Военная хитрость в военном искусстве

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 12/1987, стр. 13-18

ОПЕРАТИВНОЕ ИСКУССТВО

Военная хитрость в военном искусстве

Генерал армии Н. Г. ЛЯЩЕНКО

В ЖУРНАЛЕ «Военная Мысль» № 9 за 1985 год опубликована статья генерал-полковника В. Н. Лобова «Роль и место военной хитрости в военном искусстве». Она привлекла внимание широкой читательской аудитории и вызвала оживленную дискуссию. На наш взгляд, подобный интерес к данному вопросу далеко не случаен.

Известно, что вооруженная борьба - двусторонний процесс и исход ее зависит от ряда диалектически взаимосвязанных факторов. Важнейшим из них является способность командующих, командиров, офицеров штабов на основе высокой профессиональной подготовки в полной мере реализовать возможности подчиненных войск, добиться выполнения поставленных в операции (бою) задач в полном объеме, в кратчайшие сроки и малой кровью.

История развития военного искусства неоспоримо свидетельствует, что в основе побед, одержанных выдающимися полководцами, среди прочих условий приоритетное место занимала их способность, опираясь на глубокие знания военного дела, мыслить творчески, находить неординарные, неожиданные для врага решения, навязывать ему свою волю и постоянно удерживать инициативу. Именно в противоборстве умов, которое может начаться задолго до столкновения войск, военной хитрости принадлежит одно из центральных мест.

На наш взгляд, самый важный вывод, к которому пришли автор заглавной статьи и участники дискуссии, как раз и заключается в том, что военная хитрость является наиболее ярким проявлением творческого начала личности современного военачальника.

Вместе с этим в отдельных выступлениях высказывались взгляды, в определенной степени отличающиеся от трактовки вопросов, поднятых автором заглавной статьи. По нашему мнению, дискуссия только выиграла от этого, приобрела живой, творческий характер. При этом особенно важно то, что в результате удалось расширить и углубить поднятую проблему, высветить новые моменты в ее теоретической основе и практической значимости. Все участники обсуждения единодушны в том, что проблема роли и места военной хитрости в военном искусстве нуждается в дальнейшей глубокой теоретической разработке, так как только в результате этого могут быть выработаны научно обоснованные рекомендации для внедрения их в практику войск.

На наш взгляд, нужно согласиться с автором заглавной статьи, а также с некоторыми участниками дискуссии в том, что «военная хитрость - это сложный процесс, включающий в себя субъективные составляющие», элементы обмана противника должны охватывать все стороны подготовки и ведения операции (боевых действий), военная хитрость - творчество, которое пронизывает замысел, каждый элемент принимаемого решения.

В связи с этим хотелось бы привести слова выдающегося советского полководца Г. К. Жукова, высказанные им накануне войны в декабре 1940 года на совещании высшего командного состава: «Придавая исключительное значение внезапности, все способы маскировки и обмана противника должны быть широко внедрены в Красную Армию. Маскировка и обман должны проходить красной нитью в обучении и воспитании войск, командиров, штабов».

Имея за плечами опыт боев с басмачами в Средней Азии, войны в Испании и Великой Отечественной, могу с полной уверенностью утверждать, что вопросы обмана противника всегда были одними из центральных и для прославленных полководцев и для рядовых командиров. На фронте не было такого командира, который бы не искал путей обмана врага, не применял в борьбе с ним приемов военной хитрости. Опыт ее умелого использования ковался в ожесточенных сражениях, а пренебрежение приходилось искупать кровью и жизнью наших солдат.

Приведу лишь некоторые памятные случаи. В тяжелом 1941 году наш полк оборонялся на р. Днепр. Враг, имея подавляющее преимущество в силах и средствах, готовился к форсированию. Испытывая острую нехватку огневых средств, нашим командованием было решено компенсировать их обманными действиями. В этих целях мы широко использовали кочующие пулеметные точки и так называемый «подвижной артиллерийский резерв».

В 1943 году в боях под Синявином на Ленинградском фронте было эффективно применено создание ложных наблюдательных пунктов. Они оборудовались на просматриваемых противником участках местности, при этом правдоподобно демонстрировалась работа. В то же время действительные наблюдательные пункты возводились скрытно, на скатах высот и тщательно маскировались. Днем, даже вблизи них, любое движение было категорически запрещено. Одновременно нашими войсками возводилось значительное количество ложных оборонительных рубежей с имитацией на них дзотов, позиций артиллерии, пунктов управления и т. д. Примененные нами приемы военной хитрости сработали успешно, и в ходе артиллерийских обстрелов и артиллерийской подготовки враг всю мощь огня обрушивал на ложные объекты.

При ликвидации блокады Ленинграда (1944 год) генерал армии Л. А. Говоров исключительно умело осуществлял обман противника. Так, в период подготовки к операции на ораниенбаумский плацдарм кораблями Балтийского флота была скрытно переправлена 2-я ударная армия. 14 января 1944 года она нанесла удар, явившийся полной неожиданностью для немецко-фашистского командования. И оно поспешно начало перебрасывать в этот район силы и средства из резерва и с других направлений. 15 января главными силами был нанесен удар в районе Пулковских высот по ослабленной группировке противника, его оборона была прорвана. Опасаясь окружения, противник, бросая технику и вооружение, начал поспешный отход. И к исходу 19 января войска 2-й ударной и 42-й армий, успешно наступая, соединились в районе поселка Ропша. Блокада Ленинграда была полностью ликвидирована.

Этот пример убедительно доказывает, что умелое применение военной хитрости, заложенное в замысел на проведение операции, позволило в короткие сроки разгромить врага, подготовившегося к долговременной обороне.

Важно заметить, что мероприятия по военной хитрости планировались и проводились в годы войны так же тщательно, как и все другие, необходимые для подготовки боя и операций. Серьезное внимание уделялось обучению приемам военной хитрости. В приказах и директивах нашего командования указывалось на необходимость учить войска проведению дезинформации и имитации. Высоко оценивалось значение других способов оперативной и тактической маскировки, ее приемам тщательно обучали командиров всех степеней, каждого рядового бойца. Активно пропагандировался передовой опыт применения военной хитрости через военную печать, массовым тиражом издавали всевозможные памятки, проводились партийные и комсомольские собрания, посвященные вопросам бдительности и сохранения военной тайны.

Надо сказать, что изучение и обобщение исторического опыта использования военной хитрости в истории войн, особенно Великой Отечественной, есть дань памяти всем тем, кто своим собственным боевым опытом утверждал ее значение в военном искусстве.

Обращение к теме военной хитрости в военном искусстве особенно актуально сейчас, когда США и другие страны НАТО особую ставку делают на внезапность нападения. Радикальные изменения в боевом составе и характере действий современного противника, обусловленные быстрым развитием средств вооруженной борьбы, повышают роль внезапности при развязывании войны. Как показал обмен мнениями, его участники поддерживают предложенное генерал-полковником В. Н. Лобовым широкое толкование понятия «военная хитрость» и предлагают ке отделять понятия «внезапность» и «военная хитрость» друг от друга, поскольку они находятся в тесном диалектическом единстве.

В самом деле, возможно ли достижение внезапности противоборствующими сторонами в ходе подготовки и ведения операции (боя), когда действия войск осуществляются по принятым схемам. Широкое толкование военной хитрости, предлагаемое автором заглавной статьи, подводит к тому, что достижение внезапности тесно увязывается со способностью одной из сторон мыслить и действовать нестандартно, то есть вносить элементы творчества и новизны как в каждое подготовительное мероприятие, так и во всю систему подготовки в целом.

Исходя из этих рассуждений, вытекающих из положений заглавной статьи, можно сделать вывод, что в основе внезапности лежат прежде всего творчество командующего (командира), штабов, воинских коллективов, военная хитрость, направленная на достижение успеха в операции (бою) с наименьшими затратами сил, средств и времени.

Внезапности в действиях агрессора должна быть противопоставлена система активных мероприятий по противодействию неожиданности, что предполагает, в частности, широкое использование поистине безграничных возможностей, заложенных в военной хитрости. Для этого необходимо тщательно изучать противника, способы ведения им боевых действий, а также возможный характер и особенности войны, если сна будет развязана империалистическими агрессорами. Важно путем научного анализа и предвидения, а также моделирования в ходе мероприятий оперативной подготовки определенных процессов и ситуаций постоянно раскрывать и дополнять вероятную картину современной операции (боя). Для успешного противодействия неожиданности следует предвидеть не только вероятный характер действий противника, но и вероятные результаты собственных решений. В основу обучения войск должен быть положен принцип «Учить войска тому, что необходимо на войне». В этом деле недопустимы условности, послабления и приукрашивание реального положения дел.

Внезапность, как свидетельствует история войн, никогда не была самоцелью. Она всегда рассматривалась как средство, искусное использование которого способствовало успеху военных действий. Особое значение придавалось достижению внезапности в начале войны, кампании, операции, когда противостоящая сторона не успевала подготовиться к отражению удара. И во всех случаях военная хитрость выступала как своего рода механизм приведения в действие внезапности. Иначе говоря, внезапность являлась следствием, результатом обмана противника. При этом исторический опыт показывает, что роль внезапности и масштабы ее применения возрастают по мере совершенствования средств вооруженной борьбы, так как они позволяют с наибольшей эффективностью реализовать боевые возможности войск. Если для войн прошлого была характерна тактическая внезапность, то массовое использование авиации и других средств поражения в годы второй мировой войны создало условия для реализации оперативной внезапности. Дальнейшее развитие материальной базы вооруженной борьбы сделало возможным достижение внезапности в стратегическом масштабе.

Особо хотелось бы выделить мнение отдельных участников дискуссии о необходимости всестороннего анализа как положительного, так и отрицательного опыта применения военной хитрости. Так, в частности, тов. Ефимов Г. П. подчеркивает, что «в таком деле, как военная хитрость, никаких «мелочей» нет и быть не может. Любое, даже самое мелкое упущение в замысле ее применения или нарушение плана реализации могут раскрыть противнику намеченный характер действий со всеми вытекающими отсюда последствиями».

Очень важно подчеркнуть недопустимость представления о легкости введения противника в заблуждение, равно как и пренебрежения к применению им приемов военной хитрости.

В современных условиях вопросы военной хитрости приобретают особое значение в военном искусстве, выступают в качестве орудия противоборства с противником, влияют на повышение боевого потенциала войск, на достижение целей вооруженной борьбы при наименьших затратах сил и средств.

Отдельно следует остановиться на таком важном моменте дискуссии, как соотношение военной хитрости и оперативной маскировки. Совершенно справедливо, на наш взгляд, отмечается, что военную хитрость нельзя сводить только к мерам оперативной маскировки. Она является одним из узловых вопросов военного творчества в целом. Ею охватываются все стороны подготовки и проведения операции (боя), пронизываются замысел и решение, а поэтому она никак не может быть только видом обеспечения. Содержание, вкладываемое в понятие «военная хитрость», о чем свидетельствует обмен мнениями, не вмещается в узкие рамки определения оперативной маскировки. Приверженность к устаревшим определениям, ссылки на параграфы и наставления более чем 20-летней давности еще сказываются в суждениях некоторых участников дискуссии. Хотя вполне очевидно, что при возросших возможностях разведки, при появлении качественно новых видов оружия выработанные ранее взгляды и теоретические положения нуждаются в постоянном уточнении и пересмотре. Собственно маскировка, как правильно подметил генерал-лейтенант В. Г. Резниченко, «перерастает рамки вида оперативного (боевого) обеспечения и становится формой повседневной деятельности войск в мирное и военное время».

В ходе обсуждения абсолютно верно был поставлен вопрос о воспитании творческого отношения к делу. Безынициативный командующий (командир) не способен к применению военной хитрости. Опыт свидетельствует, что необходимость в ней возникает зачастую в условиях сложной, не укладывающейся в рамки уставных положений обстановки, действия в которой на первый взгляд не поддаются логическому обоснованию. Новаторство проявляется прежде всего там, где оно поощряется старшими начальниками, где дается широкий простор инициативе.

Минувшая война показала, как важно вовремя увидеть противоречия между требованиями уставов и боевой действительностью и найти оптимальные способы их разрешения. Она потребовала от всех, начиная с высшего эшелона руководства и кончая командирами подразделений и рядовыми бойцами, овладевать новыми способами и приемами ведения боевых действий. Но делать это пришлось в условиях тяжелейших испытаний. В современных условиях такая возможность вряд ли представится, и поэтому подготовке командующих (командиров), штабов и войск должно уделяться постоянное и неослабное внимание.

Между тем, как справедливо отметили некоторые участники дискуссии, в ходе оперативной и боевой подготовки нередки еще случаи послаблений и упрощений. Основным критерием оценки результатов принимаемых решений является их полное соответствие установившимся положениям и выработанным заранее замыслам на проведение учений. Таким образом, искусственно ограничивается творческое начало в работе генералов и офицеров. Многие из них привыкают к выработанной годами схеме, шаблону в организации и ведении боевых действий.

Основные положения статьи генерал-полковника В. Н Лобова, результаты проведенной дискуссии показывают реальные пути, как избежать шаблона и способствовать развитию творчества советских генералов и офицеров в военном искусстве.

Военная хитрость проявляется в деятельности военных кадров, развивается и совершенствуется в общей системе их подготовки. Научно-технический прогресс приводит к созданию более совершенных средств вооруженной борьбы. Однако новые виды оружия, новые приемы и способы боевых действий не принесут успеха, если они не будут надежно скрыты от противника, а сам он не будет введен в заблуждение. Для современных условий, и это подтверждает опыт локальных войн, сторона, применяющая военную хитрость, должна обезопасить себя от подобной акции противника. В эпоху широкомасштабной разработки качественно новой военной технологии наибольшую опасность представляет то, что еще неизвестно о противнике.

В различных условиях, на разных театрах военных действий, против разных противников проявление военной хитрости непременно должно быть оригинальным. Всякий шаблон, мертвая застывшая схема, отсутствие творческой изобретательности убивают действенность военного искусства. Военная хитрость - творчество, а значит, главное средство против этих пороков в военном искусстве.

Внезапность в наступательных операциях Великой Отечественной войны.- М.з Наука, 1986.- С. 7.

Военная Мысль.- 1986.- № 12,- С. 19.

Там же.- 1987- № 1.- С. 42.

Там же.- 1986.- № 8.- С. 17, 20, 24; № П.- С. 18.

Там же.- 1986,- № 8.- С. 17.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации