Российская виртуальная экономика и институциональные изменения в лесном хозяйстве Архангельской области

ВИНИТИ № 03/2010

«Экономический и научно-технический потенциал»

ВИНИТИ № 03/2010

«Экономический и научно-технический потенциал»

Научный консультант-д.э.н. В.И. Волков

Главный редактор - к. г. н. Ю.Н. Щуко

Редакционная коллегия:

Л. В. Грачева (зам. главного редактора), М. А. Куршев, к.г.н. Е.С. Киселева, к.и.н. Л. Р. Попко, Е. В. Похвалина, Н. И. Субчев, О. В. Ященко

ОБЩИЕ ВОПРОСЫ

Российская виртуальная экономика и институциональные изменения в лесном хозяйстве Архангельской области

В журнале Europe-Asia Studies опубликована статья M.-O.OIsson, в которой предпринята попытка оценить последние события в российской виртуальной экономике, основывающейся на неформальных, нерыночных взаимоотношениях предприятий, на примере лесного сектора Архангельской области.

Как указывается в публикации, в процессе значительных перемен, которые происходили в годы, последовавшие за распадом Советского Союза, российское общество было вынуждено начать коренную институциональную перестройку. Радикальным изменениям должны были подвергнуться не только законодательство, но и в большей степени общественные нормы и правила поведения. Отказ от советской административно-командной экономики привел к существенному сокращению объемов производства, и тогда стало ясно: чтобы изменить механизм хозяйствования, необходимо преодолеть огромные трудности. Предусматривалось, что «видимая рука» централизованного планирования будет заменена системой правил, которые позволили бы экономике самоорганизоваться и принять форму распределения ресурсов, основанную на рыночных принципах. Очевидно, что страна, обладающая богатыми природными ресурсами, имеет все перспективы для успешного экономического развития в долгосрочном плане. Это основано на предположении о возможности установления институциональной структуры, способствующей созданию эффективной рыночной экономики. С наступлением переходного периода в начале 90-х годов остро ощущалось отсутствие изменений в российской институциональной системе. Однако институциональные изменения не являются простым и прямолинейным процессом, легко управляемым и легко контролируемым. Вскоре стало очевидно, что коренной реорганизации общества, необходимой для выполнения требований современной рыночной экономики, препятствовал сильный консерватизм.

К удивлению многих обозревателей, пакет реформ, реализованный российским правительством при финансовой поддержке международных организаций, не привел к быстрым и эффективным изменениям в экономике, как это ожидалось. Вместо того чтобы реструктурировать свою деятельность, чтобы повысить рыночную эффективность, многие предприятия отказались от рыночного взаимодействия и вместо этого занялись неофициальным обменом с другими предприятиями, находящимися в схожем затруднительном положении, тем самым устанавливая модель, которая впоследствии получила название «виртуальная экономика». Открылась дискуссия по вопросу, составляет ли виртуальная экономика существенно новый способ экономического взаимодействия или это просто обходной путь России, движущейся в направлении к современной рыночной экономике. В данной работе автор пытается ответить на этот вопрос на примере развития российского лесного хозяйства.

Теоретические основы виртуальной экономики. Теория виртуальной экономики была разработана и изложена в общедоступной форме в конце 90-х годов американскими экономистами C.Gaddy и B.Ickes. Цель данной теории - объяснить, почему так трудно заставить российские предприятия изменить свое поведение, чтобы соответствовать требованиям развивающейся рыночной экономики. Это доказывает, что сильно устаревший производственный капитал и серьезная нехватка знаний в области рыночных отношений, также как и географическое ограничение в движении продукции от производства к потреблению, были основными аспектами прежней системы советской эпохи, преодолеть которые призваны системные изменения. Размах проблем грозил многим (если почти не всем) российским предприятиям банкротством, если они станут продавать свою продукцию по ценам, установленным на реальном рынке свободной конкуренции.

Данная ситуация, появившаяся в России как следствие далеко идущих экономических реформ первой половины 90-х годов, включая приватизацию государственных предприятий, полностью не соответствовала результатам, на которые рассчитывали реформаторы. Быстрая приватизация, возможно, могла быть определена как революционное изменение - большой исторический скачок, - в рамках которой формальное право собственности на средства производства перешло бы от государства в частные руки. С другой стороны, задолго до этого госконтроль за использованием средств производства в значительной степени ослаб. В действительности уже в конце 80-х годов централизованное экономическое планирование едва функционировало. Вместо него возникла параллельная, «неофициальная» экономика, которая взаимодействовала с официально признанной экономикой и решала многие серьезные проблемы. Таким образом, изменения в поведении предприятий, введенные вследствие распада советской системы, по большому счету не были существенными. Исходя из действий руководителей предприятий, по крайней мере сначала, новая приватизационная экономика в значительной степени означала продолжение обычной торгово-промышленной деятельности. Большая доля недавно приватизированных предприятий предпочла выйти из денежного рынка и вернулась к бартерной торговле по договорным ценам. Их поведение имело и много других особенностей, которые выглядели бы странно в условиях рынка, таких как попытки получить освобождение от уплаты налогов или добиться налоговых компенсаций, вместо того чтобы производить инвестиции в современные технологии и повышать свою конкурентоспособность. В российской системе развивающегося рынка был организован особый анклав (виртуальная экономика с ее особыми институтами) с огромным количеством предприятий, и это касалось не только лесного сектора.

Что определяет будущее российской виртуальной экономики? Станет ли предприятие виртуальной экономики более конкурентоспособным или останется таким же в рамках виртуальной экономики, в значительной степени будет определяться тем, предпочтет оно инвестиции, которые сократят его «путь (дистанцию) к рынку» (Д) или выберет «реляционный» капитал (Р), т. е. будет ли оно вкладывать капитал в современное производственное оборудование и знания или будет заниматься выстраиванием отношений с политической властью. Таким образом, вопрос в том, что определило решение владельцев и руководителей предприятий вложить капитал в Д или Р. Решающий фактор - прежде всего вложение начальных ресурсов (активов) предприятий, или, другими словами, место, где именно находится предприятие в области Д-Р. Точнее, это зависит от того, какая структура платежей стоит перед индивидуальным предприятием. Для предприятия с большим запасом Р данные затраты могли бы окупиться, чтобы продолжить вкладывать капитал в Р. Для предприятий с коротким «путем к рынку» (имеющих достаточно современный производственный капитал) инвестиции в Д могли бы быть наиболее выгодными.

Конечно же, это означает, что если цель в том, чтобы вынудить российские предприятия стать устойчивыми, конкурентоспособными на рынке, то следует принять определенные меры, поддерживающие и стимулирующие инвестиции в Д. В принципе могут быть предусмотрены многочисленные меры, воздействующие на инвестиционное поведение предприятий. Ранее было выявлено несколько областей, в которых государственное вмешательство могло бы способствовать улучшению поведения предприятий на рынке. Однако следует отметить, что проблема не только в совершенствовании законодательства, но еще и в вопросе исполнения существующих законов, а также в принуждении субъектов экономической деятельности к поведению в соответствии с правовыми нормами.

В одной из своих последних статей C.Gaddy и B.Ickes в общих чертах обрисовывают несколько существующих явных и скрытых путей для перераспределения прибыли, полученной в российской нефтедобывающей и газовой промышленности, и доказывают, что от виртуальной экономики невозможно отказаться до тех пор, пока перераспределение прибыли от данных природных ресурсов не станет полностью прозрачным. Деятельность предприятий в виртуальной экономике частично поддерживается посредством неофициального распределения доходов между крупными нефтяными и газовыми производителями (позволяющего отдельным клиентам оплачивать нефть и газ по ценам ниже мирового уровня). Таким образом, в действительности нефтяные и газовые компании взяли на себя обязательство, ранее выполнявшееся государством, по субсидированию убыточных предприятий.

Как следствие, такие предприятия должны были столкнуться с жесткими бюджетными ограничениями, которые вынудили бы их перестроить свои действия, чтобы быть жизнеспособными в условиях рынка, но вместо этого им позволялось довольно долго существовать в условиях виртуальной экономики. Причиной согласия нефтяных и газовых компаний с данной практикой является тот факт, что права собственности в России все еще остаются незащищенными. При выполнении данного обязательства они надеются на достижение компромиссных решений, оберегая себя от еще более активного вмешательства государства в их деятельность. Масштаб нефтедобывающего и газового секторов, их существенный вклад во всю российскую экономику (в 2005 г. он оценивался в 25% ВВП), дают им власть, которая потенциально может являться опасной для российского государства. Данный факт вкупе с идеологией добычи ресурсов, в большой степени унаследованной от советских времен и рассматривающей изъятие природной ренты как «подарок природы» в пользу общей экономики, заставляет государство поддерживать сильное влияние в области добычи ресурсов, которое, в свою очередь, не позволяет ресурсодобывающим отраслям промышленности действовать в соответствии с правилами, основанными на рыночных отношениях. Согласно данной цепи рассуждений, в России невозможно жизнеспособное экономическое развитие, основанное на рынке, а также невозможен отказ от виртуальной экономики до тех пор, пока не будет осуществлена полная перестройка энергетического сектора, что предоставит доступ к конкурентоспособности, освобождая тем самым от схем распределения природной ренты, а также обеспечивая права собственности. Вопрос заключается в том, есть ли какие-нибудь заметные знаки того, что в институциональном застое виртуальной экономики появились какие-то подвижки.

Предшествующие исследования виртуальной экономики в лесном секторе России. На основе теоретических и практических исследований, изложенных в общих чертах выше, был разработан проект многофакторного социологического исследования характера экономики, преобладающей в российском лесном хозяйстве. В результате исследования было обнаружено, что поведение многих предприятий лесной отрасли в обследованных регионах в значительной степени соответствует ожидаемому исходя из теории виртуальной экономики.

Социологические исследования были проведены в восьми регионах России. В центре их внимания была региональная лесная промышленность, акцент делался на анализе особенностей ресурсов, организации и следовании руководящими лицами правилам, установленным в сфере лесного хозяйства. Были опрошены приблизительно 25-35 представителей лесных предприятий (в основном генеральных директоров) в следующих регионах: Республика Карелия, Мурманская, Архангельская, Московская, Томская и Иркутская области, а также Красноярский и Хабаровский края. В исследовании неконтролируемого переходного периода в России, где старые, установленные правила (институты) были оспорены как лицами, которые должны были их исполнять, так и слабым правительством, которое часто издавало директивы с намерением изменить (иногда успешно, иногда нет) поведение участников процесса, представлялось необходимым непосредственно изучить участников процесса, чтобы выявить, каким правилам они следовали и чем они руководствовались при исполнении одних правил и игнорировании других. Таким образом можно было идентифицировать и характеризовать реальное институциональное поведение участников, управляющих процессом, а также проанализировать их мотивировку при принятии новых правил поведения. Опросы представителей промышленных предприятий сопровождались анализом контекстных особенностей (в частности, характера ресурсов и общества), основанным на информации (предыдущих исследованиях, официальных документах и статистических данных), имеющей отношение как к лесному сектору, так и ко всей экономике в целом в пределах выбранных регионов страны.

Исследование данного случая показало наличие препятствий к эффективному развитию лесного хозяйства во всех восьми регионах, а также сходство проблем во всех из них, несмотря на различия в сырье, климате и экономической структуре.

Ситуационное исследование предприятий лесного хозяйства Архангельской области: цели и подходы. Цель данной работы состоит в подготовке отчета о результатах единичного ситуационного исследования в Архангельской области и сравнении их с результатами предыдущих исследований, полученными в том же регионе, а также в том, чтобы выявить, руководствуются ли бизнесмены лесного сектора Архангельской области установленными правилами виртуальной экономики. Существуют свидетельства того, что многие из характерных черт виртуальной экономики пережили финансовый кризис 1998 г. (когда в результате девальвации рубля улучшились условия внутреннего производства) и пока рано снимать со счетов влияние этой большой специфичной сферы, которое она имеет на показатели российской экономики. С другой стороны, есть признаки того, что события последних лет открыли возможности для многих предприятий и стимулировали их деятельность в направлении от виртуальной экономики в сторону конкуренции с фирмами, работающими в условиях развивающейся российской рыночной экономики. Вследствие этого можно предположить, что с конца 90-х годов предприятия лесного хозяйства Архангельской области имели тенденцию отклонения от виртуальной экономики и все больше действовали в соответствии с нормами предпринимательского поведения в рыночной системе. К чему это приведет, будет обсуждено ниже; наблюдаемое поведение архангельских лесных предприятий может быть рассмотрено как пример того, что происходит как в других отраслях региональной экономики, так и в экономике России в целом.

Теоретическое подкрепление и специфические разработки настоящего ситуационного исследования институциональных препятствий эффективному ведению лесного хозяйства в Архангельской области основаны на методологии, используемой в ряде исследований 1997-2001 гг. Имелось несколько причин выбора Архангельской области как единичного случая в данном исследовании. Вероятно, благоприятные условия для реструктуризации предприятий должны были сложиться в регионах с многоотраслевой экономикой, а также в регионах с крупным производством продукции, пользующейся высоким международным спросом (как нефть и газ). И наоборот, неблагоприятные условия для реструктуризации предприятий должны были быть в регионах с недиверсифицированной экономикой в доминирующем секторе (секторах), требующем радикальной модернизации (например, в российском лесном секторе). Таким образом, Архангельскую область с ее совсем недиверсифицированной экономикой в доминирующем лесном секторе можно считать определяющим случаем для оценки степени фактического достижения в реструктуризации не только лесных предприятий данного и других регионов, но и российской экономики в целом.

Некоторые важные утверждения в данной работе могут быть основаны на результатах более ранних исследований. Например, никакие значимые региональные изменения не были выявлены в степени, необходимой для управления практикой хозяйствования посредством определенных правил, составляющих российскую виртуальную экономику, несмотря на то что в исследование были включены природные и общие социально-экономические условия, значительно разнящиеся в разных регионах. В других работах указывалось, что учреждения, составляющие виртуальную экономику, действуют как большинство нежизнеспособных предприятий российского рынка вне зависимости от сектора. Это подкрепляет утверждение, что такая информация полезна в исследовании предприятий лесного хозяйства Архангельской области, а также может быть рассмотрена в качестве показательной в ситуации российского лесного сектора и экономики в целом. И наоборот, информация о событиях в российской экономике, отражающих «проницаемость» виртуальной экономики, позволяет ожидать, что подобная ситуация станет преобладать и в архангельском регионе. Таким образом, если гипотеза, что предприятия лесного сектора Архангельской области все больше действуют в соответствии с нормами рыночных отношений, не может быть опровергнута, то это - показатель того, что виртуальная экономика может исчезнуть не только в определенной области, но и на всем пространстве России.

При анализе, сделанном в данном ситуационном исследовании Архангельской области, были использованы те же анкеты, что и в предыдущих исследованиях. В настоящей работе учитывались последние исследования текущего процесса институциональных изменений в России и, в частности, последствия этих изменений в секторе лесного хозяйства. Кроме того, в работе было использовано много статистических показателей, характеризующих развитие различных структурных особенностей экономики, а также показателей, отмечающих изменения в хозяйственной практике субъектов экономики (предприятий и их руководителей). Структурные изменения в экономике важны, поскольку они обусловливают поведение экономических субъектов. Таким образом, подобные изменения могли бы облегчать или, наоборот, препятствовать усилиям предприятий по повышению своей рыночной эффективности. По возможности, изменения, отраженные посредством показателей экономической структуры и поведения субъектов экономики, были распределены на три уровня: национальный, региональный и уровень предприятия. Возможно, есть необходимость выполнить анализ на всех трех уровнях, чтобы сделать правильные выводы относительно характера выявленных изменений, имеющих место в лесном секторе Архангельской области и в российской экономике в целом.

Важный вклад лесного сектора в экономические показатели России. Несмотря на значительный размер Архангельской области, она занимает лишь 3,4% территории страны, а ее население составляет около 1% от общей численности населения Российской Федерации. Вклад области в российскую национальную экономику сравнительно мал. В начале 2000-х годов он составлял 0,9% российского ВВП и промышленного производства и 1,2% основных производственных фондов страны. Доля области в общем объеме российских капиталовложений и экспорта составляла 1,1% и 0,7% соответственно. Согласно официальным статистическим данным за 2003 г., доля промышленности в валовом региональном продукте (ВРП) Архангельской области равнялась приблизительно 40%, тогда как соответствующий показатель по России был немного ниже 30%. Сельское хозяйство и торговля, соответственно, составляли 5,6% и 20% российского ВВП, добавив ВРП Архангельска лишь около 2% и 12% соответственно. С другой стороны, доля строительства и транспорта в ВРП области выше, чем по России в целом.

Рассматривая структуру промышленного производства, можно обнаружить существенные различия между Архангельской областью и Россией в целом. Самым большим непосредственно связанным с обсуждаемой темой различием является огромный объем лесной промышленности Архангельской области по сравнению со всей страной. Лес, деревообрабатывающие и целлюлозно-бумажные производства составляют около половины (44,5%) общего объема промышленного производства в регионе, тогда как соответствующая доля по всей стране составляет лишь 5%. В 2002 г. вклад региона составил одну треть от общего объема производства целлюлозы в России. С точки зрения занятости лесной сектор обеспечил 42% от общей занятости в промышленности Архангельской области. Соответствующий показатель для страны в целом составлял приблизительно 6%.

Доля лесного сектора в общей стоимости российского экспорта все еще остается небольшой (около 4%). Однако при этом доля Архангельской области в общем объеме экспортных поставок лесного сектора России достигает примерно 10%. Больший вклад в общий российский экспорт лесного сырья вносит только Иркутская область (около 20%). Если говорить о доле лесного сектора Архангельской области в общем объеме регионального экспорта, то она чрезвычайно велика, составляя около 75% общей стоимости регионального экспорта. Большая доля экспорта - еще один показатель важности лесного сектора для экономики региона.

Оценка рыночной адаптации предприятий лесного сектора Архангельской области. Настоящая работа основана на двух исследованиях, предпринятых для фиксации изменений в предпринимательских кругах и поведении предприятий, в которых в 1998 и 2005 гг. участвовали руководители предприятий лесного хозяйства Архангельской области. Первое исследование, проведенное в период с апреля по ноябрь 1998 г., включало интервью с 25 представителями лесных предприятий, во втором исследовании, проведенном в период с апреля по июнь 2005 г., проводились опросы представителей 15 из тех же самых 25 предприятий отрасли, принявших участие в предыдущем исследовании. Автор стремился охватить пропорциональное количество предприятий различных категорий, принявших участие в исследовании 1998 г.

Прежде чем продолжить анализ, автор статьи считал необходимым отметить тот факт, что отбор сравнительно небольшого числа предприятий Архангельской области, принявших участие в двух предшествующих исследованиях, не отвечает требованиям, необходимым для надлежащей статистической выборки, поэтому результаты анализа могут служить только иллюстрацией некоторых тенденций развития, обсуждаемых в данной работе. Фактически по своему замыслу анализ ситуационного исследования не стремится к статистическому обобщению: если бы преследовалась эта цель, то был бы использован другой проект. Ситуационное исследование (единичное или многократное) скорее стремится к аналитическому обобщению, в основе которого лежит ранее разработанная теория в качестве шаблона для сравнения результатов, полученных эмпирическим путем. Это последняя закономерность, которую принимает автор данного исследования.

Цель настоящего анализа состоит в том, чтобы определить, стало ли поведение предприятий более приспособленным к требованиям рыночной экономики. Другими словами, демонстрируют ли сегодня предприятия рыночную эффективность своей деятельности по сравнению с 1998 г.? Отказываются ли они фактически от виртуальной экономики и будут ли они все больше следовать правилам, принятым в рыночной экономике? Таким образом, наблюдаемые изменения в поведении предприятий, в восприятии и установках их руководителей (ментальные модели) будут интерпретироваться как признаки изменений в поведении управляющих лиц.

Инвестиционное поведение 15 предприятий лесного сектора Архангельской области. В переходный период руководители российских предприятий могут действовать двумя способами в отношении инвестиций - они могут вкладывать средства в «сокращающий дистанцию» капитал (Д) или в «реляционный» капитал (Р). Примеры прежних видов Д-капитала - современное оборудование или навыки, способствующие более эффективному производству. Под реляционным капиталом подразумеваются меры по улучшению отношений предприятия с чиновниками из органов государственной власти, основная цель которых заключается в получении различных льгот. На практике предприятия вкладывают средства в оба вида капитала. В российской виртуальной экономике инвестиции в Р обычно вкладываются за счет инвестиций в Д. В нормально функционирующей рыночной экономике преобладает противоположное поведение. Следовательно, у инвестиций в Д должен быть самый высокий приоритет для российского предприятия, стремящегося отказаться от виртуальной экономики, чтобы участвовать в нормальных рыночных операциях.

Предприятия могут быть охарактеризованы исходя из их выбора управления капиталом - сокращающим дистанцию и реляционным капиталом. Следовательно, в принципе группу предприятий можно сравнить по управлению объемом Д- и Р-капитала. Схема управления Р против управления Д указывает степень, в которой различные предприятия заняты в виртуальной экономике.

В объединенном отчете об исследованиях (1998-1999 гг.) поведения предприятий лесного сектора в восьми российских областях возможно было «измерить» их склонность к вложению средств в Р-капитал или в Д-капитал. Данные, отражающие ситуацию всех 221 лесного предприятия, принявших участие в исследовании 1998-1999 гг., указывают на то, что всего лишь 12% из них, как представляется, отдавали предпочтение инвестициям в Д-капитал. Эти предприятия могли бы быть охарактеризованы как участники рынка (маленький Д, низкий Р). Остальные предприятия работали в виртуальной экономике, полагаясь в большей степени на Р-капитал и имея большое «расстояние», которое следует пройти, прежде чем стать участником эффективного рынка (значительный Д) или оказаться в затруднительном положении, находясь очень далеко от рыночной эффективности (значительный Д) без обращения к Р-капиталу (низкий Р), который мог бы в некоторой степени компенсировать их рыночную неэффективность.

Возвращаясь к 15 из 25 предприятий лесного сектора Архангельской области, принявших участие в предыдущем исследовании, и сравнивая ответы респондентов в этих двух случаях, можно увидеть, как изменились за последние семь лет позиции предприятий региона в отношении Д-Р. Предприятия оценивались посредством анкетирования закрытого типа (ответы да-нет). Анкета состояла из 20 следующих вопросов:

Направление Р-капитала.

1. Используете ли вы бартер при покупке оборудования?

2. Используете ли вы бартер при продаже оборудования?

3. Ведете ли вы переговоры (не прибегая к другим мерам), требуя выполнения нарушенных обязательств при покупке оборудования?

4. Ведете ли вы переговоры (не прибегая к другим мерам), требуя выполнения нарушенных обязательств при продаже оборудования?

5. Следуете ли вы принципам многоуровневой социальной ответственности?

6. Является ли недостаток привилегий самым серьезным ограничением в управлении фирмой?

7. Требуете ли вы привилегии для компании в вопросах, касающихся важных изменений в лесохозяйственной политике?

8. Хотите ли вы, чтобы приватизированное предприятие снова стало публичным или чтобы оно управлялось государством, т.е. чтобы в лесном секторе вновь была введена государственная административно-командная экономика?

9. Наблюдается ли у вас увеличение занятости при уменьшении производительности?

10. Наблюдается ли у вас увеличение производства при уменьшении производительности? Рыночная ориентация (Д рынка).

1. Вкладываете ли вы средства в оборудование, строительство или повышение квалификации работников?

2. Есть ли у вас связь с банком в качестве покупателя?

3. Есть ли у вас связь с банком в качестве продавца?

4. Вовлечены ли вы в бартер со стороны покупателя?

5. Вовлечены ли вы в бартер со стороны продавца?

6. Используете ли вы арбитражный суд при нарушении условий контракта покупки/продажи?

7. Рассматриваете ли вы дисциплину работников и нехватку предпринимательской традиции и/или деловую этику как серьезные препятствия в управлении фирмой?

8. Отождествляете ли вы низкую квалификацию работников с самым серьезным ограничением для фирмы?

9. Требуется ли эффективное правоприменение законодательства о бизнесе как необходимое условие изменения политики в лесном секторе?

10. Имеете ли вы постоянную или увеличивающуюся производительность?

Эти же вопросы использовались в настоящем исследовании. Следует отметить, что вопросы были заданы для попытки оценить выявленные аспекты поведения фирм, а также установки руководителей (ментальные модели), которые очень важны для формулирования логического обоснования решения менеджеров соглашаться (или не соглашаться) с существующей системой правил, регулирующей нормы делового поведения и играющей в конечном счете заметную роль в институциональных изменениях.

В результате анализа полученных ответов были сделаны следующие выводы: в семилетний период с 1998 г. 12 предприятий лесного сектора Архангельской области действительно сократили свою «дистанцию до рынка». Многие из предприятий уменьшили свое инвестирование в реляционный капитал.

Если говорить о характеристиках 15 предприятий лесного сектора Архангельской области, наиболее крупные предприятия являются самыми старыми - одно из них построено еще в конце XIX в. - все они были лесопилками или деревообрабатывающими предприятиями. Все были приватизированы, и каждое - на сегодняшний день совместное предприятие. Четыре из 15 предприятий являются государственными (три из них - управляющие компании, т.н. лесхозы, и одно - старое заготовительное предприятие). В этой группе было только одно новое частное предприятие. С точки зрения типа деятельности - пять заготовительных предприятий (леспромхозы), шесть лесопилок и деревообрабатывающих компаний и одно лесозаготовительное и лесопильное предприятие. Следует отметить, что среди них нет ни одной целлюлозно-бумажной компании.

Согласно полученным данным, в период с 1998 г. по 2005 г. количество предприятий, ориентированных на рыночную экономику, возросло. Однако есть и противоречивые свидетельства. Например, было замечено, что число совместных предприятий уменьшилось, как и количество предприятий, производящих инвестиции. По сравнению с 1998 г. число предприятий, экспортирующих часть своей продукции, осталось на прежнем уровне в 2005 г.

Чтобы понять, что отличает предприятия, которые демонстрируют более быструю адаптацию к требованиям рыночной экономики, от тех, что остаются в рамках российской виртуальной экономики, необходимо сравнить предприятия, положение которых в пространстве Д-Р улучшилось, с предприятиями, которые оставались в неблагоприятном положении в течение всего рассматриваемого периода.

При сопоставлении трех предприятий, которые в период с 1998 г. по 2005 г. изменили действия в отношении Д и Р в самом благоприятном направлении - а именно те предприятия, которые одобрили инвестиции в Д за счет Р и тем самым получили ресурсы, позволяющие им действовать наиболее рыночно-эффективным способом, - с тремя предприятиями, которые придерживались сравнительно неэффективного объединения Д- и Р-капиталов, были обнаружены интересные различия. Следует отметить, что ни одно из трех предприятий, наиболее быстро приспосабливающихся к рыночным условиям, не являлось государственным. Все они были частными компаниями, прошедшими этап участия в капитале внутренних акционеров, и теперь преимущественно принадлежат юридическим лицам. Все три предприятия вкладывали средства в оборудование и повышение квалификации персонала, что способствует эффективной деятельности на рынке. Их взаимоотношения с поставщиками и клиентами стали более институционализированными (долгосрочные контракты купли-продажи, рубка леса на арендованных территориях), гарантируя тем самым безопасные поставки средств производства. Это также сократило проблемы с нарушением контрактных обязательств. За несколько лет до проведения данного исследования во всех трех предприятиях были назначены новые руководители.

Можно также отметить, что поведение всех 15 предприятий лесного сектора Архангельской области, которые повторно участвовали в исследовании 2005 г., во многих отношениях изменилось, указывая тем самым на их улучшившуюся адаптацию к нормальному рыночному поведению. Так, например, настоящее исследование показало, что многие предприятия были включены в большие холдинговые компании, ни одно предприятие больше не совершало бартерных сделок, и у всех были связи с банковскими системами (как правило, использование банка при совершении платежей). В то время как у большинства предприятий до 1998 г. наблюдалось уменьшение объема производимой продукции, в последующие годы почти все они повысили свое производство. В течение 1998-2004 гг. по сравнению с предыдущим пятилетним периодом у значительного количества предприятий увеличивалась производительность и уменьшалась занятость. В то время как многие предприятия в период с 1993 г. по 1998 г. сообщали о проблемах с исполнением соглашений, почти ни одно из них не заявило о подобных проблемах в последующий период. В 1998 г. приблизительно половина обследованных предприятий сообщила о наличии проблем с поставкой древесины. И ни одно предприятие не заявило об аналогичных проблемах в 2005 г. Таким образом, рыночные отношения, по всей вероятности, начали оказывать влияние, приводящее к восстановлению системы поставок между предприятиями.

Что касается отношения руководителей к появляющейся российской рыночной системе и их понимания ситуации, проведенные интервью показали, что очень немногие считали важным пытаться влиять на политических деятелей с целью улучшения условий для ведения бизнеса. Удивительно немногие (меньше одной трети) жаловались на налоговое законодательство и его выполнение. Две трети подчеркнули важность капиталовложений (отмечались финансовые затруднения, делающие фактические инвестиции незначительными), а также они указали на потребность в реструктуризации действий предприятий с целью повышения эффективности в условиях новой рыночной системы. Все это указывает, что руководители довольно хорошо понимают требования экономики развивающегося рынка и готовы к принятию мер по повышению эффективности.

Однако анализ результатов двух исследований также выявил факты, которые не могли интерпретироваться как показатель рыночно эффективного поведения. Для начала следует отметить, что очень немногие из 15 предприятий осуществляли инвестиции и экспортировали часть своей продукции. Около половины интервьюируемых представителей предприятий заявили, что единственным серьезным ограничением их деятельности были устаревшие технологии (по причине нехватки капитала). Тем самым руководители показали понимание важности финансового посредничества, которое является недостающей частью деловой структуры, в которую сегодня встроены российские предприятия, но они не видели решения проблемы и испытывали трудности при избежании ее последствий.

Можно также отметить, что, к удивлению, очень немногие из опрошенных архангельских руководителей (два из 15) упомянули недостаток предпринимательской традиции и управленческих знаний как важные проблемы для развития их бизнеса. Разработка новой продукции и трудности в поиске новых рынков были названы в качестве проблемы только одним респондентом в исследовании 2005 г. Два респондента упомянули проблемы в практике деловых отношений. Возможно, этим проблемам было бы уделено больше внимания, если бы опрошенные руководители отказались от старых «ментальных моделей» в пользу более полного понимания функционирования рыночной экономики. Очень немногие из 15 предприятий сообщили о своей принадлежности к бизнес-ассоциациям. Вовлечение в подобные объединения было бы полезным в ситуации, в которой государство не способно обеспечить предоставление эффективных услуг предприятиям. Широкое участие в бизнес-ассоциациях можно рассматривать как признак рыночно ориентированного делового поведения.

Структурные и поведенческие изменения в российской экономике. Как уже

отмечалось, анализ нового исследования лесных предприятий Архангельской области, основные результаты которого рассмотрены выше, должен быть дополнен более широким анализом структурных и поведенческих изменений в региональной и федеральной экономике, чтобы дать более точную оценку развития российской виртуальной экономики последних лет. Ниже будет рассмотрено, отражены ли и как отражены структурные и поведенческие изменения на региональном и федеральном уровнях в отношении лесного сектора Архангельской области.

Инфляция, демонетизация, бартер и долги. После либерализации цен в 1992 г. российскую экономику охватил чрезвычайно высокий рост инфляции, который достиг пика в 2509%. Либерализация цен сразу же обнаружила большой разрыв между структурой производства прежней, плановой экономики и структурой, готовой удовлетворить рыночные потребности в товарах и услугах. Когда привлекательные товары и услуги предлагались в недостаточных количествах, их цены резко возрастали. Поскольку быстрая инфляция не сопровождалась соответствующим увеличением заработной платы, результатом явилось то, что граждане и предприятия оказались не способными оплачивать необходимые товары и услуги. Согласно Макарову и Кляйнеру (2000), возврат к так называемому неденежному обмену вынудил обратиться к естественному решению проблемы - «натуральному» обмену. Они предположили, что по существу, современный обмен возник на основе прежней системы восприятия в натуральной форме, а также учета и распределения промышленных товаров, от которой новая реальность отказалась: а) системы иерархического подчинения предприятий министерствам и ведомствам; б) ограничения непосредственных отношений между предприятиями.

В таком представлении появление бартера в России было действительно зависимым от курса явлением, предлагающим уже знакомое решение проблемы, с которой иными путями было бы тяжело справиться. Другие исследователи видят бартерное решение как результат тупиковой ситуации, и подчеркивают тот факт, что требуется целый комплекс изменений, чтобы вывести экономику на денежную систему, более прозрачную и легко контролируемую, и в конечном счете более эффективную, поскольку она уменьшает операционные затраты. Однако после достижения своего пика в 1992 г. инфляция стала быстро сокращаться. После 2000 г. она была ниже 20%, а в 2005 г. приблизилась к 10%. Ценовые изменения в Архангельской области были такими же, как и по всей стране. Исследователи бартерных отношений и феномена просроченных платежей в России выделили несколько особенностей системы, которые препятствовали эффективному обмену товарами и услугами за счет привлечения, а иногда и принуждения, участников процесса к разработке искусных способов (иногда в обход закона) преодоления препятствий, при этом позволяя получать большую прибыль.

В процессе перехода банковское кредитование предприятий уменьшилось. Для банков легче и выгоднее было участвовать в финансировании дефицита госбюджета, чем предоставлять кредиты промышленному сектору с его слабой кредитоспособностью. Не прибегая к банковским кредитам, предприятия должны были договариваться о межфирменных торговых кредитах, чтобы удовлетворить свою потребность в оборотном капитале. Таким образом образовались большие просроченные платежи между предприятиями. В исследовании 350 предприятий 34 регионов России основной причиной, вынуждающей компании использовать неденежные транзакции, были названы проблемы с ликвидностью. Прибегая к неденежным транзакциям, предприятия были в состоянии продолжать операции, несмотря на нехватку наличных средств для оплаты затрат на производство, выплаты заработной платы и уплаты налогов.

Таким образом, просроченные платежи быстро росли, включая долги предприятий друг другу, долги государству (налоги) и государственным предприятиям (коммунальные услуги, такие как энергоснабжение). Исследователи (Commander et al., 2002), проанализировав документацию по просроченным платежам между всеми институтами, отметили, что просроченная кредиторская задолженность предприятий возрастала намного быстрее просроченной дебиторской задолженности, что указывает на увеличение просроченных платежей государству. Они пришли к следующему выводу: «Несмотря на сложную природу долгов между различными уровнями правительства и инфраструктурными монополиями, именно частный сектор управлял разветвленной сетью кредиторской задолженности государственному сектору в целом, включая бюджетные организации и предприятия коммунального хозяйства. Это дает возможность предположить, что основной перекос в работе заключался не столько в передаче ликвидности через фирмы, сколько в передаче ликвидности из бюджета и сектора коммунальных услуг фирмам. Это указывает на вливание чистого кредита и скрытых субсидий в частный сектор».

Последние данные, опубликованные в докладе Russian Economic Report, изданном Всемирным банком, свидетельствуют, что после 1999 г. в России продолжалось быстрое сокращение неденежных транзакций. В 2000 г. они еще составляли немногим более 30% от общего объема продаж, впоследствии, в 2004 г., уменьшившись до чуть более 10%. В докладе также содержатся данные, указывающие, что объем просроченной кредиторской задолженности (долгов) в России уменьшился примерно с 37% от ежегодных продаж в 2001 г. до уровня чуть ниже 15% в 2004 г. Рост долгов (просроченной кредиторской задолженности и просроченной дебиторской задолженности, налоговых долгов и долгов по заработной плате) в Архангельской области является показателем ситуации в стране в целом. В 2001 г. доля просроченной кредиторской задолженности в Архангельской области составляла 38% от общего объема платежей, а в 2005 г. она уменьшилась до 13%. Такова же ситуация и с долгами по заработной плате. В 1999 г. в Архангельской области доля просроченной налоговой задолженности составляла около 90% от общей недоимки по уплате налогов, в 2005 г. она уменьшилась до 50%.

Инвестиции в физический и человеческий капитал. Пакет реформ, призванных поддержать переходный процесс в России, как и предполагалось, заставил некоторые предприятия перестроить свою деятельность, чтобы подготовиться к конкуренции на рынке. Однако большая часть российских предприятий воздержалась от реструктуризации и вместо этого обратилась к виртуальной экономике. Физические капиталовложения после 1990 г. резко сократились. К 1998 г. инвестиции упали до пятой части от уровня 1990 г. - в Архангельской области этот уровень был еще ниже, около 14%. Но после 1998 г. инвестирование стало увеличиваться. Динамика инвестиций в Архангельской области напоминала динамику по всей стране в целом, даже если темпы роста в Архангельской области в период с 1999 г. по 2003 г. были выше. Несмотря на рост инвестиций после 1998 г., к 2004 г. их общий объем по России в целом все еще составлял менее чем 40% от уровня 1990 г. Соответствующий показатель по Архангельской области несколько превышал 50%.

Суммарные инвестиции в России всегда очень неравномерно распределялись между различными секторами экономики, где основную часть неизменно получала промышленность. В середине 90-х годов немногим более одной трети суммарных инвестиций в российской экономике было вложено в промышленность. Примерно ту же часть получала и Архангельская область, но, тогда как доля по России постепенно увеличилась и в 2002 г. достигла более 40%, доля архангельской промышленности от суммарных региональных инвестиций выросла почти до 60% в 2000 г. и достигла почти 78% в 2002 г. В то время как в период 1990-2004 гг. доля промышленных инвестиций, отводимых лесному сектору, оставалась приблизительно на уровне 1-1,5% по России в целом, в Архангельской области лесной сектор доминировал над региональными промышленными инвестициями - его доля составляла 22% (2002 г.) и 68% (1999 г.) от суммарных промышленных инвестиций. Более двух третей этих инвестиций были вложены в целлюлозно-бумажную промышленность.

Подводя итоги, следует отметить, что после 1998 г. инвестиции в физический капитал возросли. Тогдашний финансовый кризис был возможной причиной увеличения размера инвестиций. В результате этого кризиса создались более благоприятные условия для внутреннего производства - девальвация рубля сделала внутренние продукты более дешевыми по сравнению с импортными аналогами - что стимулирует бизнес к реструктуризации и расширению.

Помимо инвестиций в физический капитал успешная реструктуризация российских предприятий требует инвестиций и в человеческий капитал. Изменения в показателях системы образования должны были свидетельствовать о потенциале развития экономики. Как известно, в Советском Союзе уровень образования был высоким. Капиталовложения в образование в России были существенными. Сходная ситуация была и в Архангельской области. Данные показывают, что власти и граждане продолжали высоко оценивать качество образования. Например, доля студентов, получающих высшее образование, в некоторой степени отражает размер инвестиций, вложенных в человеческий капитал; доля студентов, получивших высшее образование, можно сказать, является результатом этих инвестиций. Наблюдался быстрый рост числа студентов из расчета на 10 тыс. жителей, получивших высшее образование, особенно после 2000 г. Архангельская область значительно превысила этот средний показатель по России - от уровня чуть ниже половины в начале периода до 80% от среднего показателя по стране к 2004 г.

Как ожидалось, переход должен был создать потребность в менеджерах с современным, рыночно ориентированным образованием. Доступные данные по поступившим в вузы и выпускникам показывают, что в период с 1998 г. по 2003 г. доля общего количества студентов, получающих (и получивших) высшее образование, по специальности «Экономика и менеджмент» значительно возросла. В 1998 г. 12,8% студентов, получающих высшее образование, изучали экономику и управление, в 2003 г. их доля увеличилась до 22,2%. Это данные по Архангельской области. Соответствующие показатели по стране в целом за тот же период составляли 20,4% и 26%. Наблюдаемые тенденции подтверждают дальнейшее развитие новой рыночной системы в России.

Структура предприятия, изменения в производстве и занятости. Унаследованная от распавшегося Советского Союза структура предприятий подверглась быстрому преобразованию. Число предприятий в России резко увеличилось, указывая на то, что исчезли барьеры входа. В Архангельске количество предприятий увеличилось с чуть более 3 тыс. в 1990 г. до 23 тыс. в 2004 г. (7,6-кратный рост). По России за тот же период число предприятий возросло больше чем в 13 раз - примерно с 290 тыс. до 3,8 млн. В относительном выражении для Архангельской области это означало увеличение с менее пяти предприятий на 1000 трудоспособных жителей в 1990 г. до чуть более 23 в 2002 г. (В 1990 г. показатель по всей России был примерно равен уровню Архангельской области, но к 2002 г. доля предприятий увеличилась до 43,5 на 1000 жителей.) К 2002 г. вплоть до 63% всего трудоспособного населения России работало на частных предприятиях и, по оценке Европейского банка реконструкции и развития, частный сектор составлял 70% ВВП.

При сравнении Архангельской области с Россией в целом можно обнаружить, что к середине 90-х годов частный сектор, измеряемый числом частных предприятий, уже достиг доминирующего положения. В Архангельской области количество государственных предприятий в 2004 г. все еще оставалось на том же уровне, тогда как по Российской Федерации в целом их число к 2002 г. уменьшилось до 10%. Однако, если рассматривать численность занятых на предприятиях различных типов, можно обнаружить, что к 2004 г. государственный сектор все еще доминировал.

Важным изменением в системе занятости на предприятиях, характеризующим период после 1995 г., являлся тот факт, что предприятия со смешанной, государственно-частной собственностью значительно потеряли как работодатели. Данное изменение указывает на уменьшившуюся потребность в государственной поддержке со стороны недавно приватизированных предприятий во второй половине 90-х годов. Объяснить это можно тем, что многие приватизированные предприятия постепенно становились более конкурентоспособными в условиях развивающегося рынка, они уже были способны полагаться на собственные ресурсы. Развитие предприятий может также служить и индикатором прогрессирующего уменьшения размера виртуальной экономики, с ее характерной опорой на Р-капитал.

Относительная численность работников в иностранных и совместных предприятиях, как ожидалось, должна была расти вследствие переходных реформ в России. Даже если в период 1998- 2002 гг. число иностранных и совместных предприятий в стране увеличилось почти на 28% (в Архангельской области на более чем на 56%), их доля от общего количества предприятий все еще оставалась на низком уровне (0,3%). Однако с точки зрения занятости иностранный капитал и капитал совместных предприятий оказывали намного большее влияние, они играют важную роль в экономическом развитии страны, что демонстрирует их увеличивающаяся доля в общих капиталовложениях. Особенностью новой рыночной экономики, которая, возможно, имела большое значение для российских граждан, было возникновение большого количества малых предприятий. Сектор малого предпринимательства важен в нескольких отношениях. В своей повседневной деятельности эти фирмы были вынуждены участвовать в конкуренции, которую предполагает развивающаяся рыночная экономика. Следовательно, малые предприятия не участвовали в виртуальной экономике. Таким образом, появление новых малых частных предприятий внесло существенный вклад в изменение «ментальных моделей» поведения, которые составляли организационную структуру, управляющую поведением Homo sovieticus и которые в значительной степени «выжили» за счет формы виртуальной экономики после распада Советского союза.

Доступные данные дают возможность предположить, что в 2002 г. малые предприятия в Архангельской области составляли немногим более 22% от общего числа предприятий. Таким образом, появление малых предприятий означало действительное изменение для страны, где всего лишь 15 годами ранее не было фактически ни одного подобного предприятия. Однако данные также показывают, что малые предприятия не нанимают большое количество работников. В 2002 г. численность занятых в малых предприятиях Архангельской области составляла 6% от общей занятости в региональной экономике. (Притом что доля малых предприятий по России в целом была той же, что и в Архангельской области, их доля в общей занятости была намного выше -11%).

Финансовый кризис 1998 г. вызвал несколько важных изменений в российской экономике. Появление и рост большого числа холдинговых компаний в сфере извлечения природных ресурсов и промышленного производства является ярким показателем, затрагивающим структуру и организацию российского предпринимательского сектора. В то время как первоначально эти финансово-промышленные группы (ФПГ) управлялись банками, чей основной интерес заключался в получении прибыли от биржевых спекуляций, они последовательно развились в холдинговые компании с довольно сильной диверсификацией производства. С 1998 г. эти холдинги реструктурировали свою деятельность, с тем чтобы стать современными корпорациями, ориентированными на производство.

Как считают некоторые наблюдатели, эта тенденция доказывает, что российская экономика в настоящее время из стадии первоначальной приватизации государственной собственности входит в фазу консолидации, когда собственность перераспределяется и перестраивается ради создания рыночно эффективных предприятий. Таким образом, российские предприятия и их руководители демонстрируют большую приспособленность к требованиям нормальной рыночной системы. Однако другие наблюдатели отметили, что эти холдинговые компании часто приобретают собственность с целями, исключающими повышение настоящей и будущей доходности, направленными на функционирование дочерних предприятий, что далеко не нормально для хорошо развитой рыночной системы. Например, Barnes (2003) утверждает, что ведущие субъекты экономики все еще втянуты в сложную борьбу за собственность, которая выходит за пределы простых процессов приватизации или консолидации и не выказывает никаких признаков уменьшения. Контроль за собственностью важен, поскольку он привносит определенную долю безопасности с точки зрения обеспечения затрат на факторы производства и ее сохранения как источника обогащения, что может спасти предприятие в случае попытки его принудительного поглощения. Собственность, в конечном счете, к тому же еще и источник политической власти. Clarke (2004) в своем отчете о социологическом исследовании стиля управления в российских холдинговых компаниях отмечает, что практика менеджмента в них все еще отражает четкое следование советским традициям, или даже возвращение к ним. Таким образом, руководителям дочерних предприятий разрешается сохранять свою «производственную ориентацию», но в то же время такие вопросы, как получение прибыли, остаются в сфере компетенции высшего руководства холдинговой компании. Однако Clarke также отмечает и тот факт, что холдинговые компании, возможно, вкладывают капитал в модернизацию производства и в развитие новых продуктов дочерних предприятий с целью повышения их производительности и рентабельности.

Из-за непрозрачности и быстрого перераспределения собственности, которые способствовали значительной концентрации капитала и росту экономической мощи России после 1998 г., не имеется надежных данных, описывающих данный процесс более подробно. Некоторые исследователи отмечают, что на сегодняшний день доля крупных финансово-промышленных групп в общем объеме промышленного производства в России очень велика. Согласно данным доклада Всемирного банка от 2005 г., в 32 подсекторах российской промышленности доля 22 ФПГ составляет 38,8% от общего объема продаж и 20,2% от занятости. Данные также указывают на то, что контроль ФПГ над целлюлозно-бумажной промышленностью страны равен приблизительно 30% и с точки зрения занятости, и с точки зрения продаж, в то время как их контроль над лесной промышленностью гораздо слабее. Согласно СМИ, вертикально интегрированные холдинговые компании стали очень важны для развития лесного сектора Архангельской области. Например, за первые пять месяцев 2005 г. около 70% всей рубки леса в этом регионе было осуществлено предприятиями, принадлежащими четырем крупным холдинговым компаниям.

Притом что рост объемов выпускаемой продукции не является несомненным признаком реструктуризации, проводящейся на российских предприятиях - увеличение выпуска могло бы осуществляться за счет «виртуальной продукции», которая потом будет распределяться на «виртуальных рынках» - можно утверждать, что такой рост наряду с повышением производительности труда и увеличением доходов указывает на естественное поведение предприятия, ориентированного на рынок. После резкого спада в начале 90-х годов во второй половине десятилетия уровень производительности труда начал подниматься, хотя общее промышленное производство в России к 2004 г. составляло лишь 70% от уровня 1990 г. Еще больший спад наблюдался в лесном секторе. В Архангельской области сокращение промышленного производства было менее явным, и к 2003 г. его объем вновь превысил уровень 1990 г.

Однако не ясно, может ли быстрый экономический рост в России, отмечаемый в последние годы, быть расценен как знак того, что предприятия действительно повышают свою эффективность, уходя тем самым от виртуальной экономики в сторону рыночной конкуренции. Аналитики российского переходного периода указывают на все еще продолжающееся «скрытое» перераспределение стоимости (ренты) от секторов природных ресурсов (главным образом нефтяного и газового) в другие секторы российской экономики, практика которого корнями уходит во времена советской власти. Таким образом, очень большие прибыли, получаемые в отраслях природных ресурсов, в действительности поддерживаются отчетностью предприятий других секторов экономики, - поведение, которое может уверить аналитиков в том, что влияние виртуальной экономики снижается, но в реальности все может быть как раз наоборот (по крайней мере в отношении некоторых предприятий).

В период между 1990 г. и 1995-1996 гг. в Архангельской области наблюдалось резкое уменьшение производства лесоматериалов. Подобные процессы происходили и по всей стране (во всей экономике). Однако после 1995-1996 гг. объемы производства большинства лесоматериалов вернулись на прежний уровень и продолжали расти. Уровень производства некоторых видов сырья, таких как коммерческий лес, круглые лесоматериалы и пиловочное бревно, рос очень медленно - в 2004 г. объемы продукции все еще не достигли даже половины уровня 1990 г. Объемы выпуска других сырьевых товаров, таких как древесноволокнистые плиты, целлюлоза и бумага, к 2004 г. превысили 80% от уровня 1990 г. Объемы производства только двух материалов, картона и фанеры, к 2001 г. поднялись выше уровня 1990 г. После 1996 г. особенно возросло производство фанеры.

Изменения в занятости по существу являются однозначным индикатором развития российской виртуальной экономики. Повышение эффективности российской экономики влечет за собой коренные изменения, затрагивающие структуру и функционирование всей системы, унаследованной от Советского Союза. Таким образом, изменения необходимы по большому набору параметров, таких как местоположение производства, выбор, качество и количество всех производимых товаров и услуг, обслуживание и ремонт производственных мощностей (капиталовложения), установление системы материального поощрения, способствующей повышению производительности.

Все эти аспекты должны быть учтены при оценке значения изменений в занятости, которые имели место в Архангельской области в переходный период.

Общая занятость в России в период с 1990 г. по 1998 г. уменьшилась приблизительно на 15%. После 1998 г. общая занятость стала снова расти, но к 2004 г. она все еще была на 13% ниже уровня 1990 г. Занятость в промышленности в период с 1990 г. по 1998 г. сократилась на 38% и к 2004 г. все еще оставалась приблизительно на том же уровне. Эти данные указывают на изменения в относительном размере различных отраслей экономики. В то время как доля промышленности в общей занятости уменьшилась с 30% в 1990 г. до немногим более 20% в 2004 г., доля занятости в торговле в тот же период увеличилась примерно с 8% до более чем 17%. В Архангельской области в период между 1990 г. и 1998 г. общая занятость очень резко снизилась, в последующие годы она вновь стала возрастать и к 2003 г. достигла 82% от своего уровня 13 годами ранее. Снижение занятости в промышленности было еще более значительным, и к 2003 г. она составляла две трети от своего уровня 1990 г. Данные показывают, что структурные изменения в занятости касались всей России в целом. Анализ занятости в региональном лесном секторе дает возможность обнаружить, что его доля от общей занятости в промышленности варьировалась от 40% до 50% в течение всего периода. В 1995 г. в лесном секторе Архангельской области работало около 81 тыс. человек, в 2004 г. число занятых в нем упало до 65 тыс.

В 1993 г. безработица в Архангельской области была на том же уровне, что и по всей стране и в среднем составляла 5% экономически активного населения. Уровень безработицы в России в целом и в Архангельской области продолжал увеличиваться вплоть до 1990 г., достигнув уровня 13% и 15% от экономически активного населения соответственно. Однако к 2002 г. уровень безработицы значительно сократился - до 8% как по стране, так и по Архангельской области.

Тот факт, что показатели безработицы не достигли более высоких уровней, которые ожидались, учитывая наследие советских времен в виде высокой интенсивности труда, сопровождавшейся низкой производительностью, может быть связан с режимом виртуальной экономики, которая часто позволяет руководителям предприятий накапливать рабочую силу. В то же время данные по безработице, предоставляемые официальной службой государственной статистики, как можно полагать, занижены. Цифры также не отражают того факта, что многие безработные в действительности заняты в «теневой экономике», так как люди были вынуждены работать в этом большом неофициальном секторе, чтобы выжить.

Несмотря на множество недостатков российского процесса приватизации, есть определенные свидетельства того, что приватизация реально улучшила работу предприятий. Финансовый кризис 1998 г. стимулировал внутреннее производство в России, и возникшие большие корпорации, возможно, начали реструктурировать свои дочерние предприятия в целях повышения их конкурентоспособности в условиях рынка. После периода восстановления 1999-2001 гг. предприятия в итоге начали вкладывать капитал в новое оборудование и технологии. Полученные данные показывают общие изменения производительности в региональных экономиках Карелии, Архангельской и Мурманской областей, так же как и по всей стране. В период 1997-2004 гг. реальный объем валового регионального продукта на одного работника увеличился примерно до 5,4% в Архангельской области, при среднем показателе по России 5% ежегодно. Производительность труда в промышленности продемонстрировала положительные сдвиги - 8% ежегодно с 1997 г. по 2003 г. Производительность в российской целлюлозно-бумажной промышленности возрастала приблизительно на 12% в год, тогда как ежегодная прибыль в деревообрабатывающей промышленности составляла около 4%.

Неоднозначные изменения в российской экономике. Некоторые наблюдаемые тенденции развития неоднозначны для интерпретации. В то время как характеристика населения обычно считается важной для экономического развития, трудно оценить отношения между изменениями в различных демографических переменных и изменениями в российской виртуальной экономике. Уменьшение общей численности населения Архангельской области может расцениваться как результат воздействия развивающегося рынка, распространяющего свое влияние и на распределение ресурсов. Но также это может рассматриваться как следствие общего беспорядка, вызванного переходным периодом. Безотносительно к интерпретации, следует отметить, что развитие экономически зависимых демографических переменных (таких как продолжительность жизни и детская смертность), указывает на то, что экономика Архангельской области пока еще не улучшилась в той степени, чтобы оказывать положительное влияние на эти переменные.

Наличие институтов, регламентирующих беспрепятственный и упорядоченный вход предприятий на рынок и выход из него, является существенными фактором эффективного функционирования рыночной экономики. Тогда как барьеры для входа на рынок, похоже, были в России в значительной степени сняты, правила, регулирующие выход из рынка (закрытие предприятий, банкротство), все еще недостаточно хорошо работают, несмотря на несколько изменений законодательства в отношении банкротства. Законодательство все еще исправляется, но, согласно информации, прежде чем стать эффективным, оно по-прежнему требует много доработок. В сообщениях говорится, что в данном процессе весьма распространены взятки и давление, оказываемое на местные законодательные органы и на представителей региональной администрации. Предварительная оценка ситуации заключается в том, что изменение законодательства в отношении банкротства -если это происходит в соответствии с текущими планами - сможет способствовать ликвидации российской виртуальной экономики, за счет повышения транспарентности процедуры банкротства, гарантии соблюдения законов и справедливого регулирования перераспределения прав собственности.

Российская банковская система никогда не была эффективной в предоставлении финансовых услуг предприятиям с точки зрения рыночной экономики. У банковской деятельности в России всегда были иные цели. Однако в настоящее время банковская система преобразовывается после финансового кризиса, прошедшего в конце 90-х годов, и цель этого реформирования - совершенствование предоставляемых услуг в целях более действенной поддержки развития российской деловой жизни. Предоставление эффективных банковских услуг особенно важно для дальнейшего расширения сектора малого и среднего бизнеса, который считается наиболее важным в долгосрочном развитии российской рыночной экономики. Имеются признаки того, что российский банковский сектор постепенно открывается, давая возможность иностранным банкам войти на рынок. Поступательное развитие, если ему будет позволено продолжаться, привлечет на российский банковский рынок новых участников, которые предоставят эффективные финансовые услуги и более высокую квалификацию в оценке рисков (которая все еще редко встречается в России). Таким образом, текущее развитие банковского сектора, без сомнения, будет способствовать дальнейшему уходу от виртуальной экономики.

Заключительные замечания. На основе данного анализа можно заключить следующее: российские предприятия все чаще действовали в соответствии с институтами, управляющими деловым поведением в условиях рыночной экономики. Предварительный вывод по данному процессу состоит в том, что виртуальная экономика постепенно исчезает. Однако это не означает, что сейчас настало время для полного отказа от понятия виртуальной экономики, она все еще продолжает оказывать отрицательное влияние на распределение ресурсов в российской экономике. С точки зрения эффективности рынка, ресурсов выделяется по-прежнему недостаточно. Это означает, что политика, направленная на окончательное устранение причин и следствий виртуальной экономики, должна иметь высокий приоритет. Борьба за полный отказ от виртуальной экономики и, соответственно, за окончательный выход России из переходного периода продлится еще несколько лет. Сколько времени займет достижение этапа зрелости рыночной экономики, в значительной степени зависит от проводимой государственной политики.

Со строго экономической точки зрения, есть серьезные основания проводить более эффективную политику. Ясно, что потрясения переходного периода удержали зарубежных инвесторов от широкого участия в российской экономике, несмотря на потенциально большую и быструю прибыль. Просто слишком велики были риски. Другой причиной низкого интереса иностранцев является тот факт, что многие российские промышленные предприятия, приватизированные в начале 90-х годов, были фактически нежизнеспособны в условиях развивающегося рынка. Как было отмечено выше, этот факт имеет отношение к специфической структуре и географическим особенностям расположения промышленности, что было результатом действия советской административно-командной системы. Зарубежные инвесторы, которые все-таки вышли на российский рынок, часто испытывали жесткое сопротивление в получении доступа и создании существенного влияния. Такое «изоляционистское» поведение было порождением влияния виртуальной экономики, с ее характерным альянсом между экономическими и политическими деятелями, которым было что терять при введении надлежащих принципов рыночной экономики.

Это также означает, что стимулы для российских высших чиновников работать с целью преобразования системы и отказа от виртуальной экономики неоднозначны, поскольку, защищая необходимые реформы, они рисковали не только потерять свое экономическое влияние, но и утратить популярность среди российских граждан и избирателей, которые понимали, что столкнутся с проблемами, появление которых неизбежно в ходе реформирования. Заявленные цели и фактические политические решения, принятые на высшем политическом уровне, в частности Госдумой и президентом, очень важны для продолжающегося реформирования российской экономики. Однако даже с конкретной политикой, принятой высшими органами власти, процесс реформы, направленной на окончательную ликвидацию российской виртуальной экономики, может занять довольно длительное время. Сопротивление реформам, как ожидается, будет сильным со стороны многих действующих лиц российской экономики, особенно владельцев и руководителей предприятий, работающих в условиях виртуальной экономики. Вот почему трудно определить срок, который потребуется для полной ликвидации российской виртуальной экономики.

Однако при рассмотрении характера изменений, которые необходимо произвести для достижения означенной цели, становится очевидным, что на это потребуется много времени - несколько лет, возможно даже десятилетий. Тогда как поведение действующих лиц в принципе может измениться довольно быстро, решение основных проблем структурного характера, которые должны быть решены для достижения рыночной эффективности, займет долгое время вне зависимости от скорости введения необходимых институциональных изменений. Причина проблемы -существующая структура производства, унаследованная с советских времен. Как было отмечено ранее, географическое расположение промышленности как результат советской инвестиционной политики крайне неоптимально с точки зрения перспектив рыночной экономики.

С введением рыночных экономических принципов для управления инвестиционным поведением хозяйствующих субъектов в России потребуется оказать огромное давление, чтобы изменить существующую неоптимальную экономическую структуру (как в отношении ее географического расположения, так и в отношении ориентации производства). Изменения в этой структуре происходят отчасти в результате процесса самоорганизации в экономике, а отчасти в результате государственного вмешательства. Оба процесса восприимчивы к политике, направленной на изменение существующих и/или создание новых институтов, регулирующих поведение экономических субъектов. С одной стороны, политические меры могли бы быть нацелены на облегчение самоорганизации российской экономики в целях ее лучшей адаптированности к потребностям рынка. Это могли бы быть политические меры, вводящие модернизированные институты, соответствующие эффективному функционированию рыночной экономики, для управления деловым поведением. С другой стороны, также необходимо и прямое (общественное или государственное) вмешательство, чтобы облегчить, стимулировать или даже произвести необходимые изменения в российской экономической структуре. Такие изменения могли бы включать распределение бюджетных средств на закрытие старых или открытие новых компаний и на улучшение различных аспектов инфраструктуры. Это вмешательство должно быть прописано в хорошо разработанной политике. В таком контексте институциональные изменения могли бы повлечь введение эффективных правил для разработки такой интервенционной политики.

Ключевая проблема для применения этой политики состоит в том, что люди, которые влияют на предполагаемые ею изменения, должны разработать технологию, продумать и наметить результат данной политики, который, в свою очередь, должен быть обдуманным, реалистичным и справедливым. Если они это осуществят, то политика приобретет законность, и у нее появятся отличные шансы на успех. В российских условиях формы разработки государственной политики, как и ожидалось, будут особенно важны. Для обретения законности, как представляется, необходимо осудить политические методы, используемые в административно-командной экономике, и вместо этого внедрить современную форму общей политики. Кроме того, поскольку перераспределение - проблема, относящаяся к большинству политических мер, которая может быть изучена с целью совершенствования российской рыночной экономики, проблему капитала необходимо должным образом обсудить, чтобы приобрести необходимое общественное одобрение и поддержку. Если это игнорировать, то реализация политики неизбежно пострадает.

О.А.Смирнова

Europe-Asia Studies. - 60, № 5. - July 2008. - P. 707-738.

Оценка предпосылок интеграции Украины в ЕС

Как указывает в журнале «Экономика Украины» Л.Масловская, реальность намерений Украины в отношении вступления в Евросоюз требует углубленного анализа и сопоставления законодательно-правовых, экономических, социальных, экологических и других измерений страны с параметрами ЕС, а также оценки их соответствия принципам евроинтеграции и провозглашенной мировым сообществом парадигме устойчивого развития. Объективный анализ такого соответствия в одинаковой мере актуален как для Украины, так и для европейского сообщества, поскольку даже простое физическое увеличение системы ЕС усложняет ее, требуя новых дополнительных регуляторов, каждый из которых имеет ограниченные возможности. С точки зрения управляемости системы, ее расширение должно иметь разумные пределы. Ведь экономическое содержание интеграции состоит во включении новых элементов в старую, устоявшуюся систему и в ее кооперации с этими элементами для улучшения ее же жизнедеятельности. В силу этого необходимы убедительные доказательства, которые бы продемонстрировали роль новых стран - кандидатов (в том числе Украины) в соответствующем процессе, а также степень их приближенности и адаптированности к основным измерениям устойчивого развития стран ЕС. Исследованию проблем европейской интеграции Украины посвящены многочисленные научные труды (в частности, таких ученых, как С.Максименко (2000); Т.Григорец (2005); А.Шнырков, В.Копийка, В.Муравьев (2006) и др.), в которых акцентировано внимание, главным образом, на проблемах реализации внешнеэкономических и политических интересов ЕС в процессе его расширения, а также внешнеэкономических связей Украины как основной предпосылки для ее евроинтеграции. Однако внешнеэкономические отношения являются важным, но не основным (и достаточным) мотивом к евроинтеграции. Цель данной статьи - комплексная оценка соответствия параметров научно-технологического, экономического, социального, экологического и территориального развития Украины стандартам ЕС, объективный анализ которой позволял бы принимать взвешенные, обоснованные решения на пути необратимого движения Украины в Европу.

Современные интеграционные принципы Европы основываются на следующих трех взаимосвязанных и взаимообусловленных приоритетах:

- структурные изменения хозяйства;

- социальная сфера;

- окружающая среда.

Катализатором структурных сдвигов являются циклы конъюнктуры, теоретически обоснованные в трудах Н.Кондратьева и И.Шумпетера. Периодизация циклов конъюнктуры свидетельствует о том, что страны ЕС-15 вместе с США и Японией находятся на «волне» пятого инновационно-технологического цикла, а «новые» члены ЕС и кандидаты на членство в этой организации (в том числе Украина) - соответственно, на четвертом. Современная НТР, находясь в фазе электронизации, обусловливает существенные различия в характере технологического развития ЕС и Украины, которые наиболее четко проявляются через структуру промышленности (особенно - ее высокотехнологичного сектора). В статистике экономических структур (SBS) ЕС-15 термином «высокие технологии» обозначаются производство компьютеров и офисной техники; точное, медицинское и оптическое приборостроение; авиа- и ракетостроение; фармацевтика; радио- и телекоммуникации; связь; электротехнический и электронный инжиниринг. Это отрасли, применяющие наукоемкий производственно-технологический аппарат и основанные на современных знаниях.

В высокотехнологичном секторе стран ЕС занято около 15% общей численности работников обрабатывающей промышленности, а его доля в совокупной добавленной стоимости промышленности составляет 19%, Таким образом, вклад высокотехнологичных отраслей в совокупную добавленную стоимость больше, чем в занятость населения.

Представленная в украинской статистике отраслевая структура производства прогрессивной высокоэффективной продукции включает производство атомной электроэнергии, кислородно-конверторной стали, электростали, поливинилхлоридной смолы, труб и деталей трубопроводов из термопластов, цемента из клинкера и т. п. Перечисленные виды прогрессивной (но не высокотехнологичной) продукции - это преимущественно новые конструкционные материалы, производство которых осуществляется на традиционной ресурсной основе и характеризуется высокой материало- и энергоемкостью. Кроме того, в подавляющем большинстве разрабатываемых в стране стратегий и программ развития акцент делается на углубленном и более полном использовании природно-ресурсного потенциала, хотя ни уголь, ни сталь уже не являются определяющими факторами промышленного, и тем более - постиндустриального (в странах ЕС) развития.

В соответствии с Лиссабонской стратегией, наращивание потенциала экономического роста ЕС происходит путем ускорения и интенсивного внедрения новейших технологий в сферах производства и услуг, подъема благосостояния граждан на основе единых для них социальных стандартов, изменения роли и значения факторов развития.

Во исполнение плана действий «Украина - ЕС», происходит привлечение Украины к сотрудничеству с европейскими государствами в сфере науки и технологий.

По мнению представителя Европейской комиссии Д.Декутюра, сотрудничество в пределах Седьмой Рамочной программы (РП7) ЕС по исследованиям и технологическому развитию «придает новый импульс развитию и повышению конкурентоспособности Европы, для которой знания являются важнейшим ресурсом».

РП7 включает такие четыре составляющие, как «Сотрудничество», «Идеи», «Люди» и «Возможности». В рамках этой программы предусматриваются финансирование «предельных исследований» (инновационных, рискованных и междисциплинарных), а также усиление человеческого потенциала европейских исследований и расширение инновационных возможностей бизнеса.

С учетом приоритетов РП7 (здоровье, продукты питания, сельское хозяйство, биотехнологии, информационные и коммуникационные технологии, нанонауки и нанотехнологии, энергия, окружающая среда, транспорт, безопасность, космос) возникает опасение, что украинской стороне в таком сотрудничестве будет отведена роль поставщика идей и интеллекта.

Если сопоставить расходы на НИОКР, то в странах ОЭСР (включая ЕС) они колеблются в пределах 1,8-6,8% ВВП, а на Украине составляют 1,8% (в том числе за счет государственного бюджета - 0,41%) ВВП. При таких объемах финансирования научных исследований и фактически отсутствующей мотивации к ним достичь ощутимых результатов в приоритетных отраслях (тем более - внедрить их в национальное хозяйство) является утопией. Свойственная для украинской экономики инертность в восприятии и внедрении инноваций, даже при условии финансирования НИОКР Европейской комиссией, будет обеспечивать интеллектуальную ренту от такого сотрудничества и без того высокоразвитым странам ЕС. Другое дело, если бы, наряду с зарубежными грантами, в на Украине получили развитие и распространение венчурное финансирование прикладных научных исследований и бизнес-инвестиции в человеческий капитал, что создавало бы заинтересованность местных бизнес-структур во внедрении результатов исследований в практику и нивелировании технологического отрыва национальной экономики от европейской.

Важным критерием сопоставимости стран, стремящихся действовать в едином экономическом пространстве, являются характер и темпы экономической динамики, прежде всего, ВВП и его величины в расчете на душу населения. По данным европейского статистического агентства Eurostat, на протяжении 2002-2005 гг. совокупный ВВП ЕС возрастал в среднем на 1,8%. В 2006 г. ВВП еврозоны увеличился на 2,4%, впервые за последние годы опередив США, Японию и Великобританию, которая не присоединилась к зоне евро.

На Украине прирост ВВП составил в 2006 г. 7%, а среднегодовые темпы прироста данного показателя за 2002-2006 гг. - 7,3%. Подобную экономическую динамику демонстрируют и новые члены ЕС: Литва (8,6%), Эстония (5,6%), Польша (5,7%), Словакия (5%). Однако в отраслевой композиции национального ВВП, рассчитанного по расходам, от 55,1% (2002 г.) до 47,2% (2006 г.) приходится на экспорт товаров и услуг, что свидетельствует о несбалансированной структуре этого показателя, При такой структуре ВВП потребительские расходы, инвестиции, государственные ассигнования на социальную инфраструктуру, являющиеся реальными движущими силами экономического и социального развития страны, по сравнению с европейскими странами не достаточны.

ВВП Украины в расчете на душу населения вырос за 2002-2005 гг. более чем вдвое и составляет, в соответствии с официальным курсом НБУ, 1855 долл., что в восемь-десять раз меньше по сравнению со странами еврозоны.

Важной предпосылкой для интегрирования Украины в европейское пространство является достаточная и сбалансированная финансовая база.

В ЕС-25 реализуется Доктрина (Пакт) стабильности и конвергенции, цель которой -достижение сбалансированности финансово-экономического механизма. Налаживание совместной финансово-экономической системы ЕС означает, прежде всего, установление предельных границ дефицита государственного бюджета на уровне, который не должен превышать 3% ВВП, с делением расчетов по секторам. Бюджетные расходы предусматриваются лишь на сельское хозяйство, инфраструктуру и региональную политику путем создания специальных фондов. Уровень государственного долга фиксируется в размере, не превышающем 60% ВВП. И, наконец, едва ли не сложнейшей проблемой является «индивидуализация» (в соответствии с объемом ВВП стран-участниц) размера взноса в европейский бюджет. Ведь одинаковый для всех стран ЕС размер взноса в этот бюджет - 1,24% (для Великобритании - 1%) - не сопоставим с объемами национальных ВВП. Как следствие, взнос стран с наиболее проблемными отраслями, подпадающими под финансирование из европейского бюджета, оказывается не эквивалентным бюджетным расходам на них.

На Украине уже немало сделано для реформирования национальной бюджетно-финансовой системы в соответствии с Маастрихтскими критериями. В 2006 г. дефицит государственного бюджета составил 0,7%, прямой государственный долг - 12,4% ВВП. Таким образом, в целом эти показатели отвечают требованиям европейской финансово-экономической системы. Однако на Украине долгосрочные процентные ставки (8%) превышают соответствующий показатель государств ЕС более чем вдвое (при допустимом его уровне, максимум, 2%), а уровень инфляции (11,6%) выше по сравнению со странами ЕС более чем в 3,8 раза (при допустимой разнице по этому критерию 1,5%). Для бюджетного финансирования таких отсталых и проблемных отраслей украинской экономики, как сельское хозяйство, инфраструктура, а также регионального развития взнос Украины в бюджет ЕС должен быть достаточно весомым, иначе все финансовое бремя придется нести сообществу.

Сравнительный анализ параметров социального развития Украины и ЕС свидетельствует о еще более разительных различиях между ними. Уровень благосостояния населения рассчитывается Всемирным банком по индексу ВВП на душу населения в стандартах покупательной способности (СПС) для устранения расхождений между странами в уровнях цен и качестве жизни. СПС (или количество пакетов в секунду) не идет ни в какое сравнение с так называемой «потребительской корзиной» (в современной украинской статистике - «расходами населения»), взятой за основу оценки нижней черты благосостояния украинцев. СПС слишком дифференцирован в странах ЕС-25. По состоянию на 2006 г., показатель этого индекса, принятого Всемирным банком для ЕС-25 за 100, колеблется от 107,1 в ЕС-15 до 95,7 в ЕС-25. Причем все страны еврозоны превышают стандарт на 10-39%. «Новые» же члены ЕС характеризуются следующими показателями: страны Вышеградской группы и страны Балтии - 52,9-77,2%, ближайшие кандидаты на членство в ЕС (Болгария, Румыния) - 26,3-37,3% стандарта ЕС-25. По уровню заработной платы, среднемесячный размер которой составляет на Украине около 157 евро, она опережает лишь Молдавию и Албанию.

В 2006 г. доля безработных в экономически активном населении стран ЕС составила 6,7%, а Украины - 6,9%. Между тем на Украине проблемы занятости как по масштабам и остроте, так и по механизму решения слишком далеки от европейских реалий. Причем особенно разительны различия в структуре занятости по традиционным и высокотехнологичным отраслям и секторам экономики. Кроме того, на Украине наблюдается значительная скрытая безработица.

Достаточно сложными социальными проблемами и «старых», и «новых» членов ЕС являются пенсионное обеспечение и совершенствование системы здравоохранения. В первой группе стран основная причина обострения этих проблем заключается в процессах старения населения, а во второй - в несовершенной системе здравоохранения. На Украине, претендующей на членство в ЕС, достаточно выражены обе причины этих социальных проблем, что может в значительной степени усложнить дальнейшую гармонизацию и сбалансирование финансово-экономической системы ЕС.

В контексте Лиссабонской стратегии большое внимание в рамках ЕС-25 уделяется модернизации программ социальной защиты, снижению уровня безработицы (особенно среди молодежи), повышению мобильности рабочей силы в пределах сообщества и увеличению инвестиций в человеческий капитал. В течение 2006-2007 гг. предусматривалось создать 9 млн. новых рабочих мест, из которых две трети - в странах еврозоны. В таких условиях реален значительный рост доходов от трудовой деятельности населения. Между тем на Украине расширение сферы приложения труда происходит медленно и довольно противоречиво.

Следовательно, проанализированные социальные параметры развития Украины и стран ЕС свидетельствуют о качественном отличии стандартов жизни их населения.

В сфере экологической безопасности государств ЕС и Украины также существуют разительные отличия. Как уже подчеркивалось, природноресурсный фактор еще в начале 70-х годов XX в. утратил свою значимость среди факторов экономического роста западноевропейских стран. В странах ЕС природоохранные мероприятия осуществляются на системной основе и финансируются соответствующим образом. На Украине устойчивое управление природными ресурсами и экологической безопасностью является скорее «благими намерениями», чем хозяйственной практикой. Отсутствие кадастров природных ресурсов, их хищническая эксплуатация (особенно природных минеральных вод, лесов, облицовочного камня, а также полудрагоценных и драгоценных камней), изъятие земель сельскохозяйственного назначения и истощение сорняками необрабатываемых сельскохозяйственных земель - вот реальная картина природопользования в Украине. Угрозой безопасности и экологическому благосостоянию населения Украины и соседних государств остаются аварийное укрытие четвертого энергоблока ЧАЭС, склады боеприпасов и ядохимикатов (неизвестных и с просроченной датой использования), экологические проблемы Большого Днепра и Дуная, Черного и Азовского морей, и т. п. Эти и другие проблемы трудноразрешимы не только из-за ограниченности финансовых ресурсов, необходимых для их преодоления, но, прежде всего, из-за инерционности в философии бытия и в ресурсно-производственных отношениях. Адекватны рыночным условиям хозяйствования экономические методы природопользования, основанные на платном механизме и рентном подходе, учитывающих трудовую и потребительскую стоимости природных ресурсов. Действующий на Украине экономический механизм природопользования выполняет преимущественно фискальную функцию. Главным его недостатком является слабая стимулирующая роль в поощрении субъектов хозяйствования осуществлять превентивные природоохранные мероприятия и природоохранное инвестирование. В странах ЕС инструментом такого поощрения является отработанная система экологического налогообложения, сертификации, страхования, маркировки и т. п.

Процесс интеграции Украины в ЕС в значительной мере уже подготовлен достаточно продолжительными и устойчивыми внешнеэкономическими связями. Однако основным видом внешнеэкономической деятельности Украины на европейском рынке является внешняя торговля, в структуре которой торговля товарами более чем в семь раз превышает торговлю услугами. Товарная структура отечественного экспорта, в которой преобладают сырье и полуфабрикаты, фиксирует за Украиной функции сырьевого придатка, а не равноправного партнера (тем более - члена ЕС).

Еще одной проблемой, которую сложно будет гармонизировать в случае вступления Украины в ЕС, является региональное развитие.

Страны Западной Европы (особенно - члены ЕС) имеют десятилетиями наработанные традиции эффективного территориального управления и развития. Европейское законодательство, в отличие от украинской практики, направлено на правовое регулирование территориального развития в целом, а не отдельных сфер хозяйственных отношений региона. Развитие территорий (регионов) базируется на мощной местной финансовой базе. Это не исключает существования региональных отличий в развитии стран ЕС и наличия у них проблемных территорий (таких, как Юг Италии, Центральный массив и Запад Франции, Восточные земли Германии, Южный Уэльс, Шотландия и Северная Ирландия в Великобритании). Проблемные регионы в странах ЕС делятся на слаборазвитые и депрессивные. Слаборазвитыми считаются те регионы, в которых ВВП на душу населения составляет меньше 75% среднего показателя по ЕС. Признаками депрессивных регионов являются превышающие средний показатель норма безработицы и доля занятых в промышленности, а также более низкая динамика спада занятости в экономике. К таким относятся старопромышленные регионы Западной Европы с преобладанием в структуре их промышленности традиционных отраслей.

В украинской научной литературе все проблемные регионы страны называются «депрессивными» (включая как Донбасс, так и аграрные регионы Полесья, Подолья и Степи), что имеет принципиальное значение для правильного выбора стратегических приоритетов в стимулировании их развития. В соответствии с мировой и европейской практикой, депрессивными следует считать регионы Украины с преобладанием традиционных отраслей промышленности - топливной, металлургической, тяжелого машиностроения и др. Слаборазвитыми или отсталыми являются регионы Украины с высокой долей в структуре производства низкопродуктивного аграрного сектора экономики. Конечно, на фоне регионов и первого, и второго типов под влиянием НТР и активных рыночных преобразований появляются так называемые «полюсы роста» и интенсивного развития и «полюсы застоя». Задача региональной политики - выявить такие полюсы, определив для них обоснованные приоритеты, а также рычаги и механизмы реализации последних.

Территориальные отличия в развитии Украины поразительны и носят явный поляризованный характер. На семь регионов из 27 приходится 59,3% валового регионального продукта, В 2005 г. в 18 регионах величина ВВП на душу населения была ниже среднего показателя по Украине, т.е. в европейском понимании это отсталые регионы. Отличия в размере среднемесячной заработной платы превышают 2,2 раза (Киев - 1314 гривен, Тернопольская область - 553 гривен). По уровням зарегистрированной безработицы эти регионы различаются в 16,5 раза (Киев - 0,4%, Тернопольская область -6,6%). Следует заметить, что допустимый в мировой практике уровень территориальных отличий не должен превышать 25%. Если учесть, что регионы Украины (в отличие от ЕС) наиболее существенно дифференцируются по социальным параметрам развития, то на фоне спекулятивных инсинуаций украинских политиков существует реальная угроза обострения социального недовольства и сепаратистских тенденций. Декларируемые в нашем государстве территориальное управление и самоуправление лишены соответствующей финансовой базы.

Остается нерешенной проблема разграничения бюджетных полномочий и формирования полноценных местных финансов. В соответствии с европейской практикой, одним из вероятных источников наполнения местных бюджетов должно стать развитие малого и среднего бизнеса, который расширит базу налогообложения. Однако мотивация к этому местных органов исполнительной власти и органов местного самоуправления не достаточна, а предпринимательский климат - крайне не благоприятен.

Таким образом, характеристика лишь отдельных показателей регионального развития Украины дает серьезные основания утверждать, что появление новых проблемных регионов в объединенной Европе не желательно.

В контексте осуществленного анализа можно сделать вывод о том, что Украина и ЕС как надгосударственное образование имеют значительно больше различий, чем сходных черт, заключает автор статьи.

Экономика Украины. - 2008. - №11.- С.72-78.

ФИНАНСЫ

Мотивы осуществления прямых иностранных инвестиций в страны СНГ

В издании ОЭСР Investment Policy Perspectives опубликована статья A.Kudina (University of Warwick) и MJakubiak (CASE Center for Social and Economic Research), в которой рассматриваются условия для положительного притока прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в четыре государства СНГ - Украину, Молдавию, Грузию и Киргизию. Ниже изложено основное содержание публикации.

За прошедшее десятилетие роль переходных экономик как инвестиционных площадок для многонациональных предприятий резко усилилась. В связи с экономической либерализацией в странах Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) и в республиках бывшего Советского Союза, а также со значительным ростом экономики Китая и стран Восточной Азии, для многонационального бизнеса открылись обширный рынок и большие производственные возможности. Хотя ряду многонациональных предприятий удалось успешно капитализировать эти возможности, некоторые компании были менее успешными в своих попытках интернационализации. Существенное влияние на успех многонациональных предприятий в переходных экономиках оказали различные внутренние и внешние факторы.

Среди переходных экономик резкий рост ПИИ в недавние годы отмечался в государствах СНГ. Масштабы притока капитала напоминают объемы ПИИ, направлявшихся в Центральную и Восточную Европу в 90-е годы. В 1999 г. ПИИ, поступившие в страны ЦВЕ, способствовали значительному росту производительности местных отраслей промышленности и услуг, действуя как важный источник современных технологий и управленческих знаний.

Целью данного анализа является исследование мотивов осуществления ПИИ в малые страны СНГ, а также анализ влияния делового климата и условий для промышленной деятельности в этих странах на зарубежных инвесторов. Исследование нацелено на три группы инвесторов, с потенциально различными инвестиционными мотивами: ищущих рынки; ищущих ресурсы и рабочую силу; и ищущих более высокую эффективность. Этот анализ дополняет ранее полученные результаты, которые в основном касались России, показывая какие аспекты инвестиционного климата вызывают особую озабоченность у инвесторов в страны СНГ. Он также позволяет улучшить понимание проблем, с которыми встречаются инвесторы в государства СНГ, дифференцируя их среди различных типов инвестирования.

Эта задача решается исследованием компаний, находящихся в иностранной собственности в четырех странах СНГ (всего 120 компаний). Исследование проводилось в 2007-2008 гг. Страны, являющиеся привлекательными с точки зрения нефти и природных ресурсов, не анализировались. Таким образом удалось проследить аналогии со странами ЦВЕ и Юго-Восточной Европы (ЮВЕ), которые привлекли главным образом ненефтяные ПИИ.

Инвестиционные мотивы. Наличие природных ресурсов, дешевой низкоквалифицированной и неквалифицированной рабочей силы, созидательных способностей и физической инфраструктуры стимулируют инвестиционную активность, связанную с поиском ресурсов. Исторически самым важным детерминантом ПИИ было наличие в принимающей стране природных ресурсов, т.е. полезных ископаемых, сырьевых материалов и сельскохозяйственной продукции.

Самого по себе наличия природных ресурсов, даже когда оно выступает в качестве детерминанта ПИИ, недостаточно для осуществления такого инвестирования. Сравнительное преимущество, существующее благодаря наличию природных ресурсов, обычно дает рост торговле, а не росту ПИИ. Инвестирование имеет место, когда страны, богатые ресурсами, либо не обладают большими капиталами, которые требуются для их добычи, либо не имеют достаточной технической квалификации, необходимой для добычи или продажи сырьевых товаров остальному миру. Кроме того, должны иметься или необходимо построить инфраструктурные сооружения для доставки сырья из страны, в которой оно добывается, к конечным пунктам его доставки.

Инвестиции, связанные с поиском рабочей силы, обычно осуществляются многонациональными предприятиями стран, в которых высок реальный уровень затрат на рабочую силу. В таком случае в странах с низким уровнем затрат на рабочую силу они создают или приобретают дочерние компании в целях обеспечения поставок трудоемкой промежуточной или конечной продукции. Часто для привлечения такого производства принимающие страны организуют зоны свободной торговли или зоны экспортной переработки.

Инвестиции, связанные с поиском рынков, привлекают такие факторы, как размер рынка принимающей страны, душевой доход и рост рынка. Новые рынки обеспечивают компаниям возможность оставаться конкурентоспособными, продолжать рост в рамках своей отрасли, а также добиваться экономии за счет масштабности производства. Традиционно размер рынка и рост как детерминанты ПИИ связаны с национальными рынками производимой продукции, защищенной от международной конкуренции высокими тарифами или квотами, которые инициируют «скачкообразное» движение ПИИ. Кроме размера рынка и торговых ограничений побудительным мотивом к инвестированию, связанному с поиском рынков, для многонациональных компаний служит тот факт, что их основные поставщики или заказчики организуют производственные мощности за рубежом и для сохранения своего бизнеса многонациональным предприятиям приходится следовать за ними.

ПИИ, связанные с поиском более высокой эффективности, имеет целью рационализацию структуры инвестиций, связанных с поиском ресурсов или рынков, таким образом, чтобы инвестиционная компания могла выигрывать от общего управления географически рассредоточенной деятельностью. Многонациональные предприятия, стремящиеся к повышению эффективности, пользуются различными факторами производства, в том числе культурными, институциональными, экономических систем и политики, а также рыночной структуры, концентрируя производство в ограниченном количестве мест для поставок на многочисленные рынки.

Многие крупные многонациональные предприятия преследуют разнообразные цели и большинство из них осуществляют ПИИ, сочетающие в себе характеристики каждой из вышеперечисленных категорий. Мотивы для зарубежного производства также могут изменяться, например, когда компания становится утвердившимся и опытным зарубежным инвестором.

Детерминанты ПИИ в государства СНГ. Изобилие природных ресурсов в странах СНГ было одним из наиболее важных определяющих факторов для ПИИ, которые до начала 2000-х годов были связаны с добычей природных ресурсов, со строительством трубопроводов для транспортировки энергоресурсов, с крупной приватизацией и обменом долгов на акции при оплате энергетических поставок. Низкий уровень ПИИ в этот период является следствием слабого инвестиционного климата в регионе, особенно из-за незавершенных структурных реформ. Некоторые эксперты (Campos and Kinoshita, 2003) считают, что поиск ресурсов служит ключевым мотивом осуществления ПИИ в государства СНГ, притом что этот фактор не оказывал влияния в переходных странах за рамками СНГ.

Tondel (2001) отмечает, что, согласно оценкам МВФ, на нефтегазовую отрасль приходилось 75-82% от общего объема прямых иностранных инвестиций в Азербайджан. Кроме того, из каждого доллара, инвестированного в другие секторы экономики, 30 центов шло в нефтегазовую индустрию. До 2006 г. большая часть ПИИ в Грузию была связана с трубопроводным транспортом. В Казахстане, где зарегистрирован самый высокий уровень ПИИ на душу населения в странах СНГ (второе место у Азербайджана), большая часть инвестиций также была направлена в сектор природных ресурсов. Изобилие энергетических ресурсов в России также считается важным детерминантом ПИИ. В ряде исследований показано, что после российского финансового кризиса 1998 г. значимость крупных городов, доступность нефтяных и газовых ресурсов и законодательный риск повысились, а значимость морских портов и политический риск уменьшились. Исследования показали также, что себестоимость производства в России не была привлекательной для ПИИ.

Многие исследования ПИИ в страны СНГ указывают на чрезвычайную важность мотивации инвесторов, связанной с поиском рынков. Доступ к внутреннему рынку бывшего Советского Союза был главной побудительной причиной инвестирования как раз в то время, когда страна разваливалась на части. Вторым наиболее важным детерминантом была близость к Европейскому сообществу.

Мотивы, связанные с поиском рынков, также рассматривались как весьма важные и в более поздних исследованиях.

Приток ПИИ в страны СНГ. В период 2000-2006 гг. приток ПИИ в целом в регион СНГ составлял в среднем около 19 млрд. долл. в год. Более половины этого объема (в среднем 11 млрд. долл. в год) приходилось на Российскую Федерацию. Данные инвестиции вкладывались главным образом в добычу и транспортировку энергоресурсов. Еще два богатых энергоресурсами государства, Казахстан и Азербайджан, за тот же период ежегодно привлекали инвестиции в размере 3,0 млрд. и 1,0 млрд. долл. соответственно.

Для сравнения, восемь государств Центральной и Восточной Европы, в 2004 г. вступивших в Европейский союз, в период 2000-2006 гг. имели совокупный объем ПИИ в среднем 25 млрд. долл. в год. Самая большая из этих стран, Польша, привлекала в среднем 9,0 млрд. долл. в год, главным образом благодаря развитию сектора финансового посредничества и обрабатывающей промышленности. За Польшей следовала Чешская Республика с ПИИ, в среднем составлявшими 6,0 млрд. долл. в год.

По объему ПИИ на душу населения лидируют страны СНГ, обладающие энергоресурсами и/или являющиеся их транзитерами. В 2005 г. Азербайджан и Казахстан аккумулировали ПИИ в размере 1500 долл. на душу населения, Россия - около 1000 долл., Грузия - около 500 долл. Для сравнения, этот показатель в 2005 г. в Хорватии был равен 2800 долл., в Румынии и Болгарии - более 1000 долл. В странах ЦВЕ он варьировал от 2700 долл. в Польше до 9400 долл. в Эстонии.

Некоторые экономики стран СНГ испытывали сильную зависимость от прямых иностранных инвестиций, несмотря на низкий уровень ПИИ на душу населения. В Таджикистане приток ПИИ в 2000-е годы представлял большую часть всех инвестиций в стране, свидетельствуя об отсутствии необходимых внутренних ресурсов. Более одной трети от общего объема инвестиций в богатых ресурсами Азербайджане и Казахстане, а также в основанной на потребительстве экономике Молдавии, в 2000-2006 гг. было произведено иностранцами. С другой стороны, Узбекистан, Белоруссия и Россия слабо зависят от ПИИ. В этих странах на долю иностранных компаний приходилось менее 10% от общего объема инвестиций.

В общем, государства СНГ в среднем менее зависимы от ПИИ, чем страны ЦВЕ и ЮВЕ. В 2000-2006 гг. средняя доля иностранных компаний в общем объеме инвестиций в странах ЦВЕ составляла 23%, а в странах ЮВЕ - 26%. Это отражает и то обстоятельство, что в среднем государства СНГ все еще менее открыты для ПИИ, чем страны Восточной, Центральной и Южной Европы.

Далее из анализа исключаются страны, богатые природными ресурсами, и рассматриваются четыре государства, на долю которых в 2006 г. приходилось около 16% от общего притока ПИИ в СНГ.

Результаты исследования. Ниже приведены результаты исследования 120 иностранных компаний, работающих в Грузии, Молдавии, Киргизии и на Украине. Представители этих компаний отвечали на одинаковые вопросы, касающиеся причин инвестирования в СНГ, впечатлений о деловой среде и трудностей, которые встречаются в их повседневной деятельности. Исследование проводилось в 2007-2008 гг.

В выборку вошли иностранные компании, действующие на Украине, в Молдавии, Грузии (30 в каждой стране), в Киргизии (29) и в Казахстане (1). Большинство из них присутствуют в этих странах с 90-х годов. Средняя компания занимается бизнесом в течение восьми лет, имеет доходы около 4,7 млн. долл., в ней занято 145 человек. Профили компаний разных стран существенно различаются. Украинские компании самые большие в выборке, имеют среднегодовые доходы, более чем в пять раз превышающие доходы компаний в Молдавии, которые, в свою очередь, зарабатывают в два раза больше, чем компании Киргизии, самые маленькие в выборке. Средняя рыночная доля грузинских компаний менее 20%, на Украине и в Киргизии этот показатель равен 28%. На местном рынке Молдавии иностранные компании занимают лидирующие позиции, со средней рыночной долей около 47%. В Молдавии, на Украине и в Киргизии иностранные дочерние копании присутствуют на рынке СНГ в среднем в течение восьми-девяти лет, в Грузии - около шести лет.

Иностранные компании инвестируют больше на Украине и в Грузии, чем в Молдавии и Киргизии, и, соответственно, получают большие доходы. Годовой доход компаний, инвестирующих на Украине, составляет около 80 млн. долл., в пять раз больше, чем компаний, производящих капиталовложения в Молдавии, а объем инвестированного капитала превышает средний уровень инвестиций со стороны молдавских компаний почти в три раза. Иностранные компании в Киргизии, вошедшие в выборку, самые мелкие по масштабу своего бизнеса.

Что касается численности персонала, то иностранные компании на Украине также являются самыми крупными (в среднем около 500 человек), затем следуют Молдавия (370), Грузия (237), Киргизия (232 человека). Распределение компаний по численности персонала кажется близким к нормальному, исключая верхнюю часть списка, образованную несколькими крупными компаниями, в которых занято более 1000 человек.

Отраслевая структура компаний-респондентов отражает распределение ПИИ по отраслям в этих странах, по крайней мере, на Украине и в Молдавии. Большинство компаний работают в облает финансовых услуг, в пищевой промышленности, торговле, на транспорте, в секторе связи и в строительстве (см. табл.). Эти виды деятельности развиваются в странах СНГ очень быстро, принося высокие доходы и привлекая этим иностранных инвесторов. В то же время основной причиной подъема указанных секторов является существенный приток инвестиций.

Как отмечалось выше, инвестиционные мотивы часто классифицируются на связанные с поиском рынков (когда инвестирующая компания хочет поставлять продукцию и услуги на рынок принимающей страны); на связанные с поиском ресурсов (когда инвестирующая компания намеревается получить выгоду от рентабельного производства в принимающей стране); или/и на связанные с поиском более высокой эффективности (когда инвестирующая компания хочет получить преимущества за счет более высокой производительности труда или за счет особых творческих возможностей в принимающей стране).

Мотив поиска рынков явно является доминирующим в выборке обследованных компаний. На их долю приходится значительный сегмент рынка принимающей страны. Их средняя доля на внутреннем рынке Украины и Киргизии близка к 30%. Лидерами являются молдавские инвесторы, на их долю приходится в среднем около 47% внутреннего рынка. Только в Грузии иностранные инвесторы оценивают свою долю менее чем в 20%. Это означает, что большинство компаний выборки не только сумели обеспечить поставки на принимающие рынки, но и заняли доминирующее положение на этих рынках.

Таблица

Распределение компаний-респондентов по секторам

Российская виртуальная экономика и институциональные изменения в лесном хозяйстве Архангельской области

Доля экспортируемой конечной и промежуточной продукции местного производства довольно низкая, в среднем в рассматриваемых четырех странах она равняется 17% и 30%, исключая Молдавию. Около 70% всего производства конечных товаров нацелено на местные рынки. Некоторые компании отмечают, что у них возникало много проблем, когда они пытались экспортировать свою продукцию в другие страны, в частности, в Россию.

Роль работающих в государствах СНГ дочерних компаний в операциях материнских компаний как поставщиков существующей продукции на рынки принимающих стран и на другие рынки СНГ в среднем оценивается респондентами как весьма важная. Компании отмечают, что растущие рынки создают высокий спрос, что очень позитивно с точки зрения расширения бизнеса.

Это мнение подтверждается результатами оценок инвестиционных мотивов. Респондентов просили ранжировать причины начала деловых операций в СНГ по пятибалльной шкале - от «1» («не важно») до «5» («очень важно»). Большинство компаний отметили возможность «обслуживания рынка принимающей страны» как наиболее важный мотив в трех странах, кроме Грузии. В качестве еще одной причины инвестирования компании в Молдавии и Киргизии отметили возможность избежания оплаты импортных пошлин при поставках на внутренний рынок.

Второй и третий по значимости инвестиционные мотивы были в исследуемых странах различными, хотя преимущественно концентрировались вокруг низкой стоимости факторов производства (включая природные ресурсы) и квалифицированного труда. На Украине и в Грузии вторым по значимости фактором была низкая стоимость факторов производства, т.е. дешевых трудовых ресурсов, энергии и сырьевых материалов. Это объясняется наличием богатых природных ресурсов наряду с дешевой рабочей силой и близостью к Евросоюзу в случае Украины. В случае Грузии это, вероятно, объясняется высоким уровнем инвестиций в трубопроводный транспорт. Намерение использовать квалифицированную рабочую силу Киргизии, учитывая доступность недорогих факторов производства, также было основанием для решения об инвестировании в эту страну. Интересно, что вторым наиболее важным мотивом инвестирования в Молдавию была возможность выхода на новый региональный рынок (Центральной и Восточной Европы), что может быть связано с близостью Молдавии к «новым» членам ЕС. Этот мотив может быть связан и с готовностью к использованию молдавской рабочей силы и других ресурсов (что является третьим наиболее важным мотивом). Возможность выхода на региональные рынки была важным фактором и для инвесторов в Грузии (имея в виду доступ ко всему Южному Кавказу) и в Киргизии (к Центральной Азии).

Доступ к научным исследованиям и технологическому опыту принимающей страны оценивается как наименее важная причина для инвестирования, а это дает основание полагать, что инвестиции не связаны со стремлением к повышению эффективности. Это подтверждается также ответами, что использование экономически эффективного производства в СНГ с целью экспорта продукции в Евросоюз не является важной стратегией для материнских компаний. Исследуемые компании в среднем экспортируют лишь небольшие объемы промежуточной продукции (производящие ее компании экспортируют лишь 17% такой продукции), и это означает, что они слабо интегрированы в вертикальные производственные цепочки.

Как показывают результаты исследования, основным мотивом для инвестирования в четырех странах СНГ был поиск новых рынков. Второй по значимости причиной является поиск ресурсов. Иностранные инвесторы исследованных компаний в СНГ пока не заинтересованы в поиске более высокой эффективности производства.

При анализе специфических отраслевых детерминантов ПИИ авторы ссылаются на работу Jacobides (2006), который считает, что сходства и различия в использовании факторов производства в вертикально интегрированной производственной цепочке между странами формируют глобализационные перспективы и воздействие, которые могут оказывать ПИИ в принимающей стране. Поэтому вторая часть анкеты имела целью выявление воздействия ПИИ в стране-получателе. Компании просили оценить, в какой мере их бизнес может быть разделен на отдельные компоненты, и определить степень сходства вертикальной и горизонтальной структур цепочки создания ценности в своей и принимающей стране, а также представить информацию по результатам деятельности своих дочерних компаний в СНГ. Несколько дополнительных вопросов позволили сделать вывод о значимости детерминантов ПИИ на отраслевом уровне.

Получатели оценивали сходство отраслевой структуры цепочки создания ценности в 3,4 балла (по пятибалльной шкале, в которой «1» означает «совсем не схожи», а «5» «очень схожи»), что дает основание заключить, что структуры, вероятно, схожи. Средние оценки по странам отличались незначительно, хотя молдавские компании заявляли о большем уровне сходства. Отвечая на вопрос о различии и сходстве в вертикальной и горизонтальной отраслевой структуре (где понятие «вертикальная структура» относится к системам входящей логистики, производства, исходящей логистики, организованной продажи, а «горизонтальная отраслевая структура» определяется как число отраслевых участников, их функций и рыночных долей), респонденты давали одинаковые ответы, тем самым демонстрируя, что они не способны оценить уровень относительного сходства или различия вертикальных и горизонтальных цепочек создания ценности.

Различия между структурами цепочки создания ценности страны материнской компании и принимающей страны не рассматривались в качестве существенного препятствия для развития бизнеса в странах-получателях ПИИ. Общая средняя оценка составляла 2,0 балла, хотя результаты варьировались по странам. Иностранные компании, организовавшие бизнес в Киргизии, оценивали влияние различия структур как незначительное (1,2 балла), на Украине и в Грузии как скорее незначительное (2, 1 и 2,0 балла соответственно), а воздействие на молдавские дочерние компании почти не ощущалось (2,8 балла).

Деятельность иностранных дочерних компаний в значительной степени зависит от мультинационального бизнеса материнских компаний. Во-первых, 42% элементов цепочки создания ценности компаний поставляются из стран материнских компаний и лишь 17% обеспечиваются местными поставщиками. Особенно большая доля элементов цепочки создания ценности (около 60%) импортируется украинскими иностранными дочерними компаниями, в то время как молдавские, грузинские и киргизские компании импортируют только 21%, 46% и 39% соответственно. Зависимость от импорта иностранных дочерних компаний на Украине может быть объяснена тем, что большое число попавших в выборку занято в сфере розничной торговли.

Самую большую часть импортированных элементов цепочки создания ценности (полученных от материнских компаний) составляют технологии и производственный опыт (42%), материалы (24%), комплектующие и детали (около 20%) и конечная продукция (около 14%). Большинство украинских дочерних компаний сообщили, что маркетинговые технологии, перенесенные ими из материнских компаний, представляли большую ценность. Во всех странах финансовый и оборотный капитал оценивались как важный источник ресурсов, получаемых от материнских компаний. В число других упоминавшихся ресурсов вошли консультационные услуги, относящиеся к основной коммерческой деятельности и оборудованию.

Респондентов просили также прокомментировать зависимость успеха своего бизнеса от результатов деятельности местных и мультинациональных партнеров. Оказалось, что в среднем успех дочерних компаний зависит больше от показателей деятельности участников международной индустрии (3,4 балла), чем от показателей участников местной промышленности (3,0 балла). Это подтверждает вывод о важности для дочерних компаний связей с материнскими компаниями и международными участниками. К сожалению, местные условия недостаточно развиты для того, чтобы предложить работающим в указанных четырех странах дочерним компаниям продукцию необходимого качества, поэтому они вынуждены поддерживать тесные связи со своими международными партнерами.

Среднее число ведущих местных поставщиков во всех четырех странах было значительно меньше числа местных основных заказчиков/дистрибьюторов (18 и 74 соответственно). Это подтверждает вывод исследования о рыночно ориентированном характере инвестирования в странах СНГ. Хотя многие ресурсы поставляются из-за рубежа, конечная продукция нацелена на местные рынки, что объясняет значительное количество дистрибьюторов и заказчиков.

В целом, из полученных результатов можно сделать весьма пессимистические выводы в отношении влияния иностранных технологий на производительность местных компаний. В исследовании по ЦВЕ было показано, что самый большой рост производительности местных компаний наблюдается тогда, когда иностранные компании, обладающие технологическим превосходством, приобретают местные сырье и материалы, обучают поставщиков и помогают им осваивать новые технологии. В случае данного исследования, кажется, что переток технологий, связанный с ПИИ, если он и существует, весьма ограничен определенными компаниями и секторами экономической деятельности. В Молдавии наиболее благоприятное соотношение поставщиков и заказчиков. Это свидетельствует о том, что потенциал перетока технологий может быть самым высоким в этой стране. Но даже в Молдавии среднее число местных клиентов у иностранных дочерних компаний в три раза выше, чем среднее число местных поставщиков. Иностранные компании на исследованных рынках СНГ, как представляется, осуществляют поставки локально, только когда это необходимо, и концентрируются на удовлетворении внутреннего спроса.

Для выяснения отношения инвесторов к инвестиционному климату в четырех странах, респонденты оценивали степень важности главных проблем, создающих трудности для ведения бизнеса в принимающих странах.

Наиболее острыми проблемами в исследуемых странах СНГ являются неустойчивость политической обстановки, неопределенность экономической ситуации, правовой системы и коррупция. Однако первая тройка основных проблем в этих странах различается. Политическая и экономическая нестабильность наряду с отсутствием физической инфраструктуры, вызывают особую озабоченность у иностранных компаний, действующих в Киргизии и Грузии. Все другие проблемы (исключая поиск бизнес-партнера в Грузии) являются относительно менее важными. Украина и Молдавия более стабильны в политическом плане, и иностранные инвесторы в качестве главного препятствия для их бизнеса называют широко распространившуюся бюрократию, коррупцию и неопределенность, связанную с внутренним законодательством. Это означает, что ни трудности, связанные с формированием правительства Украины в конце 2007 г., ни проблемы, связанные с неопределенностью статуса Приднестровья в Молдавии, не являются важным препятствием для расширения предпринимательской деятельности иностранных компаний в этих двух европейских странах СНГ.

Высокий уровень коррупции в СНГ, который признан серьезным сдерживающим фактором в отношении притока ПИИ, подтвержден Индексом восприятия коррупции (CPI, 2006), в котором Украина занимает 104-ое место, а Киргизия - 145-ое в списке из 163 развитых и развивающихся стран (Transparency International, Global Corruption Report 2007). Интересно, что восприятие коррупции в Молдавии, хотя все еще и высокое, тем не менее, значительно ниже, чем в указанных двух странах. По списку доклада Transparency International, Global Corruption Report 2007 Молдавия занимает 81-ое место. Восприятие коррупции в Грузии также относительно низкое, вероятно, это является свидетельством успешной борьбы грузинских властей с коррупцией на низовом уровне.

Проблема установления четких прав собственности была относительно серьезным препятствием для иностранных компаний, работающих на Украине и в Молдавии, но значительно меньшим, чем для компаний, действующих в Грузии или Киргизии. Инфраструктура, технологии и управленческие способности местной рабочей силы, кажется, не являлись большой проблемой для иностранных инвесторов на Украине и в Молдавии, но были значительным препятствием в Грузии. Поиск подходящего партнера не является проблемой на Украине или в Киргизии, однако служит относительно значимым препятствием в Молдавии и Грузии. Среди других препятствий инвесторы упоминали налоговые ведомства в связи с трудностью уплаты налогов, рефинансирования НДС и со сложностью налогового регулирования.

Компании, которые инвестировали в Киргизии, оценивают показатели деятельности своих дочерних компаний как очень хорошие (4,5 балла), инвестировавшие на Украине и в Молдавии - как довольно хорошие (4,3 и 4,1 соответственно), оценка в Грузии самая низкая (3,7 балла), хотя все еще деятельность иностранных компаний в ней признается «относительно успешной».

Эконометрический анализ. Ниже представлены данные, полученные в ходе последующего эконометрического анализа, проведенного на базе результатов исследования. В частности, представляет интерес, имелись ли какие-нибудь различия между тремя типами инвесторов (по заинтересованности в рынках, ресурсах и повышении эффективности) с точки зрения уровней удовлетворенности своей деятельностью в странах СНГ, встречавшихся проблем и характера деятельности.

В исследовании используется несколько зависимых переменных, первой из которых является представление менеджеров о показателях деятельности дочерних компаний. Эта и все другие переменные измерялись по пятибалльной шкале. Данная переменная не является истинным критерием оценки результатов деятельности, она лишь отражает степень удовлетворенности, позволяя определить, какие факторы оказывают большее или меньшее воздействие на степень удовлетворенности показателями деятельности.

Другими зависимыми переменными являются различные проблемы, с которыми встречаются участники исследования в принимающих странах. В анкете был предложен список из десяти отдельных проблем, но наиболее значимые результаты получены по шести: неустойчивости политической ситуации; неопределенности экономической обстановки; неопределенности правовой системы; коррупции; трудности поиска подходящего партнера; и проблем с правами собственности.

Для объяснения возможных различий в субъективно оцениваемых результатах деятельности и проблемах, связанных с работой в конкретной стране, используется несколько независимых объясняющих переменных. Ключевые независимые переменные связаны с инвестиционной мотивацией/ориентацией дочерних компаний. На вопрос анкеты «Почему вы решили инвестировать в страну, где есть ваша дочерняя компания?», было предложено пять следующих ответов: дешевые факторы производства; квалифицированная рабочая сила; местный рынок; региональный рынок; местный опыт в области исследований и разработок.

Две другие независимые переменные связаны со сходством и различием в структурах цепочки создания ценности в принимающей стране и в стране материнской компании. Эти факторы в значительной мере влияли на поведение инвесторов. Соответствующие переменные называются «секторное сходство» и «секторная модульность».

Следующие две независимые переменные имеют отношение к зависимости дочерних компаний от условий в принимающей и своей стране, от связей с партнерами по местной/глобальной цепочке создания ценности. Соответствующие переменные называются «местные отношения» и «иностранные отношения».

Оставшиеся контрольные переменные измеряются по непрерывной шкале и касаются основных характеристик дочерних компаний, т.е. оборота (годового в млн. долл.); периода деятельности; персонала; инвестиций (первоначальных, в млн. долл.), рыночной доли (%, в принимающей стране). Кроме того, добавляются несущественные переменные для контроля результатов деятельности в стране.

В статье приведены результаты анализа, основанные на спецификациях с семью зависимыми переменными и 14 независимыми переменными, пять из которых имеют отношение к мотивам ПИИ, а также с несущественными переменными для Украины, Грузии и Молдавии и некоторыми другими показателями.

Первая спецификация анализирует факторы, которые влияют на показатели деятельности в СНГ компаний, находящихся в иностранной собственности. Определено, что ориентация на рынок, квалифицированную рабочую силу и дешевые факторы производства оказывает положительное воздействие на показатели, при этом рыночная ориентация имеет самое сильное влияние в абсолютных значениях. Следовательно, компании, ищущие рынки, с большей вероятностью будут иметь лучшие показатели в выборке стран СНГ. Кроме того, сходство цепочек создания ценности наряду с простотой разделения производственного процесса на отдельные части увеличивает вероятность хороших показателей деятельности дочерних компаний.

Другие независимые переменные оказались мало значащими, кроме несущественной переменной для Грузии (со знаком минус), показывающей, что компании в Грузии менее вероятно выскажут удовлетворение своими показателями, чем компании в других странах.

Другие шесть спецификаций анализируют факторы, которые влияют на выявленные проблемы деятельности мультинациональных предприятий в четырех странах. Рассмотрение различной инвестиционной ориентации показало, что инвесторы, ищущие дешевые факторы производства в СНГ, более вероятно пожалуются на неопределенность правовой системы и проблемы, связанные с установлением прав собственности. Поскольку правовые вопросы являются ключевыми факторами, определяющими успех операций по поиску природных ресурсов, они имеют первостепенную важность для этого типа инвесторов.

В то же время инвесторы, ищущие квалифицированную рабочую силу, более вероятно будут испытывать воздействие неопределенности экономических условий. Можно ожидать, что такие инвесторы производят относительно сложную продукцию для местного/экспортного рынков, а поскольку экономическая неопределенность усиливает все бизнес-риски, с этой проблемой связана самая большая озабоченность таких инвесторов.

Интересно, что инвесторы, ищущие рынки, не считают какую-то проблему более важной, чем остальные. Ситуация в какой-то мере отличается в случае инвесторов, пытающихся получить доступ на региональный рынок, поскольку проблемы, связанные с поиском подходящего партнера, будут, по-видимому, более значимыми. Наконец, более вероятно, что коррупция является проблемой для инвесторов, стремящихся использовать опыт стран СНГ в области исследований и разработок. Примечательно, что инвесторы, вложившие средства в потенциал НИОКР, менее вероятно жалуются на коррупцию. Это удивительный результат, который пока не удалось объяснить.

Из других переменных секторное сходство, по всей вероятности, наиболее сильно ослабляет проблемы, с которыми встречаются в государствах СНГ иностранные инвесторы (все коэффициенты с отрицательным знаком), так как схожесть цепочек создания ценности помогает преодолению тех проблем, которые имеют инвесторы в регионе. Секторная модульность (т.е. простота фрагментации производственных процессов) помогает ослабить неопределенность экономических условий для инвесторов в СНГ.

Инвестирование в виды деятельности, которые встроены в местные цепочки создания ценности, снижают вероятность жалоб на правовые системы в исследуемых странах СНГ, тогда как тесные связи иностранных партнеров с такими цепочками усиливают проблемы, вызванные неопределенностью экономических условий. Как отмечалось выше, тесное взаимодействие с местными партнерами создает ряд ситуаций с потенциальным возникновением правовых споров, которые должны будут разрешаться в рамках весьма несовершенных местных судебных систем. Что касается последнего вывода, он может быть объяснен тем, что более тесное взаимодействие с иностранными партнерами ведет к большей опоре компании на операции, связанные с импортом и экспортом, а это делает ее зависимой от макроэкономической стабильности в принимающей стране с точки зрения стабильности обменного курса, инфляции, денежно-кредитной политики и т.д.

Ряд переменных на уровне компаний, по-видимому, значительно коррелируются с проблемами, возникающими в связи с неопределенностью правовой системы. Период работы дочерних компаний в СНГ отрицательно связан с трудностями, которые они испытывают: наиболее недавно организованные дочерние компании более вероятно будут жаловаться на такую неопределенность. Компании, проработавшие в стране несколько лет, уже развили некоторые способности, которые помогают справляться с этой неопределенностью, и которых нет у более молодых компаний.

Аналогичным образом, размер компании (по обороту и количеству работников) также отрицательно связан с воздействием правовой неопределенности: чем меньше компания, тем больше вероятность того, что она испытывает трудности правового характера. Малые компании, по-видимому, не имеют достаточных ресурсов для того, чтобы справиться с правовыми проблемами, в то время как более крупные компании имеют больше возможностей, позволяющих преодолевать связанные с этим сложности. Рыночная доля компании тоже отрицательно связана с правовой неопределенностью. Эти выводы интерпретируются следующим образом: учитывая несовершенство правовых систем в государствах СНГ, крупные компании способны эффективно лоббировать, так что, когда компания «достаточно велика», она может справляться с неопределенностью правовой системы относительно легко и с меньшей вероятностью она будет заявлять об имеющихся у нее в этом плане трудностях. Другими словами, возможно, что для действующих в странах СНГ крупных компаний неофициальные связи с политиками более важны, чем любое институциональное решение.

В противоположность этому связь между размером компании (по обороту) и проблемам, имеющим отношение к правам собственности, является положительной. Чем больше компания, тем выше вероятность появления проблем с правами собственности. Это может быть объяснено тем, что проблемы прав собственности и корпоративного управления становятся более значимыми по мере роста данной компании, а учитывая недостатки правовых систем в исследуемых странах, острота этих проблем на данном этапе, вероятно, возрастет.

Особенности конкретных стран оказались наиболее значимыми факторами, оказывающими воздействие на различные проблемы, с которыми встречаются иностранные компании в государствах СНГ. Это неудивительно, учитывая существенные различия стран с точки зрения восприятия главных проблем.

Заключение. Данная статья посвящена анализу мотивов осуществления ПИИ в четыре небольших государства СНГ, а также исследованию тех проблем, с которыми иностранные инвесторы встречаются в этих странах. Кроме того, в ней проанализировано, каким образом инвесторы различного типа (ищущие рынки, ресурсы и повышение эффективности) решают проблемы, с которыми они встречаются в странах ведения бизнеса, и рассмотрены особенности их деятельности в этих странах.

Анализ показал, что поиск рынков является доминирующим мотивом инвесторов в странах выборки. Западные дочерние компании удерживают существенную долю рынка принимающей страны, при небольшой доле продукции, идущей на экспорт. Растущие рынки СНГ порождают высокий спрос, который иностранные компании стремятся использовать для дальнейшего расширения своего бизнеса. Эта мотивация «одна с той, которая была у зарубежных инвесторов в государства ЦВЕ в начале 90-х годов. Эконометрический анализ показывает, что ориентация на поиск рынков является и наиболее прибыльной, оказывая наиболее позитивный эффект на инвестиционные показатели. За ней следуют ориентация на квалифицированную рабочую силу и на дешевые факторы производства. Следовательно, обслуживание местного рынка является наиболее выгодной стратегией для инвесторов.

Второй и третий по значимости мотивы инвестирования различаются по странам и преимущественно фокусируются на использовании недорогих факторов производства (включая природные ресурсы) и квалифицированной рабочей силы. Авторы ожидают, что при большей интеграции в глобальную экономику (особенно Евросоюза в случае европейских стран СНГ) и при уменьшении общего протекционизма дешевая рабочая сила стран СНГ будет привлекать новые волны инвестиций, как это происходило в странах ЦВЕ и ЮВЕ. Очень важно, что квалификация рабочей силы СНГ отвечает потребностям рынков труда.

Инвесторы не стремятся к повышению эффективности за счет организации производства в СНГ, что было главной причиной инвестирования в страны ЦВЕ и ЮВЕ.

Существует необходимость устранения следующих препятствий (с тем, чтобы они не перевесили возможные выгоды от использования дешевой рабочей силы в СНГ): политической нестабильности в Киргизии и Грузии, масштабной бюрократии, коррупции и неопределенности, связанной с законодательством Молдавии и Украины.

Эконометрический анализ показывает, что неопределенность правовой системы и проблема установления четких прав собственности вызывают самую большую озабоченность у инвесторов, стремящихся использовать дешевые факторы производства в государствах СНГ, а неопределенность экономических условий наиболее опасна для инвесторов, которые намереваются использовать квалифицированную рабочую силу. Последняя проблема имеет наибольшее значение для тех инвесторов, которые пытаются использовать местные исследования и разработки. Поэтому упрочение макроэкономической стабильности должно быть делом первостепенной важности для правительства, нацеленного на привлечение прямых иностранных инвестиций, мотивом которых выступает использование квалифицированной рабочей силы и местных исследований и разработок, т.е. тех типов ПИИ, которые могут принести самые большие выгоды с точки зрения развития принимающей страны.

Проблемы, возникающие в связи с неопределенностью правовой системы, обостряются и в том случае, если иностранная дочерняя компания имеет тесные связи с местным бизнесом или является небольшой и недавно созданной. Поэтому совершенствование правовой системы поможет иностранным компаниям развивать свою деятельность в странах СНГ с меньшими препятствиями, а следовательно, будет способствовать значительно более быстрому развитию принимающей страны.

В целом, результаты исследования дают основание для достаточно пессимистических выводов в отношении влияния перетока технологий на производительность местных компаний. Изучение данных по ЦВЕ показало, что самый большой рост производительности местных компаний имел место тогда, когда обладающие технологическим превосходством иностранные компании закупают местные сырье и материалы, обучают поставщиков и заставляют их овладевать новыми технологиями. В случае данной выборки стран, как представляется, вешнее технологическое влияние за счет ПИИ, даже если оно и существует, ограничено довольно узким кругом компаний и секторов экономической деятельности. Молдавия имеет наиболее благоприятное соотношение поставщиков и заказчиков, а это дает основание полагать, что потенциал технологического влияния в этой стране может быть самым высоким. Но даже в Молдавии среднее число внутренних клиентов зарубежных дочерних компаний в три раза больше, чем среднее количество местных поставщиков. Иностранные компании в исследованных рынках СНГ, по-видимому, покупают местные сырье и материалы только тогда, когда это необходимо, или когда они концентрируют свои усилия на удовлетворении внутреннего спроса.

Политики могли бы содействовать привлечению в страны СНГ ПИИ в большем объеме и более высокого качества путем:

- Совершенствования макроэкономической и политической стабильности и уменьшения неопределенности правовой системы.

- Особую озабоченность вызывают отсутствие в регионе инвесторов, ищущих более высокую эффективность, а также недостаточно тесные связи иностранных дочерних компаний с местными компаниями. Устранение юридических пробелов может стимулировать более активное вовлечение иностранных компаний в местный бизнес, а также развитие инфраструктуры (транспортной, промышленной).

- Еще одним препятствием для инвестирования с целью повышения эффективности (через исследования и разработки) является высокий уровень коррупции. Для содействия смягчению проблемы правительства могут пройти по этому направлению длительный путь, однако ключевым фактором здесь является политическая готовность, поскольку она будет определять эффективность любых предпринятых в данной сфере действий.

- После разрешения наиболее острых проблем правительства четырех исследованных государств СНГ могут также содействовать установлению связей с местной экономикой (через бизнес-инкубаторы, координационно-информационные центры) и/или наращивать местную технологическую базу (поддерживая исследования и разработки, высокотехнологичные промышленные парки, учебные заведения). Однако это довольно долгосрочная перспектива. Немедленную помощь может оказать совершенствование системы защиты прав интеллектуальной собственности.

В.И.Вершинин

OECD Investment Policy Perspectives. - 2008. - P. 41-62.

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Об оснащении вертолета Ми-38 двигателями отечественного производства

В журнале Aviation Week & Space Technology сообщается о том, что реализация проекта создания военного вертолета средней грузоподъемности Ми-38 задерживается минимум на два-три года из-за перехода на комплектование силовыми установками отечественного производства, однако это изменение «откроет двери» для закупок вертолетов Министерством обороны.

Как отмечается в публикации, контракт между российской стороной и компанией Pratt & Whitney Canada (P&WC) был расторгнут, одновременно функция обеспечения изготовителей вертолетов силовыми установками перешла к заводу им. Климова. Точные причины разрыва соглашения с канадским производителем не ясны.

Опытный образец Ми-38 в настоящее время проходит летные испытания. Данная модель, являющаяся преемником успешного семейства вертолетов средней грузоподъемности Ми-8/Ми-17, рассматривается в качестве ключевой программы разработок российского вертолетного сектора на ближайшую и среднесрочную перспективу. Смена двигателя может означать перенос сертификации с ранее запланированного 2011 г. на 2013-2014 гг.

На фоне разработки Ми-38 продолжается также модернизация Ми-8 и Ми-17. Несколько вариантов были представлены на выставке «HeliRussia-2009», состоявшейся в мае в Москве. Предлагаются многочисленные проекты модернизации, начиная от комплексов авионики, которые включают интегрированное пилотажно-навигационное оборудование для нового вертолета, до корпуса, коробки приводов, несущего винта, топливной системы и двигателей. Авионика должна быть сертифицирована в 2011 г., а более обширные программы в 2012-2013 гг.

Несмотря на глобальный экономический кризис, российские производители планировали обеспечить и по возможности увеличить объем выпущенной в 2009 г. продукции по сравнению с предыдущим 12-месячным периодом. В 2008 г. для внутреннего рынка и для поставок на экспорт было изготовлено 169 вертолетов. Компания «Вертолеты России», объединяющая все предприятия сектора, объявила о намерении в 2009г. увеличить объем выпущенной продукции на 230 ед.

По словам генерального директора холдинга «Вертолеты России» А.Шибитова, компания имеет задолженность в размере 400 вертолетов, которую она планирует погашать в этом и следующем году. До сих пор аннулирования заказов не было.

Недавно А.Шибитов заявил: «Мы были вынуждены пересмотреть условия нашего сотрудничества с Pratt & Whitney Canada ... и теперь рассчитываем на альтернативный вариант - использование для Ми-38 российского турбовального двигателя ТВ7-117В. Отныне мы сосредоточим свои усилия на данной версии вертолета». Опытный образец вертолета Ми-38 оснащен двумя турбовальными двигателями PW127TS компании Pratt & Whitney Canada.

Компания P&WC присоединилась к программе разработки Ми-38 в середине 90-х годов и специально для этого проекта она сконструировала турбовапьную модификацию своего авиационного двигателя PW127. Соглашение от 2008г. предусматривало сертификацию двигателя при участии компании «Вертолеты России», Уфимского моторостроительного производственного объединения (УМПО) и Центрального института авиационного моторостроения. После получения европейской и российской сертификации, которая ожидалась в 2011 г., план предусматривал начать лицензионное производство на УМПО в 2012г.

Канадская компания до сих пор отказывалась от прямых комментариев на замечания А.Шибитова, кроме официальных заявлений ее представителей о том, что в настоящее время с заказчиком ведутся переговоры.

В основе двигателя ТВ7-117В лежит силовой агрегат ТВ7-117С, специально разработанный для самолета регионального назначения Ил-114, оснащаемого сдвоенным турбовинтовым двигателем. Генеральный конструктор Ми-38 Г.Синельщиков заявил, что силовая установка ТВ7-117В обладает лучшей производительностью, нежели агрегат P&WC. Однако, по его словам, это только бумажный анализ, двигатель должен быть еще произведен, тестирован и сертифицирован.

«Мы работаем над завершением пакета необходимой документации для производства ТВ7-117В», - заявил генеральный конструктор завода им. Климова А.Григорьев. Он также добавил, что макет двигателя уже установлен на Ми-38, поэтому сейчас предприятие приступает к изготовлению серии опытных образцов.

Г.Синельщиков сообщил, что второй и третий опытные образцы Ми-38 находятся на финальной стадии сборки. Несмотря на признание того, что замена двигателя приведет к 24-36-месячной задержке, он также указал на то, что такой ход событий позволит рассматривать вертолет в качестве средства, способного в будущем удовлетворить потребности страны в вертолетах средней грузоподъемности.

Холдинг «Вертолеты России» и Объединенная двигателестроительная корпорация только недавно начали переговоры о финансировании проекта создания ТВ7-117В. При условии успешного и своевременного завершения данных переговоров Г.Синельщиков назвал 2014 г. достижимой датой сертификации Ми-38. Вертолетостроительный холдинг намерен также увеличить свою долю на внутреннем рынке сбыта продукции. В настоящее время только 30% российских заказов выполняются на местных предприятиях. Целью является повышение доли заказов до 40-50% за счет сотрудничества с газовым монополистом - Газпромом, с Министерством обороны, Министерством юстиции, ФСБ и МЧС.

Около 70% всех поставок в 2008 г. представляли вертолеты Ми-8/Ми-17, общее число которых составило 114 ед. Кроме того, были построены 20 боевых вертолетов Ми-24/Ми-35 и Ми-28Н, а также 11 тяжелых вертолетов соосной схемы Ка-27/Ка-32 для ВМФ.

Помимо этого в объем выпущенной продукции вошли более двадцати отремонтированных и модернизированных легких вертолетов Ми-2. По данным, предоставленным холдингом, в 2007 г. силами российской промышленности был изготовлен 121 вертолет.

В число главных иностранных покупателей российских вертолетов в 2008 г. вошли Венесуэла, Хорватия, Индонезия и Колумбия. Основу экспортных поставок составили вертолеты Ми-8/Ми-17.

Е.С. Aviation

Week & Space Technology. - 2009. - 8 June. - P. 33.

СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

Экономические проблемы технического обеспечения сельского хозяйства Украины

В журнале «Экономика Украины» опубликована статья Г.Пидлисецкого и В.Товстопята, в которой анализируется состояние материально-технической базы украинских сельскохозяйственных предприятий.

Масштабы и направления развития аграрного производства, его эффективность и конкурентоспособность определяет материально-техническая база, важнейшей составляющей которой являются основные средства производства, их активная часть -машины и оборудование, указывают авторы публикации. В технологиях производства растениеводческой продукции крупных предприятий страны механизированные работы составляют 90-95%, а в малых фермерских хозяйствах - 60-75%. Стоимость только горюче-смазочных материалов и запасных частей в материальных затратах сельскохозяйственного производства в целом в 2006 г. составляла 26,6%, а в производстве растениеводческой продукции достигала 37,4%. В то же время аграрные предприятия обеспечены техническими средствами лишь на 45-65% технологической потребности. Большинство из них амортизированы и требуют замены.

Несоответствие между обеспеченностью техникой и уровнем механизации обусловливает вынужденное растягивание агротехнических сроков выполнения работ. Так, уборка зерновых на 100% осуществляется комбайнами, но на протяжении 20, 30 и более дней, вместо пяти-семи. Массово нарушаются агротехнические сроки основной обработки почвы, посевов и ухода за растениями из-за недостаточного уровня обеспеченности техническими средствами, состояние которых оценивается как критическое.

Энергетическая мощность всего тракторного парка, занятого в сельском хозяйстве Украины, уменьшилась в 2006 г. до 59,2 млн. л.с. против 147,1 млн. л.с. в 1990 г., или в 2,5 раза. Такая же динамика прослеживается и в отношении количества тракторов, зерно- и свеклоуборочных комбайнов, кормоуборочной и другой техники.

С 1990 г. нагрузка пашни на один трактор на Украине из года в год возрастает и уже в 4-18 раз больше, чем во многих странах ЕС, где она, как показал анализ, за последние 15-17 лет почти не изменилась.

Исследование состояния материально-технической базы аграрных предприятий показывает, что две трети объектов недвижимости изношены на 50-70%, а средств механизации - на 70-95%. Поэтому первоочередной проблемой дальнейшего развития аграрного производства является его технико-технологическое переоснащение.

Техническое обеспечение сельскохозяйственного производства характеризуется не только количеством технических средств, но и их надежностью, производительностью, соответствием требованиям экологии и безопасностью машин в работе. По всем названным параметрам Украина существенно отстает от стран с развитым сельским хозяйством. Украинские энергетические средства и сельскохозяйственные машины по качеству отстают от мировых на два-три поколения. Параметры производительности у них ниже 20-40%, а по отдельным машинам - в десятки раз, при больших затратах труда на их обслуживание и эксплуатацию, более высокой материалоемкости. По экологическим требованиям значительная часть украинских технических средств не отвечают параметрам Евро-2, не говоря уже о Евро-3 и Евро-4, условия труда на них менее комфортны и безопасны по сравнению с лучшими образцами европейских, японских или американских машин. Из-за технических неисправностей и физического износа ежегодно не используется треть тракторов, комбайнов и других машин. Коэффициент готовности их даже в напряженные периоды не превышает 0,7%, Поэтому растягиваются сроки выполнения работ, потери урожая достигают 20-30%. В частности, по расчетам, еще в 2005 г. потери зерна при уборке урожая оценивались в 8-10 млрд. гривен.

Несмотря на то, что у украинских сельскохозяйственных товаропроизводителей по сравнению с европейскими нагрузки на тракторы, комбайны и другие сельскохозяйственные машины очень большие, техника морально устарела и физически изношена, восстановление и пополнение машинно-тракторного парка осуществляется медленно. За последние семь лет тракторов, кормо- и свеклоуборочных комбайнов списано больше, чем закуплено. Только зерноуборочных комбайнов приобретено больше, чем выбыло, на 1964 ед., за счет закупки подержанных зарубежных. Тенденция снижения темпов списания технических средств за последние годы объясняется тем, что сельскохозяйственные товаропроизводители вынуждены ремонтировать даже ту технику, которая отработала по два и более амортизационных сроков.

В настоящее время на Украине вместе с фермерскими хозяйствами насчитывается 53,3 тыс. сельскохозяйственных предприятий, из них 36 тыс. хозяйств со средней площадью сельскохозяйственных угодий 29,3 га, 10,6 тыс. - 395 га и 6,7 тыс. - 2400 га.

Первая, наиболее многочисленная группа представлена главным образом фермерскими хозяйствами. По расчетам, их потребность в тракторах средней мощности (в пределах 62 л.с.) составляет 130 тыс. ед. Емкость рынка тракторов средней и малой мощности удовлетворяется машиностроителями Китая, Японии, Таиланда и других стран. В 2007 г. было закуплено 47 тыс. мини-тракторов в основном из этих стран.

Вторая группа сельскохозяйственных предприятий обеспечена тракторами и соответствующими сельскохозяйственными машинами местного производства относительно хорошо.

Третья группа сельскохозяйственных предприятий - потенциальные потребители энергонасыщенных тракторов, потребность в которых составляет около 180 тыс. ед. и которые на Украине не производятся. Этот сегмент рынка особенно привлекателен для иностранного капитала, о чем свидетельствуют многочисленные выставки-ярмарки, организованные министерством промышленной политики и министерством аграрной политики Украины.

В стране свыше 13 млн. хозяйств населения обрабатывают более чем 15,3 млн. га земли. В крестьянских хозяйствах к началу 2007 г. насчитывалось всего 143 тыс. разных тракторов, в основном производства до 1990 г., т.е. на 94 хозяйства приходился один трактор. Однако приобрести новые современные средства механизации сельскохозяйственные предприятия и хозяйства населения даже после реализации произведенной продукции не в состоянии.

Украинская машиностроительная промышленность, насчитывающая почти полторы сотни разрозненных предприятий, не модернизирована, оснащена технически устаревшим оборудованием, технологически отстала: изношенность технологического оборудования достигает 70-80%, его средний возраст - 30-35 лет, а сами технологии производства машин - жесткие. К тому же здесь утрачена значительная часть квалифицированных конструкторских, инженерно-технических и рабочих кадров. Вследствие этого продукция заводов сельскохозяйственного машиностроения стала неконкурентоспособной даже на внутреннем рынке и в последние годы пользуется все меньшим спросом, машиностроительные заводы загружены лишь на 10-20%.

В то же время, по данным министерства промышленной политики Украины, динамика развития этой отрасли складывается положительно. В 2007 г. производство товарной продукции в сопоставимых ценах возросло с 715,4 млн. гривен в 1997 г. до 2824,8 млн. гривен, или в четыре раза, объемы реализации - в 4,2 раза, а доля экспорта в общем объеме реализации - почти в 11 раз.

Неразвитость рынка техники при низком уровне оснащенности ею аграрного производства обусловлена комплексом причин, вытекающих из общей экономической ситуации на Украине. Наиболее устойчивы и разрушительны среди них три.

Первая причина - снижение за последние 17 лет платежеспособности сельскохозяйственных предприятий. В течение многих десятилетий украинское сельское хозяйство использовалось в качестве инвестиционного донора для развития других отраслей. Путем государственного декларирования низких цен на аграрную продукцию и свободных высоких рыночных цен на промышленные товары, потребляемые сельским хозяйством, капитал из этого сектора экономики переливается в другие отрасли. Особенно разрушительные для сельского хозяйства межотраслевые ценовые диспропорции наблюдались в последние 15 лет. Если в 1990 г., чтобы купить трактор общего назначения Т-150К, нужно было продать 27 т молока, то в настоящее время -175 т. Один из наиболее распространенных пропашных тракторов ПМЗ-бАЛ в 1990 г. «стоил» 9,4 т подсолнечника, а теперь - 50,5 т. Зерноуборочный комбайн СК-5 «Нива» в 1990 г. можно было приобрести за 34 т зерна, теперь - за 293 т.

Процесс воспроизводства машинно-тракторного парка прямо зависит от амортизационной политики государства. Для нормального его осуществления нужно время от времени остаточную стоимость технических средств сопоставлять и «выравнивать» по рыночной цене машины. В случае чрезмерного отставания первой от второй создается ситуация, при которой амортизационные отчисления, если их осуществлять даже методом ускоренной амортизации, не позволяют проводить простое воспроизводство основных средств в полной мере. Именно такая ситуация сложилась в настоящее время на Украине. Остаточная стоимость машин и оборудования в сельском хозяйстве составляла на начало 2007 г. лишь 11,5 млрд. гривен. Возможная сумма амортизационных отчислений равняется примерно 2,5-2,6 млрд. гривен, а ежегодная потребность в денежных средствах на приобретение техники колеблется в пределах 22-28 млрд. гривен, или почти в десять раз больше. Производители сельскохозяйственной продукции не имеют законного права использовать даже эти мизерные отчисления на приобретение техники, поскольку налоговым законодательством сумма денежных средств, направляемых на ремонт и приобретение основных средств, ограничена 5% их балансовой стоимости. Поэтому для нормализации воспроизводства технических средств в сельском хозяйстве необходимы урегулирование налогового законодательства и периодическая, по крайней мере один раз в четыре-пять лет, переоценка всех основных средств производства с приведением остаточной стоимости в соответствие с рыночной ценой, учетом их изношенности и фактического состояния.

Вторая причина - полное разрушение соответствующей системы материально-технического обеспечения и технического сервиса. Производством техники занимаются в основном предприятия министерства промышленной политики Украины. Функции маркетинга и снабжения у них не развиты. В действительности ремонтом и техническим обслуживанием произведенного они почти не занимаются. Функционально - это обязанности структурных формирований министерства аграрной политики и частных организаций.

Третья причина - длительное отсутствие научно обоснованной государственной технической политики воспроизводства материально-технической базы аграрного производства. Технологическая потребность сельского хозяйства в машинах и оборудовании измеряется в сумме 250-280 млрд. гривен и требует в ближайшие десять лет ежегодных инвестиций на приобретение технических средств в размере 25-28 млрд. гривен. Создать рынок такой емкости, учитывая современное финансовое состояние сельскохозяйственного машиностроения и платежеспособности аграриев, с экономической точки зрения невозможно без решения государством проблемы крупномасштабных и многолетних инвестиций в обе отрасли.

По данным государственного департамента тракторного и сельскохозяйственного машиностроения министерства промышленной политики Украины, заводы могли бы удвоить выпуск техники. Однако сегодня сельскохозяйственные товаропроизводители покупают украинские технические средства только потому, что они дешевле зарубежных аналогов. Кроме того, их стоимость частично компенсируется из госбюджета, или же потребителям предоставляются льготные кредиты. Такую технику можно приобрести и на условиях финансового лизинга, то есть взять в аренду на пять-семь лет подорожавшую на 2,8-3,2% в год от ее первоначальной стоимости. Несмотря на выгодные условия, в 2007 г. сельскохозяйственные товаропроизводители, разуверившись в надежности отечественных машин, закупили преимущественно подержанной импортной техники почти в 2,5 раза больше, чем техники украинского производства.

Украинское сельскохозяйственное машиностроение для агропромышленного комплекса из-за недостаточно взвешенной стратегии развития постепенно утрачивает свои позиции на рынке, несмотря на государственную поддержку. Необходимы глубокая кооперация и специализация его производства. Целесообразно было бы определить главных производителей целостного комплекса сельскохозяйственных машин, способствовать им в сбыте готовой продукции, на закупку которой предоставлять государственную помощь. Другие предприятия должны были бы работать на условиях кооперации с ними, изготовляя запасные части, отдельные комплектующие, узлы и агрегаты. Это гарантировало бы субподрядчикам сбыт качественной продукции на главных предприятиях. Следует также отметить, пишут авторы, что, осуществляя бюджетную поддержку машиностроения, государство неправомерно устранилось от управления собственной частью имущества на заводах.

Анализ действующего порядка государственной поддержки инженерно-технического обеспечения аграрного производства свидетельствует о необходимости его совершенствования. Особое внимание следует обратить на ее крайне ограниченные размеры. Как показали исследования, на поддержку системы инженерно-технического обеспечения аграрному сектору ежегодно необходимо предусматривать в бюджете по меньшей мере 3% от стоимости полной технологической потребности в технике, т.е. около 8 млрд. гривен. За последние же пять лет, начиная с 2003 г., по программам государственной поддержки приобретено техники только на 4,9 млрд. гривен, в том числе с компенсацией части стоимости сельхозмашин - на 1,1 млрд. гривен и на условиях лизинга - на 0,8 млрд. гривен.

Недостатком существующего порядка использования бюджетных средств является то, что им предусмотрена финансовая поддержка лишь сельскохозяйственных предприятий, он не касается сельских хозяйств. Сельскохозяйственные предприятия обрабатывают 22 млн. га сельскохозяйственных угодий и производят 35-40% продукции, а в крестьянских хозяйствах сосредоточено более 15,3 млн. га и производится 60-65% сельскохозяйственной продукции. При этом 88% работ выполняются вручную.

Однако не следует забывать, что, поддерживая техническое переоснащение аграрного производства в сельскохозяйственных предприятиях и хозяйствах населения, государство будет заботиться также о благосостоянии миллионов людей на селе, уменьшая безработицу, повышая уровень жизни крестьян, способствуя воспроизводству генофонда нации. Во времена плановой экономики государство сильнее влияло на взаимоотношения сельского хозяйства с промышленностью. Систематически пересматривались закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию, снижались цены на технику, товаропроизводителям предоставлялись многмиллиардные кредиты, которые часто списывались. В 1990 г., например, из 11,8 млрд. р. централизованных и нецентрализованных капиталовложений почти 40% было использовано на приобретение техники. В настоящее время экономические условия воспроизводства основного капитала во всех типах сельских хозяйств неудовлетворительны. Поэтому финансовую помощь следует оказывать всем на равных условиях. В европейских странах она осуществляется из г. в год для всех субъектов хозяйствования.

С целью улучшения ситуации с формированием и воспроизводством материально-технической базы аграрного сектора, повышения его до конкурентоспособного уровня и систематического регулирования ценового паритета необходимо:

- внедрить на Украине практику проведения раз в четыре-пять лет тематической переписи основных средств в рамках Всеукраинской сельскохозяйственной переписи с целью определения достоверных параметров и состояния имущества аграрного сектора;

- осуществить комплекс мер на государственном и региональном уровнях с целью активизации инвестиционно-инновационных процессов по технико-технологическому переоснащению аграрного производства;

- реформировать амортизационную систему относительно ее инвестиционного направления путем разграничения экономической и фискальной функций;

- усовершенствовать и расширить систему лизинга сельскохозяйственной техники и оборудования;

- улучшить систему государственной поддержки технико-технологического переоснащения, охватив ею всех производителей сельскохозяйственной продукции;

- ввести национальные стандарты технического сервиса в гарантийный и послегарантийный периоды эксплуатации сельскохозяйственной техники с участием заводов производителей и поставщиков;

увеличить подготовку механизаторов широкого профиля, повышение квалификации и аттестацию инженерно-технических работников.

Экономика Украины. - 2008. - №11.- С.81-87.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации