целом на уровне США» по трем другим, по остальным же отставание, в том числе по семи - серьезное.

В обеспечении своей национальной безопасности Соединенные Штаты, как известно, делают основную ставку на технологическое превосходство над вероятным противником. Советский Союз долгое время пытался компенсировать качество количеством. Однако наступает время, когда никакое количественное преимущество не сможет изменить баланс военных сил. Опыт войны в зоне Персидского залива особенно наглядно продемонстрировал это обстоятельство.

Так что же дальше? В чем заключается сегодня смысл паритета, стоит ли его поддерживать и каковы перспективы на будущее?

Прежде всего напомним, что понятие паритета появилось в условиях двусторонней конфронтации и неразрывно связано с соответствующим комплексом политических отношений. Никому не приходит в голову говорить, например, о военно-стратегическом паритете между Великобританией и Францией, хотя технически таковой несомненно имеется. Преодоление былой враждебности и создание атмосферы доверия (в данном случае между Америкой и Россией) не единовременный акт, а процесс, имеющий определенную последовательность и длительность. Поэтому необходимо будет соблюдать особую деликатность в отношении собственных стратегических ядерных сил, сокращая их до уровня минимального сдерживания, т. е. наиболее низкого уровня, обеспечивающего гарантированное решение задачи предотвращения первого ядерного удара со стороны любого другого государства, но не допуская дисбалансов, способных опрокинуть паритет (в том значении, как мы его определили выше). Разоруженческий процесс - ответственная и весьма рискованная операция.

До сих пор паритет обеспечивал сдерживание, которое является еще одной категорией, отмеченной печатью конфронтации. Теряет ли оно свою ценность с наступлением новых времен? Если на этот вопрос дать утвердительный ответ, то следует сразу же уточнить: что будет обеспечивать стабильность вместо сдерживания? Сегодня этот вопрос пока еще остается без ответа.

Разумеется, в новых условиях (снятие противостояния при сокращающихся ядерных потенциалах) роль сдерживания и паритета видоизменяется. Они все более подчиняются решению общей задачи - укреплению стратегической стабильности, повышению предсказуемости развития стратегических отношений сторон. Сдерживание приобретает иной характер - на смену силовой конфронтации и недоверия держав, заранее рассматривавших друг друга в качестве наиболее вероятных противников, приходит многостороннее взаимодействие стран, объективно заинтересованных в снижении ядерной опасности. Само ядерное оружие при этом сохраняется, но выполняет уже роль «страховочного потенциала» на случай резкого и непредвиденного изменения обстановки. Объем и структура этого потенциала будут определяться с учетом необходимости поддержания военно-стратегического паритета между странами, обладающими наиболее крупными ядерными силами.

Что касается регионального сдерживания, то и на этом уровне смысл заключается в том, чтобы лишить агрессора стимулов к нападению. Это особенно важно в отношении неядерных государств, сдерживание которых исключительно с помощью СНВ не может считаться достаточно надежным. Здесь необходимо отметить, что в обоих случаях речь идет не о количественном равенстве потенциалов, а об известном диапазоне, обеспечивающем прежде всего достижение целей сдерживания, а не ведения войны.

Какие практические выводы следуют из приведенных выше рассуждений? Пока существует ядерное оружие у государств, обладающих им, будет объективно сохраняться потребность во взаимном сдерживании, материальной основой которой продолжает служить военно-стратегический паритет. Переход от конфронтации к взаимодействию должен сопровождаться, по нашему мнению, не отказом от сдерживания, а наоборот его дальнейшим укреплением, т. е. последовательным снижением стимулов к нанесению любой стороной первого удара и сведением к минимуму опасности случайных или несанкционированных пусков ракет. Это в свою очередь предполагает, что и уровень военно-стратегического паритета будет снижаться до минимального значения, при котором безопасность страны надежно гарантируется. Этот процесс необходимо упорядочить.

Ядерное оружие создает исключительный запас безопасности, позволяет осуществлять большую экономию сил. Используя эту возможность, Россия и ее союзники могут провести коренную перестройку Вооруженных Сил на новой технологической основе, сосредоточив усилия на совершенствовании качественных параметров военной мощи: мобильности, повышении эффективности систем управления, разведки, высокоточного оружия и др. Цель этих усилий должна быть одна: создать условия, при которых сдерживание любых угроз безопасности становится максимально эффективным, а стратегическая ситуация в мире характеризуется стабильностью и предсказуемостью.

The Heritage Illustrated Dictionary of the English Language. - Boston: Mc Graw-Hill; 1973.

Лебедев Ю. В., Подберезкин А. И. Военно-стратегический паритет: две позиции. - М.: Воениздат, 1990,-С. 5-6.

Military Forces in Transition -1991 Department of Defence, United States of America.- P. 28-29.

Ibidem.- P. 27.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации