Оценка социально-экономического и политического развития России за последнее пятнадцатилетие

ВИНИТИ

Серия «ЭКОНОМИЧЕСКИЙ И НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ»

№3/2005, стр.11-18

Оценка социально-экономического и политического развития России за последнее пятнадцатилетие

В издании Foreign Affars опубликована статья A.Shleifer и D.Treisman, в которой даются оценки социально-экономического и политического развития России за последние 15 лет.

В публикации отмечается, что за этот период Россия прошла экстраординарную трансформацию. Ее централизованная плановая экономика стала капиталистической, базирующейся на рынках и частной собственности. Россия перешла к многопартийной демократии и проведению регулярных выборов, ее армия мирно покинула Восточную Европу и бывшие советские республики, позволив им стать независимыми государствами. Вместо воинствующего противника с тысячами ядерных ракет, нацеленных на Запад, Россия стала партнером, готовым к сотрудничеству в сфере разоружения, борьбы с терроризмом и сдерживания гражданских войн.

Однако несмотря на все это оценки западных обозревателей были далеко не оптимистичными. Некоторые из них рассматривали ситуацию в России как катастрофическую неудачу, а 90-е годы как катастрофическое десятилетие для ее населения. Журналисты, политики, ученые характеризовали Россию не как страну со средним доходом, борющуюся за преодоление коммунистического прошлого и пытающуюся найти свое место в мире, а как рухнувшее государство, населенное преступниками и угрожающее другим соседним странам многочисленными инфекциями.

К концу 90-х годов левые и правые в США были согласны с такой точкой зрения. Республиканец D.Armey, бывший тогда лидером большинства палаты представителей, считал, что к 1999 г. Россия стала «грабительской и обанкротившейся зоной атомизированной анархии». А по мнению председателя комитета по банковским делам палаты представителей J.Leach, «Россия является наиболее опасной клептократией», более коррумпированной, чем Заир при Мобуту Сесе Секо. Левый социалист, член конгресса от шт. Вермонт B.Sanders характеризует экономические показатели России 90-х годов как «трагедию исторического масштаба». По его словам, десятилетняя реформа принесла стране «экономическую разруху», «массовую безработицу» и «ужасную бедность».

В последнее время появились некоторые проблески оптимизма. Рост экономики и замена больного Б.Ельцина на молодого, дисциплинированного президента В.Путина позволили ряду аналитиков увидеть признаки зарождающейся в России стабильности. Президент США Дж. Буш в конце 2003 г. одобрил усилия президента В.Путина, направленные на превращение России в государство процветающей демократии, свободы и главенства закона. Однако славословия продолжались недолго. Когда в октябре 2003 г. был арестован и посажен в тюрьму нефтяной магнат М.Ходорковский, а его акции были заморожены, наихудшие опасения критиков относительно авторитарного реванша, казалось, стали реальностью. По мнению корреспондента газеты New York Times W.Safire, Россией правит «жадная до власти мафия» из бывших сотрудников КГБ и военных, которые «схватили государство за горло». Когда пропрезидентская партия «Единая Россия» в декабре 2003 г. получила на парламентских выборах более 37% голосов, W.Safire, сокрушаясь о возврате однопартийного правления в России, заявлял, что эксперимент с демократией закончился.

Однако данные об экономическом росте, макроэкономической стабильности, неравенстве доходов, а также относительно выборов, свободы прессы и коррупции дают основания сделать вывод о большом разрыве между преимущественно негативными оценками положения в стране и реальными фактами. Хотя переходный период в России был болезненным во многих отношениях, в постсоветский период страна достигла заметного экономического и социального прогресса. Россия начала 90-е годы, будучи весьма искаженной и дезинтегрированной централизованной экономикой с большим дефицитом потребительских товаров и огромным военным аппаратом, а закончила десятилетие как нормальная капиталистическая экономика со средним доходом. Хотя экономическое производство сразу вслед за распадом Советского Союза рухнуло, заслуживающие доверия оценки дают основание считать, что к 2003 г. спад сменился на рост.

Российская экономическая и политическая системы далеки от совершенства, но их недостатки являются типичными для стран с аналогичным уровнем экономического развития. Россия была в 1990 г. и остается сегодня страной со средним доходом, с ВВП на душу населения около 8000 долл. (по паритету покупательной способности), сопоставимым, согласно данным ООН, с показателями Аргентины в 1991 г. и Мексики в 1999 г. Почти все демократии с такими уровнями доходов имеют правительства, страдающие от коррупции, политизированные судебные органы и почти всегда не полностью свободные средства информации. Они отличаются серьезным неравенством по доходам, концентрированной корпоративной собственностью и неустойчивыми макроэкономическими показателями. Во всех этих отношениях Россия является вполне нормальной страной.

Полагая так, не следует упускать из вида беспорядочность ее политики и экономики и оправдывать ошибки ее лидеров. Страна со средним доходом не является безопасным или социально справедливым местом для проживания. Однако не все такие государства похожи друг на друга. Нет ни одной страны со средним доходом, которая, как Россия, владела бы ядерным арсеналом, или играла бы такую же ключевую роль в международных делах. Однако другие государства с аналогичным доходом, от Мексики и Бразилии до Малайзии и Хорватии, стоят перед сходными экономическими проблемами и политическими вызовами, имеющими общие корни. Усилия России по разрешению этих проблем и вызовов, поразительно напоминают опыт многих стран, равных ей по уровню дохода.

Популярный взгляд на Россию схож с восприятием отражения в кривом зеркале: черты узнаваемы, но при этом они непропорционально растянуты и сжаты. Для получения точной картины необходимо опираться на факты.

Падение не означает нокаут. Почти все обозреватели полагают, что в 90-е годы российская экономика пережила катастрофический спад. В докладе, подготовленном для британской палаты общин в 1998 г., например, утверждалось, что уровень жизни в России «упал и сравнялся с уровнем жизни, который наблюдался лишь в первые послевоенные годы». Согласно данным Госкомстата РФ, в период с 1991 по 2001 гг. ВВП на душу населения в реальном выражении снизился приблизительно на 24%. С 1991 по 1998 гг., до начала его роста, падение составило 39%.

Однако имеются основания полагать, что российские экономические показатели в действительности были выше. Во-первых, значительная доля советского производства приходилась на военную продукцию, незаконченные строительные проекты, некачественные потребительские товары, на которые после 1991 г. спрос был ограниченным, если был вообще. В рыночной системе для компаний нет смысла производить товары, которые они не смогут продать. Хотя сокращение ненужного производства снизило показатели ВВП в краткосрочном плане, оно улучшило общую эффективность российской экономики. В условиях советской системы управленцы привычно завышали производственные показатели, с тем чтобы получать повышенные премии. С прекращением существования системы централизованного планирования менеджеры стремятся занизить производственные показатели в целях уменьшения налогового бремени. Так что российское предреформенное производство, вероятно, было существенно ниже, чем это отражают официальные данные, а последовавший затем спад, соответственно, меньше.

Во-вторых, в 90-е годы в России происходил быстрый рост теневой экономики. Оценка масштабов теневой деятельности является сложной задачей, но поскольку для работы компаний теневого сектора требуются затраты энергии, один из методов измерения экономического производства в целом может быть основан на данных о потреблении электроэнергии. Хотя по официальным данным ВВП в этот период сократился на 29%, потребление электроэнергии снизилось лишь примерно на 19%. Из этого можно сделать вывод о том, что падение производства было не столь резким, как это следует из официальной статистики. Поскольку в рыночных условиях компании использовали электроэнергию, по всей вероятности, более экономно, снижение ее потребления все же не отражает реальный спад производства.

В-третьих, другие статистические данные дают основания сделать вывод, что в 90-е годы средний жизненный уровень снизился менее драматично или даже повысился. Например, по данным Госкомстата, потребление домашних хозяйств в 1990-2001 гг. уменьшилось в постоянных ценах только на 4,0%. При этом объем розничной торговли возрос за указанный период на 4,0%. Средняя площадь жилья повысилась с 16 м2 в 1990 г. до 19 м2 в 2000 г. За этот период в домохозяйствах увеличилось количество радиоприемников, телевизоров, магнитофонов, холодильников, стиральных машин, пылесосов. Почти в два раза возросло число личных автомобилей, с 14 до 27 ед. на 100 домохозяйств. Число граждан России, выезжавших в качестве туристов за рубеж, увеличилось с 1,6 млн. в 1993 г. до 4,3 млн. человек в 2000 г.

Несомненно, в России произошел значительный рост неравенства как доходов, так и потребления. Однако индикаторы показывают, что улучшение имело место даже в основании социальной пирамиды. С 1993 г. количество жилья с холодным водоснабжением увеличилось с 66 до 73%, с горячим водоснабжением с 64 до 73%; с 1990 г. число квартир со стационарными телефонами увеличилось с 30 до 49%.

Более пристальный взгляд на приведенные цифры дает повод для сомнений в отношении популярных утверждений относительно российской рецессии. Согласно распространенному взгляду, экономический спад в России был связан с неправильной политикой правительства, проводимой в 90-е годы. Как утверждается, особенно разрушительной была ельцинская программа приватизации и его политика «кредиты за акции». В рамках приватизационной программы, реализованной в 1993 и 1994 гг., акции большинства предприятий перешли от правительства к менеджерам, работникам и индивидуальным покупателям. Это означает, что к середине 1994 г. почти 70% российской экономики было в частных руках. Схема «кредиты за акции», введенная в 1995 г., обеспечила передачу акций нескольких государственных предприятий -пользователей природных ресурсов ведущим бизнесменам страны в обмен на займы правительству. Это ускорило консолидацию нескольких крупных финансовых групп, возглавляемых так называемыми олигархами, которые в последующем стали пользоваться большим политическим и экономическим влиянием.

Однако, как ясно из приведенных цифр, воздействие приватизации и кредитов за акции не могло стать причиной спада российской экономики. Большая часть снижения, как официального ВВП, так и потребления электроэнергии, произошла до 1994 г., т.е. до завершения существенной части массовой приватизации, в период предварительной оценки схемы «кредиты за акции». После 1994 г., когда воздействие приватизации действительно могло ощущаться, спад в российской экономике замедлился, а в 1999 г. начался ее быстрый рост.

Сравнение российских показателей 90-х годов с показателями других посткоммунистических стран показывает несправедливость утверждения о том, что «болезнь» российской экономики была исключительно тяжелой. По официальным данным, спад производства имел место во всех переходных экономиках стран Восточной Европы и республик бывшего Советского Союза: в новых демократиях, таких как Россия и Польша; в быстро реформируемых экономиках, таких как Чешская Республика и Венгрия; в диктатурах, таких как Белоруссия и Таджикистан; в очень медленно реформируемых экономиках, таких как Украина и Узбекистан. Универсальность спада производства предполагает общность причины. Одной из них может быть снижение военного и экономически нецелесообразного производства, продукция которых раньше засчитывалась. Второй - временный беспорядок, через который прошли все страны, когда рушились плановые системы. Согласно этим объяснениям, через несколько лет производство, по официальным данным, начало восстанавливаться почти во всех странах.

Некоторые аналитики утверждают, что чрезмерно быстрое реформирование усугубило спад, и указывают на преимущество «постепенности» китайской экономической политики по сравнению с российской «шоковой терапией». В реальности нет очевидной связи между скоростью реформирования и изменением официального производства среди стран Восточной Европы и республик бывшего СССР. В группу с наименьшим спадом входят и быстро реформируемые экономики (Эстония, Польша, Чешская Республика) и медленно реформируемые (Белоруссия, Узбекистан). В группу с большим спадом входят нереформированные экономики (Таджикистан, Туркмения) и некоторые экономики, пытавшиеся реформироваться (Молдавия).

Сопоставление России и Украины является особенно показательным. Украина имела большую численность населения (в 1991 г. около 52 млн. человек), индустриальную экономику, богатые природные ресурсы, аналогичную политическую культуру. В отличие от России, Украина сохранила старое коммунистическое руководство, хотя и переименованное, более осторожно проводила реформы, удерживая значительно большую часть экономики в руках государства. И тем не менее, по официальным данным, падение ВВП на душу населения в период 1991-2001 гг. составило здесь 45%, почти в два раза больше, чем в России.

Исходя из этого сравнения, можно заключить, что российские показатели примерно таковы, какими они и могли бы прогнозироваться. По более оптимистичной оценке, реальное падение производства в России в период 1990-2001 гг. было небольшим, к 2003 г. полностью приостановилось и сменилось быстрым ростом. Учитывая искаженный спрос, завышенную отчетность и бесполезность значительной части дореформенного производства, возможно, что российские граждане в среднем находятся в лучшем положении, чем в 1990 г.

«Приятельский» капитализм. Период 90-х годов отличался в России чрезвычайной макроэкономической нестабильностью. С декабря 1991 по декабрь 2001 гг. курс рубля по отношению к доллару снизился более чем на 99%. В 1998 г., через три года после того, как властям удалось стабилизировать инфляцию, спекулятивный кризис прорвался через оборону ЦБР и вынудил правительство девальвировать рубль. Многие люди пришли к выводу, что попытки экономического реформирования в России закончились провалом.

Однако российский крах не был изолированным феноменом, он пришелся на середину волны аналогичных валютных кризисов в мире. Как бы плохо ни выглядело обесценение рубля на 99%, по данным Международного валютного фонда, в других одиннадцати странах, включая Белоруссию, Бразилию, Турцию и Украину, в период 90-х годов валюты пострадали в еще большей степени. Кроме того, хотя рубль обесценился на 61% всего за два месяца 1998 г., в период январь 1992 - декабрь 2001 гг., аналогичное или большее обесценение в течение двух месяцев в других 20 странах происходило 34 раза. Последствия девальвации рубля также были менее тяжелыми, чем заявлялось в то время. Фактически за ней последовали устойчивый и быстрый рост и возобновление либеральной экономической реформы.

Некоторые обозреватели считают, что методы, которыми были проведены экономические реформы в России, также обострили экономическое неравенство. Главная вина при этом часто возлагается на приватизацию. Например, по мнению экспертов Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), использование схемы «кредиты за акции» стало причиной «резкого роста неравенства по доходам и богатству» в середине 90-х годов. Неравенство в России в постсоветсткий период безусловно возросло. Согласно российской официальной статистике, коэффициент денежного дохода Джини, характеризующий отклонение от абсолютного, нулевого, равенства, возрос с 0,26 в 1991 г. до 0,41 в 1994 г., а затем стабилизировался на уровне 0,40.

Однако приватизация не может быть причиной роста неравенства по одной простой причине: рост неравенства возник раньше. Коэффициент Джини в России наиболее резко увеличился в период 1991-1993 гг. и достиг пикового значения в 1994 г., до того как любые воздействия приватизации (например, реструктуризация или увеличение дивидендных доходов) могли получить материальное воплощение. К числу причин роста неравенства по доходам нельзя отнести безработицу. В 1992 и 1993 гг. безработица была ниже 6,0%, после 1994 г. она начала повышаться, достигнув пикового значения 13,2% в 1998 г., но в это время экономическое неравенство даже слегка уменьшилось.

Согласно эксперту Всемирного банка B.Milanovic, 77% роста неравенства может быть связано не с приватизацией, безработицей или ростом доходов от коммерческой деятельности, а с растущим диспаритетом заработных плат. Хотя некоторые россияне работали в успешных компаниях, быстро воспользовавшихся выгодами свободного рынка и открытой торговли, другие оставались в убыточных компаниях и в государственном секторе. Как бы ни был неприятен рост экономического неравенства в России, в значительной мере он является результатом неизбежных перемен, связанных с рационализацией экономической деятельности.

Часто утверждается, что российские экономические реформы создали небольшую группу олигархов, которые приобрели ценные компании по чрезвычайно низким ценам на аукционах «кредиты за акции», а затем лишили эти компании их активов. Увод активов, по мнению ряда экспертов, стал причиной низких объемов инвестиций и слабого экономического роста. Но в этом отношении ситуация в России является типичной почти для всех развивающихся капиталистических экономик - от Мексики, Бразилии, Израиля до Южной Кореи, Малайзии и Южной Африки. Даже в развитых странах, таких как Италия и Швеция, самые крупные компании обычно находятся в управлении государства или семей, при этом небольшое число семей часто контролирует значительную долю национального производства через финансово-промышленные группы. Крупные бизнесмены неизбежно политически связаны, получают кредиты и субсидии от правительства (как в Южной Корее и Италии) или занимают высокие правительственные посты, сохраняя связи со своими компаниями (Италия, Малайзия), участвуют в приватизации (Мексика, Бразилия). Олигархические схемы собственности возникли и в других переходных экономиках, например в Латвии и государствах Центральной Азии.

После азиатского финансового кризиса эта система политизированного владения получила ярлык «приятельского» капитализма, даже несмотря на то, что в ее рамках произошли самый быстрый рост и выдающееся экономическое оживление в Малайзии и Южной Корее. В случае России резкий спад промышленного производства, как отмечалось выше, имел место до, а не после появления на сцене олигархов в 1995 г. Далее последовало несколько лет стагнации, а затем начался быстрый рост.

В действительности компании, контролируемые олигархами, работали значительно лучше многих сопоставимых с ними компаний, оставшихся под контролем государства или менеджеров советского времени. Интересно рассмотреть три наиболее общеизвестных случая, пользующихся дурной славой. По ельцинской схеме «кредиты за акции»М.Ходорковский (в настоящее время находящийся в тюрьме) получил основной пакет акций нефтяной компании «Юкос»; Б.Березовский (в настоящее время пребывает в изгнании) получил контроль над другой нефтяной компанией, «Сибнефть», вместе с тогдашним партнером Р.Абрамовичем; В.Потанин завладел предприятием «Норильский никель». С 1996 г. доходы и производительность этих компаний наряду со стоимостью акций существенно увеличились. За период 1996-2001 гг. проверенная аудиторами чистая прибыль до вычета налогов возросла в реальном выражении у компании «Юкос» в 36 раз, у НК «Сибнефть» в десять, у предприятия «Норильский никель» в пять раз. Стоимость акций НК «Юкос» и «Сибнефть» возросла на фондовом рынке более чем в 30 раз. Этот показатель значительно выше, чем у газовой монополии «Газпром» и РАО «ЕЭС», которые остаются в государственной собственности, или частных компаний, таких как «ЛУКойл», находящихся под управлением деприватизационных менеджеров.

Изымали ли олигархи активы из приобретенных в ходе приватизации компаний, вместо того чтобы инвестировать их? Проведенные аудиторами проверки финансовых отчетов этих компаний свидетельствуют о существенном расширении их активов, особенно после 1998 г. После приватизации активы НК «Юкос» оценивались в 4,7 млрд. долл., а к 2001 г. их стоимость увеличилась до 11,4 млрд. долл. Активы предприятия «Норильский никель» за этот период также возросли. Активы НК «Сибнефть» первоначально снизились, а затем, с 1999 г., ежегодно росли. Крупнейшие олигархи ежегодно инвестировали в свои компании сотни миллионов долларов. В 2001 г., например, компания «Юкос» инвестировала 945 млн. долл. в собственность, основные предприятия и оборудование, а «Сибнефть» осуществила капитальные вложения в размере 619 млн. долл. В противоположность этому, самые большие скандалы, связанные с уводом активов, произошли в компаниях, оставшихся под государственным контролем. Бывшее руководство РАО «Газпром» было обвинено в разворовывании активов через сложные сети торговых компаний. Государственная авиакомпания Аэрофлот также сообщила о сокращении активов в период 1998-2001 гг.

Ни один из так называемых олигархов не отличается патриотической настроенностью, политической невинностью или стремлением защищать права своих миноритарных акционеров. Они получили выгоды от полюбовных сделок с правительством, они в массовом порядке снижали стоимость миноритарных акций, с тем чтобы консолидировать контроль над своими компаниями. Защита инвесторов и корпоративное управление в России по-прежнему развиты слабо. Но Россия является типичным примером развивающихся стран со средним доходом, где отчуждение миноритарных акционеров является почти универсальной практикой. Правовые реформы в конечном итоге устраняют подобные проблемы, но такие меры обычно предпринимаются на более высоком уровне экономического развития, чем на том, на котором находится в настоящее время Россия.

Утверждение о том, что олигархи приватизировали компании в целях увода своих активов, противоречит логике. В действительности олигархи изымали активы из компаний, которые контролировались государством, с тем чтобы приобрести больше компаний, когда те выставлялись на продажу. Они стремились минимизировать цену, по которой выкупали государственную собственность, и реализовывали различные законные (а иногда незаконные) стратегии для консолидации своих акций. Но после того, как эти бизнесмены становились полными собственниками, они действовали как любой другой собственник, инвестируя для улучшения показателей своих компаний. Делая это, они следовали примеру всех олигархов, начиная от Дж. П. Моргана и Дж. Рокфеллера в США до С. Берлускони в Италии.

Суммируя, Россия начала 90-е годы как дезинтегрированная, централизованная плановая экономика и закончила десятилетие как рыночная быстро растущая экономика. Российская экономика не является учебной моделью капитализма. Как и другие страны со средним доходом, Россия страдает от неравенства доходов, финансовых кризисов, крупного теневого сектора и переплетения экономической и политической власти. Однако утверждение о том, что российская экономика является единственным в своем роде чудовищем - большое преувеличение, основанное на неосведомленности.

Коррупция и взяточничество. В конце 90-х годов представитель банковского комитета палаты представителей США J.Leach провел исследование наиболее коррумпированных режимов на Филиппинах, в Заире и Индонезии. Но, как он утверждает, постсоветская Россия превзошла эти страны по степени проникновения политически дозволенной коррупции. Другие характеристики российской коррупции столь же негативны. В ежегодных рейтингах Всемирного банка и группы Transparency International (TI) Россия входила в число самых коррумпированных стран. В 2001 г. по индексу коррупции ВБ Россия занимала 142-ое место из 160 стран, в 2002 г. по индексу TI 71-ое место из 102 стран.

Летом 1999 г. ВБ и ЕБРР провели опрос бизнес - менеджеров 22 постсоветских государств. Как по «бремени взяточничества», так и по «государственному взяточничеству» Россия находилась в середине списка. В среднем российские компании в виде взяток выплачивали 2,8% своих доходов, что меньше, чем на Украине и в Узбекистане, и значительно меньше, чем в Азербайджане (5,7%) и в Киргизии (5,3%). Процент ответивших, что «иногда», «часто», «в большинстве случаев» или «всегда» компаниям необходимо производить дополнительные, неофициальные платежи представителям государственной власти с тем, чтобы повлиять на содержание новых законов, указов и регулирующих документов, был для России также средним - 9,0% - по сравнэнию с 24% в Азербайджане, 14% в Латвии и Литве, 2,0% в Белоруссии и Узбекистане. В обоих случаях ответы опрошенных россиян были очень близки к тем, которых можно было ожидать, учитывая уровень экономического развития России.

Как коррупция в России воздействует на отдельных граждан? ООН проводила исследование по жертвам уголовных преступлений. В период 1996 - 2000 гг. жителям ряда стран задавался вопрос: в последний год просил и ожидал ли какой-либо правительственный чиновник вашей страны, например сотрудник таможни, полицейский или инспектор, взятку за свои услуги?

И в этом случае процент положительных ответов был средним для развивающихся государств и стран со средним доходом и составил около 17%, что меньше, чем в Аргентине, Бразилии, Литве или Румынии. И снова место России было почти точно таким, какого можно было бы ожидать, исходя из дохода на душу населения.

Путь к средним доходам. Когда российские граждане в марте 2004 г. будут избирать президента в четвертый раз, они сделают это в стране, которую никто из них не мог представить 20 лет назад. Российская экономика более не является дефицитной, милитаризованной, коллапсирующей бюрократией образца 1990 г. Она трансформировалась в рыночное пространство в основном с частными компаниями, производящими товары и услуги для удовлетворения спроса потребителей, а не нужд плановиков. Небольшое число магнатов контролирует огромные запасы сырья и неустойчивую банковскую систему, усиленно лоббируя проведение выгодной им политики. Малый бизнес находится под бременем коррупции и регулирования. И тем не менее российская экономика продолжает расти впечатляющими темпами. Чуть более чем за десять лет Россия стала типичной капиталистической демократией и страной со средним доходом.

И все же в чем корни такого мрачного, иногда почти параноидального представления о России? Почему так преувеличиваются клептократия, экономический крах и засилье КГБ? Достижению консенсуса среди западных наблюдателей послужил ряд фактов, психологических, идеологических и откровенно политических. Многие обозреватели с жалостью реагировали на страдания российских граждан, которые принес переходный период. На фоне чрезмерного богатства новых супербогатых состояние бедствующих пенсионеров представлялось просто шокирующим. Но имелся и ряд других причин сосредоточенности на наиболее темных сторонах российской жизни. Во-первых, сенсационность. Представители СМИ знают, что могут заработать на страхе западной общественности леденящим душу показом российской «мафии». Во-вторых, левые интеллектуалы восприняли Россию в качестве отрицательной рекламы для похода против глобализации. Первоначальные трудности проведения рыночных реформ могут представляться в качестве доказательства опасности чрезмерной либерализации.

В-третьих, в конце 90-х годов Россия стала для американских политиков разменной картой в преддверии выборов 2000 г.

Рост разочарования Россией усиливался и из-за неверных представлений о ней. Многие западные обозреватели полагали, что в начале 90-х годов Россия была высокоразвитой, если и небогатой страной, имеющей выдающихся физиков, шахматистов, космическую программу, глобальное военное влияние, и совершенно не похожей на Аргентину или Южную Корею. Полагая, что Россия «стартовала» с высокоразвитой базы, эти аналитики расценили превращение России в нормальное государство со средним доходом как разрушительное отклонение от правильного пути. Однако Россия никогда не была развитым капиталистическим обществом.

Что ждет Россию в будущем? Некоторые эксперты рассматривают неожиданный всплеск роста в последние четыре года как индикатор дальнейшего улучшения экономической ситуации; они ожидают, что в скором времени Россия покинет ряды стран со средним доходом и присоединится к группе таких развитых государств, как Венгрия и Польша. Они указывают на наличие перспективного человеческого капитала, реформированную налоговую систему и по большей части открытую российскую экономику.

Другие обозреватели расценивают бюрократизм и вмешательство государства, подобно случаю с компанией «Юкос», как серьезные барьеры, препятствующие дальнейшему росту российской экономики.

Ни одно из этих предположений нельзя исключать. Однако представление о России как о нормальной стране со средним доходом позволяет оставить экстремальные прогнозы на будущее. Большинство стран, относящихся к такой категории, заканчивают чем-то средним между теоретической демократией и зрелым авторитаризмом. Их демократии незрелы, непредсказуемы, склонны к временным откатам назад, поскольку должностные лица, чтобы остаться у власти, стремятся манипулировать процессами, происходящими в стране. Когда демократии взрослеют, страны со средним доходом демонстрируют скачкообразный рост, который часто прерывается финансовыми кризисами. Россия к настоящему времени разрушила централизованную плановую систему в достаточной степени для того, чтобы продолжать функционировать в качестве рыночной экономики, хотя и с шаткими институтами и излишним государственным вмешательством.

Ситуация в России, оцениваемая в настоящее время как нормальная, может разочаровать только тех, кто надеялся на большее. Конечно, это не является утешением для тех, кто не имеет иного выбора, кроме как терпеть превратности жизни в этой стране. Но для государства, которое еще немногим менее 15 лет назад считалось «империей зла», нынешняя нормальная ситуация, является выдающимся, замечательным достижением.

Вершинин В.И., Похвалина Е.В.

Foreign Affairs.-2004.-March/April.-P.20-38.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации