Доклад Всемирного банка об экономике России

ВИНИТИ № 10/2010

«Экономический и научно-технический потенциал»

ВИНИТИ № 10/2010

«Экономический и научно-технический потенциал»

Научный консультант-д.э.н. В.И. Волков

Главный редактор - к. г. н. Ю.Н. Щуко

Редакционная коллегия:

Л. В. Грачева (зам. главного редактора), М. А. Куршев, к.г.н. Е.С. Киселева, к.и.н. Л. Р. Попко, Е. В. Похвалина, Н. И. Субчев, О. В. Ященко

ОБЩИЕ ВОПРОСЫ

Доклад Всемирного банка об экономике России

В марте 2010 г. Всемирный банк опубликовал очередной доклад о состоянии российской экономики, в котором содержатся текущий анализ последних тенденций экономической политики и вопросов развития России, прогноз социально-экономического развития страны на 2010-2011 гг., а также рассматриваются возможные выводы для проведения последующей экономической политики, в том числе уроки, вытекающие кризиса.

I. Последние тенденции экономического развития

Мировые тенденции: процесс восстановления производства и торговли возглавляют страны с развивающейся экономикой

Во второй половине 2OO9 г. мировая экономика продолжала демонстрировать признаки восстановления, опирающегося, прежде всего, на высокие темпы роста в странах с развивающейся экономикой. Рост промышленного производств в странах с развивающейся экономикой достиг 13,3% в декабре 2009 г. (темпы роста в годовом исчислении с учетом сезонной корректировки). В странах с высоким уровнем дохода наблюдаются более медленные темпы восстановления экономики, которые в значительной степени зависят от интенсивности восстановления потребительского спроса и инвестиций.

Мировой импульс роста отражает, главным образом, оживление внешней торговли. Экспортно-импортные операции увеличились и по объему, и по стоимости, причем в развивающихся странах произошел резкий скачок объема импорта, который в последнем квартале 2009 г. вырос на 65% в годовом исчислении. Таким образом, рост импорта уже восьмой месяц подряд выражался двузначным числом. Аналогично, объем экспорта резко вырос за тот же период на 64%. В декабре развивающиеся страны впервые превысили по объему торговли предыдущий максимум, зарегистрированный в апреле 2008 г. (по импорту превышение составило 6,0% в долларах США). В странах с высоким уровнем дохода, где внутренний спрос слабее, объем импорта по-прежнему на 15% меньше, чем в апреле 2008 г., а в России объем импорта остается на еще более низком уровне - он на 24% меньше, чем в апреле 2008 г. Среди развивающихся стран наиболее значительный рост импорта отмечается в Южной Азии, Европе и Центральной Азии, а также в Восточной Азии.

Приток капитала в развивающиеся страны также постепенно восстановился. Во второй половине 2009 г. совокупный приток капитала в развивающиеся страны был близок к уровню первой половины 2008 г.

Внешнеэкономическая конъюнктура для России: приток капитала и цены на нефть

2010 г. начался с уверенного притока капитала в развивающиеся страны, опирающегося на значительный рост объема выпуска облигаций. Приток капитала, составивший 33 млрд. долл. в январе, был примерно на 11% больше среднемесячного значения 2009 г. (29 млрд. долл.), но все же меньше, чем в декабре 2009 г. (47 млрд. долл.). Наибольший объем ресурсов был привлечен за счет выпуска облигаций: в январе он достиг 21 млрд. долл., что является январским рекордом за все годы, по которым имеется информация. Около 57% (12 млрд. долл.) всех январских выпусков облигаций в странах с формирующимся рынком приходится на государственных эмитентов, поскольку правительства многих стран воспользовались высоким внешним спросом и благоприятной рыночной конъюнктурой. Эта тенденция также соответствует сезонному циклу: для государственных эмитентов январь всегда был самым активным месяцем года, поскольку государственные программы заимствований обычно переносят основную нагрузку на начальный этап. Что касается корпоративных эмитентов, то объем выпуска российских облигаций (нефтегазовый сектор) составил 1,1 млрд. долл. Объем банковского кредитования в развивающихся странах резко сократился в январе до 5,0 млрд. долл., что является рекордно низким месячным уровнем, начиная с апреля 2009 г. Объем размещения акций также упал до 7,0 млрд. долл., причем большая часть этого спада приходится на восточно-азиатские страны. Но даже в этих условиях объем размещения российских акций увеличился в январе до 2,2 млрд. долл., что почти в два раза больше совокупного объема размещения за весь 2009 г. (1,3 млрд. долл.).

Происходит ужесточение базовых условий функционирования нефтяного рынка, однако цены на нефть, предположительно, останутся стабильными. На протяжении почти пяти месяцев вплоть до января торговля нефтью шла в пределах предпочтительного для ОПЕК коридора цен, составляющего 70-80 долл. за баррель. На рынке сохраняется избыток предложения, однако запасы нефти сокращаются, и спрос на нефть повышается. В четвертом квартале 2009 г. мировой спрос на нефть стал расти после того, как в течение пяти предшествующих кварталов он неуклонно снижался. Однако спрос в странах ОЭСР был по-прежнему на 3,0% ниже, чем в четвертом квартале предыдущего года, поддерживая более чем четырехлетнюю традицию ежеквартального снижения уровня спроса на нефть. Международное энергетическое агентство прогнозирует, что в 2010 г. объем продаж нефти достигнет 1,6 млн. баррелей в день, т.е. мировой спрос на нефть увеличится на 1,8%, причем этот рост будет происходить за пределами ОЭСР. В США запасы сырой нефти - а также нефтепродуктов - сократились до своей исторической нормы, однако в глобальном масштабе по-прежнему существуют излишки дистиллята, что связано с сокращением коммерческих перевозок. В прошедшем году неожиданно увеличились поставки нефти из стран, не являющихся членами ОПЕК. Особенно значительный прирост объемов добычи отмечался в Бразилии, Колумбии, странах Каспийского региона, России и США (Мексиканский залив). За истекший год объем добычи нефти в странах ОПЕК увеличился на 1,0 млн. баррелей в день, а коэффициент соблюдения достигнутой в рамках ОПЕК договоренности о сокращении объемов добычи на 4,2 млн. баррелей в день снизился, составив менее 60%. Однако резервные мощности ОПЕК оставались на уровне, близком к 6,5 млн. баррелей в день (т.е. в два раза больше чем в середине 2008 г.), поскольку картель получил новые мощности в размере 1,0 млн. баррелей в день (в основном, в Саудовской Аравии).

Производство в России: наблюдается восстановление после того, как в 2009 г. объем реального ВВП сократился на 7,9%

По оценкам Росстата, в 2009 г. реальный ВВП сократился на 7,9%, что несколько меньше, чем ожидалось, исходя из статистических данных за три первых квартала. Данные о годовом падении ВВП подразумевают, что в четвертом квартале 2009 г. реальный ВВП сократился всего лишь на 3,2% к аналогичному периоду предыдущего года, при том что в течение трех первых кварталов 2009 г. сокращение составило 9,9%. Это означает, что в четвертом квартале 2009 г. восстановление происходило быстрее, чем предполагалось ранее. Между тем, как показывают данные, скорректированные с учетом сезонности (кв./кв.), незначительное восстановление экономики, начавшееся в третьем квартале прошлого года, ускорилось в четвертом квартале и, вероятно, сохранится в первом квартале 2010 г. Данные также свидетельствуют о том, что оживление мирового спроса положительно сказалось на выпуске в ряде экспортоориентированных отраслей, которые способствовали восстановлению экономики России во второй половине 2009 г. Неторгуемые сектора также начали постепенно восстанавливаться в четвертом квартале 2009 г. в результате повышения внутреннего спроса. При этом восстановление в промышленности несколько отстает от роста реального ВВП.

Внутренний спрос повышается, но по-прежнему сдерживается безработицей в сочетании с жесткими условиями кредитования

Высокий уровень безработицы в сочетании с жесткими условиями кредитования продолжают сдерживать восстановление внутреннего спроса.

Уточненные данные Росстата говорят о том, что сильно сжатый внутренний спрос был главным фактором резкого сокращения ВВП в 2009 г. Совокупное потребление сократилось в 2009 г. на 5,4%, в то время как в 2008 г. наблюдался рост в размере 8,5%. Что касается структуры потребления, то сокращение объемов потребления домохозяйств в 2009 г. было более значительным (8,1%), чем ожидалось, исходя из статистики о доходах. При этом объемы государственного потребления выросли на 1,9% в результате реализации мер бюджетного стимулирования. В условиях неопределенности и серьезных проблем с ликвидностью и кредитованием, наблюдавшихся в течение всего года, в 2009 г. отмечалось самое значительное падение спроса на инвестиции: валовое накопление капитала сократилось на 37,6% при том, что в 2008 г. оно выросло на 10,6%. Основной причиной спада (особенно в течение двух первых кварталов 2009 г.) было сокращение запасов материальных оборотных средств; при этом объем инвестиций в основной капитал сократился на 17%. Чистый экспорт, как и предполагалось изначально, внес положительный вклад в экономический рост в 2009, за счет опережающего сокращения импорта. Однако в относительном выражении рост чистого экспорта оказался недостаточным для того, чтобы компенсировать снижение внутреннего спроса.

Что касается предложения, снижение экономической активности наблюдалось во всех секторах экономики, за исключением государственного сектора (государственное управление, здравоохранение и образование), где, согласно отчетным данным, наблюдался незначительный рост по результатам года. По данным Росстата, наибольшее сокращение (-16,4%) произошло в строительной отрасли, за которой следуют обрабатывающие производства (-13,9%), а также гостиничный и ресторанный бизнес (-5,4%). Сокращение в торгуемых секторах в 2009 г. было значительнее, чем в неторгуемых, что отчасти обусловлено сильным падением в обрабатывающих отраслях. Однако данные за четвертый квартал 2009 г. свидетельствуют о том, что в большинстве секторов уже наблюдается процесс восстановления. Отчасти это восстановление объясняется относительно низкой базой четвертого квартала 2008 г., когда в большинстве секторов был резкий спад. Тем не менее, оно также отражает определенный рост, связанный с повышением внутреннего спроса. В январе 2010 г. продолжалось уверенное восстановление в промышленности -рост на 7,8% по сравнению с январем 2009 г. Самые высокие темпы роста были зарегистрированы в производстве и распределении газа и воды (8,4%) и обрабатывающем секторе (7,6%). В феврале 2010 г. темпы роста в промышленности значительно снизились до 1,9%, в основном за счет снижения темпов роста в обрабатывающих отраслях до 0,8%.

Рынок труда: резкая коррекция прекратилась

Придерживание рабочей силы работодателями ограничило рост безработицы. Согласно последним статистическим данным Росстата и вопреки первоначальным ожиданиям, в течение 2009 г. уровень безработицы оставался менее 10% и составил 8,2% в конце 2009 г. Основной причиной более низкого уровня безработицы было то, что в качестве временной меры коррекции на рынке труда более активно используются сокращение рабочего времени и отправка работников в принудительный отпуск. Тенденция к использованию более гибких режимов работы (частичной занятости) наметилась уже во второй половине 2008 г., когда количество сотрудников, занятых неполное время, выросло более чем в два раза: с 397 тыс. в четвертом квартале 2007 г. до 944 тыс. в четвертом квартале 2008 г. Эта тенденция сохранялась вплоть до февраля 2009 г., а затем постепенно ослабла, что совпало во времени с резким ростом сезонной занятости в России. К концу 2009 г. количество сотрудников, занятых неполное время, было меньше, чем в 2008 г., но по-прежнему значительно превышало докризисный уровень.

Временная структура безработицы свидетельствует о тенденции рост длительной безработицы. На начальных этапах кризиса доля тех, кто оставался без работы меньше месяца, выросла с 13% в августе 2008 г. до 16% в апреле 2009 г., и это, в основном, отражало тот факт, что лица, впервые пришедшие на рынок труда, не могли найти подходящей работы и пополняли ряды безработных. Однако к концу 2009 г. доля тех, кто оставался без работы меньше месяца, сократилась до 10%, а доля тех, кто оставался без работы больше 12 месяцев - т.е. длительно безработных - увеличилась с 27% в феврале 2009 г. до 33% в декабре 2009 г. Такое изменение временной структуры безработицы свидетельствует о том, что те, кто потеряли работу во время кризиса, по-прежнему испытывают трудности с трудоустройством.

Рост длительной безработицы и снижение уровня инфляции, в сочетании с другими факторами, могут свидетельствовать о том, что в безработице возник «эффект гистерезиса». Возможно, в посткризисный период в России произошло увеличение «естественного уровня безработицы», который определяется как равновесный уровень безработицы с неизменной инфляцией. Кроме того, показатель, отражающий жесткость правил найма и увольнения работников, который оценивается в рамках исследования «Ведение бизнеса», остается высоким в России и по состоянию на 2010 г. составляет 40 (по шкале от 0 до 100, где более высокое значение соответствует более жесткому регулированию рынка труда). Для сравнения: в Европе и Центральной Азии среднее значение этого показателя составляет 25,9, а в странах ОЭСР - 22,6. В сочетании с ростом длительной безработицы и снижением уровня инфляции, а также повышением минимальной заработной платы и явным увеличением дисбаланса между количеством безработных и числом вакантных рабочих мест это свидетельствует о том, что после кризиса естественный уровень безработицы, вероятно, будет выше. Это согласуется с последними данными, полученными в ряде развивающихся стран. Кроме того, это скажется на характере и основных направлениях политики развития рынка труда в посткризисный период.

Наибольшему риску безработицы подвержены молодые мужчины, проживающие в городах. Данные о структуре безработицы по возрасту, полу и месту проживания безработных говорят о том, что наибольший рост безработицы наблюдается среди мужчин, молодежи в возрасте 20-24 лет и жителей городов. Эта статистика согласуется с данными об объемах производства, согласно которым в течение кризисного 2009 г. больше всего пострадали сфера услуг и строительная отрасль в городах. В результате того, что предприятия уменьшили горизонт планирования в условиях крайней неопределенности и жестких финансовых ограничений и отложили реализацию своих инвестиционных планов, количество вакантных рабочих мест сокращалось в течение всего 2009 г., причем наиболее значительная коррекция наблюдалась в период с декабря 2008 г. по апрель 2009 г. В целом, с декабря 2008 г. по декабрь 2009 г. число вакантных рабочих мест сократилось примерно на 30%. Количество вакансий уменьшилось во всех секторах, но больше всего в строительстве, энергетике и обрабатывающей промышленности.

Проведенная коррекция на рынке труда привела к снижению реальной заработной платы. Уровень средней заработной платы в реальном выражении снизился в 2009 г. на 2,8%, главным образом, в результате сокращений во втором и третьем кварталах. Сильная тенденция к снижению реальной заработной платы в частном секторе была частично компенсирована повышением реальной заработной платы в государственном секторе, прежде всего, в здравоохранении (на 5,6%), образовании (на 7,8%) и государственном управлении (на 2,8%). Больше других в 2009 г. пострадали от сокращения реальной заработной платы (по сравнению с предыдущим годом) работники промышленных (-5,7%), строительных предприятий (-11,9%) и финансового сектора (-8,9%).

Примечательно, что коррекция заработной платы в 2008-2009 гг., вероятно, привела к сокращению общего неравенства в распределении заработной платы. Кривая «распространения роста» показывает зависимость между распределением заработной платы и средним увеличением номинальной заработной платы. Когда кривая идет вверх (вниз), это означает ухудшение (улучшение) ситуации с распределением заработной платы. Таким образом, рост заработной платы не происходит исключительно в интересах бедного населения в том случае, когда у тех, кто получает более высокую заработную плату, она растет быстрее, чем у тех, кто получает меньше. Именно такая ситуация складывалась в период высоких темпов роста 2006/2005 гг. Положение стало меняться в пользу бедных в 2007/2006 гг., и в 2009/2007 гг. - т.е. в период кризисного и докризисного уровня заработной платы - рост номинальной заработной платы четко отражал интересы бедного населения. Этот неожиданный результат - ведь потеря рабочих мест и заработной платы в наибольшей степени затронула малооплачиваемых работников крупных работодателей - объясняется, главным образом, двумя факторами: во-первых, те, кто мало получал, выиграли в результате повышения минимальной заработной платы (в январе 2009 г. она увеличилась с 2300 р. в месяц до 4330 р. в месяц, т.е. на 88%), а во-вторых, наиболее значительное сокращение заработной платы произошло у высокооплачиваемых работников (например, в банковском и финансовом секторах). Более того, в российской системе формирования заработной платы есть элементы перераспределения доходов, в рамках которых заработная плата состоит из базовой, фиксированной части и переменной составляющей, зависящей от финансового состояния предприятия. По мере ухудшения экономической ситуации переменная часть заработной платы уменьшается, сокращая неравенство в заработной плате. По мере улучшения экономической ситуации переменная составляющая увеличивается, вызывая рост неравенства.

Платежный баланс немного улучшился в результате уменьшения оттока капитала

После ухудшения вследствие снижения цен на нефть в первом полугодии 2009 г. счет текущих операций сохранял значительный профицит во втором полугодии. Согласно отчетности Банка России, в 2009 г. профицит счета текущих операций составил 47,5 млрд. долл. (в 2008 г. - 102,4 млрд. долл.). Данный профицит, главным образом, был получен во второй половиной 2009 г., когда произошло значительное увеличение профицита торгового баланса в результате возобновления роста цен на основные виды российского сырьевого экспорта и, в частности, на нефть. При этом объемы импорта оставались низкими в течение трех первых кварталов 2009 г. и начали расти только в последнем квартале.

Состояние капитального счета улучшилось в 2009 г. по сравнению с 2008 г. в результате сокращения оттока капитала. В 2009 г. счет операций с капиталом и финансовыми инструментами имел дефицит в размере 45,2 млрд. долл., который оказался значительно меньше дефицита 2008 г. в размере 135,8 млрд. долл.. Это улучшение отражает существенное сокращение чистого оттока капитала, составившего в 2009 г. 52,4 млрд. долл. по сравнению с 133 млрд. долл. в 2008 г. Сокращение чистого оттока капитала наблюдалось в 2009 г. и банковском, и в небанковском секторах. В результате, профицит счета текущих операций превысил дефицит капитального счета в 2010 г., что позволило Банку России немного увеличить золотовалютные резервы, объем которых составил к концу 2009 г. 439 млрд. долл. Начиная с первого квартала 2009 г., курс рубля опять начал укрепляться - сначала вследствие роста цен на нефть, а затем в результате притока капитала. Однако сальдо счета текущих операций, не связанных с нефтью, ухудшилось.

Несмотря на улучшение ситуации, потоки капитала оставались волатильными, отражая колебания цен на нефть и ожидания рынка относительно курса рубля. Как показывают данные Банка России, потоки капитала оставались крайне волатильными в течение всего 2009 г. Эта волатильность была связана, главным образом, с колебаниями цен на нефть, которые являются одним из факторов, определяющих ожидания рынка относительно изменения курса рубля. Улучшение настроений инвесторов в отношении мировой экономики и повышение уровня терпимости к рискам развивающихся рынков - в сочетании с восстановлением российской экономики во второй половине 2009 г. - способствовали увеличению притока капитала в Россию к концу года. В результате, в четвертом квартале 2009 г. приток капитала в частный сектор составил 11,6 млрд. долл. При этом приток прямых иностранных инвестиций (по данным Росстата) не прекратился во время кризиса и составил 15,9 млрд. долл. в 2009 г. по сравнению с 27 млрд. в 2008 г.

Вопреки опасениям относительно крупных дефолтов, и банки, и нефинансовые корпорации в основном выполняли свои обязательства по погашению задолженности. Серьезных дефолтов по обязательствам перед иностранными кредиторами со стороны банков или корпораций в 2009 г. не было. Внутренний рынок облигаций также продолжал функционировать в течение всего кризисного периода. При том, что в 2009 г. банки и корпорации должны были выплатить по внешним заимствованиям, в общей сложности, около 130 млрд. долл. (приблизительно 10% ВВП), обслуживание и рефинансирование долга осуществлялись планомерно. По предварительным оценкам Банка России, совокупный внешний долг государственного и частного секторов составил к концу 2009 г. 469,7 млрд. долл. (к концу 2008 г. он составлял 479,9 млрд. долл.).

Банки испытывали ббльшие трудности с рефинансированием своих долговых обязательств, чем корпорации. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что, поскольку банки имели меньше возможностей по рефинансированию своих долгов, их внешний долг значительно сократился: со 166,3 млрд. долл. в конце 2008 г. до 125,6 млрд. долл. в конце 2009 г. В тоже время, корпорации нефинансового сектора рефинансировали значительную часть своих долгов или выпустили новые долговые обязательства, в результате чего объем их долга вырос с 281,4 млрд. долл. на конец 2008 г. до 299,8 млрд. долл. на конец 2009 г.

Кредитно-денежная политика и кредитование: курс на ослабление кредитно-денежной политики продолжается, но оказывает незначительное воздействие на объемы кредитования

Начиная с мая 2009 г., Банк России стал ослаблять кредитно-денежную политику, чтобы создать условия для возобновления кредитной активности, однако это пока не дало особых результатов. Ставка рефинансирования снижалась 11 раз - с 13% в апреле 2009 г. до 8,5% в настоящее время (последнее снижение состоялось 24 февраля 2010 г.) - отражая снижение инфляции. Однако постепенное снижение ставки рефинансирования и процентных ставок по кредитам для юридических и физических лиц пока не привело к существенному изменению объемов кредитования. Общий объем кредитов предприятиям, удвоившийся в течение двух лет, предшествовавших кризису, сократился за три первых квартала 2009 г. и не изменился в четвертом квартале. Аналогичные тенденции наблюдаются в сфере кредитования физических лиц. Более того, если объем выданных кредитов скорректировать с учетом просроченной и реструктурированной задолженности, которая, согласно оценкам ЦБ, составляет 5,0% и 25% соответственно от общего объема кредитования, то окажется, что чистое кредитование экономики было отрицательным в течение всего 2009 г. Таким образом, несмотря на улучшение ситуации с ликвидностью, уровень кредитных рисков остается очень высоким, и банки по-прежнему проявляют крайнюю осторожность при предоставлении новых кредитов с учетом проблем качества активов и уровня необходимых резервов на покрытие убытков по кредитам, и в среднесрочной перспективе могут столкнуться с новыми трудностями.

Банку России было нетрудно справиться с инфляцией в 2009 г. на фоне слабого спроса, жестких условий кредитования и сохраняющегося дефицита ликвидности. Темпы инфляции снижались в течение всего года. Среднегодовой уровень денежной массы (агрегат М2) уменьшился на 3,4% по сравнению с уровнем 2008 г., в результате чего инфляция (ИПЦ) сократилась с 13,3% в 2008 г. до 8,8% в 2009 г. (дек./дек.), что позволило Банку России существенно снизить ставку рефинансирования. Как и ожидалось, сезонные факторы и административное повышение цен на услуги ЖКХ (в среднем, они увеличились в январе на 10,1%), способствовали росту инфляции в январе 2010 г. Однако в феврале темпы инфляции продолжали снижаться, вследствие чего уровень инфляции за 12 месяцев упал до 7,2%. Между тем, все еще сохраняются относительно жесткие денежно-кредитные условия: агрегат М2 стал заметно расти только в четвертом квартале 2009 г. (рост в размере 15% по сравнению с третьим кварталом 2009 г.). С учетом того, что между увеличением денежной массы и инфляцией существует временной лаг, тенденция к снижению инфляции, скорее всего, сохранится в течение 2010 г., что позволит Банку России продолжить смягчение денежно-кредитной политики за счет дальнейшего снижения ставки рефинансирования, но, возможно, с большей осторожностью.

В январе и феврале 2010 г. динамика валютного курса по-прежнему определялась ценами на нефть. Банк России продолжал осуществлять на валютном рынке политику умеренного вмешательства, ограничив свои интервенции плановыми покупками или продажами валюты и допуская колебания валютного курса в пределах коридора, официально установленного для бивалютной корзины (рубль/доллар и рубль/евро). В результате, в начале 2010 г. валютный курс оставался крайне волатильным, отражая колебания цен на нефть и долговой кризис в Греции и уровне около 29,5 р. за доллар и 34,5 р. относительно бивалютной корзины.

Что ожидает финансовый сектор?

Глобальный финансовый кризис нанес тяжелый урон российскому финансовому сектору, создав огромную нагрузку на финансовые учреждения.

Принятые государством меры во многом оказались успешными. Удалось предотвратить системный банковский кризис, облегчить ситуацию с ликвидностью и вернуть доверие вкладчиков. Однако кризис обнажил множество проблем. Банки слишком сильно зависят от иностранных источников финансирования: соотношение суммы банковских кредитов и депозитов увеличилось со 126% в 2005 г. до 149% в конце 2008 г., отражая возросшую зависимость банков от иностранных заимствований. Рост просроченной задолженности (по оценкам одной из банковских ассоциаций, к концу 2010 г. может достигнуть 25% от общего объема выданных кредитов) вызывает беспокойство и у корпораций, и у банков, особенно с учетом того, что реорганизация предприятий в 95% случаев заканчивается их ликвидацией. К концу 2009 г. объем кредитования - особенно малых и средних предприятий и физических лиц - резко сократился, поскольку экономический кризис отрицательно сказался на кредитоспособности многих ранее платежеспособных заемщиков. В период, когда банки нуждались в дополнительном капитале, стоимость ценных бумаг на рынках упала (и в России, и за рубежом), и банкиры столкнулись с перспективой привлечения капитала в условиях, когда цены на акции оставались на низком, по историческим меркам, уровне.

Теперь, когда кризис ослабевает и начинается сворачивание полномасштабной программы антикризисных мер, наступило время перестановки акцентов в рамках программы финансовых реформ в целях повышения потенциала и увеличения устойчивости финансовых рынков. Нужен комплексный и согласованный программный подход. Недавнее увеличение требований к капитализации банков, скорее всего, приведет к необходимой консолидации банковского сектора. Однако нужна новая система, обеспечивающая планомерную реорганизацию учреждений, принимающих вклады, в случае их банкротства. Более совершенная система банкротства корпораций должна дать реальные механизмы оздоровления предприятий, чтобы жизнеспособные компании могли продолжать свою деятельность. Пруденциальное регулирование банков и надзор за их деятельностью необходимо усовершенствовать в соответствии с международной практикой, особенно в том, что касается консолидированного надзора за крупными финансовыми группами. Управление операционными рисками и другие формы корпоративного управления банками также должны быть приведены в соответствие с международными стандартами. Рекомендуется усовершенствовать правила раскрытия информации о финансовых продуктах розничным клиентам и внедрить простые компенсационные механизмы и прочие средства защиты потребителей финансовых услуг. Дальнейшее реформирование систем информации о кредитах, залогового законодательства и системы регистрации залога (особенно движимого имущества, такого как запасы материальных оборотных средств и дебиторская задолженность предприятий) также поможет банкам расширить кредитование предприятий и физических лиц.

Однако этим список задач не исчерпывается. В дополнение к реформированию банковского сектора необходимо усовершенствовать инфраструктуру рынков капитала. Нужно укрепить расчетно-депозитарные организации и ввести более строгий пруденциальный надзор за профессиональными участниками рынка. Для того, чтобы российские рынки капитала дополняли работу частных банков, необходимо углубление рынков краткосрочных инструментов, включая векселя и репо, что позволит расширить набор инструментов финансового рынка, используемых для осуществления инвестиций. Кроме того, необходимо реформировать такие сегменты, как частное пенсионное обеспечение и страхование. Многое еще предстоит сделать для того, чтобы российские финансовые учреждения в полной мере выполняли свою роль, поддерживая устойчивое восстановление экономики, и были готовы выдержать следующий финансовый кризис. Хорошая новость заключается в том, что государство уже приступило к проведению кропотливой работы, направленной на решение многих из этих проблем.

Последние изменения в регулировании валютного курса говорят о том, что Банк России намерен сделать свою политику менее предсказуемой, с тем чтобы ограничить возможности кзрри-трейда и дестабилизирующих спекуляций на укреплении рубля. В конце февраля 2010 г. Банк России изменил порядок корректировки плавающего валютного коридора. Согласно старому правилу, границы коридора сдвигались на 5 копеек каждый раз при покупке или продаже 700 млн. долларов США. Начиная с конца февраля, сдвиг границ плавающего коридора будет менее предсказуемым. По мнению Банка России, это изменение исключает возможность получения участниками валютного рынка практически гарантированного дохода и может способствовать снижению волатильности рынка.

Бюджетная политика: положительный эффект роста цен на нефть и увеличения поступлений от НДС

Согласно оценкам Министерства финансов РФ, в 2009 г. консолидированный бюджет был исполнен с дефицитом в размере б,2Уо ВВП.

В результате осуществления дискреционных мер бюджетного стимулирования и увеличения расходов на социальные нужды объем расходов консолидированного бюджета вырос в 2009 г. примерно на 6,9% ВВП. Дефицит федерального бюджета за тот же период составил 5,9% [с учетом квазибюджетных расходов дефицит составляет 6,4%]. Это немного лучше ожидавшегося результата, что отчасти связано с ростом ненефтяных доходов во второй половине 2009 г. Значительное увеличение объема расходов и сокращение нефтяных доходов привели к тому, что дефицит федерального бюджета без учета нефтяных доходов достиг 13,5% ВВП, что почти в три раза выше «оптимального» уровня, который можно считать устойчивым с точки зрения финансирования за счет нефтяных доходов в долгосрочной перспективе.

Потери доходов вследствие снижения налога на прибыль были частично компенсированы увеличением поступлений от НДС Поступления от налога на прибыль предприятий сократились с 10% ВВП в 2008 г. до 7,5% ВВП в 2009 г., что стало следствием потери доходов в результате снижения ставки налога на прибыль предприятий с 24% до 20%, а также падения деловой активности. Однако поступления от НДС в 2009 г. были больше, чем в 2008 г. (объем доходов от НДС вырос с 2,7% ВВП в 2008 г. до 3,0% ВВП в 2009 г.). Это отражает, прежде всего, продление сроков уплаты НДС, которое было введено в конце 2008 г.

Что касается расходов, большинство мер бюджетного стимулирования были введены в соответствии с бюджетными планами, но реализованы, в основном, во второй половине 2009 г. В 2009 г. были реализованы примерно 98,4% всех запланированных антикризисных бюджетных мер. Невыполненными остались лишь несколько мер - в частности, предоставление потребительских кредитов на покупку новых автомобилей (из заложенных в бюджете 2,0 млрд. р. были освоены только 187,7 млн. р.), государственная поддержка авиакомпаний (освоено только 6,1 млрд. р. из 11 млрд., заложенных в бюджете) и поддержка автомобильной промышленности, на которую было выделено 38 млрд. р. (коэффициент освоения - 91,8%). Кроме того, в федеральном бюджете были предусмотрены ассигнования в размере 77,7 млрд. р. на осуществление мер в поддержку рынка труда и выплату субсидий субъектам федерации; эти средства были освоены на 89,7% в связи с ограниченными возможностями по использованию выделенных средств на региональном уровне. В 2010 г. правительство планирует осуществление более ограниченного круга антикризисных бюджетных мер в размере 0,5% ВВП в целях поддержки реального сектора и рынка труда.

Как отмечалось в предыдущих Докладах об экономике России, в целом, объем российских антикризисных мер (особенно в финансовом секторе) был вполне достаточен, однако их структура и реализация могли бы быть более эффективными. Во-первых, в результате снижения налоговых ставок и общего, а не адресного характера некоторых мер (повышение пенсий и заработной платы) антикризисный пакет оказался дороже, чем это могло быть в иных условиях. Во-вторых, вследствие того, что вопросам инфраструктуры и адресной социальной помощи уделялось относительно мало внимания, общий мультипликативный эффект антикризисных мер оказался меньше того, что был возможен. И, в-третьих, расходы на осуществление этих мер были, в основном, произведены во второй половине 2009 г., хотя наибольший экономический спад произошел в первом полугодии. Следовательно, меры бюджетного стимулирования, которые не были направлены на финансовый сектор, не могли эффективно противостоять экономическому спаду в начале 2009 г.

Несмотря на то, что правительство сократило большую часть дискреционных расходов, выполняющих функцию бюджетного стимулирования и предусматривающих поддержку реального сектора экономики, увеличение социальных расходов, которое было осуществлено в 2009 г. и запланировано на 2010 г. (в том числе, повышение пенсий в январе

2010 г.), будет и в дальнейшем создавать дополнительную нагрузку на расходы. Постепенное улучшение внешнеэкономической конъюнктуры, включая повышение цен на нефть, вероятно, окажет положительное воздействие на уровень доходов. Однако это улучшение будет компенсироваться более значительными, чем ожидалось, социальными расходами, в том числе, расходами на покрытие дефицита Пенсионного фонда РФ. К тому же, существует вероятность того, что некоторые дополнительные текущие расходы дискреционного характера, введенные в 2009 г., со временем превратятся в систему.

Чему нас научил кризис?

Событие, получившее название «Великой рецессии», дает возможность ученым и органам власти всех стран подумать о том, какие экономические уроки можно извлечь, чтобы органы власти лучше подготовились к будущим кризисам. В частности, с учетом того, что в посткризисный период перед органами власти стоят три задачи - бюджетная, финансовая и социальная - о чем говорилось в предыдущих Докладах об экономике России, сейчас можно извлечь предварительные экономические уроки, которые в дальнейшем помогут органам власти решать эти задачи. В настоящее время выводы относительно этих уроков только формируются с учетом международного опыта и результатов пересмотра консенсуса по вопросам экономической политики.

Во-первых, кризис вернул на первый план бюджетную политику как инструмент макроэкономической стабилизации. Это имеет особое значение с учетом того, что в условиях почти нулевых процентных ставок возможности кредитно-денежной политики, включая кредитование и валютное стимулирование, практически исчерпаны. Однако для эффективного использования мер бюджетной политики необходимо достаточное бюджетное пространство (в целом, это можно определить как наличие бюджетных ресурсов благодаря профициту бюджета, а также наличие бюджетных резервов или резервов на погашение заимствований и повышение эффективности), которое позволит иметь более значительный дефицит бюджета в случае ухудшения экономической конъюнктуры. Сэкономленные бюджетные ресурсы, накопленные в России в течение последнего десятилетия, позволили правительству принять значительные по масштабу дискреционные меры бюджетного стимулирования без существенного ухудшения соотношения объема долга и ВВП. Без этого последствия кризиса в России, безусловно, были бы гораздо серьезнее. В то же время кризис показал, что меры бюджетного стимулирования должны быть правильно структурированы, охватывать те направления, где они окажут максимальное воздействие на уровень спроса и бедные слои населения, и осуществляться без промедления, что может оказаться затруднительным в суматохе стремительно развивающегося кризиса. В дальнейшем совершенствование существующих автоматических стабилизаторов (например, пособий по безработице и программ социальной помощи с проверкой нуждаемости) придаст экономике большую автоматическую гибкость, которая позволит противостоять новым шокам.

Во-вторых, большинство элементов докризисного консенсуса относительно макроэкономической политики не утратили своего значения (выгоды низкой инфляции, разумного объема долга и низкого уровня безработицы), однако кризис показал, что органы власти должны взять на вооружение более широкий макропруденциальный подход к регулированию финансового сектора. В частности, принимая решения, разработчики экономической политики, должны учитывать не только основные макроэкономические переменные, но и колебания цен на активы, кредитные бумы, объем заемного капитала и накопление системного риска в частном секторе. Недооценивая финансовое посредничество как одну из главных макроэкономических характеристик, финансовое регулирование и финансовый надзор в докризисный период были сосредоточены на конкретных учреждениях и рынках и, в целом, пренебрегали макроэкономическими последствиями их деятельности. Проциклические эффекты банковской деятельности в большинстве случаев, по существу, игнорировались. С учетом этого в дальнейшем нужно уделять больше внимания макроэкономическим последствиям событий в финансовом секторе в сочетании с укреплением надзора и регулирования.

В-третьих, социальные последствия резкого снижения темпов роста или сокращение реального ВВП во время кризиса проявились в развивающихся странах, главным образом, в виде сокращения занятости и заработной платы. Кризис подчеркнул значение экономических мер, направленных на поддержание доходов уязвимых слоев населения за счет расширения действующих программ социальной помощи, на поддержание занятости и заработной платы, в том числе, за счет будущих правильно структурированных активных программ занятости. В посткризисных условиях необходимо обеспечить еще большую адресность действующих программ социальной помощи и усовершенствовать существующие автоматические стабилизаторы (например, страхование от безработицы).

В-четвертых, в посткризисном мире странам придется принять дополнительные меры для улучшения своего инвестиционного климата. В мире с более жесткими условиями кредитования и более низкими ценами на сырье такие страны-экспортеры, как Россия, должны будут принять дополнительные меры для привлечения внутренних и иностранных инвестиций. Развивающиеся страны будут конкурировать друг с другом за сократившиеся объемы иностранного капитала, который, скорее всего, станет дороже, чем до кризиса. Россия, в частности, добилась прогресса в некоторых областях, связанных с созданием условий для предпринимательской деятельности, однако значительная часть этой программы пока остается незавершенной, особенно в области инфраструктуры и коррупции.

В-пятых, экономический кризис в России предоставил возможности для переосмысления и ускорения реформ государственного сектора, финансового сектора, а также реформ по диверсификации экономики. Очень важно не остановиться на достигнутом и не упустить такую возможность, вернувшись к докризисной модели (см. вторую часть данного доклада). Даже в условиях роста экономики перед Россией стоят масштабные долгосрочные задачи по реформированию государственного и финансового секторов, и диверсификации экономики. Правительство совершенствовало бюджетную политику в течение многих лет, а трехлетний бюджет на 2010-2012 г.г. нацелен на существенную корректировку бюджета. Кроме того, в условиях жестких бюджетных ограничений правительство готовит программу, направленную на рост эффективности государственных расходов, а также пересматривает общую концепцию развития государственного сектора. Что касается финансового сектора, уже многое было сделано для того, чтобы противостоять влиянию кризиса и обеспечить стабильность, однако, еще многое предстоит сделать для прозрачности и консолидации финансовой системы, улучшения регулятивной среды, законодательства в области банкротства, финансовой грамотности, а также для развития инфраструктуры рынка капитала. И, пожалуй, самой трудной задачей остается диверсификация экономики за пределы ресурсоориентированных отраслей. Основным тестом для проверки эффективности правительственных мер по диверсификации экономики будут рост новых и расширение уже созданных малых и средних предприятий, а также рост занятости, но не только на уже существующих крупных предприятиях и в госкорпорациях.

II. Экономический и социальный прогноз на 2010-2011 гг.

Резюме: Россию ожидает уверенное восстановление экономики, но на фоне незначительного роста занятости

В 2010 г. российский реальный ВВП может увеличиться в пределах 5,0-5,5%, после чего в 2011 г. рост составит 3,5%. Главным фактором экономического роста в 2010 г. (особенно во второй половине года) будет потребление и, в частности, потребление домохозяйств. Дополнительным источником роста может стать пополнение запасов материальных оборотных средств в течение двух первых кварталов 2010 г. Это станет отражением улучшения ожиданий в отношении восстановления экономики, а также относительно низкой базы 2009 г. В то же время значительное увеличение инвестиций в основной капитал маловероятно ввиду избытка производственных мощностей (с начала кризиса коэффициент загрузки производственных мощностей снизился на 10 процентных пункта до 69% в сентябре 2009 г.) и жестких условий кредитования. Чистый экспорт, вероятно, перестанет быть фактором роста (как это было в 2009 г.), и в 2010 г., скорее всего, его влияние будет отрицательным по мере опережающего роста импорта. Темпы экономического роста в 2011 г. будут в значительной степени зависеть от способности банковского сектора предоставлять долгосрочные кредиты предприятиям, для того чтобы стимулировать рост инвестиций в основной капитал.

Восстановление российской экономики происходит в условиях постепенного, но пока еще неустойчивого восстановления мировой экономики. Последствия кризиса могут изменить условия для финансирования и роста в течение ближайшего десятилетия. Ожидается, что мировой реальный ВВП, сократившийся в 2009 г. на 2,2%, вырастет на 2,7% в 2010 г. и 3,2% в 2011 г. Для развивающихся стран прогнозируется относительно уверенный рост в размере 5,2% в текущем году и 5,8% в следующем году (в 2009 г. он составил 1,2%). Предполагается, что реальный ВВП в странах с высоким уровнем доходов, сократившийся в 2009 г. на 2,3%, будет расти гораздо медленнее: на 1,8% в 2010 г. и 2,3% в 2011 г. Согласно прогнозам, объем мировой торговли, резко сократившийся в 2009 г. на 14,4%, увеличится на 4,3% в текущем году и 6,2% в 2011 г. При том, что это наиболее вероятный сценарий, существует значительная неопределенность в отношении текущего прогноза. Рост мировой экономики в 2011 г. может составить всего лишь 2,5% или достигнуть 3,4% в зависимости от уровня доверия потребителей и бюджетного и денежно-кредитного стимулирования. С учетом улучшения прогнозов для мировой экономики цены на нефть также были пересмотрены в сторону небольшого увеличения: до 76 долларов за баррель в 2010 г. и 76,6 долларов за баррель в 2011 г.

Рост российской экономики в 2010 г. будет опираться, главным образом, на умеренный рост потребления и эффект очень низкой базы двух первых кварталов 2009 г. Ожидается, что недавнее повышение и индексация пенсий в сочетании с увеличением зарплат в государственном секторе и продолжающейся дедолларизацией экономики приведут к росту доходов и расходов населения. В результате потребление домохозяйств, скорее всего, увеличится и будет способствовать экономическому росту в 2010 г. Однако этот эффект будет проявляться постепенно, и, как ожидается, показатели квартального роста (квартал к кварталу, с учетом сезонной корректировки) будут незначительными. Предполагается, что жесткие условия кредитования и недозагрузка производственных мощностей будут главными факторами, сдерживающими рост инвестиционного спроса.

С учетом прогнозов цен и мирового спроса на нефть мы ожидаем постепенного ухудшения показателей счета текущих операций в 2010-2011 гг., в то время как состояние счета операций с капиталом и финансовыми инструментами, вероятно, будет улучшаться вследствие возможного притока капитала. Если цены на нефть останутся на нынешнем уровне, профицит счета текущих операций сократится в 2010 г. примерно до 32 млрд. долл. (около 2% ВВП), а в 2011 г. -до 19 млрд. долл. Это будет связано, главным образом, с возобновлением роста импорта, обусловленного ростом доходов, и повышением реального курса рубля. Согласно прогнозам, показатели счета операций с капиталом и финансовыми инструментами улучшатся, и положительное сальдо счета достигнет 30 млрд. долл. в

2010 г. и 50 млрд. долл. в 2011 г., отражая увеличение притока недолгового капитала и лучшую доступность к внешнему финансированию у банков и нефинансовых корпораций. Валютный курс, вероятно, останется волатильным в течение ближайшего времени с тенденцией к укреплению рубля в случае, если цены на нефть сохранятся на уровне, близком к 80 долл. за баррель или выше, и с тенденцией к ослаблению рубля, если цена на нефть упадет ниже 70 долларов за баррель.

Восстановление российской экономики, вероятно, будет иметь ограниченное виляние на рынок труда, при этом ожидается незначительный рост занятости в среднесрочной перспективе. Ожидается, что безработица останется на уровне около 9,0% в первом квартале 2010 г., при этом в течение года возможно некоторое снижение безработицы, в основном связанное с ростом сезонной занятости. До кризиса, когда темпы роста были очень высокими, рост занятости был умеренным, так как рост в основном был связан с увеличением совокупной производительности факторов производства. Эта тенденция наблюдалась не только в России, но и в других странах Восточной Европы и Центральной Азии. В течение кризиса все страны испытали значительное сокращение занятости. В перспективе, большинство стран региона, включая Россию, вероятнее всего, будут демонстрировать уверенный рост, но при этом рост занятости будет значительно ниже. В действительности, в силу рассмотренных выше причин, вполне вероятно, что потрясения со стороны предложения и спроса, а также изменения в экономической политике (значительное повышение минимальной заработной платы) и на рынке труда (например, рост числа безработных и дисбаланс между количеством безработных и количеством вакантных рабочих мест) вызвали такое повышение уровня безработицы, что его будет трудно снизить в краткосрочной перспективе. Устойчивые позитивные сдвиги на рынке труда можно будет увидеть только тогда, когда база экономического роста станет шире, а сам рост более уверенным. Возможно, это произойдет в 2011 г. Высокий уровень безработицы будет продолжать сдерживать рост доходов, а рост реальных заплат, вероятно, будет недостаточен, для того чтобы обеспечить существенную и устойчивую поддержку потреблению.

Более высокие цены на нефть обеспечат увеличение бюджетных поступлений России и, скорее всего, приведут к сокращению дефицита консолидированного бюджета. С учетом этих тенденций дефицит бюджета может сократиться всего лишь до 3% ВВП в 2010 г. с выходом на сбалансированный бюджет в 2011 г. Однако эти прогнозы не учитывают дополнительного объема средств, необходимых для финансирования растущего дефицита Пенсионного фонда РФ, а это может прибавить еще 0,5-1,0 процентных пунктов к общему дефициту бюджета. Но если цены на нефть останутся на нынешнем уровне, то даже с учетом дополнительных социальных расходов общий дефицит консолидированного бюджета можно будет практически в полном объеме профинансировать из средств Резервного фонда, составившего по состоянию на 1 марта 2010 г. 1,7 трлн. р., или 3,8% ВВП. Это, в свою очередь, сократит потребность во внешних заимствованиях, которые заложены в бюджете. При этом риски сокращения доходов в результате высокой волатильности цен на нефть и мирового спроса сохранятся.

С учетом текущих тенденций, связанных с инфляцией и денежной массой, прогноз снижения инфляции в 2010 г. остается неизменным. К концу 2010 г. инфляция потребительских цен (ИПЦ), вероятно, будет в пределах 7,0-8,0%, что станет отражением относительно медленного роста денежной массы и остающихся кредитных ограничений. Риски более высоких темпов инфляции связаны с возможным ослаблением бюджетной позиции вследствие запланированной индексации пенсий и заработной платы в государственном секторе, а также возможным резким повышением цен на импортируемое продовольствие. Существенное ослабление бюджетной позиции может создать излишнюю ликвидность в экономике и способствовать увеличению инфляции во второй половине 2010 г. и особенно в 2011 г., поскольку между увеличением денежной массы и инфляцией существует временной лаг. Для снижения этого риска потребуется строгая координация денежно-кредитной и бюджетной политики в 2010 и 2011 гг.

Благодаря постепенному расширению доступа к источникам внешних заимствований крупные банки или корпорации должны получить возможность обслуживания или рефинансирования своих долговых обязательств в 2010 г. По данным Банка России, в 2010 г. банкам придется выплатить около 34 млрд. долл., а корпорациям - около 70 млрд. долл., включая основной долг и проценты. В общей сложности, это на 30 млрд. долл. меньше, чем в 2009 г. Однако малые и средние предприятия будут по-прежнему испытывать затруднения с получением кредитных ресурсов на условиях, обеспечивающих рентабельность их проектов.

Принятые правительством меры, направленные не только на бедных, но и на весь средний класс в целом, способствовали снижению уровня бедности во второй половине 2009 г. Маши оценки, опирающиеся на уточненные данные о безработице, данные обследований домохозяйств, а также национальные границы бедности, говорят о том, что в отсутствие мер государственной политики (в том числе, таких, как повышение пенсий, заработной платы и пособий по безработицы, а также небольшое расширение масштабов программ социальной помощи и занятости) численность бедного населения в России могла бы достигнуть к концу 2009 г. 16,9%. В частности, увеличение зарплат, пенсий и социальных пособий, проведенные в 2009 г., ограничили снижение среднего уровня потребления домохозяйств из расчета на душу населения (хотя при этом они, возможно, вызвали другие, менее желательные бюджетные последствия). Теперь, с учетом этих мер, уровень бедности, по нашим оценкам, составил около 14% к концу 2009 г. и может составить 12,5% в 2010 г., т.е. вернется на докризисный уровень на один год раньше, чем предполагалось ранее.

III. Совершенствование миграционной политики для обеспечения экономического роста и восстановления России в посткризисный период

Для смягчения демографического неравенства и дисбалансов на рынке труда, поддержки восстановления внутреннего спроса и обеспечения экономического роста в целом России следует усовершенствовать свою внутреннюю и внешнюю миграционную политику, решая при этом более широкие экономические и социальные вопросы, как в России, так и в Центральной Азии. Решение конкретных стратегических задач поможет высвободить продуктивный потенциал миграции в России и в странах СНГ.

Изменение демографической ситуации в России и необходимость привлечения дополнительных трудовых ресурсов

Существенные демографические проблемы России получили достаточное документальное подтверждение. После Второй мировой войны население неуклонно росло и к 1993 г. достигло максимального значения около 150 млн. человек, после чего его численность почти непрерывно снижалась, достигнув к настоящему моменту 142 млн. Принимая во внимание высокий уровень смертности, низкий уровень рождаемости и старение населения, а также сопутствующее этим явлениям сокращение численности работоспособного населения, ООН прогнозирует дальнейшее сокращение населения примерно до 135 млн. человек к 2020 г. (среднесрочный сценарий) и до 120 млн. к 2050 г.

В начале 1990-х и 2000-х годов иммиграция в Россию отчасти восполняла дефицит населения, при этом внутренняя миграция усилилась. Однако учитывая, что поток добровольных переселенцев (главным образом, из бывших республик Советского Союза), по всей вероятности, к настоящему времени остановился, с 2006 г. чистая миграция рабочей силы начала компенсировать естественную убыль населения; ожидается, что в предстоящие годы она восполнит примерно 50% совокупной численности естественно убывающего населения. На фоне этих тенденций возникла острая потребность в привлечении дополнительных внешних трудовых ресурсов. Однако, несмотря на наличие значительного резерва добровольных мигрантов из стран СНГ, при проведении миграционной политики Россия столкнулась с проблемами в обеспечении баланса между потребностями в трудовых ресурсах и предложением и регулированием трудящихся-мигрантов - как внешних, так и внутренних.

Если эти тенденции сохранятся, то в ближайшие 20 лет России потребуется свыше 12 млн. иммигрантов, чтобы компенсировать сокращение трудовых ресурсов, при условии, что в структуре основных групп населения не произойдут значительные непредвиденные изменения. Таким образом, России необходимо рассмотреть вопрос о принятии далеко идущих мер в целях повышения ее привлекательности для мигрантов и возобновления притока как квалифицированной, так и неквалифицированной рабочей силы.

На фоне быстрых темпов экономического роста в России за период с 2002 по 2008 г. численность трудящихся-мигрантов (внутренних и внешних) возросла в пять раз с 360 тыс. до более чем 2 млн. человек. Несмотря на увеличение численности, основной поток внешних мигрантов, возможно, даже не учитывается в официальной статистике. Согласно оценке, совокупная численность трудящихся-мигрантов только из Узбекистана (как легальных, так и нелегальных) превышает 1 млн. человек, и на каждого легального мигранта в России приходится девять нелегальных мигрантов. Это в основном граждане стран СНГ, прибывающие в Россию официально в рамках режима безвизового въезда, но не имеющие официального разрешения на работу или регистрации в стране в связи с превышением срока, отведенного для регистрации и получения официального разрешения на работу в России.

Как внутренняя, так и внешняя, миграция имеют важное значение для российской экономики. Усиление внутренней миграции в ответ на растущие дисбалансы между регионами может сгладить огромные межрегиональные различия в уровнях занятости и способствовать более эффективному распределению ограниченных трудовых ресурсов в России. В свою очередь, эти процессы, вероятно, повлекут за собой расширение региональных и городских агломераций, способствуя большей территориальной эффективности российской экономики. Однако это не поможет противостоять снижению общей численности населения и трудовых ресурсов в России. Регулирование внутренней миграции должно сопровождаться эффективным регулированием притока внешней рабочей силы из стран СНГ и дальнего зарубежья для поддержки экономического роста в России. Это особенно очевидно, учитывая вклад мигрантов в повышение занятости - особенно в таких крупных неторгуемых секторах, как строительство и розничная торговля.

Денежные переводы из России, осуществляемые мигрантами из СНГ, -также важный источник доходов для многих меньших по размеру стран СНГ. Так, на денежные переводы, в основном, из России, приходится почти 50% ВВП Таджикистана и 30% ВВП Молдовы. В этом смысле трудящиеся-мигранты и денежные переводы содействуют укреплению важных взаимовыгодных экономических связей между Россией и странами СНГ, способствуя удовлетворению соответствующих потребностей в рабочей силе и во внешних доходах этих стран, которые в противном случае были бы недоступны. Одновременно обеспечивается повышение благосостояния в странах-донорах и в России.

Кризис в России и трудовые мигранты: что нам известно?

Кризис оказал глубокое воздействие на рынок труда в России - как в общенациональном, гак и в региональном масштабе, вызвав необходимость проведения различных ответных мер в области трудовой политики. До февраля 2009 г. на рынке труда происходила резкая коррекция, после чего наметилось некоторое восстановление до умеренных значений, и затем вновь произошел откат - отчасти обусловленный сезонными факторами. Безработица возросла с докризисного уровня примерно в 6,0% до 8,2% к концу 2009 г., при этом ее уровень значительно повысился среди частично занятого населения. Размер реальной среднемесячной зарплаты на одного работника сократился на 2,8 % в 2009 г. по сравнению с ростом в 11,5% в 2008 г. Сохраняются существенные различия в уровнях безработицы между регионами, при этом безработица выше в тех регионах, где доминируют обрабатывающие отрасли, и где промышленное производство составляет более значительную долю в ВВП. В качестве ответной меры правительство увеличило пособия по безработице и приступило к реализации активных программ на рынке труда, уделяя основное внимание созданию общественных работ, обеспечению временной занятости и гибкого режима работы.

Несмотря на растущее давление на рынке труда и начало восстановления экономики, в 2009 г. в России насчитывалось около 1 млн. вакансий, однако российские безработные не спешили их заполнять. В основном вакансии отмечались в секторах с низким уровнем зарплаты, которые, как правило, привлекают в качестве рабочей силы иммигрантов (эксплуатация объектов жилищно-коммунального хозяйства и уборка). Принимая во внимание прогнозируемое ежегодное сокращение численности трудоспособного населения примерно на 1,0% (0,8-1,0 млн. человек), ожидается, что эта тенденция сохранится. Обе тенденции подтверждают тот факт, что на рынке труда существует спрос на определенные виды работ, и поскольку за предлагаемую зарплату в России трудно найти трудовые ресурсы, то предложение, по всей вероятности, будет поступать от иммигрантов.

Кризис оказал весьма тяжелое воздействие на мигрантов в России с точки зрения финансовых и социальных последствий. Большинство мигрантов приезжают из Центральной Азии. Проведенный Всемирным банком в марте 2009 г. качественный экспресс-опрос среди таджикских мигрантов (на долю которых, по оценке, приходится около 10% всех мигрантов в РоссииЮ) выявил шесть важных тенденций.

- Во-первых, трудящиеся-мигранты одними из первых испытали на себе негативное воздействие кризиса в виде сокращения зарплаты, нарушения условий контрактов работодателями и произвола, следствием чего становилось ухудшение социальных и трудовых условий и потеря работы. Как правило, мигранты испытывают сложности с поиском работы, что обусловлено затрудненным доступом к информации (о работе, возможностях) и наличием административных барьеров, связанных с получением официального разрешения на работу в России. Интересно отметить, что женщины-мигранты в наименьшей степени испытали негативное воздействие кризиса ввиду специфики своей работы (помощь по дому или работа в торговле или секторе услуг).

- Во-вторых, в пиковый период кризиса (февраль-март 2009 г.) две трети всех возвратившихся мигрантов вернулись на родину по причинам, связанным с работой (потеря работы). Это отличается от данных Международной организации по миграции за май 2008 г., согласно которым более половины мигрантов возвращались на родину по семейным причинам и по состоянию здоровья. Одними из первых лишились работы молодые (прибывающие впервые) мигранты, работники, обладающие низкой квалификацией, а также неквалифицированные мигранты, что заставляло их вернуться домой. В этой категории оказалось 40% всех вернувшихся мигрантов.

- В-третьих, рост совокупной безработицы, бедности и неопределенности в период глубокой рецессии, отмечавшейся в 2009 г., вызвал оживленные дискуссии в обществе о проблемах миграции и особенно о росте ксенофобии и притеснений. Налицо усиление произвола, притеснений и дискриминации, в том числе со стороны органов правопорядка, миграционных властей и работодателей, что привело к увеличению официальных и неофициальных платежей, взимаемых с мигрантов. В результате повышается финансовый «порог рентабельности» для многих мигрантов, что делает их жизнь менее экономически выгодной и более социально уязвимой.

- В-четвертых, недавно власти объявили о снижении квот для иностранных трудящихся и утвердили соглашения на основе договоренностей с работодателями. Это стало явным отступлением по сравнению с усилиями по либерализации миграционной политики, предпринятыми в 2007 г. Вместе с тем следует отдать должное российским федеральным органам власти, которые сохранили «условные» квоты, несмотря на существенное ужесточение условий на рынке труда и усиление антимиграционных настроений.

- В-пятых, более половины мигрантов-респондентов сообщили, что они предпочтут остаться или вернуться в Россию, даже несмотря на низкую зарплату или необходимость переезда и смены работы. Налицо явное смещение предпочтений от строительства к общественному питанию, транспорту и, в некоторой степени, сельскому хозяйству -секторам, которые в меньшей степени подвержены регулированию и не требуют квалифицированной рабочей силы.

- В-шестых, несмотря на значительное сокращение денежных переводов работников, снижение зарплат и появление неплатежей, а также ослабление курсов валют и отмечаемый в ряде случаев отказ от официальных каналов денежных переводов в пользу неофициальных, массовое устойчивое возвращение мигрантов на родину представляется маловероятным. Лишь 10% возвращающихся мигрантов четко заявили, что они не желают возвращаться в Россию; остальные отправились домой, чтобы пережить кризис и планируют вернуться в Россию после улучшения ситуации на российском рынке труда. Как выясняется, согласно недавним оценкам, полученным в Таджикистане и Киргизстане, в 2009 г. из России вернулось менее 10 % мигрантов. Учитывая высокий ожидаемый уровень безработицы в России в 2010 г., возвращение мигрантов в Россию, по всей вероятности, будет постепенным.

Почему трудящиеся-мигранты поддержат восстановление экономики России

Ключевой задачей экономической стратегии России до 2020 г. является повышение уровня жизни населения, для чего потребуется поддержание долгосрочных темпов экономического роста на уровне около 6,5%. Однако текущая экономическая ситуация отличается от условий, сложившихся после 1998 г. Вероятно, в скором времени дефицит производственных мощностей станет сдерживающим фактором, поэтому трудовые ресурсы будут играть важную роль в послеризисном восстановлении экономики - особенно в условиях, когда в течение последующих десяти лет из экономики будет ежегодно выбывать 1,0% работоспособного населения. Ни одна из развитых экономик мира не смогла реализовать оптимальный сценарий экономического роста в подобных обстоятельствах. Одной из наиболее неотложных задач в России является наращивание трудовых ресурсов (как квалифицированных, так и неквалифицированных) в условиях меняющихся демографических моделей; при этом мигранты будут играть ключевую роль.

Отмечавшиеся в последнее десятилетие высокие темпы экономического роста в отдельных секторах усилии зависимость России от притока рабочей силы. В краткосрочной и среднесрочной перспективе экономический рост будет по-прежнему зависеть от секторов, требующих больше рабочей силы и обеспечивших впечатляющий экономический рост до кризиса, а именно: строительство, торговля, обрабатывающая промышленность, транспорт и сельское хозяйство. Однако все больше иностранных работников находят работу, становясь продавцами на рынках, сборщиками мусора, уборщиками, официантами, поварами, служащими магазинов, водителями и домашними работниками. Эти сектора по-прежнему будут нуждаться в квалифицированных и неквалифицированных работниках. Несмотря на жалобы о растущей безработице и об отсутствии гарантированной занятости, российские граждане, как правило, отказываются от такой работы, поскольку они обладают разной квалификацией и имеют более высокие требования к минимальной заработной плате. В 2008 г. каждая четвертая строительная компания в России отмечала, что дефицит кадров затруднял их деятельность. Более того, увеличивается доля иждивенцев по отношению к численности работоспособных граждан, в результате чего возникает дефицит занятости, который может быть восполнен только за счет иностранных работников. Поэтому в среднесрочной перспективе, по мере того как Россия будет наращивать темпы экономического роста, мигранты станут важной силой.

Роль экономической политики: как использовать предложение рабочей силы и управлять потоками мигрантов после кризиса?

С 2000 г., когда президент В.Путин вступил в должность, в стране усилилось внимание к вопросам миграции, в результате чего был предложен и реализован ряд реформ. К этим реформам относятся меры миграционной политики, нацеленные на привлечение трудящихся-мигрантов, упрощение регистрации мигрантов, совершенствование здоровой интеграции иностранных трудящихся в российское общество. Разрабатываемые прогрессивные поправки в законодательство касаются привлечения квалифицированных работников путем упрощения порядка трудоустройства, исключения из квот, отмены срока действия разрешений на работу и т.д. Будет важно изучить опыт специальных программ по мере их тиражирования и распространить аналогичные принципы на миграционную политику в целом. Учитывая, что реализация миграционной политики в странах СНГ все еще сопряжена с трудностями, пришло время отступить от проведения исключительно исследовательской работы и сбора данных и перейти к надлежащей проработке координированных действий.

Власти в Российской Федерации пока не пришли к единому мнению о некоторых основных аспектах миграционной реформы, в то время как власти стран-доноров в СНГ по-прежнему с трудом внедряют надлежащие системы регулирования миграции и институциональные основы. Московский протокол о намерениях по миграционной политике в странах СНГ, разработанный профессиональными участниками и практиками в июле 2009 г., призывает к координированным действиям в странах СНГ на основе принятых принципов и норм международный права, а также положений национального законодательства стран-членов СНГ, принципов равноправного партнерства, взаимного уважения суверенитета и более широкого участия соответствующих заинтересованных сторон.

Необходимы дальнейшие стратегические и институциональные меры для удовлетворения возникающих потребностей в трудовых ресурсах в России. Следует признать, что Россия проделала огромный путь с начала 90-х годов по созданию более благоприятной миграционной системы, а усилия по повышению рождаемости и продолжительности жизни заслуживают одобрения. Однако за последние несколько лет темп мероприятий, проводимых Россией по решению остающихся проблем в области миграции, замедлился, а в результате начавшегося кризиса вопросы миграционной политики стали второстепенными.

В этой связи в основе миграционной и трудовой политики должно лежать более глубокое понимание уникальных в своем роде потребностей России в трудовых ресурсах. Необходимо выработать новое понимание, должным образом сформулировать и согласовать видение долгосрочной перспективы и признать тот факт, что трудовая миграция определенно будет играть важную роль в предстоящие годы в России. Кроме того, следует координировать усилия на региональном уровне. Надлежащая настройка и укрепление существующей структуры трудовой миграции и институтов в России, а также решимость занять четкую и последовательную позицию по вопросам миграции, могут способствовать восстановлению российской экономики (особенно крупных секторов, которые в значительной степени опираются на трудящихся-ммигрантов) и повышению уровня жизни миллионов иностранных работников.

При решении этих вопросов мы рекомендуем разработать три блока направлений миграционной политики, которые должны занять приоритетное место в региональных и национальных планах действий в области миграционной политики. Мы полагаем, что рассмотрение этих вопросов в миграционной политике стран СНГ будет способствовать повышению эффективности экономического и трудового пространства стран СНГ, углублению интеграции и улучшению уровня жизни мигрантов.

1. Создание единого пространства для миграции и рынка труда среди стран СНГ на основе четкого и гармонизированного национального и регионального видения трудовой миграции, а также стратегий, стимулирующих развитие среды для сотрудничества и взаимодействия.

2. Защита прав мигрантов и создание достойных условий для работы и жизни в России.

3. Разработка эффективной системы поддержки мигрантов в странах-онорах и реципиентах в СНГ.

Единое пространство для миграции и рынка труда

Цель создания единого пространства для миграции и рынка труда заслуживает одобрения. Такое пространство может быть доступно для граждан всех стран СНГ, где они смогут выбирать место жительства и работы и чувствовать себя свободными от квот, временных ограничений и других административных барьеров. Однако достижение этой цели потребует координации миграционной политики в странах-членах СНГ во взаимодействии с диаспорами, профсоюзами, государственными ведомствами и НПО.

В настоящее время разрыв между спросом на рабочую силу и возможностями легальных каналов миграции в Россию чрезвычайно велик. Следствием этого в лучшем случае становится распространение масштабной нелегальной миграции, а в худшем - торговля людьми. Как показывает международный опыт, негибкая миграционная политика усиливает нелегальную миграцию, что, в свою очередь, создает «ловушки» для иностранных работников в виде низкооплачиваемой работы, не требующей высокой квалификации, и расширяет возможности для ненадлежащего обращения с ними. Дальнейшее совершенствование и упрощение миграционного законодательства в России, по всей вероятности, будет способствовать сокращению финансовых и социальных издержек, связанных с нелегальной миграцией, а также социальному развитию страны в целом.

Для того чтобы оставаться основной страной назначения для иностранных трудящихся-мигрантов, России необходимо принять твердые меры для пресечения деятельности теневых секторов за счет расширения и упрощения процедур регистрации. Обеспечение большей прозрачности законных систем трудоустройства принесет пользу и мигрантам, и работодателям, и сделает их пребывание в стране без документов и регистрации менее выгодным как для работников, так и для работодателей. Единое пространство для трудящихся-мигрантов может сыграть важную роль в этом вопросе. Кроме того, следует продолжить усилия по привлечению квалифицированной рабочей силы из стран дальнего зарубежья, однако это направление политики требует дальнейшей доработки.

Защита прав мигрантов

Независимо от глобального финансового кризиса, жизнь мигрантов полна рисков, связанных с лишениями и социальной изоляцией. Проведение различных мер для защиты прав мигрантов осложняется в связи с экономической рецессией. Многие мигранты не используют преимущества государственных услуг, вследствие чего государство перестает вести их учет. По примеру Европейской Комиссии, создание общедоступных систем обмена информацией о мигрантах позволит ослабить проблему нерегистрируемых мигрантов так же, как расширение баз данных и проведение опросов мигрантов с включением дополнительных вопросов. Меры по усилению сбора микроэкономических данных позволят оценить влияние изменения миграционных потоков на состояние рынка труда, а повышение информационной открытости будет содействовать ослаблению негативного восприятия мигрантов, основанного на слухах и домыслах. Наиболее приемлемым первым шагом в этом направлении могла бы стать миграционная амнистия.

Прибывая в Россию, трудящиеся-мигранты должны иметь возможность сохранять свою этническую, культурную и религиозную идентичность, а также поддерживать связь со своей родиной. Российское правительство может способствовать укреплению доброй воли и дальнейшего социального развития путем поддержки диаспор, борьбы с действиями, направленными на социальную изоляцию и маргинализацию мигрантов, и проведение политики нетерпимости к любому проявлению дискриминации на основе расовых, религиозных, этнических, социальных, языковых, тендерных, политических или иных отличий, а также имущественного или семейного положения. К ключевым мерам относятся побуждение средств массовой информации к нейтральному освещению вопросов миграции, пресечение принудительных арестов, задержаний и депортации законопослушных мигрантов и искоренение коррупции в органах правопорядка. Независимо от своего правового статуса, мигранты заслуживают права на свободный доступ к юридической защите и отстаиванию своих прав через участие в организациях гражданского общества, НПО, занимающихся правовыми вопросами или организованных по инициативе диаспор, в предприятиях или профсоюзах.

Как страны-доноры, так и страны-реципиенты рабочей силы, могли бы способствовать дальнейшему развитию государственно-частных партнерств, предоставляя мигрантам базовые услуги здравоохранения, образования и пенсионного обеспечения. В условиях явного отсутствия эффективных механизмов контроля за соблюдением международных конвенций для решения вопроса защиты прав мигрантов можно использовать передовой опыт и уроки Филиппинской администрации по социальному обеспечению зарубежных трудящихся.

Услуги по поддержке мигрантов и формированию навыков

В идеале услуги по поддержке мигрантов следует начинать оказывать в странах-донорах, в которых государство, гражданское общество и частый сектор могли бы содействовать в решении проблем культурной и языковой адаптации мигрантов и помогать им в получении законного трудового статуса.

Такая поддержка могла бы включать в себя предоставление общего и среднего специального образования и обучения, а также практической информации о трудоустройстве и обеспечении жильем в странах назначения. Странам-донорам необходимо координировать усилия с российскими партнерами. Необходимо уделять внимание образованию мигрантов и обучению их навыкам русского языка - особенно мигрантов из стран Центральной Азии, где в результате снижения качества образования (в том числе профессионального) общая квалификация мигрантов снизилась до уровня ниже оптимального.

Что касается российской стороны, то мигрантам необходимо предоставлять доступ к образованию, здравоохранению, социальной защип, а также свободный доступ к правовой защите. Было бы полезно разработать механизмы предоставления грантов в поддержку образовательной миграции. Повышение финансовой грамотности трудящихся-мигрантов сможет повысить эффективность перевода денежных средств и расширить их доступ к официальному финансовому сектору и к каналам денежных переводов. Следует поощрять иностранных мигрантов открывать сберегательные счета и инвестировать в образование, здравоохранение и жилье, так как это принесет пользу, как государству, так и мигрантам. Для расширения спектра услуг, предоставляемых мигрантам, одним из приоритетов должно стать создание инфраструктуры для поддержки официальной миграции. Эту задачу можно решить с помощью консультаций, предшествующих отъезду; создания национальных ведомств, которые специализируются на вопросах и политике в области миграции; центров обучения и переподготовки; центров интеграции и реинтеграции; языковых курсов; предоставления правовой и финансовой продержки; создания официальных механизмов легализации и организации найма. Одним из ключевых направлений может стать введение должности «атташе по вопросам труда». Кроме того, следует дополнять важные социальные мероприятия с помощью проводимых мер по борьбе с ксенофобией и нетерпимостью.

Доклад об экономике России №21.- Всемирный банк.- 2010.

Принадлежность к бизнес-группам и результаты деятельности компаний

Журнал Journal of Management Studies опубликовал статью о воздействии принадлежности компаний к бизнес-группам на показатели их деятельности в период формирования новых бизнес-групп, когда изменяются экономические и институциональные условия и выживание таких объединений непредсказуемо. Исследование провели S.Estrin (Лондонская школа экономики), S.Poukliakova и D.Shapiro (Университет С.Фрезера).

В статье отмечается, что бизнес-группы играют важную роль в сфере управления многих стран, включая большинство формирующихся рыночных экономик. Принадлежность к бизнес-группе улучшает показатели компании, поскольку членство позволяет фирмам интернализировать рыночные сделки и создавать внутренние сети отношений для создания стоимости, которые минимизируют операционные издержки и обеспечивают доступ к ценным групповым ресурсам и возможностям. Кроме того, внутренние рынки позволяют фирмам передавать финансовые ресурсы и таким образом снижать групповой риск и обеспечивать выживание объединения. Более заметными эти преимущества могут быть на формирующихся рынках, в условиях более низкой эффективности внешних рынков. Таким образом, внутренние рынки, связанные с бизнес-группами, снижают неопределенность и операционные издержки.

На основе прежде всего операционных издержек авторы разработали две гипотезы, касающиеся рентабельности и перераспределения доходов. Гипотеза положительной рентабельности предполагает, что принадлежность компании к бизнес-группе прямо и позитивно влияет на рентабельность каждой такой аффилированной фирмы. Положительное прямое влияние возникает, когда каждый член группы получает выгоду от доступа к групповым ресурсам. Авторы утверждают, что возможность группового краха обеспечивает у бизнес-групп сильные мотивации к перераспределению доходов с тем, чтобы гарантировать выживаемость группы, поэтому в качестве цели они называют групповое выживание. Гипотеза перераспределения, таким образом, рассматривает одновременную возможность того, что перевод ресурсов аффилированных фирм через внутренние рынки предназначен для перераспределения доходов среди членов группы. Перераспределение от сильных к слабым членам снижает групповые риски и обеспечивает выживание группы.

Авторы проверили эти гипотезы на очень важном формирующемся рынке -российском. Они утверждают, что ранний переходный опыт России дает чрезвычайно важное понимание исторических характеристик бизнес-групп, поскольку в этом случае был важен наблюдавшийся сбой рыночного механизма, продолжался процесс институциональных преобразований, а бизнес-группы были молодыми и вновь образованными. Реформы по замене плановой системы и государственной собственности на рыночную экономику, начавшиеся в 1991 г., уже к середине 90-х годов привели к формированию крупных частных конгломератов, владельцами которых были так называемые «олигархи». Примечательно, что российские бизнес-группы возникли «на пустом месте» и всего лишь за 15 лет стали доминирующей силой в экономике. Согласно некоторым экспертам, по состоянию на 2003 г. 22 крупнейших отечественных частных собственника в России контролировали 42,4% занятости и 39,1% продаж. Параллельно появились чрезвычайно богатые частные холдинги, по данным Forbes, в 2003 г. шесть лиц владели активами стоимостью 5,0 млрд. долл.

Эмпирическая работа авторов фокусируется на оценке двух взаимосвязанных гипотез, а уникальной особенностью исследования является то, что одновременно проверяются обе гипотезы - рентабельности и перераспределения доходов. Оценка их в совокупности обеспечивает более широкий контекст для существующей теории и более тонкий подход к исследованию стратегии собственников бизнес-групп в формирующихся и других экономиках.

Несмотря на внимание, уделявшееся роли корпоративного управления в России в недавние годы, мало что сделано в отношении исследования российских бизнес-групп на систематической основе, вероятно, вследствие их очень быстрого возникновения. Авторы восполняют этот пробел, используя новую, более обширную и более всестороннюю базу данных, которая будет более репрезентативной в отношении большой и регионально разнообразной российской экономики.

Авторы рассмотрели около 1000 российских компаний за период 1998-2001 гг., т.е. сразу после процесса приватизации, когда определение принадлежности или непринадлежности предприятий к бизнес-группам больше отражало политические процессы приватизации и формирования бизнес-групп, чем выбор максимизации прибыли собственниками бизнес-групп. Это уменьшает диспропорции при отборе. База данных содержит необычно богатую информацию о показателях и собственности государственных и частных фирм. Таким образом, выборка сокращает еще один потенциальный источник диспропорций при отборе, который возникает, если в нее включены только государственные компании.

Российские бизнес-группы возникали внезапно, новые собственники в большинстве еще не были богатыми людьми, использующими свои крупные холдинги для приобретения новых компаний и наращивания своих групп. Скорее, первоначально они использовали процесс приватизации для преобразования своего контроля над советскими конгломератами или министерствами в собственность через политически детерминированный процесс. В 2008 г. «Economist» писал, что до настоящего времени Кремль относился к олигархам как к рантье, а не как к собственникам, и без его благословления была невозможна сколько-нибудь значительная продажа, даже если она не была связана с иностранцами.

Российские бизнес-группы (РБГ). Формирование бизнес-групп в России происходило с начала переходного периода в 1991 г., и как результат, в 1994 г., вслед за весьма противоречивым процессом приватизации, появились первые РБГ, известные тогда как финансово-промышленные группы. Таким образом, в противоположность бизнес-группам в других странах, которые медленно образовывались с течением времени, РБГ возникали в процессе институциональный преобразований.

В отличие от многих других формирующихся рынков в России семейная собственность пока еще широко не распространена. РБГ обычно принадлежат отдельному лицу с контрольным пакетом акций. Кроме того, права собственности обычно реализуются посредством прямого контроля голосующих акций, так что пирамиды являются редким явлением. Высокий уровень индивидуального контроля предполагает, что РБГ будут преследовать интересы контролирующих их олигархов. Частично из-за метода приватизации РБГ обычно принадлежат, управляются или объединены с банками и инвестиционными фирмами, а аффилированные с ними компании часто публично торгуются. Таким образом, РБГ являются организациями, связанными общей собственностью, сконцентрированной в руках отдельных олигархов, которые имеют коммерческие и финансовые отношения, а также социальные и политические связи. Россия является страной с богатой культурой и развитой системой образования, которые способствовали созданию устойчивых социальных связей и общих ценностей среди бизнес-и других групп. Кроме того, Россия унаследовала от советского периода остатки сетей, основывавшихся на взаимном расположении, известном как «блат», который эволюционировал в квазирыночную форму, которая теперь известна как «связи».

Для формирования РБГ характерны четыре особенности. Во-первых, фирмы, выбранные в качестве аффилированных структур бизнес-групп, были крупными, но не обязательно продуктивными. Олигархи прежде всего думали о предприятиях, которые могли генерировать крупные денежные потоки, но не проявляли интереса к их эффективности или рентабельности. Во-вторых, бизнес-группы создавались для развития вертикально интегрированных производственных цепочек. В-третьих, бизнес-группы владели и продолжали владеть фирмами, устойчиво приносившими убытки. Наконец, РБГ часто инвестировали в аффилированные с ними предприятия с целью повышения их производительности.

Все это свидетельствует о том, что включение в состав РБГ не определялось экономической привлекательностью аффилированных структур и что олигархи использовали свои ресурсы для улучшения показателей их деятельности.

Гипотезы. Гипотезы рентабельности. Согласно гипотезам рентабельности, формирующиеся рынки характеризуются инфраструктурой управления, которая не способствует развитию эффективных внешних рынков. В частности, ограниченность прав собственности, отсутствие независимой судебной системы, неэффективные и коррумпированные правительства, отсутствие транспарентной нормативно-правовой базы ограничивают развитие эффективных рынков и вспомогательных институтов. В таких условиях бизнес-группы могут быть эффективной и рациональной институциональной структурой, в которой внутренние рынки и неофициальные институты заменяют внешние рынки и официальные институты в качестве средства распределения ресурсов. Некоторые эксперты утверждают, что внутренние рынки относительно более эффективны в условиях столь широко распространенного явления для формирующихся рыночных экономик, включая Россию, как сбой рыночного механизма. Таким образом внутренние рынки минимизируют операционные издержки и позволяют эффективно распределять ресурсы в бизнес-группе способом, который улучает показатели каждой аффилированной фирмы. Фактически ресурсы групп перетекают в аффилированные компании через внутренние рынки, и этот перелив ресурсов может быть интернациональным по масштабу. В частности, относительно эффективные внутренние рынки капитала заменяют относительно неэффективные внешние рынки капитала, а внутреннее управление замещает неудовлетворительное обеспечение исполнения внешних контрактов, что ограничивает потенциальное неисполнение.

По мнению ряда экспертов, рецессия в России, последовавшая сразу за проведением реформ, была связана с проблемой неисполнения - с ситуацией, при которой фирмы отказывались от покупок или продаж, поскольку они опасались, что, после того как необратимо используют ресурсы, их заставят провести переговоры вновь и их доля прибыли будет уменьшена. Неисполнение было весьма вероятно в России, так как структура советской промышленности была очень сильно вертикально интегрирована за счет централизованного планирования и при этом каждое предприятие имело только одного поставщика или немногочисленных поставщиков. Как отмечалось выше, РБГ часто возникали на базе традиционных советских министерств и часто были сильно вертикально интегрированными структурами. Их общая принадлежность одному лицу, возможно, позволила им избежать свойственной для России того времени проблемы неисполнения.

Повышение эффективности является не единственным способом, которым бизнес-группы могут улучшать финансовые показатели аффилированных компаний. Сбой рыночного механизма и отсутствие соответствующих рыночных институтов также усиливают роль доступа к социальным и политическим сетям. В России слабость рыночных механизмов распределения предполагает, что такие отношения могут быть использованы для обеспечения доступа к весьма ограниченным ресурсам, особенно к финансовым, и к финансируемой государством инфраструктуре. Некоторые исследователи подчеркивают важное значение социального капитала в России и находят, что относительная встроенность в бизнес-группу имеет непосредственное положительное воздействие на показатели фирмы. Они полагают также, что «блат» сохранился и в переходный период. Таким образом, «связи» могут обеспечить компаниям доступ к важным политическим ресурсам. Это является второй причиной того, почему лица, контролирующие бизнес-группы и имеющие хорошие связи, могут обеспечить наилучшие экономические показатели аффилированным с ними компаниям.

Наконец, предполагалось, что высокая концентрация собственности в российских бизнес-группах и аффилированных с ними структурах может ослабить классическую проблему отношений «принципал - гент», вызываемую отделением собственности от управления, что обеспечивает бизнес-группам преимущество рентабельности. Хотя концентрация собственности может решить потенциальные проблемы агентов на этих рынках, она также может позволить укоренившейся собственности использовать политическую власть на благо своих компаний. Последняя интерпретация является, по сути, негативным аспектом той точки зрения, что относительная встроенность способствует повышению результатов деятельности группы, и она предполагает, что выгоды от присоединения к бизнес-группе не всегда очевидны с точки зрения социальной перспективы.

Однако имеются и сильные аргументы в подтверждение того, что членство в бизнес-группах может ухудшить показатели аффилированных фирм. Учитывая степень эффективности российских внешних рынков капитала, можно наблюдать, что принадлежность к РБГ негативно сказывается на показателях компании. В контексте российского переходного периода, когда эффективность рынка капитала маловероятна, РБГ, появившиеся в хаосе либерализации и массовой приватизации, фактически формировались лишь для того, чтобы обеспечить разграбление государственных активов новыми собственниками, без какой-либо заботы о показателях аффилированных компаний. Некоторые эксперты утверждают, что, если новые собственники бизнеса получили контроль над ним благодаря политическому покровительству, а не за счет опыта и профессионализма, то можно ожидать, что они будут стремиться удерживать и укреплять свои позиции путем политического маневрирования и завоевания расположения, а не посредством усилий, направленных на повышение показателей компании. Как считают отдельные исследователи, руководители групп могут иметь слабые побудительные мотивы к эффективной деятельности, поскольку они надежно защищены в рамках группы.

Таким образом, имеются две точки зрения на бизнес-группы на таком формирующемся рынке, как Россия. Одна делает упор на высоких операционных издержках, связанных с внешними рынками, и на соответствующих выгодах от внутренних рынков и вертикальной интеграции, политико-экономических выгодах, связанных с сетями бизнес-групп, преимуществах, связанных с концентрацией собственности. Другая подчеркивает потенциальную неэффективность аффилированных с бизнес-группами фирм по сравнению с неаффилиированными.

Обобщая эти альтернативные точки зрения, авторы отмечают, что принадлежность к российской бизнес-группе может оказать как положительное, так и отрицательное влияние на рентабельность аффилированных фирм (гипотезы 1а и 16).

Гипотезы перераспределения. Внутренние рынки позволяют бизес-группам распределять ресурсы между аффилированными фирмами. Таким образом «штаб-квартиры» могут перераспределять финансовые ресурсы от некоторых аффилированных структур и направлять их другим. Авторы подходят к вопросу перераспределения с точки зрения постоянства прибыли.

В работах о постоянстве прибыли утверждается, что структура управления компаний, и особенно входящих в бизнес-группы, может влиять на степень постоянства. Фирмы, аффилированные с бизнес-группами, могут демонстрировать меньшее постоянство прибыли при прочих равных условиях, поскольку члены группы со слабыми показателями могут иметь доступ к ценным ресурсам группы, включая капитал, управленческий талант или даже преференциальный доступ к правительственной поддержке даже за счет членов с лучшими производственными показателями. Более низкое постоянство прибыли внутри группы поэтому может быть связано с эффектом уменьшающегося расхождения в перераспределении, когда ресурсы направляются от более сильных к более слабым фирмам.

Подобный эффект перераспределения возникает, если целью бизнес-группы является стабильность или ее выживание в целом, что может быть достигнуто распределением издержек и прибыли. Таким образом, источником потенциальной выгоды аффилированных с бизнес-группой фирм служит способность ее членов перераспределять ресурсы таким образом, чтобы поддерживать более слабых членов.

Авторы публикации полагают, что уменьшающееся расхождение в перераспределении может иметь место в разных странах, включая Россию, хотя не обязательно по одним и тем же причинам. Выживание бизнес-группы может стать целью при неопределенности условий и при обеспечении партнерами защиты от этой неопределенности, даже при отсутствии связей по линии собственности.

Внутреннее перераспределение от более сильных к более слабым членам, вероятно, особенно важно, когда долгосрочная цель максимизации прибыли находится под угрозой краткосрочных внешних потрясений, подобных тем, что происходят в переходный период. Когда рынки являются незрелыми и несовершенными, защита клиентов, поставщиков и других членов группы может иметь существенное значение с точки зрения долгосрочного выживания. Таким образом, аргумент уменьшающегося расхождения в перераспределении может рассматриваться в рамках более общего подхода к сбою рыночного механизма применительно к бизнес-группам. В период институциональных преобразований изменяются формальные правила, что по мере появления новых институтов создает значительную неопределенность и приводит к повышению издержек. В таких условиях в целях преодоления институциональных пустот и недопущения сбоя рыночного механизма возникают сети или бизнес-группы, основанные на личных связях и доверии. Поддержание этой системы отношений может стать целью само по себе с тем, чтобы обеспечить защиту каналов поставок и сбыта. Как отмечалось выше, переходный период в России характеризовался как сбоем рыночного механизма, так и значительной неопределенностью. В таких условиях можно утверждать, что особенно важно выживание российских бизнес-групп через перераспределение сетевых ресурсов.

Обобщая вышеизложенное, авторы утверждают, что перераспределение в российский бизнес-группе может привести к передаче ресурсов как от более сильных фирм к более слабым, так и от более слабых к более сильным (гипотезы 2а и 26).

Обсуждение гипотез. Гипотезы 1 и 2 не являются взаимоисключающими, и рассматриваемые совместно могут помочь выделить альтернативные точки зрения на бизнес-группы. Рассматривая гипотезы рентабельности и перераспределения одновременно, можно получить большие возможности для интерпретации.

Если обе гипотезы (1а и 2а) подкрепляются данными, это свидетельствует о позитивном эффекте рентабельности и негативном эффекте перераспределения (когда ресурсы направляются от более сильных фирм к более слабым). Такой результат авторы характеризуют термином «устойчивость бизнес-группы» (BG Robustness), поскольку он предполагает, что бизнес-группы используют не только свои сети внутренних рынков и внешних отношений в пользу аффилированных компаний (эффект рентабельности), но и внутренние рынки для перераспределения доходов в пользу более слабых фирм в целях обеспечения выживания бизнес-группы. Таким образом, принятие обеих гипотез (1а и 2а) согласуется с точкой зрения об операционных издержках, согласно которой бизнес-группы в России действуют как субституты разрушившихся внешних рынков и отсутствующих рыночных институтов. Позитивный эффект рентабельности в сочетании с перераспределением согласуется с той точкой зрения, что бизнес-группы минимизируют операционные издержки через внутренние рынки для повышения рентабельности аффилированных компаний путем внутренней передачи ценных ресурсов, но они используют те же внутренние рынки для перераспределения доходов с тем, чтобы снизить групповой риск. Однако авторы статьи не исключают возможности того, что эффект позитивной рентабельности является результатом распределения не через внутренние рынки, а скорее через более широкую систему привилегий, которая может включать доступ к ренте, получаемой благодаря политическим связям. Такой результат характеризуется как «устойчивость бизнес-группы», поскольку результаты выгодны для сети фирм, входящей в бизнес-группу, и способствуют ее выживанию, предполагая ее прочность и долговечность. Однако если источником более высокой рентабельности являются рынок и политическая сила, то стабильность бизнес-группы может рассматриваться как средство поддержания силы группы, а это может и не быть общественно полезно.

Имеется несколько других комбинаций результатов, с альтернативными выводами. Авторы сосредоточили внимание на трех возможностях, включающих принятие одной или более гипотез. Ими рассматривается результат, который объединяет позитивный эффект рентабельности с эффектом перераспределения, содействующим постоянству прибыли, а именно «эффективность бизнес-группы» (BG Effectiveness). Термин «эффективность» используется потому, что в этом случае бизнес-группы могут воспроизводить эффективные рынки, перераспределяя ресурсы в целях более эффективного использования (перераспределение от менее рентабельных фирм к более рентабельным). Если бизнес-группы демонстрируют постоянство прибыли и являются более рентабельными, имеется вероятность того, что они действуют как эффективные внутренние рынки, выделяя ресурсы для более прибыльного использования и создавая таким образом устойчивые конкурентные преимущества. Однако более высокая рентабельность может иметь рыночные или политические корни, поэтому этот случай (будучи в частном порядке неофициально эффективным) не обязательно повышает социальное благосостояние.

Не все результаты даже в частном порядке эффективны, по крайней мере, с точки зрения рентабельности. Авторы характеризуют такой результат как «стабильность бизнес-группы» (BG Stability). В этом случае бизнес-группы в среднем ухудшают результаты деятельности аффилированных компаний, перераспределяя ресурсы с целью обеспечения выживания группы. В отличие от «устойчивой бизнес-группы» в данном случае перераспределение поддерживает организацию, в которой имеет место снижение эффективности. Этот случай, полагают авторы, согласуется с некоторыми свидетельствами из Японии о том, что групповое страхование стало целью, которая является доминирующим фактором поведения, направленного на максимизацию прибыли. Однако он может быть совместим и с возможностью грабежа, когда у прибыльных аффилированных структур изымаются активы, создающие стоимость. Если грабежи широко распространены, принадлежность к бизнес-группе может быть негативно связана с рентабельностью. В то же время перераспределение доходов в пользу слабых фирм может иметь место, но оно будет мотивироваться экспроприацией богатства через перевод доходов от подконтрольных компаний. Хотя обычно это связано с «туннелированием» через пирамиды и перекрестную собственность, такое может случиться через передачу богатства очевидно убыточным аффилированным компаниям, которые играют роль каналов экспроприации богатства. В данном случае бизнес-группы обесценивают активы аффилированных фирм за счет использования внутренних рынков для перераспределения доходов таким способом, который, по-видимому, выгоден только некоторым членам бизнес-группы.

Авторы вводят также термин «укрепление бизнес-группы» (BG Entrenchment), означающий объединение эффекта негативной рентабельности с эффектом перераспределения, который способствует постоянству низких прибылей. Этот случай согласуется с точкой зрения, что бизнес-группы формирующихся рынков являются бюрократическими и громоздкими образованиями, чье существование с постоянно низкими доходами обусловливается политическими связями и политическим влиянием. Бизнес-группы в этом случае, по-видимому, понимаются не как экономические организации, заинтересованные в максимизации прибыли, а скорее как политические организации, добивающиеся власти. Постоянство низких прибылей в этом случае является результатом доступа к политической системе и может не отражать перераспределение. Данный случай может согласовываться и с грабежом, когда доходы от активов аффилированных компаний изымаются, и ситуация не изменяется из-за политического влияния.

Исходные данные. Перечень российских фирм, содержащий сведения о принадлежности компаний к РБГ, составлен на основе двух источников. Во-первых, были проанализированы опубликованные списки российских олигархов и бизнес-групп с целью составления перечня бизнес-групп и в тех случаях, когда это возможно, списка аффилированных с ними компаний. Во-вторых, была использована база данных Amadeus за 2002 г. для дальнейшего выявления аффилированных структур и составления списка фирм, содержащего важную финансовую и другую специфическую информацию. База данных Amadeus охватывает все российские компании, штат которых превышает 50 работников, и содержит широкий спектр конкретной информации о предприятиях, в том числе о структуре собственности. Данные о количестве аффилированных компаний и именах главных зарегистрированных акционеров были сопоставлены с исходным списком РБГ и аффилированных фирм для создания перечня, включающего 977 компаний, из которых 274 были идентифицированы как фирмы, аффилированные с РБГ. Выборка включала государственные и частные фирмы и была относительно крупной по сравнению с другими исследованиями по России, частично потому, что она не была ограничена фирмами, чьи акции торгуются на фондовых биржах. Компании сектора финансовых услуг были исключены из выборки, поскольку их финансовые показатели несопоставимы с показателями нефинансовых организаций.

При составлении перечня РБГ для выявления аффилированных фирм использовались и другие многочисленные источники. Они включали регистрационные книги финансово-промышленных групп; издаваемый Госкомстатом «Ежегодный статистический сборник»; различные деловые издания; списки различных организаций, специализирующихся в вопросах корпоративного управления. Использовалась и информация, имеющаяся в официальных публикациях компаний и на их веб-сайтах. Перечень был составлен по 1998, 2000 и 2001 гг.; 1999 г. был исключен из-за временного отсутствия большого числа фирм, по-видимому, из-за того, что в том финансовом году проявились последствия российского финансового кризиса 1997 г. Финансовые показатели базы данных Amadeus основываются на информации, предоставляемой ведущими аудиторами, обычно в соответствии с общепринятыми западными принципами бухгалтерской отчетности. Финансовые показатели переводились в доллары по обменному курсу конкретного года.

Корреляционный анализ показывает, что характеристики выборки, используемой авторами статьи, аналогичны полученным другими исследователями по компаниям, аффилированным с российскими бизнес-группами: не исключается, что они находятся в частной собственности с высокой степенью концентрации собственности в руках нескольких человек. Имелась позитивная и статистически значимая корреляция между аффилированней с РБГ и тем, что фирма была публично торгуемой. 50% публично торгуемых компаний из выборки были аффилированы с РБГ и только 26% неаффилированных фирм были публично торгуемыми.

Обсуждение и выводы. Авторы данного исследования предполагали, что у бизнес-групп и аффилированных с ними компаний имеются важные преимущества в условиях сбоя рыночного механизма и процесса формирования бизнес-групп. Эти преимущества связаны с относительными выгодами внутренних рынков, которые позволяют передавать критически важные ресурсы внутри группы. Эти трансферты обеспечивают конкурентное преимущество для аффилированных фирм, а также способствуют выживанию группы через внутреннее перераспределение, хотя и не при любых условиях.

Результаты данного исследования дают основание полагать, что влияние бизнес-групп в России может быть сравнительно уникальным, и это, возможно, связано с их конкретными характеристиками, включая индивидуальный (олигархический) контроль, отсутствие пирамид и их относительно недавнее формирование, а также с особыми институциональными характеристиками российской переходной экономики. Полученные результаты подтверждают точку зрения ряда других экспертов о том, что результаты исследований не всегда можно распространять на все бизнес-группы, без учета специфических условий, характерных для отдельных стран. Авторы утверждают, что перераспределение доходов на российском рынке является реакцией на внешние потрясения в переходный период. Перераспределение прибыли, возможно, имеет целью оказание помощи более слабым, но жизненно важным для функционирования группы в целом членам с тем, чтобы обеспечить общее выживание группы в нестабильных условиях. Эти условия существенно отличаются, например, от японских. В то же время в России не приносятся в жертву прибыли отдельных фирм, что, кажется, не характерно для Японии. Аффилированные компании получают выгоды от принадлежности к РБГ благодаря более высокой рентабельности.

Имеется целый ряд других ограничений данного исследования. Период выборки был небольшим, что сказалось на методах оценки, результатах и заключениях. На начальном этапе переходного периода стратегия «устойчивость бизнес-группы» для собственников РБГ могла быть целесообразной, так как тогда условия были неустойчивыми, внешние рынки неэффективными, возможности по изменению состава бизнес-групп через продажу и приобретение были ограниченными. По оценке авторов статьи, условия в России и Индии значительно отличаются, поскольку в Индии бизнес-группы существовали еще до либерализации, а в России они формировались в результате либерализации. При этом авторы не ставят под сомнение возможность того, что даже если бизнес-группы, включая российские, первоначально достигнут как высокой рентабельности, так и сетевой стабильности, по мере повышения эффективности рынков издержки и выгоды этой стратегии могут подтолкнуть их к ее пересмотру. Некоторые эксперты полагают, что границы рентабельности фирмы с течением времени могут изменяться на фоне изменения институциональных условий. Эти возможности могут быть проверены на большем массиве данных путинской эры экономического бума.

В данном исследовании выделяется эффект перераспределения доходов аффилированных с РБГ компаний. Для изучения причин и возможных последствий такого перераспределения необходимо проведение дополнительных исследований.

Было бы безосновательно полностью игнорировать свидетельства о коррупционной практике среди российских олигархов, которые приводились в различных СМИ. Эта проблема требует дальнейшего исследования. В то же время не следует увязывать условия, при которых создавались РБГ, с последующими результатами деятельности бизнес-групп и аффилированных с ними фирм. Например, А.Крамер (2007) указывает, что, несмотря на возможно сомнительный метод, с помощью которого М.Прохоров и В.Потанин получили контроль над ГМК «Норильский никель» (и последующие обстоятельства отстранения М.Прохорова), они преуспели в превращении предприятия в успешную и конкурентоспособную в мировом масштабе горно-металлургическую компанию. Авторы исследования утверждают не то, что бизнес-группы формировались транспарентным и некоррупционным методом, а то, что после формирования они преодолели препятствия, созданные рыночным и институциональным сбоем. Их данные свидетельствуют о необходимости более гибкого подхода к РБГ, который учитывает их потенциальные недостатки и преимущества.

Настоящее исследование позволяет сделать ряд важных управленческих выводов. Во-первых, многонациональные компании, функционирующие на формирующихся рынках, уже будут осознавать, что уровни риска здесь могут быть значительно выше, чем в развитых экономиках, и что, наверное, главным источником риска будет служить относительно менее устойчивая политическая обстановка. Во-вторых, поскольку процесс формирования РБГ и связанный с ним процесс приватизации определялись прежде всего политическими, а не экономическими соображениями, риски, связанные с политическими, а не с коммерческими факторами, будут особенно заметны в России, даже по сравнению с другими формирующимися рынками. В-третьих, в России новые крупные промышленные группы могут формироваться и распадаться под воздействием механизмов, которые определяются в основном социальными и политическими условиями, а не мотивом получения прибыли. Это в еще большей степени осложняет западным фирмам выбор потенциальных партнеров и налаживание долгосрочных деловых отношений. Поскольку в определенной мере этот феномен является следствием переходного процесса, по всей видимости, его можно распространить его на другие переходные экономики, прежде всего республики бывшего Советского Союза, где возникновение и выживание бизнес-групп, вероятно, определяют одни и те же факторы.

Наконец, данное исследование свидетельствует о том, что приходящие в Россию многонациональные компании, могут встретить чрезвычайно сильную и неожиданную конкуренцию со стороны российских фирм, которые на первый взгляд кажутся относительно слабыми. Как установлено исследованием, российская экономическая обстановка определяется небольшим числом огромных бизнес-групп, обычно с довольно слабыми горизонтальными связями, но с сильными вертикальными. Авторы показали, что эти группы добавляют стоимость отдельным фирмам и перераспределяют ресурсы в поддержку компаний, которые борются за свое существование. Следовательно, можно представить ситуацию, когда западная фирма выходит на российский рынок, на котором присутствует несколько неуспешных российских конкурентов, а позднее обнаруживает, что одним или несколькими из них в действительности владеет хорошо обеспеченная ресурсами российская бизнес-группа. Поэтому информированность о принадлежности фирм к РБГ является важной информацией для определения стратегии новых участников российского рынка.

Таким образом, в настоящей работе авторы рассмотрели воздействие принадлежности к РБГ на результаты деятельности российских фирм в период 1998-2001 гг. и внесли определенный вклад в исследование российских бизнес-групп. Во-первых, они определили, каким образом существующие теории могут быть применимы в конкретном времени и пространстве, а также установили более широкое понимание роли и характера бизнес-групп в различных институциональных условиях и, в частности, это позволило определить время формирования бизнес-групп. Полученные результаты демонстрируют, что выгоды от принадлежности к РБГ могут быть особенно заметны, если бизнес-группы сформированы относительно недавно и если институциональная инфраструктура слабая и неопределенная. Авторы поддерживают ту точку зрения, что фирмы адаптируются к внешним условиям различными способами и что эти различия должны четко осознаваться. Во-вторых, авторы использовали эмпирическую методологию, которая позволяет проверять две не исключающие друг друга гипотезы в рамках одной и той же системы оценки. Авторы утверждают, что в российских условиях применимы обе гипотезы (рентабельности и перераспределения) из-за сбоя рыночного механизма и рыночных потрясений, которые характерны для российской экономической ситуации. В-третьих, две пары гипотез позволяют эмпирически выявлять четыре альтернативные интерпретации стратегий и поведения РБГ. Наконец, данная статья призвана дополнить растущее число работ, предметом изучения которых являются бизнес-группы отдельных формирующихся рынков. Однако лишь в небольшом их числе рассматриваются переходные экономики и, в частности, российская, которая становится все более значимой и самобытной. С этой целью для анализа российских бизнес-групп авторами была использована уникальная и относительно обширная база данных; учитывались особенности российского опыта для того, чтобы произвести эмпирические оценки, которые относительно свободны от некоторых статистических проблем, связанных с внутренними факторами.

В.И.Вершинин

Journal of Management Studies. - 2009. - May. - P. 393-418.

Особенности российского капитализма и деятельность иностранных инвесторов

Журнал Harvard Business Review опубликовал статью R.Abdelal, профессора Harvard Business School, в которой анализируются особенности российского капитализма и рассматриваются возможности для деятельности иностранных инвесторов в России.

В статье указывается, что после того как в 2000 г. В.Путин стал президентом России, аналитики Goldman Sacks предположили, что Бразилия, Россия, Индия и Китай вскоре станут одними из самых важных мировых экономик, назвав их сокращенно БРИК. Однако рост российской экономики, который в период 1998-2007 гг. в среднем равнялся 7,0%, был подорван глобальным экономическим кризисом. По прогнозам ОЭСР, в 2009 г. спад в российской экономике должен был составить 6,8%, а в бразильской -0,8%, при этом ожидалось, что вопреки глобальной рецессии экономики Индии и Китая вырастут на 5,9% и 7,7% соответственно.

Возникают следующие вопросы: есть ли опасность выпадения России из группы БРИК; не лучше ли зарубежным компаниям выходить на другие формирующиеся рынки, особенно учитывая сложности, связанные с ведением бизнеса в России; каким образом иностранные компании вырабатывают успешные стратегии деятельности в России?

Автор статьи изучал российскую политику и экономику более 15 лет. За прошедшие десять лет, в течение которых В.Путин руководил страной в качестве президента или председателя правительства, он укрепил формирующуюся капиталистическую экономику и институты. Однако одновременно с этим процессом он поддерживал стремление Кремля к неограниченной власти. По мнению автора, это представляет растущую угрозу, причем не только развитию России, но и компаниям, которые готовы заниматься здесь бизнесом. В целях выработки эффективной стратегии деятельности в России руководители иностранных компаний вместо того, чтобы учитывать исключительно темпы экономического роста, должны обращать внимание на особенности развивающегося российского капитализма, в частности, на напряженность отношений государства и бизнеса. Ниже будет объяснено, почему это имеет особенно важное значение, и будут приведены три примера, иллюстрирующие главную роль российского государства в бизнесе.

Привлекательность России. Россию нельзя назвать терпящей крах экономической державой, каковой она была в начале 90-х годов, но ее нельзя причислить и к растущим экономикам, таким как Бразилия, Китай и Индия. Связано это с тем, что в отличие от других членов группы Россия - к несчастью - зависит от экспорта сырьевых товаров, в частности, нефти и природного газа, цены на которые подвержены колебаниям. Например, в период 2007-2009 гг. цены на нефть колебались от 132,55 долл./баррель в июле 2008 г. до 41,53 долл./баррель в декабре 2008 г., прежде чем подняться до более чем 70 долл./баррель в октябре 2009 г. Россия воспользовалась высокими ценами для укрепления своей финансовой системы, однако темпы экономического роста в последнее время резко упали. В будущем цены на энергоносители будут оставаться нестабильными, равно как и рост экономики России.

Однако, если в 2010 г. вновь начнется рост мировой экономики, у России не будет серьезных проблем в отношении внешних условий. Цены на нефть могут превысить 80 долл./баррель и стабилизироваться на этом уровне, а прилив нефтедолларов должен привести к подъему экономики. Энергетические компании (особенно те, которые базируются в Европе, куда импорт российского природного газа будет определенно расти в течение нескольких десятилетий) не имеют другого выбора, кроме как инвестировать в Россию. Приток капитала, достигший в 2008 г. 80 млрд. долл. (четверть которого поступила за счет иностранных инвестиций, остальное - за счет займов и портфельных инвестиций), будет нарастать.

Российские нувориши будут вновь скупать западные предметы роскоши, а по мере роста занятости компании, обслуживающие средний класс, будут иметь миллионы активных потребителей со средним доходом около 16 тыс. долл. (с поправкой на местную покупательную способность).

Российская инфраструктура нуждается в модернизации, поэтому в последние годы государственные расходы на эти цели увеличились, и в ближайшее время по политическим причинам они не подвергнутся сокращению. В России - по мере медленного восстановления ее экономики, однако, вероятно, более быстрого, чем экономики США, - можно будет получать большие деньги.

Прошлое как прелюдия. Этот сценарий может побудить компании поспешить в Россию. Но руководители фирм, которые не полностью понимают, каким образом укоренился капитализм в России в 90-е годы, вряд ли достигнут успеха.

В России были проведены два величайших социальных эксперимента XX в. Во-первых, это создание социалистического государства, которое просуществовало с 1917 г. до своего развала в декабре 1991 г. Во-вторых, это первоначальная попытка развития капиталистической демократии, которая также имела катастрофические последствия. В период 1991-1999 гг. объем производства в России упал почти на 50%. Деиндустриализация усилила зависимость России от экспорта нефти и природного газа, которые в течение большей части 90-х годов продавались по чрезвычайно низким ценам. Центральная власть была не в состоянии выполнять такие основные функции, как защита собственности, обеспечение исполнения законов и договоров, поддержание денежной дисциплины, сбор налогов и предоставление общественных благ. Региональные власти удерживали у себя собранные налоги и вводили местные деньги, когда им это было выгодно.

Приватизация, в частности нефти, газа и других минеральных ресурсов, стала коррупционным провалом, после ее проведения возникла небольшая группа очень богатых и влиятельных лиц. Эти олигархи были умными бизнесменами, которые воспользовались слабостью государства и жили, не соблюдая законы, разрабатывавшиеся оплачиваемыми ими политиками. В условиях отсутствия эффективных законов и судопроизводства компании разрешали споры способом, который социолог В.Волков назвал «силовым предпринимательством», или частными силовыми структурами. Более половины населения оказалось за чертой бедности. В августе 1998 г. обвальный спад завершился дефолтом российского правительства по внутреннему долгу, девальвацией рубля, введением моратория на погашение иностранного частного долга. К этому времени граждане страны связывали демократию и капитализм с лишениями. Естественно, они сомневались, что новые политические и экономические структуры когда-либо обеспечат их благополучие.

Для российской политической элиты опыт был унизительным. Когда В.Путин выиграл президентские выборы в марте 2000 г., у него не было сомнения в том, что российские проблемы обусловлены слабостью государства. Возможности правительства по выполнению своих обязанностей, по его мнению, должны были быть усилены, чтобы дать толчок экономическому развитию. Несколькими месяцами ранее в открытом письме он писал: «Вы не уверены в стабильности своего бизнеса, потому что не можете рассчитывать на силу закона или на честность чиновников. Таким образом, вы не удовлетворены услугами, предоставляемыми государством, и вы отказываетесь платить налоги. Более того, вы можете жить вполне комфортно, делая это. Государство не в состоянии получить достаточные доходы для того, чтобы поддерживать беспристрастную судебную систему, оно платит маленькую зарплату своим чиновникам, и они берут взятки. В результате получается замкнутый круг».

Однако особое внимание, придаваемое В.Путиным восстановлению государственной власти, не означало его желания прекратить развитие рыночной системы или интеграцию России в мировую экономику. Он хотел укрепить государство с тем, чтобы укоренить капитализм в России. В течение восьми лет президентства он сделал все возможное для усиления власти Кремля. Он ввел в администрацию президента людей, которым доверял еще во время своей службы в КГБ и работы в правительстве Санкт-Петербурга; проводил политику, которая усиливала власть Центра за счет уменьшения властных полномочий субъектов федерации.

В.Путин перестроил отношения государства с олигархами, вынудив одних, например Б.Березовского, уехать из страны или заключив других, например М.Ходорковского, в тюрьму. Остальные олигархи быстро усвоили три правила В.Путина: не вмешиваться в политику, не подкупать политиков и платить налоги. В.Путин создал правительство, которое могло работать без вмешательства олигархов, но он не поставил вне закона богачей и не осудил желание зарабатывать деньги. Хотя государство не получило контроль над некоторыми компаниями стратегических отраслей, таких как энергетика и оборонный комплекс («Газпром» приобрел у Б.Абрамовича «Сибнефть», хотя и за высокую цену; «Роснефть» включила в свой состав нефтедобывающие предприятия «Юкоса» М.Ходорковского), опасения по поводу развертывания тотальной кампании против крупного бизнеса оказались необоснованными.

Два срока президентства В.Путина сопровождались повышением мировых цен на сырьевые товары, что обеспечивало быстрый рост экономики и профицит бюджета. Сбор налогов увеличился после проведения реформы 2002 г., которая позволила уменьшить и упростить обязанности налогоплательщиков. Правительство придерживалось консервативной финансовой политики и начиная с 2004 г. направляло часть доходов от экспорта энергоносителей в Стабилизационный фонд, который может использоваться для поддержки финансовой системы в случае неожиданного падения цен на них.

Имеется существенное отличие в способах выхода российского государства из кризисов 1998 г. и 2008 г. Когда разразился последний финансовый кризис, правительство использовало Стабилизационный, фонд для предотвращения резкого обесценивания рубля; предоставило стимулирующий пакет финансовой помощи в размере 200 млрд. долл. с целью противодействия экономическому спаду и безработице; влило ликвидность в банковскую систему через государственные банки; помогло некоторым ключевым компаниям. Такие меры невозможно было принять в 1998 г., поскольку государство, тонувшее тогда в долгах, не имело ни сбережений, ни бюджетного профицита, ни возможностей повышения доходов.

Текущий кризис оказал негативное воздействие на российскую экономику, однако оно смягчилось восьмилетним периодом продуманного макроэкономического менеджмента.

Улучшилось и повседневное функционирование правительства, частично благодаря его финансовому благополучию. Госчиновники, «сидящие» на зарплате, по-прежнему подвержены искушению (в 2008 г.), но те, которые не получали зарплаты совсем (в 1998 г.), не имели иного выбора, кроме как пополнить ряды коррупционеров. Коррупция продолжает оставаться серьезной проблемой однако та, что царит сегодня, более управляема, чем в дикий период 90-х годов. Преемник В.Путина на посту президента Д.Медведев неоднократно заявлял, что борьба с коррупцией является его приоритетом и он пытается установить юридические основы для борьбы с вымогательством. Д.Медведев не раз повторял, что коррупция должна быть не просто незаконна, она должна быть неприлична. Его цель заключается в изменении социального поведения, что будет требовать упорства и терпения.

Ведение бизнеса в России. Поскольку российское правительство стало более сильным, постепенно у местных и многонациональных компаний, желающих работать в стране, появилось больше ясности относительно того, кто несет ответственность или что хочет государство. В России имеется возможность заработать деньги, пока компании следуют правилам, которые были введены во время пребывания на президентском посту В.Путина.

В статье рассмотрены примеры с участием трех транснациональных корпораций, которые применили очень разные подходы при вступлении в энергетический сектор России и достигли различной степени успеха. В каждом случае российское правительство помогло решить судьбу компании.

В 90-е годы компания Royal Dutch Shell хотела участвовать в подготовке и реализации гигантского нефтегазового проекта «Сахалин II». В 1994 г. консорциум из четырех компаний во главе с Shell основал «Сахалин Энерджи Инвестмент Компани» и подписал с российским правительством соглашение о разделе продукции, которое позволило бы Shell и ее партнерам компенсировать свои инвестиции в проект, прежде чем российское правительство начнет получать значительные финансовые выгоды. Интересы Shell и российского государства сошлись в то время по двум причинам. Во-первых, политические и экономические решения принимались децентрализовано, поэтому компания Shell работала над получением безоговорочной поддержки со стороны местных властей. Во-вторых, Россия нуждалась в инвестициях иностранных компаний, так как цены на нефть и природный газ были тогда невысокими.

Однако после того как В.Путин стал президентом, он осудил колониальный метод разработки российских природных ресурсов и был твердо настроен на усиление позиций государственных компаний. Это привело к изменению статуса компании Shell. К 2004 г. проект «Сахалин II» находился в подвешенном состоянии, потому что Shell не имела российского партнера. Осознавая это, многонациональная компания вела переговоры об альянсе с контролируемым государством газовым монополистом ОАО «Газпром», но сопротивлялась установлению российской компанией контроля над проектом. В июне 2005 г., после длительных переговоров. Shell согласилась ввести в проект компанию «Газпром» с миноритарным пакетом акций. В ходе переговоров требованием компании Shell было включение проекта в бюджет.

Примерно спустя неделю Shell заявила, что стоимость разработки проекта «Сахалин II» увеличится в два раза -до 20 млрд. долл. Тем самым было нарушено главное условие переговоров с «Газпромом». Участники переговоров со стороны компании Shell либо не знали о перерасходе средств, либо решили не разглашать информацию об этом. «Газпром» пришел в ярость, правительство России также не было довольно. Государство нанесло ответный удар: спустя небольшое время чиновники заявили, что СП «Сахалин Энерджи» причинило экологический ущерб на сумму 50 млрд. долл., который необходимо компенсировать. Это заставило компанию Shell занять оборонную позицию, реализация проекта «Сахалин II» была замедлена, многонациональная компания уступила желаниям государства. В декабре 2006 г. «Газпром» приобрел контрольный пакет акций. Shell получила от российской компании достаточную компенсацию, но «Газпром» теперь возглавляет все этапы развития проекта «Сахалин II», как этого и хотел Кремль.

Компания British Petroleum (BP) начала свою деятельность в России в 1992 г., инвестировав 500 млн. долл. на приобретение 10% акций частной российской нефтяной компании «СИДАНКО». Затем она беспомощно наблюдала, как конкурирующая компания ТНК манипулировала судами, занимающимися делами о банкротстве, с тем чтобы захватить несколько ее активов. После нескольких лет подачи жалоб российским властям, в суды и в прессу, в конечном итоге компания ВР в 2003 г. заявила о том, что она инвестирует 6,15 млрд. долл. в 50% акций новой нефтяной компании ТНК-ВР. Хотя и не ясно, каким образом это произошло, возможно, государство решило, что российские компании не должны вмешиваться в дела иностранных корпораций и прекратило распри, принудив ТНК вступить в альянс с ВР.

Итальянская энергетическая компания Enel хотела начать свой бизнес в России с приобретения частей российской монополии РАО «ЕЭС России», когда они стали частными структурами. Итальянская компания считала, что ее инвестиции будут в безопасности, только если она сможет продемонстрировать свою заинтересованность в развитии российской экономики. К удовольствию Кремля Enel добровольно подключилась к разработке месторождений природного газа в партнерстве с компанией «Газпром» и к выработке электроэнергии для местного рынка. Инвестировав около 5,5 млрд. евро, она приобрела миноритарный пакет акций в углеводородном месторождении; контрольный пакет в одной из крупнейших российских энергетических компаний ОГК-5; почти мажоритарный пакет в энергосбытовой компании «Русэнергосбыт». Enel является одной из первых зарубежных энергетических компаний, создавших вертикально интегрированный бизнес в России, и ее перспективы кажутся благоприятными.

Последствия для компаний, ведущих бизнес в России, в настоящее время ясны. В 90-е годы главной целью было найти правильного олигарха-партнера, который бы не обманул и защитил от других олигархов. Теперь государство может быть избранным партнером и его политика должна помочь определить стратегию компании. Транснациональные корпорации должны согласовывать свои стратегии с провозглашенными Россией национальными интересами, они не могут надеяться на успех, не учитывая эти интересы. К счастью, российские лидеры нуждаются в компаниях для получения доходов и сбора налогов, они положительно смотрят на объединение усилий многонациональных компаний с деятельностью государственных и связанных с государством корпораций.

Поскольку риск институционального краха остался позади, самая большая опасность, с которой сталкивается сегодня российский капитализм, заключается в стремлении Кремля к неограниченной централизации. По мере того как государство становится сильнее, ему легче скатиться к полному авторитаризму. Вряд ли снова произойдет поворот к социалистической экономике, но может быть создано корпоративное государство, управляемое лидерами государственного и частного секторов, которые работают сообща, чтобы делать деньги. Это будет препятствовать достижению долгосрочной цели -развитию на широкой основе инновационо-ориентированной экономики. Д.Медведева не раз предупреждал, что Россия обречена, если экономика и общество не будут модернизированы. Российская политическая элита понимает это и по-прежнему предпочитает российскую модель капитализма, нечто среднее между слишком большой и слишком маленькой властью. Это является единственным препятствием, которое угрожает сделать Россию слишком авторитарной и государственнической для того, чтобы содействовать экономическому развитию.

Россия столь же перспективна, как и другие страны БРИК, она не более коррумпирована или подвержена насилию и институциональным потрясениям. По сути, иметь дело с российским государственным капитализмом зачастую легче, чем с китайским однопартийным многоуровневым авторитаризмом или с индийской многопартийной хаотической демократией.

Сегодня, в отличие от других периодов последних двух десятилетий, российское государство имеет автономию, потенциал и легитимность для того, чтобы продолжить переориентацию экономики к рынку. В настоящее время инвестировать в России безопаснее, чем в декабре 1991 г. - декабре 1999 г., если правильно оценивать политическую динамику и выбирать правильного партнера, которым может быть государство или тесно связанная с ним корпорация. Игнорирование государства в России неблагоразумно и опасно.

В.И.Вершинин

Harvard Business Review. - 2010. - January-February. - P. 125-129.

ФИНАНСЫ

Децентрализация бюджетной системы и экономический рост в странах ЦВЕ и СНГ

Издание Growth and Change опубликовало результаты исследования ученых-экономистов A. Rodriguez-Pose и A.Kroijer о взаимосвязи уровня бюджетной децентрализации и темпов экономического роста в 16 странах Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ), включая государства СНГ, такие как Азербайджан, Белоруссию, Молдавию и Россию, в период 1990-2004 гг. Ниже изложено основное содержание публикации.

Как отмечают авторы, в последние десятилетия среди специалистов, многосторонних организаций развития, экономистов и правительств наблюдался растущий интерес к бюджетной децентрализации как к главному инструменту обеспечения экономического роста. Все из 75 развивающихся и переходных экономик (за исключением 12) с населением свыше 5,0 млн. человек заявили о том, что тем или иным способом передают полномочия местным органам власти.

Основные экономические аргументы в пользу децентрализации бюджетной политики опираются на два соображения. Во-первых, децентрализация повысит экономическую эффективность, поскольку местные органы власти способны обеспечить более высокое качество услуг благодаря своей близости к потребителям этих услуг и информационным преимуществам. Во-вторых, конкуренция местных органов власти за предоставление государственных услуг обеспечит соответствующими льготами местных жителей. Несмотря на эту преобладающую точку зрения, многие эмпирические исследования показывают, что децентрализация редко, если вообще когда-нибудь, оправдывала ожидания. Некоторые эксперты находили, что бюджетная децентрализация отрицательно коррелируется с экономическим ростом в развивающихся странах и не является значимой в развитых странах.

В данном исследовании для оценки бюджетной децентрализации используются три индикатора: субнациональные расходы как доля национальных расходов; субнациональные налоги как доля национальных налогов; трансферты центрального правительства как доля доходов субнациональных органов власти.

Страны ЦВЕ представляют особый интерес, поскольку в 1989 г. они начали переходить от системы централизованного планирования к более децентрализованной рыночной экономике. У них было много проблем, связанных с удовлетворением требований, что было необходимо для успешной реализации реформ бюджетной децентрализации. Постоянная макроэкономическая нестабильность, наследие 40-летнего периода централизованного планирования, наличие слабой правовой системы служили серьезными препятствиями для развития эффективных децентрализованных систем. В результате реализация процесса децентрализации налогово-бюджетных отношений часто подвергалась критике из-за отсутствия транспарентности и четкого разделения полномочий между различными уровнями власти. В то время как субнациональным правительством передавались все большие полномочия в области бюджетно-налоговой политики, во многих случаях их собственные источники доходов все еще остаются ограниченными. Эта зависимость от доходов за счет распределения налоговых доходов или финансовых перечислений центрального правительства снижает стимулы местных органов власти к экономически эффективной деятельности.

Характер и степень децентрализации в значительной мере обусловливались политическими, историческими и этническими реалиями, а ее эффективность определялась институциональной структурой и возможностями властей всех уровней. Успешная реализация политики бюджетной децентрализации требует наличия комплексной институциональной структуры, и в переходных и развивающихся экономиках, институты которых все еще находятся на начальных этапах развития, разработка успешной политики децентрализации оказалась трудной задачей. В случае стран ЦВЕ комбинация усилий, направленных на достижение макроэкономической стабилизации после распада советского коммунизма, наряду с фундаментальными структурными изменениями в экономике и политическими и этническими конфликтами создала чрезвычайно сложные условия для проведения бюджетной децентрализации. Главными проблемами переходных экономик были использование выгод децентрализации при сохранении контроля над государственными расходами и заимствованиями, возобновление экономического роста и повышение ответственности местных органов власти.

С начала 90-х годов страны ЦВЕ предпринимали комплексное реформирование межбюджетных отношений. Эта децентрализация в регионе была мотивирована главным образом антипатией к прежней централизованной коммунистической системе и стремлением улучшить перспективы вступления в Европейский союз со всеми его обещающими экономическими выгодами на региональном уровне.

Однако характер и темпы реформирования в различных странах были неодинаковы. Разная степень децентрализации в государствах ЦВЕ, так же как и масштабов реформы систем межбюджетных отношений в регионе отражают, наряду с прочим, исторические, политические, этнические, географические и демографические отличия. В государствах с большей численностью населения или с большими территориями, таких как Россия и Польша, вероятно, потребуется большая децентрализация в сфере обеспечения государственных услуг в пользу субнациональных органов власти, чем в таких странах, как Эстония, Латвия или Молдавия. Аналогично, общее богатство, экономический рост, уровень демократизации, рост численности населения и урбанизация считаются факторами, влияющими на степень децентрализации. И традиционно этнически более разнообразные страны, такие как Россия и Хорватия, могут нуждаться в большей децентрализации бюджетной системы, чем этнически более однородные переходные экономики, например Польша.

Для того чтобы подчеркнуть эти различия, авторы рассматривают общие тенденции в эволюции трех главных показателей бюджетной децентрализации в странах ЦВЕ: субнациональные расходы, субнациональные налоги и трансферты центрального правительства.

В государствах ЦВЕ на субнациональные органы приходится все большая доля полномочий государственного сектора по предоставлению многих услуг, которые ранее обеспечивались центральным правительством. Это повышение полномочий было не только значительным, но часто и очень быстрым. Имели место широкие вариации такого роста, например, от 42% в Белоруссии до 6,0% в Словакии. Исходя из приведенных в статье характеристик стран, низкие показатели по Хорватии, Эстонии или Словении соответствуют относительно централизованным бюджетным системам. Масштабы и большее многообразие в России частично отражаются в более децентрализованной системе управления. Однако уровень бюджетной децентрализации не всегда соответствует ожиданиям. В случае Белоруссии (относительно небольшой и однородной) наблюдается (по крайней мере, на бумаге) самый высокий уровень децентрализации бюджетной системы, за ней следует Польша (самая однородная страна в анализируемой выборке). В противоположность этому этническое разнообразие Словакии не отражается в высокой бюджетной децентрализации.

Увеличение субнационального потенциала расходов не было беспроблемным. Во многих странах отсутствовали четко сформулированные официальные правила распределения расходов. В то время как страны с более продвинутыми системами передачи полномочий, например Чешская Республика, Венгрия, Эстония и Литва, сумели минимизировать проблемы, связанные с дублированием компетенции между различными уровнями власти, во многих других странах добиться этого не удалось.

Кроме того, фактическая автономия на субнациональном уровне в сфере расходов ограничена в большинстве переходных экономик. В ряде стран, таких как Албания, Молдавия, Румыния и Россия, распределение полномочий по расходам остается неясным. В России, например, двусмысленность в регулировании полномочий по расходам поставила под угрозу субнациональные бюджетные позиции и ограничила полномочия субнациональных органов власти по корректировке текущих расходов.

Полноценная и эффективная система бюджетной децентрализации требует точного соответствия между обязательствами и полномочиями по принятию решений. Однако в целом ясность и стабильность в распределении расходов повысились за счет повышения ответственности на всех бюджетных уровнях. Субнациональные правительства имеют в целом значительные расходные обязательства, однако центральные правительства часто пытаются сдерживать трансферты и не передавать полномочия с целью ограничения возможностей субнациональных властей по введению местных налогов. В результате при децентрализации бюджетной системы еще более важную роль станет играть источник доходов на субнациональном уровне.

Из-за необходимости перестройки системы доходов государственного сектора в период перехода от командной к рыночной экономике центральные правительства также пытались снизить денежные трансферты, одновременно расширяя местные источники доходов, такие как налоги, в попытке создания более самодостаточных субнациональных бюджетов.

Однако степень эффективности налогообложения зависит в основном от реальной автономии субнациональных органов власти в определении своей собственной налоговой базы. Доля субнациональных налоговых доходов составляет от 94% в Литве и 84% в Белоруссии до 1,3% в Албании. Однако субнациональные правительства Литвы и Белоруссии имеют мало расходных полномочий.

В государствах ЦВЕ финансирование местных органов власти обеспечивается главным образом распределением налоговых доходов и трансфертов других уровней правительства. Только передовые страны-реформаторы обеспечили некоторую автономию в сфере доходов субнациональным органам власти, хотя они все еще полагаются на центральное правительство в отношении основной части своих доходов. Например, в Чехии, Словакии, Венгрии и Польше доля «собственных» доходов субнациональных органов власти (над которыми они имеют контроль и собирают сами) составляет от 33% до 40%.

Как уже отмечалось, независимость субнациональных правительств с точки зрения доходов (налоговых поступлений), вероятно, повышает ответственность и эффективность в здоровых институциональных и регулирующих условиях. Однако, учитывая неадекватность субнациональных «собственных» источников доходов, что, по-видимому, характерно для региона, в предстоящие годы субнациональные органы власти, вероятно, по-прежнему будут зависеть от распределения центральных налоговых поступлений (или трансфертов). Этот диспаритет между расходными полномочиями и субнациональной налоговой базой и его потенциальное негативное воздействие имеют важное значение при децентрализации бюджетной системы.

Трансферты центральных правительств субнациональным органам власти остаются ключевым компонентом финансирования с точки зрения обеспечения расходных полномочий. Поскольку трансферты компенсируют низкие уровни налоговых доходов самих местных бюджетов, фактически они могут создавать негативные мотивации для субнациональных правительств в отношении сбора доходов, поскольку повышение сбора своих доходов или экономия бюджетных средств могут инициировать снижение объемов перечислений центральных правительств, как это наблюдалось в Албании, Болгарии, Белоруссии, Молдавии и на Украине.

Доля таких трансфертов в объеме субрегиональных доходов весьма существенно варьирует по странам: от 90% в Албании до менее чем 5,0% в Хорватии и Литве. Факт, что в некоторых странах объемы трансфертов центральных правительств остаются значительными, например в Албании и Азербайджане, отражает не только нерешительность центров в отношении отказа от инструмента контроля субнациональных органов власти, но и неспособность субнациональных органов власти усилить свой контроль над собственными доходами. Хотя договоренности о большинстве трансфертов достигаются путем переговоров, все большее число стран ЦВЕ используют новый подход к межбюджетным трансфертам, когда выделяемые средства распределяются скорее по формуле, а не на произвольной основе.

Страны Центральной Европы и Балтии имеют относительно здоровые уравнительные системы трансфертов, однако они часто подвергаются критике за нестабильность и нетранспарентность. Ряд экспертов утверждают, что уравнительная система трансфертов страдает слабостями, которые не позволяют снизить разрыв в доходах бюджета на душу населения среди муниципалитетов. На самом деле, серьезной проблемой, обсуждаемой в научной литературе по децентрализации налогово-бюджетных отношений, является склонность субнациональных органов власти к заимствованию денег в целях устранения бюджетного дефицита. Это было проблемой в тех случаях, когда субнациональные органы власти занимали средства у бюджетов других уровней или у частных кредиторов, предполагая, что они получат дополнительную помощь со стороны центрального правительства. Как отмечают некоторые эксперты, децентрализация ресурсов может привести как к крупному дефициту государственных бюджетов, так и к резкому росту региональных долгов: причиной первого может стать децентрализация ресурсов, а второго - фактическое гарантирование центральными правительствами расходов регионов. И хотя это пока не стало серьезной проблемой для стран ЦВЕ, потенциальную угрозу такой ситуации нельзя исключать, особенно в свете более широкой открытости в отношении финансовых рынков в связи со вступлением в ЕС.

Страны ЦВЕ продвигались к децентрализации различными путями. В некоторых странах центральные правительства склонялись к удержанию относительно жесткого контроля, в других субнациональные органы власти начали пользоваться существенными полномочиями с тем, чтобы проводить автономную политику. Эти различия в степени автономии среди субнациональных органов власти часто отражаются в источниках и уровнях финансирования, когда более низкие уровни власти в отдельных странах все еще принципиально полагаются на трансферты, а в других более широко распространена возможность получения «собственных» доходов через налогообложение.

Далее авторы предпринимают попытку ответить на вопрос: дает ли децентрализация бюджетной системы «экономические дивиденды» и оказывают ли различия в уровне и финансировании автономии влияние на экономическое развитие в странах ЦВЕ. Цель заключается в прослеживании отношений между децентрализованной бюджетной системой и темпами экономического роста на национальном уровне. По их мнению, сосредоточить внимание на ЦВЕ было оправданно, так как бюджетная децентрализация рассматривалась в качестве главного инструмента содействия экономическому развитию в этом регионе. Поскольку многие из рассматриваемых стран имеют аналогичное политическое, экономическое и социальное прошлое, это уменьшает проблемы, связанные с сопоставимостью данных. В работе использована регрессивная модель, в основе которой лежат модели некоторых других исследований.

Децентрализация налогово-бюджетных отношений отрицательно коррелировала с экономическим ростом в странах ЦВЕ в анализируемый период. Меры бюджетной децентрализации, субнациональные расходы и субнациональные налоги, стали значимыми и отрицательно коррелировали с экономическим ростом. Трансферты от других уровней правительства являются отрицательными, но не значимыми в тот год, когда происходило перечисление. Особенно интересна тенденция, что отношение между различными мерами децентрализации и экономическим ростом развивается с восемью годовыми лагами в противоположных направлениях.

Субнациональные расходы как доля общих расходов является наиболее общим показателем бюджетной децентрализации. Эта мера считается значимой при уровне 1,0% и отрицательно коррелирует с ростом в течение восьми временных лагов. Результаты показывают прямую негативную корреляцию между бюджетной децентрализацией и экономическим ростом в выбранных странах: чем выше доля субнациональных расходов в общих расходах, тем ниже темпы национального роста.

Эти результаты связаны, как уже отмечалось, с отсутствием четкости в полномочиях по расходам в сочетании с общей неразвитостью финансовых систем и со слабостью институтов во многих странах. В то время как для регионов устанавливаются большие полномочия по расходам, они не имеют адекватных источников для выполнения своих обязательств. Когда местные правительства не обладают реальной автономией для определения своих расходов, эффективность и обеспечение государственных услуг различным регионам подвергаются риску; они отдаются на усмотрение местных властных элит или центральных правительств, которые могут отдавать предпочтение одним регионам перед другими.

Во многих случаях центральные правительства не принимают во внимание, действительно ли субнациональные органы власти имеют достаточные финансовые источники для обеспечения установленных им расходов. Это создает проблему, особенно в тех странах, в которых финансовые рынки недостаточно развиты и местные правительства не имеют легкого доступа к местным финансам. Финансовые возможности некоторых стран расширяет их принятие в ЕС. Однако в свете проблем, связанных с кредитной автономией, потенциальной угрозой, исходящей от независимых сделок субнациональных органов власти с кредиторами и инвесторами, является рост дефицита субнациональных бюджетов, а следовательно, ослабление стабильности национальной экономики.

Полноценная и эффективная децентрализация требует четкого соответствия между обязательствами и полномочиями по принятию решений. В большинстве стран ЦВЕ это условие не соблюдается и эффективная автономия в сфере расходов на субнациональном уровне ограничена. Определяемые центральными правительствами качество и объем услуг, нехватка ресурсов, недостаточная техническая экспертиза, конфликты политических интересов ведут к неспособности местных правительств обеспечить регулирование в своих регионах, что парализует способность субнациональных органов власти реагировать на местные потребности.

Большие объемы перечислений из центра являются четким показателем высокого уровня зависимости и признаком слабости с точки зрения субнациональных ресурсов. Чем выше зависимость от трансфертов у правительств разных уровней, тем ниже темпы роста национальной экономики.

В то время как значительное число стран региона перешло к использованию формульного подхода при расчете трансфертов (означающего повышение транспарентности), объем выравнивающих трансфертов все еще составляет ограниченную долю общих перечислений. Например, учитывая относительно высокий диспаритет бюджетов в России, уровень финансирования выравнивающих трансфертов (1,1% ВВП в 1998 г.) кажется неадекватным для значительного выравнивания трансфертов. Это не побуждает субнациональные правительства к сбору местных доходов и сокращению расходов через повышение эффективности обеспечения услугами. Следовательно, негативное воздействие на экономический рост, связанное с трансфертами в государствах ЦВЕ, может быть результатом как бюджетной зависимости местных и региональных органов власти от властей более высокого уровня, так и неудовлетворительного качества и плохого администрирования систем трансфертов. В обоих случаях ключевым фактором является качество (или отсутствие такового) институтов.

Наиболее интересным результатом с точки зрения показателей децентрализации является состояние субнационального налогообложения. Как и в случае двух других показателей, субнациональное налогообложение изначально имело значительную отрицательную корреляцию с ростом, но в течение небольшого периода. Через год соотношение становится небольшим и постепенно меняется с отрицательного на положительное, становясь положительным и минимально значимым после шестого года. Из этого следует, что формы децентрализации, основанные на введении местного налогообложения, в долгосрочном плане положительно коррелируют с экономическим ростом. Хотя можно спорить о том, являются ли шесть-восемь лет длительным периодом, суть в том, что результаты значительно отличаются от лага в ноль - шесть лет, а формы децентрализации, основанные на передаче полномочий по налогообложению субнациональным правительствам ЦВЕ, более вероятно имеют средне- и долгосрочное положительное влияние на рост по сравнению с теми, которые основаны на трансфертах и грантах центрального правительства, по-видимому, неизбежно оказывающими пагубное и долговременное воздействие на экономические показатели.

Эта тенденция представляет собой заметное отличие от общей пессимистической картины экономического воздействия децентрализации в ЦВЕ, полученной в результате анализа. Во-первых, в целом бюджетная децентрализация не обязательно должна отрицательно коррелироваться с экономическим ростом. Во-вторых, этот вывод подтверждает идею, что бюджетные полномочия на субнациональном уровне дают большую отдачу, поскольку налоги, собираемые на местном уровне, вероятно, повысят эффективность расходования денежных средств. Чем выше уровень местных налогов и чем выше независимость местных бюджетов от трансфертов от других уровней правительства, тем более вероятно, что страна будет иметь самодостаточные и экономически эффективные субнациональные правительства. В целом, очевидные выгоды от местного налогообложения могли бы быть даже гораздо большими, если бы правила и регулирования были более четко прописаны и поддерживались сильными институтами.

Устройство системы бюджетной децентрализации является критически важным фактором с точки зрения успешной реализации программы децентрализации в стране. Для ее успеха требуется ясное и эффективное делегирование функций центральным правительством, с четким распределением доходов, соразмерных с расходными обязательствами субнациональных правительств. Необходимо также, чтобы трансферты базировались на твердых принципах, определялись правовыми формулами, поддерживающими жесткие бюджетные ограничения.

Мера автономии субнациональных органов власти в области расходов и доходов критически важна для повышения эффективности децентрализованного правительства и поддержки макроэкономической стабильности. Однако одной из трудностей при сравнении уровней децентрализации в разных странах является то, что бюджетная децентрализация определяется не только перераспределением полномочий по расходам и доходам среди различных уровней власти, но и степенью субнациональной автономии и подотчетности. Уровень, на котором производится расходование средств, может вводить в заблуждение в случаях, когда этот уровень не обладает автономией в области расходов и в значительной степени реагирует на директивы центрального правительства.

Проблемы в переходных странах связаны главным образом со слабыми институтами, которые служат причиной нерешительности центральных правительств в отношении определения адекватных уровней автономии для местных органов власти в целях достижения потенциальной эффективности децентрализации. В то время как параллелизм и плохо определенная роль государства в таких странах, как Белоруссия и Азербайджан, создают непредсказуемость и нестабильность системы межбюджетных отношений, другие страны, например Венгрия, Чешская Республика и Польша, были лидерами реформирования правовых и институциональных основ, необходимых для децентрализации. Однако, как уже отмечалось, небольшие правительства в этих странах и отсутствие муниципальных ассоциаций мешают координации усилий и требуют большего делегирования властных полномочий от центральных правительств.

Авторы обращают внимание на то, что бюджетная децентрализация является лишь одним фактором общей децентрализации, который может не вести к передаче власти и полномочий местным гражданам и институтам, если не сопровождается административной и, прежде всего, политической децентрализацией. Бюджетная автономия при ограниченной ответственности может лишь просто дать возможность местным элитам преследовать свои собственные особые интересы, часто за счет общего блага.

В заключении указывается, что, учитывая недостатки исследования, на которые ссылались его авторы, в нем был проведен анализ влияния бюджетной децентрализации на темпы экономического роста в 16 странах ЦВЕ в период 1990-2004 гг. Полученные результаты свидетельствуют о том, что расходы на субнациональном уровне и трансферты на субнациональный уровень имели отрицательную корреляцию с темпами национального роста в ЦВЕ, а вводимое на местном уровне налогообложение с течением времени приводило к умеренно положительным экономическим результатам.

Хотя децентрализация часто ассоциируется с активным изменением политической системы, большей транспарентностью, лучшей приспособленностью местных правительств к удовлетворению местных потребностей, трудно увязать эти факторы с более высокими экономическими показателями. В странах с отсутствием адекватных институтов, правовых систем и человеческого капитала темпы экономического роста вряд ли будут повышаться вследствие непосредственного воздействия децентрализации бюджетной системы. В действительности более вероятен противоположный результат, когда децентрализация оказывает негативное влияние на общую экономику страны.

В то время как субнациональные полномочия по расходам и зависимость от трансфертов имеют отрицательные последствия для экономического роста, местные налоги в среднесрочном плане могут начать оказывать позитивное воздействие на рост. Это поддерживает утверждение, что в тех случаях, когда субнациональные правительства распоряжаются большей долей своих доходов и несут большую ответственность и обязательства в отношении своих расходов, существует большая вероятность достижения экономической эффективности, как это утверждается в научной литературе по бюджетной децентрализации. Способность местных правительств создавать собственные доходы может содействовать повышению их финансовой ответственности и будет побуждать их более прозрачно исполнять обязательства по расходам.

Способность местных правительств создавать собственные доходы, бюджетная ответственность и мотивация к исполнению своих расходных обязательств могут привести к среднесрочным экономическим выгодам и поэтому имеют важное значение для устройства системы бюджетной децентрализации. Это весьма характерно для стран ЦВЕ, так как большинство из них все еще находятся на ранних этапах обширных программ по реформированию государственного управления, начавшихся еще в 90-е годы. Во многих странах еще не введена отчетность на местном уровне, и местные правительства часто находятся под властью элит, которые используют местные и региональные органы власти для преследования своих частных, а не коллективных, интересов. Это означает не только то, что бюджетная децентрализация, для того чтобы быть экономически эффективной, должна сопровождаться серьезными попытками изменения существующих структур власти на местном уровне, но и то, что потенциальные выгоды от дальнейших реформ, с точки зрения укрепления институтов и содействия бюджетной децентрализации, со временем могут служить лучшими предпосылками для экономического роста. Следовательно, для того чтобы бюджетная децентрализация давала результаты, должна быть соответственно устроена бюджетная система: местные органы власти должны обладать значительной реальной автономией; должна существовать подотчетность местному населению, интересы которого призваны удовлетворять местные чиновники; иметь достаточные возможности для обеспечения местных потребностей.

Национальные налогово-бюджетные реформы проводятся в слабом макроэкономическом контексте, а отсутствие опыта и возможностей по повышению местных доходов осложняет проведение в жизнь финансовой свободы на местном уровне, предусматриваемой бюджетной децентрализацией. Поскольку большинство стран региона только что завершили переходный процесс, идея быстрого перехода к децентрализации бюджетной системы может быть слишком амбициозной. Перечень проблем, которые имеют страны ЦВЕ в настоящее время в связи с бюджетной децентрализацией, свидетельствует, по-видимому, о замедлении процесса, по крайней мере, до тех пор пока на децентрализацию не появится больший спрос снизу, а законы и правоприменительные механизмы не будут усилены более мощными институтами.

В целом налогово-бюджетная децентрализация является многогранным процессом и обратная связь между экономическим ростом и субнациональными полномочиями по расходам, бюджетными трансфертами, а также со временем положительная корреляция между ростом и субнациональным налогообложением являются лишь одной гранью анализа. В рамках бюджетной сферы все показатели бюджетной децентрализации, исследованные в данной работе, взаимосвязаны и это означает, что, если один из этих элементов слабо сконструирован, то вся бюджетная система может быть дискредитирована. Как показывают некоторые исследователи, устройство каждого элемента бюджетной системы должно хорошо согласовываться с целями более широкой реформы децентрализации и с задачами межбюджетных отношений. Значимость данного исследования поэтому заключается не только в выявлении существенного влияния какого-либо отдельного показателя бюджетной децентрализации, но и в подчеркивании сложного характера взаимодействия между различными показателями, а также в важности понимания этого взаимодействия, когда предпринимаются дальнейшие реформы по децентрализации бюджетной системы.

В.И. Вершинин

Growth and Change. -2009. - 40, №3 (September). - P. 387-417.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации