Роль и место непрямых действий Объединенных военно-воздушных сил НАТО в борьбе за господство в воздушно-космической сфере

ВЕСТНИК АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК

4(25)/2008

Полковник А.В. Первов

кандидат военных наук

Роль и место «непрямых» действий Объединенных военно-воздушных сил НАТО в борьбе за господство в воздушно-космической сфере

США и НАТО в последние годы наглядно демонстрируют политику выборочного силового принуждения государств, не имеющих высокоразвитых вооруженных сил и вооружений, способных причинить странам альянса непоправимый ущерб. В сфере стратегического сдерживания из-за понимания опасности взаимного ядерного уничтожения центр военно-стратегического противоборства все более смещается из области открытого вооруженного столкновения сторон (с использованием стратегии сокрушения) в сферу специальных методов ведения борьбы (с использованием стратегии «непрямых» действий1), как правило, на основе рефлексивного подхода. Важную роль в этих процессах американцы придают военно-воздушным и военно-морским силам.

Рефлексия - понятие сравнительно новое в науке. В широком синергетическом смысле рефлексия как свойство и механизм самоорганизации систем означает способность развивающихся структур к отображению окружающей среды и самих себя, соотношению их между собой и выработке соответствующих реакций2. Одной из основных задач теории рефлексии в военно-прикладном деле является непосредственное описание взаимодействия конфликтующих структур. Вооруженная борьба, особенно в воздушно-космической сфере, где наиболее ярко выражено противостояние сложных высокоинтеллектуальных боевых систем, требует от военной науки разработки и скорейшего внедрения в практическую деятельность войск новых знаний в области применения рефлексивных технологий управления противником.

Приоритет этих исследований сегодня обусловлен наметившимся отказом мирового сообщества от проведения кровопролитных войн и значительным уменьшением масштабов возможных боевых действий при сохранении возможности разрешения существующих противоречий как силовыми методами, так и за счет использования нетрадиционных форм и способов борьбы, при одновременной их интенсификации. Ввиду этого разработанные ранее теоретические положения тактики по решению свойственных задач применением в боевых действиях большого количества ударных и обеспечивающих сил теперь считаются устаревшими и требующими значительных научно-методических корректировок.

Само по себе использование авиации как средства ведения войны стало в начале ХХ-го века поистине революционным шагом в развитии современного военного искусства. Однако в Первой мировой войне бомбардировщики не снискали большой славы, в отличие от наземного «чудо-оружия» - танков. Тем не менее, у «тяжелой» авиации появились сторонники и даже апологеты. В период между двумя мировыми войнами, пожалуй, самым известным из них был итальянский генерал Джулио Дуэ.

В своих трудах Дуэ постоянно доказывал, что «... войну может выиграть лишь одна авиация, причем развивать надо в высшей степени именно бомбардировочную авиацию, так как ей принадлежит не только роль эффективного огневого средства поля боя, но и главного сдерживающего фактора, позволяющего уничтожать большие массы людей, сеять среди них панику, сломить морально. В этих условиях противник будет думать не столько о победе, сколько о судьбе своих близких, что, несомненно, скажется на его боевом духе. Таким образом, у кого окажется мощнее авиация, тот, в конечном счете, и победит. Сухопутные войска и флот, обладающие меньшей мобильностью и дальностью использования оружия, должны играть по отношению к ней подчиненную роль»3.

Принятая впоследствии на основе этих взглядов так называемая «концепция Дуэ-Митчелла» - для реализации стратегия сокрушения - впервые прописывала необходимость оказания как морального, так и экономического эффекта на противника за счет массированного применения стратегической авиации, исключающего дальнейшую эскалацию конфликта и вынуждающего его к отказу от сопротивления. В ходе Второй мировой войны она нашла свое практическое применение в форме тотальных англо-американских бомбардировок военных, промышленных объектов и мирных немецких городов4.

Однако уже К. фон Клаузевиц в известном трактате «О войне», оценивая вклад стратегической авиации на способность немецких войск организовать отпор наступлению западных союзников, отмечал, что «... действительный эффект таких бомбардировок с точки зрения вклада в победу оценить очень трудно, несмотря на весьма подробные исследования. Оценка значения этих бомбардировок как их сторонниками, так и противниками по тем или иным причинам весьма противоречива. При детальном изучении этапов войны становится также ясным, что результаты действий стратегической авиации всегда оказывались значительно ниже тех, на которые рассчитывало командование стратегических ВВС»5.

Несмотря на то, что решающий характер результатов таких бомбардировок становился все менее очевидным, подобные методы ведения войны продолжали широко использоваться ВВС США в Корее и во Вьетнаме. При этом применение стратегии сокрушения в конфликтах низкой интенсивности раз за разом более четко выявляло все новые противоречия:

  • между теоретически обоснованными нарядами сил и средств и низкой эффективностью их боевых действий;

  • между прогнозируемыми в расчетах результатами боевых действий авиации и фактическим нанесенным ущербом противнику;

  • между крайне высокими затратами ресурсов (в т.ч. своими потерями) по отношению к достигнутой цели действий;

  • между невозможностью решения целого ряда ставившихся боевых задач адекватно содержанию и сущности тактики стратегических бомбардировщиков того времени.

Классические концептуальные подходы и научно-методический аппарат оценки эффективности боевых действий ударной авиации в ходе локальных войн и вооруженных конфликтов перестали отвечать истинной роли ВВС в операциях ВС США и НАТО и потребовали срочной модернизации. Поэтому после окончания вьетнамской войны произошла существенная коррекция теории и практики ее применения, впоследствии лучше всего продемонстрированная в ходе воздушных кампаний в Ираке и Югославии.

В войне в Персидском заливе и на Балканах вектор практической реализации стратегии «непрямых» действий ударными группировками ВВС западных стран поступательно разворачивался от классического «сокрушения» воздушного противника в сторону решения задач нанесения ему неприемлемого ущерба, находясь вне радиуса поражения активных средств ПВО. Речь шла о новой концепции так называемых «бесконтактных» бомбардировок6. Как показал анализ локальных войн и вооруженных конфликтов, подобная концепция на протяжении последних лет обеспечивала особый вклад ВВС в обороноспособность США и государств-членов НАТО, оказывая существенное влияние на возникновение, развитие и разрешение новых военно-политических угроз и кризисов в различных регионах мира как насильственными методами, так и мирным путем - например, в рамках всеобъемлющего стратегического сдерживания.

Сегодня мероприятия реформирования ВВС ведущих натовских держав базируются на технологиях ХХI века, в первую очередь на информационных и когнитивных, позволяющих добиться максимально высоких показателей боевых действий за счет оперативности выработки решений и эффективности взаимодействия сил и средств воздушно-космического базирования. По мнению американских военных экспертов, в перспективе должна быть решена задача полной интеграции компонентов ВВС, ВМС и СВ в объединенные группировки войск (сил), действующие в любых потенциально опасных районах (регионах) мира, в том числе и в рамках «несиловой» экспансии Запада против остального мира.

В этой связи в основной воздушно-космической доктрине AFDD 1 и действующем Уставе Военно-воздушных сил США AFM I-I (в дальнейшем Устав ВВС США) определено, что «Война является жестким противоборством для достижения поставленных политических целей» и что «Война - инструмент политики». Согласно взглядам военно-политического руководства США, занимающих ведущее место в альянсе НАТО: «Цель войны - навязать противнику свою волю. ... Для этого необходимо подавить его и превзойти его силу, что может потребовать проведения военных операций», а также «Использование военной мощи - последнее средство лишить противника способности к сопротивлению»7. Тем самым в основной воздушно-космической доктрине и действующем Уставе ВВС США заложена необходимость реализации постулатов стратегии «непрямых» действий, требующих новых нетрадиционных подходов к решению поставленных боевых задач.

Для достижения важных целей современных военных операций в рамках локальных войн и вооруженных конфликтов политическим руководством США и НАТО Военно-воздушным силам по-прежнему отводится безусловное прикладное значение без примеси особых военно-политических привязанностей, национальных амбиций, умаления или возвышения роли того или иного вида вооруженных сил, в т.ч. авиации в ходе боевых действий. Вместе с тем, программа приоритетного развития национальных ВВС в настоящее время определяется их значимостью для динамики развития современных вооруженных конфликтов (войн), а также связанного с этим процесса развития высоких технологий и науки.

Планами программы предусматривается беспрецедентная горизонтальная и вертикальная интеграция всех составляющих ОВС НАТО, при определяющей роли ВВС в формировании и функционировании так называемой «Единой сети Вооруженных сил», объединяющей системы управления войсками, оружием и обеспечивающими средствами и других новых направлений всестороннего взаимодействия разнородных группировок войск (сил)8. По мнению американских военных специалистов, повышению боевых возможностей ВВС при этом способствует существенное расширение используемого боевого пространства, связанное с достижением как более удаленных границ во внешней среде, так и изменением характера боевых действий в условиях заново создаваемого киберпространства.

Отличительными оперативно-стратегическими свойствами наступательных воздушно-космических сил и средств по значимости теперь являются «скорость, дальность, гибкость и универсальность»7. Такое сочетание качеств, в т.ч., направлено на создание основ для выработки концепции применения ВВС в войнах и конфликтах нового поколения, широко использующей рефлексивные технологии управления противником.

В соответствии с уставом ВВС США предусматривается проведение неких специальных операций, о содержании которых можно судить, опираясь на некоторые подробности, изложенные в концептуальном документе комитета начальников штабов США «Единая перспектива 2010» (Joint Vision 2010) - «... о проблемах обеспечения информационного превосходства над противником и использования научно-технических достижений в интересах преобразования традиционных способов боевых действий и значительного повышения их эффективности через разработку новых оперативных концепций «непрямых» действий, организационных структур и систем вооружения всех видов Вооруженных сил, включая ВВС»8.

На основе этих взглядов сегодня в содержание борьбы за господство в воздушно-космической сфере во главу угла закладываются новые принципы обеспечения реальной объединенности авиационных группировок на основе применения модульной архитектуры построения современных систем и комплексов вооруженной борьбы, а также осуществления всесторонней интеграции и взаимодействия всех участвующих в операции (боевых действиях) сил. Например, главным недостатком разработанных ранее авиационных разведывательно-ударных комплексов (РУК) США (PLSS, «АссолтБрейкер» и др.) теперь считается стремление разработчиков к их полной автономности. Устаревшие РУК представляли собой совокупность средств разведки и поражения с прямым каналом передачи данных целеуказания (как принято до сих пор в ВС РФ).

Применительно к ВВС США уже сейчас можно говорить не о программе создания отдельных РУК, а о концепции единой «системы систем», функционирующей в интересах операции (боевых действий) ВВС в едином воздушно-космическом киберпространстве. Данная «система систем» представляет собой совокупность средств разведки, РЭБ, управления и передачи данных, а также управляемых АСП и их носителей, объединенных в единую разведывательно-информационно-ударную общность. При этом особое внимание уделяется разнообразным мерам защиты всевозможных линий управления, связи, передачи данных и целеуказания не только технического плана, но и посредством организации виртуальных каналов (например, через Web-портал и др.), чтобы максимально снизить (исключить) возможность внешних управляющих воздействий.

Успешное взаимодействие элементов подобной разведывательно-информационно-ударной общности в едином информационном поле, по сути, положено в основу реализации новой американской концепции «сетецентричная война», отвечающей за ведение и «непрямых», и боевых действий ВВС в рассматриваемом киберпространстве как в мирное, так и в военное время. Объектами «непрямого» воздействия в нем выступают как различные каналы передачи информации, так и любая доступная информация, с помощью которой можно оперировать теми или иными мыслительными стереотипами, используя целый арсенал мотивационных побуждений: от разнообразных интенций (ожиданий) до откровенных (прямых) провокаций.

При использовании рефлексивных технологий целью «непрямых» действий является формирование у противника определенных «опорных точек» (шаблонов), на основе которых он примет предопределенные и, самое главное, - невыгодные для себя решения. Умение оперировать расстановкой (конфигурацией) сил и средств при анализе складывающейся ситуации позволяет добиваться, прежде всего, заблаговременного позиционного преимущества над противником, при этом предсказуемость «непрямых» действий приводит только к поражению.

В настоящее время напрямую в уставных документах ВВС пока нет ссылок на их использование в ходе «непрямых» действий либо в «сетецентричных» войнах. В то же время начальник Управления реформирования ВС США вице-адмирал А. Цебровски, главный идеолог «сетевых» войн, основной задачей натовских сил считает «... внушение всем мысли об отказе и бессмысленности в осуществлении прямой или косвенной военной конкуренции с НАТО». Смысл проводимой под его руководством военной реформы в рамках провозглашенной Пентагоном «Новой теории войны» состоит в создании в мирное время мощной и всеобъемлющей «сети», которая концептуально заменит ранее существовавшие модели и концепции военной стратегии, интегрирует их в единую систему.

Согласно определению, изложенному в проекте создания глобальной информационной сети Минобороны США, известному как проект Defence Information Grid, который координируется Агентством информационных систем Министерства обороны (DISA), концепция «сетецентрическая война» (СЦВ, в англоязычных источниках - Network Centric Warfare, NCW) представляет собой сложившуюся в последние 5-7 лет в США систему взглядов на военно-техническое обеспечение и ведение боевых действий в условиях тотальной глобализации и информатизации сил и средств вооруженной борьбы. Воплощенная в проекте идея «сетевой» войны во многом была положена в основную программу строительства американских вооруженных сил «Единая перспектива-2010» (Joint Vision 2010)8.

С технологической точки зрения основой концепции СЦВ является представление любого воинского формирования (ВФ) в виде связанной «сети», объединяющей элементы трех видов: сенсоры (средства вскрытия и отслеживания объектов противника в полосе ответственности ВФ), акторы (средства огневого, радиоэлектронного и иного воздействия на вскрытые объекты) и интеллектуальные (информационно-управляющие) элементы, реализующие функции анализа ситуации, принятия и реализации решений по управлению сенсорами, акторами и подчиненными ВФ, а также по информированию вышестоящих и взаимодействующих ВФ, выполнению команд (нацеливаний) вышестоящих ВФ.

Очевидно, что все взаимодействующие интеллектуальные (информационно-управляющие) элементы «сети» в высшей степени подвержены влиянию рефлексивных технологий, становясь при этом основополагающими субъектами внешнего управляющего воздействия в ходе противостояния конфликтующих структур. Поэтому широкое применение «непрямых» действий при переходе к реализации концепции СЦВ, особенно в мирное время и в угрожаемый период, согласно действующим доктринальным документам, составляет ядро военно-технической политики США и сопутствующих организационных преобразований в ОВВС НАТО до 2020 г.

В ходе боевых действий за ОВВС НАТО на долгосрочную перспективу как была, так и остается первостепенной задача завоевания и удержания превосходства в воздухе, т.е. создания такой обстановки в воздушно-космическом пространстве, при которой своя авиация достигает более выгодного соотношения сил, владеет инициативой и способна навязать свою волю (замысел) противнику, чтобы иметь возможность выполнять поставленные задачи, не встречая организованного и эффективного противодействия со стороны его авиации и сил (средств) ПВО. При этом в новой оперативной концепции прямо указывается на необходимость выполнения «... определенной совокупности мероприятий специального характера и активных действий в воздушно-космическом пространстве, направленных на опережающее (как правило) уничтожение (вывод из строя, подавление) систем разведывательно-информационного обеспечения и ПВО для последующего уничтожения оставшихся без управления сил и средств противника, в первую очередь ракетных комплексов, авиации, бронетехники, реактивной и ствольной артиллерии при помощи ВВС».

Превосходство в воздухе завоевывается активными действиями всех видов ВС при решающей роли ВВС путем нанесения решительного поражения основным группировкам авиации противника на земле и в воздухе; нарушения его системы ПВО; резкого снижения ее возможностей; дезорганизации управления авиацией и ПВО; разрушения (вывода из строя) аэродромов; уничтожения предприятий авиационной промышленности; центров подготовки летного состава; запасов авиационного топлива и боеприпасов. При этом параллельно указывается на необходимость «... внешнего контроля и управления над действиями противника ...»8.

Таким образом, тенденции развития военного искусства ведущих западных стран и история становления ВВС свидетельствуют о сосуществовании двух взаимосвязанных стратегий применения войск (сил) - «сокрушения» и «непрямых» действий, причем вторая последовательно трансформируется от концепции «бесконтактных» бомбардировок к современной концепции «сетевых» войн. В военных планах «сетецентричных» войн объединенные ВВС США и НАТО превращаются уже не просто в средство воздушно-космического нападения или угрозы развязывания обычной, особенно крупномасштабной, войны против другого государства (коалиции государств), но и в универсальный, высокоманевренный и эффективный компонент глобальной информационной «сети», связывающей не только боевые единицы, системы связи, информационного обеспечения операций (боевых действий), средств разведки и контрразведки, но и общественное мнение, этно-, религиозную и коллективную психологию, экономику, социальные процессы и т.д.

Главное достоинство новой концепции - то, что «сеть» - более гибкое оружие - способствующее, скорее, успешному проведению «оранжевых» и «бархатных» революций или миротворческих операций по навязыванию «демократий» вашингтонского типа, чем манипулирующее вооруженной силой, что, соответственно, не требует значительных военных расходов.

Рефлексивные технологии также продолжают активно развивать стратегию «непрямых» действий в сфере стратегического сдерживания, постепенно перенацеливая вектор исследований в области новых теорий конфликтов: «превентивного воздействия», «управляемого хаоса», «упреждающих решений»9,10,11 - от парадигмы войны (вооруженной борьбы) к парадигме «управляемой конфронтации (партнерства)», - что в практической плоскости сегодня выражается во внешней политике США относительно России и, в меньшей степени, Китая и Индии.

По большему счету, американские и натовские аналитики, как всегда, не придумали ничего нового. Их работа стала, скорее, обобщением человеческого опыта. Тем не менее, ценность их труда бесспорна. Им первым удалось сформулировать, описать и украсить звучными терминами одну из естественных форм организации и один из древнейших методов экспансии - «непрямых» действий. Они констатировали факт, что простая подмена противнику представлений о возможности реализации (рациональности) его собственных планов может быть гораздо выгоднее «ковровых» бомбардировок, смогли по-новому взглянуть на суть использования рефлексивных технологий в «сетевых» войнах нового поколения и скорректировать методы применения ударных группировок ВВС в мирное и военное время.

Примечания:

1.Лиддел-Гарт Б.Х. Стратегия непрямых действий: Пер. с англ. - М.: ООО «Издательство АСТ». - 1999.

2. Философский словарь. - М.: Политиздат, 1987.

3. Круглов В.В. Предмет - вооруженная борьба. - Независимое военное обозрение. № 10, 1999.

4. Рог В.Г. Некоторые уроки и выводы из опыта применения сил и средств вооруженной борьбы. Исследование. - М.: в/ч 01168, 1991 г.

5. Клаузевиц К. фон. О войне. В 2-х т. - С.-Пб.: Terra Fantastica. - 2002.

6. Лукасевич Е.В. К истории бесконтактных войн. - Информационные войны. № 2, 2007.

7. Основная воздушно-космическая доктрина ВВС США (Устав ВВС США). AFM II. - М.: Воениздат, 1999.

8. Дугин А.Н. Сетецентричные войны. - М.: «Евразия». - 2006.

9. Келли Дж. Психология личности. Теория личных конструктов. - С.Пб.: Речь. - 2000.

10. Лефевр В.А. Рефлексия. - М.: «Когито-Центр». - 2003.

11. Лефевр В.А. Элементы логики рефлексивных игр. Проблемы инженерной психологии. - М.: изд. АН СССР - 1966.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации