О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ БЕЗОПАСНОСТИ НА БЛИЖНЕМ И СРЕДНЕМ ВОСТОКЕ

ВЕСТНИК АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК

№ 4(21)/2007

Н.П. РОМАШКИНА,

кандидат политических наук,

профессор АВН

О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ БЕЗОПАСНОСТИ НА БЛИЖНЕМ И СРЕДНЕМ ВОСТОКЕ 

«Администрация США не должна упускать из виду новую геополитическую тенденцию сближения между Россией и Саудовской Аравией, явившуюся результатом визита в Москву 1-2 сентября 2003 г. наследного принца Абдаллы (Abullah). Давние соперники, Москва и Эр-Рияд, сегодня заявляют, что у них есть общая повестка, включающая нефть, терроризм и торговлю оружием. После войны в Ираке Эр-Рияд стремится найти противовес усилению американского влияния в зоне Персидского залива. Он также надеется разнообразить свои источники приобретения оружия и посылает Вашингтону сигнал, что не отказывается ни от каких политических вариантов. Не будучи уверенным в близости своих отношений с Вашингтоном, саудовцы обращают свои взоры к той самой бывшей империи, которую они не далее как 15 лет назад помогали Соединенным Штатам разгромить в Афганистане.

 Администрации Буша-младшего следует помнить о том, что российско-саудовское сближение может неблагоприятно сказаться на энергетической безопасности США и привести к снижению российского энтузиазма в деле поддержки войны США с терроризмом. Если российско-саудовские связи будут развиваться успешно, это может привести к снижению американского влияния на Ближнем и Среднем Востоке и к увеличению влияния Москвы.

Совету национальной безопасности следует проинструктировать государственный департамент США и разведывательное сообщество, чтобы те осуществляли мониторинг возможных новых явлений и событий в отношениях между Москвой и Эр-Риядом. В их числе координация поставок нефти на мировые рынки и ее влияние на цены на нефть.

Ариэль Коэн.

Опасайтесь сближения России и Саудовской Аравии.

(«The Washington Times», США)1

 Политическая ситуация на Ближнем и Среднем Востоке, характер режимов, сложившихся в государствах региона, их внешнеполитическая ориентация, а также социально-экономические процессы в этих странах вызывают повышенный интерес мирового сообщества. Такое внимание объясняется рядом факторов:

-   стратегической значимостью региона для топливно-энергетического обеспечения мировой экономики за счет углеводородных носителей;

-   ролью государств региона как выгодного рынка капиталовложений, импорта продукции, в том числе военной, а также передовых технологий промышленно развитых стран;

-   значением группы государств региона в качестве финансового донора США и Западной Европы (в западных банках только Саудовская Аравия, по экспертным оценкам, аккумулировала около 750 млрд долл.2);

-   современной ролью и местом ислама;

-   концептуальным подходом стран Ближнего и Среднего Востока к обеспечению национально-государственной безопасности, имеющим особую значимость в условиях современных глобальных угроз;

-   нерешенностью одного из наиболее длительных и острых региональных конфликтов - арабо-израильского;

-   ситуацией в Ираке, близкой к гражданской войне, и ролью находящихся там коалиционных войск;

- наибольшей опасностью региона по сосредоточению угроз ядерного оружия (ЯО) и последующим его распространением;

- проблемой размещения в государствах региона крупнейших опорных баз международного терроризма.

Наиболее разработанными и широко представленными в российской и зарубежной прессе являются вопросы безопасности, связанные с Ираком, Ираном и арабо-израильской проблематикой. При этом трансформации, происходящие в других влиятельных странах региона, таких, как Турция, Египет и государства-члены Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ)3, остаются недостаточно изученными. При этом один из острейших вопросов безопасности - угроза ядерного распространения в регионе - уже в обозримой перспективе может перерасти в глобальную проблему в силу множества причин.

Во-первых, это неопределенность ядерного статуса Израиля на фоне многолетнего арабо-израильского конфликта в регионе.

Во-вторых, между многими мусульманскими государствами региона существуют конфликтные отношения, осложненные доходящими до силового противодействия внутригосударственными противоречиями между двумя основными конфессиями ислама - суннитами и шиитами.

В-третьих, некоторые страны региона либо имели ядерные военные программы в прошлом (Ирак, Ливия), либо подозреваются в их развитии и в нарушении положений ДНЯО, в частности, Иран.

В-четвертых, в регионе имеются ядерные объекты энергетического, научно-исследовательского характера и ядерного топливного цикла.

В целом, при рассмотрении проблемы ядерного распространения на Ближнем и Среднем Востоке, можно говорить о двух его моделях.

1. Латентное распространение, когда государство состоит в ДНЯО и, внешне выполняя условия Договора, тайно развивает военные ядерные программы. В определенный момент оно может выйти из ДНЯО и даже провести ядерное испытание.

При этом нельзя забывать, что сохранение членства в ДНЯО и продолжение легальных мирных ядерных программ с использованием внешних поставок объективно порождают научно-технические предпосылки для создания ЯО через опыт обращения с ядерными материалами и технологиями, экспертизу и более всего - через элементы полного топливного цикла (главным образом обогащение урана и сепарацию плутония). Существуют подозрения, что Исламская Республика Иран (ИРИ) идет по этому пути.

2. Распространение «первого и второго уровня», когда материалы и/или технологии покупаются или похищаются у частных компаний, либо ядерные государства (признанные или непризнанные) или неядерные государства с различными технологическими возможностями в ядерной области помогают другим странам нелегально осуществлять программы по созданию ЯО и средств его доставки.

Тесная взаимосвязь этих моделей позволяет сегодня говорить о высокой вероятности подрыва режима нераспространения в случае провала международных усилий по сдерживанию государств-распространителей.

Ядерное распространение в регионе Ближнего и Среднего Востока целесообразно прогнозировать в контексте двух сценариев.

Первый сценарий. Израиль остается де-факто ядерным государством, Иран осуществляет программу развития ядерной энергетики, сохраняя членство в ДНЯО и выполняя все свои международные обязательства. В этом случае можно предположить, что ядерная политика других стран региона (Египта, Алжира, Сирии, Королевства Саудовская Аравия (КСА), Ливии) не претерпит существенных изменений. Возможно относительное усиление интереса к ядерной энергии, но под полным контролем МАГАТЭ. Весьма вероятен рост критических выступлений представителей этих стран в адрес официальных ядерных держав, Израиля, ГЯП (группы ядерных поставщиков) и МАГАТЭ, связанных с невыполнением «ядерной пятеркой» обязательств в области ядерного разоружения по статье VI ДНЯО, дискриминационным подходом к мирному ядерному экспорту, отказом от предоставления доступа к мирной ядерной технологии и др. Однако качественного изменения отношения этих стран к вопросу приобщения к «ядерному клубу», вероятно, не произойдет.

Второй сценарий. Силовые действия США, возможно, в коалиции с другими западными странами (или повышение вероятности таких действий) и/или Израиля против Ирана или какой-либо другой исламской страны, а также с дальнейшими шагами Ирана к обладанию ЯО. При таком развитии событий следует ожидать роста интереса к повышению научно-технических возможностей стран региона по созданию ЯО. Поскольку в одиночку добиться этого им будет чрезвычайно трудно, то вероятно объединение усилий в ядерной области. Нельзя исключить, что Саудовская Аравия (возможно, вместе с Пакистаном) могли бы способствовать развитию ядерных возможностей других стран, предоставив им финансовые средства и технологии.

Особое внимание, направленное на предупреждение дальнейшего ядерного распространения, должно быть уделено уже сегодня наиболее влиятельным государствам региона - Египту и Саудовской Аравии.

Египет первым из арабских государств начал осуществлять программу ядерных исследований в 1954 г. В 1961 г. в построенном с помощью США научно-исследовательском атомном центре в Инчасе (40 км от Каира, дельта Нила) президент Египта Гамаль Абдель Насер открыл реактор мощностью 2 МВт, запущенный при техническом содействии СССР. Реактор работал на обогащенном до 10% урановом топливе до 1980 г. и вновь запущен после модернизации в 1990 г. СССР контролировал расход топлива, которое в любом случае не могло использоваться для создания существенного количества оружейного материала.

Имеются сведения, что в 1965 и 1967 гг. Египет обращался к СССР и Китаю с просьбой о продаже ядерного оружия, но получил отказ4.

После поражения в войне с Израилем в 1967 г. и последовавшего за этим политического и экономического кризиса египетская ядерная программа была приостановлена. В 1968 г. Египет подписал ДНЯО, однако парламент страны отказался его ратифицировать, возможно, из-за просочившейся информации о военной направленности ядерной программы Израиля. Ранее Египет неоднократно заявлял, что израильское ЯО является достаточной причиной, чтобы арабские государства создали свои атомные бомбы. Вполне вероятно, Каир подписал Договор в надежде, что Израиль последует его примеру, однако этого не произошло.

На этом этапе статус военных ядерных исследований не был определен, ассигнования были резко сокращены. Некоторые египетские ядерные эксперты эмигрировали в Канаду, другие начали работать над иракской ядерной программой. Однако работы по развитию ядерных технологий продолжались.

После отказа КНР в ядерном сотрудничестве Каир пытался сотрудничать с Индией. В 1970 г. страны подписали соглашение, предполагавшее совместные исследования в производстве тяжелой воды, ядерного топлива и геологоразведочных работ. Однако, получив в 1974 г. предложение от США о двустороннем ядерном сотрудничестве, Египет охладел к Индии. Вашингтон пообещал Египту содействовать в строительстве восьми АЭС. Соглашение о гарантиях было подписано США, МАГАТЭ и Египтом. Позднее США в одностороннем порядке пересмотрели договоренность и выдвинули новые условия, не принятые египетским правительством.

Чтобы иметь возможность развивать программу мирной ядерной энергетики, Каир ратифицировал ДНЯО в 1981 г. После этого президент Египта Анвар Садат объявил о планах строительства двух АЭС на средиземноморском побережье с помощью ряда стран Запада. Но впоследствии эти планы были отложены, в том числе из-за убийства египетского президента исламскими экстремистами. Президент Хосни Мубарак, возглавивший Египет в 1981 г. после убийства Анвара Садата, продолжил его политику. За последние два десятилетия Египет смог создать развитую ядерную инфраструктуру и начать промышленную разработку имеющихся у него месторождений урана.

В 1998 г. введен в строй второй научно-исследовательский атомный реактор, полностью отвечающий, по заявлению Министерства электричества и энергетики Египта, международным стандартам безопасности и мирного использования атома

Таким образом, в настоящее время Египет имеет два исследовательских реактора, находящихся под гарантиями МАГАТЭ. Действуют двусторонние соглашения с США, Германией, Россией, Индией, Китаем и Аргентиной в области использования атомной энергии в мирных целях, а также соглашения с Великобританией, Китаем и Индией.

Скорее всего, у государства пока нет возможности производить оружейные ядерные материалы, хотя в 1998 г. было заявлено, что Каир создаст или приобретет ЯО в случае политической и военной необходимости5. Эксперты МАГАТЭ, проведя соответствующее расследование в конце 2004 г., сделали вывод о весьма вероятном осуществлении в Египте НИОКР с целью реализации программы создания ЯО. Была опубликована информация, впоследствии отвергнутая Каиром, что Египет секретно сотрудничал с Ливией в этом вопросе.

Тем не менее, в настоящее время Египет сфокусирован не на развитии ЯО, а, скорее, на увеличении обычных вооружений, а также химических и, возможно, биологических средств.

Египет имеет высокоразвитую программу ракетных вооружений (работа над программой началась в 1960-е гг.), вторую на Ближнем Востоке после Израиля. При содействии Западной Германии Египет разрабатывал три ракетные системы: «Аль-Зафар» (дальность 375 км), «Аль-Каир» (дальность 600 км) и «Аль-Рэйд» (дальность 1000 км). АРЕ имеет давние связи с КНДР - они совместно реализовывали программы строительства баллистических ракет. Хотя Египет не является членом РКРТ, и его ракетные технологии развиваются относительно быстро, Египет не рассматривается в качестве опасного ракетного распространителя на текущем этапе.

Египет остается одним из немногих государств, отказывающихся подписать Конвенцию о запрещении химического оружия. Он не подвергается военным или экономическим санкциям, однако попадает под ограничения, предусмотренные по отношению к странам, не присоединившимся к Конвенции. При этом Каир публично отрицает разработку, приобретение и производство ОМУ, активно содействует созданию зоны, свободной от оружия массового уничтожения на Ближнем Востоке, и является самым яростным критиком израильской ядерной программы, мотивируя свой отказ подписать Конвенцию о запрещении химического оружия неучастием Израиля в ДНЯО.

Учитывая широкое сотрудничество с США, чья ежегодная помощь Египту достигает 2 млрд долл., можно предполагать, что тесные связи и поддержка Соединенных Штатов являются сегодня сдерживающим фактором усилий, направленных на обладание ядерными вооружениями. Однако значительно труднее в настоящее время прогнозировать, насколько длительным будет влияние этого фактора и не «перевесят» ли его другие, продиктованные стремлением обеспечить собственную безопасность.

Королевство Саудовская Аравия - одно из государств региона, обладающее мощными баллистическими ракетами. В 1998 г. Китай продал ему партию ракет DF-3 «CSS-2» с дальностью полета до 2700 км, что достаточно для достижения территории любого государства региона, а также некоторых стран СНГ, включая Россию. Снимки со спутника района Аль-Сулайиль к югу от Эр-Рияда свидетельствуют о наличии там секретного подземного города и десятков пусковых шахт для ракет6.

В последнее время речь все чаще идет о пересмотре военной стратегии Саудовской Аравии, включая возможность приобретения ЯО.

Тот факт, что КСА, в принципе, не исключает для себя возможности приступить к реализации ядерной программы, является тревожным симптомом. Тем более, при наличии ряда инициирующих факторов: охлаждения отношений Эр-Рияда с Вашингтоном после событий 11 сентября 2001 г. (15 из 19 террористов оказались гражданами королевства, а в начале 2003 г. США вывели из КСА значительную часть своего военного контингента); иранская ядерная программа (при этом важно иметь в виду, что Иран является шиитским, а КСА - суннитским государством); относительно высокая вероятность военной операции США против Ирана; а также ядерный потенциал Израиля (около 200 ядерных боезарядов).

Кроме того, существуют подозрения о договоренности КСА с Пакистаном в формате «нефть в обмен на ядерные технологии». Также в ходе частных переговоров наследный принц Саудовской Аравии и президент Пакистана Первез Мушарраф обсудили возможность переброски в королевство пакистанских солдат для защиты его границ.

В марте 2006 г. западные СМИ, ссылаясь на данные американской, немецкой и израильской разведок, сообщали, что Пакистан и КСА тайно помогают друг другу развивать ядерную программу. Оба государства категорически опровергли факты заключения подобной сделки. «Достоверный» источник в Пакистане заявлял: «Пакистан и Саудовская Аравия полагают, что мир постепенно отходит от идеи нераспространения ядерного оружия... Конечно, эти обвинения будут с гневом отвергнуты обеими сторонами, но грядущие события подтвердят, что Пакистан действительно согласился снабдить КСА ядерными технологиями»7.

Интересно, что американские чиновники не придали серьезного значения этим сообщениям: «Мы слышали обвинения, но не располагаем какой-либо информацией в подтверждение заявлений, которые выглядят, скорее, как отрывочные предположения, - заявил сотрудник Госдепартамента Адам Эрели. - Мы уверены, что Пакистан четко понимает нашу озабоченность по поводу распространения ядерных технологий. Мы также хотели бы указать, что Саудовская Аравия подписала Договор о нераспространении, то есть она дала согласие на отказ от попыток получить ядерное оружие». Дэвид Олбрайт, бывший инспектор ООН, также скептически относится к мысли о том, что Саудовская Аравия и Пакистан действительно могли подписать такой договор, так как им есть чего опасаться. «Мы знаем, что саудовские чиновники рассматривают различные варианты и подают определенные сигналы, однако реализация этих планов вызовет гнев американцев в отношении пакистанцев и будет иметь серьезные негативные последствия для саудовской безопасности»8.

Хотя до сих пор нет полной ясности в том, существовало ли вообще такое соглашение, получило ли и получит ли КСА в обмен на дешевую нефть ядерные технологии или готовую ядерную бомбу, а также существует ли возможность размещения пакистанского ЯО на саудовской территории, но сам этот вопрос обостряет дискуссию об опасности ядерного распространения на Ближнем и Среднем Востоке. Заключение такой сделки угрожает существенным изменением баланса сил в регионе и является нарушением обязательств Саудовской Аравии по ДНЯО. Это также противоречит обещанию держать ядерный арсенал Пакистана под контролем, которое президент страны П.Мушарраф дал Вашингтону. Однако необходимо учитывать и то, что распространению информации о таком ядерном сотрудничестве содействовали тесные многолетние связи двух стран; в прессе сообщалось о финансировании Саудовской Аравией пакистанских закупок ядерных технологий у Китая и других стран, а также о посещении представителей оборонного ведомства КСА пакистанского завода по обогащению урана и производству ракет в Кахуте и об их встрече с Абдулом Кадером Ханом в 1999 г. «Отец» пакистанской атомной бомбы ученый-ядерщик доктор Абдул Кадер Хан, предоставивший военные технологии Ирану, Ливии, Северной Корее, поддерживал тесные контакты и с Египтом. Кроме того, общность интересов Пакистана и КСА выражается не только в отношении к Ирану и Израилю, но и в обеспокоенности укреплением военных связей между Израилем и Индией.

Вероятно, Эр-Рияд может рассматривать три возможных стратегических варианта:

-приобретение ЯО в качестве средства сдерживания;

-сохранение старых альянсов или заключение новых с существующими ядерными державами, которые могут обеспечить необходимую защиту;

-попытка достичь региональной договоренности по Ближнему Востоку, свободному от ядерного оружия9.

Пока неизвестно, приняла ли Саудовская Аравия решение остановиться на каком-то из этих вариантов. Большинство специалистов сходятся во мнении, что КСА вряд ли будет пытаться самостоятельно создать атомную бомбу и отдаст предпочтение покупке ЯО, т.е. пойдет по «второму» или «третьему» пути ядерного распространения. При этом, вероятно, ей придется столкнуться с общими проблемами для всех государств, стремящихся к обладанию ОМУ (в том числе ядерным) и рассматривающих такие вооружения как одно из средств, облегчающих выполнение соответствующих политических задач. Это связано, как правило, с отсутствием уверенности в своей безопасности. К числу факторов, стимулирующих распространение ЯО и придающих этому типу оружия особое политическое значение, относятся региональная нестабильность, с одной стороны, стремление к региональной или субрегиональной гегемонии - с другой.

 Все вышесказанное приводит к следующим выводам.

1.В настоящее время Иран сфокусирован на первом этапе топливного цикла. От решения иранской ядерной проблемы зависит будущее ДНЯО, его адаптация к новым вызовам и угрозам, что позволит развивать мирную ядерную деятельность, исключающую ее переключение на военные программы. Система, которая гарантировала бы Ирану все необходимые услуги ядерного топливного цикла при выполнении им всех обязательств по выполнению режима нераспространения станет новым подходом к развитию мирных ядерных технологий. Иран - чрезвычайно трудный пример для тестирования, но в случае успеха его пример принесет максимальную выгоду будущему ядерной энергетики.

2.После военных действий в Ираке число региональных политиков, считающих ЯО едва ли не единственной гарантией против иностранного вмешательства, постоянно растет. Они полагают, что обладание таким оружием может оказаться предметом выгодного дипломатического торга. Фундаментальную для прогнозирования проблему трансформации роли ядерного фактора в странах ССАГПЗ целесообразно рассматривать в контексте общей многоуровневой проблемы безопасности в регионе.

В качестве первого уровня можно представить отношения между странами - членами ССАГПЗ. Второй уровень, охватывая первый, включает Египет, Судан, Израиль, Иорданию, Ирак, Сирию, Ливан, Йемен, Кипр, Турцию. Третий уровень (или пояс) безопасности может быть представлен отношениями всех вышеназванных государств и расширен за счет Ирана и Афганистана. Внешний же уровень определяется отношениями с внерегиональными глобальными силами.

Анализ подразумевает, что до 1991 г. существовала биполярная структура международных отношений. Малые страны в целом адаптировались к этой системе, оставлявшей возможности для маневрирования между полюсами, хотя в каждом конкретном случае это было ограничено соответствующим набором факторов. В отличие от настоящего, риски были более прогнозируемыми.

Рассмотрение противоречий в рамках первого уровня, образуемого шестью монархиями Персидского залива, показывает, что на протяжении последних трех десятилетий XX в. они носили, в основном, подспудный характер, не принимая форм открытых конфликтов. Имея однотипные режимы с правящими семейными династиями, схожие социальные структуры, преследуя общие цели на субрегиональном уровне, отстаивая совместные интересы на нефтяном рынке, эти государства достаточно плотно взаимодействовали между собой. Степень напряженности между аравийскими монархиями иногда возрастала. Тем не менее ситуация не выходила из-под контроля. Все арабские монархии Залива вынуждены были считаться с мнением «старшего брата» - Саудовской Аравии, прибегающей в случае необходимости к соответствующему нажиму.

В рамках второго уровня влияние Израиля, Турции, Египта и Сирии на безопасность Залива не носило прямого характера. Оно оказывалось путем участия этих стран в формировании военно-политической обстановки на Ближнем Востоке, причастности к арабо-израильской конфронтации и процессу ее мирного урегулирования, к традиционному арабо-турецкому соперничеству, к заинтересованности Израиля в ослаблении Ирака, Ирана и КСА и т.д. При этом Египет и Сирия стремились обозначить свое присутствие, прежде всего, в расчете на получение займов и кредитов от нефтяных монархий, и спектр их действий в этом регионе был ограниченным.

Ирано-иракский фактор, относящийся уже к третьему уровню проблемы безопасности, до 2003 г. представлял наибольшую опасность для стран ССАГПЗ, т.к. и Иран, и Ирак претендовали на господствующую роль в Персидском заливе. Причем, если КСА ограничивало свои внешнеполитические амбиции, в основном, пятью соседними монархиями, то Ирак вынашивал идеи распространения своего влияния на всю арабскую часть Залива (в том числе и КСА), что вело на практике к дистанцированию всех режимов ССАГПЗ от радикалистского Багдада.

Однако особую опасность для своего суверенитета, независимости и территориальной целостности страны «аравийской шестерки» усматривали в Иране, претендовавшем на безусловное доминирование в субрегионе. Военно-техническое ослабление ИРИ в период исламской революции не повлияло на ее внешнеполитические притязания, а лишь придало им идеологическое обоснование. В этих условиях проблема безопасности выдвигалась для стран ССАГПЗ на первые рубежи.

Ведущие промышленно развитые страны, составляющие внешний уровень модели безопасности, стратегически связаны с Персидским заливом - важным источником обеспечения их углеводородным топливно-энергетическим сырьем. В рамках биполярного мира Запад и СССР отстаивали экономические и военно-политические рубежи в регионе, но не сумели удержать там свои позиции. Западные страны сделали ставку на арабские монархии, которые до сих пор остаются в сфере их влияния.

В рамках современной системы международных отношений задача обеспечения безопасности на Ближнем и Среднем Востоке ставится иначе.

3. Несмотря на меньшую по сравнению с биполярной системой устойчивость, монополярная структура международных отношений, особенно на длительном временном отрезке, может оказаться предпочтительной для малых государств, которые могут примкнуть к супердержаве для того, чтобы оградить себя от вполне реальной внешней угрозы, т.е. быть тактически полезной в определенных условиях. Подобная ситуация сложилась в Персидском заливе с 1990-х гг., когда с учетом потенциальной иранской угрозы и иракской агрессии стран ССАГПЗ еще более приблизили к США и Западу, чтобы обеспечить себе более высокий уровень внешней безопасности. Однако резонно предполагать что по мере устранения указанных источников опасности или же их ослабления, а также в случае возникновения или усиления новых вызовов и угроз будет уменьшаться заинтересованность, в первую очередь, КСА, в американском «зонтике» и, следовательно, может возрастать их неудовлетворенность монополярностью, создающей препятствия для их собственных интересов.

4. Таким образом, учитывая, что ЯО продолжает играть немаловажную роль в региональном балансе сил, можно выделить факторы, стимулирующие процессы ядерного распространения:

а) несоответствие между фактической ролью государства и ролью, на которую оно претендует в регионе. Тогда стремление к обладанию ЯО выглядит как желание обрести необходимый престиж, но на деле является стремлением обеспечить военно-технические условия для формирования собственной сферы влияния в пределах того или иного региона;

б) ощущение стратегической уязвимости перед лицом более сильных соседей/соседа, вызывающее стремление в кратчайшие сроки получить ЯО, которое, если и не обеспечит выполнение «наступательных» задач, то, как минимум, застрахует страну от полного поражения и гарантирует интернационализацию конфликта в кризисной ситуации;

в) стремление регионального центра силы обеспечить гегемонию путем отсечения возможностей других стран эффективно использовать союзнические связи с внерегиональными силами.

5. Теоретически при определенном развитии международной ситуации вероятно повышение интереса КСА к обладанию ЯО в силу каждого из этих факторов. Первого - в случае желания обрести лидирующие позиции на Ближнем Востоке при ослаблении не только Ирака, но и Ирана (что вероятно, например, после военных действий против него). Второго - при ощущении Саудовской Аравией реальной опасности от ядерного Израиля, Ирана (в случае создания им ядерных вооружений) или даже США.

В варианте возможностей независимости Ирака под руководством шиитского правительства после вывода коалиционных войск стремление КСА обеспечить свою гегемонию на Ближнем Востоке может привести к развитию отношений сотрудничества с Ираном, в том числе в военно-стратегической области. Тогда третий фактор будет рассматриваться в качестве стимулирующего процесс распространения ЯО в королевстве.

6. Что касается Египта, вероятно, в перспективе ближайших десятилетий можно теоретически предположить влияние только второго из вышеназванных факторов как стимула для обладания ЯО в случае ощущения реальной уязвимости перед лицом Израиля.

В целом можно отметить, что в отношении и Египта, и КСА могут прогнозироваться и соответствующим образом оцениваться несколько уже существующих в разных регионах подходов к обладанию ЯО: а) ЯО как средство сдерживания для обеспечения военно-политического выживания государства; б) ЯО как средство сдерживания регионального или глобального противника, обладающего ОМУ; в) ЯО как средство сдерживания превосходства в обычных вооружениях; г) ЯО как средство достижения политической гегемонии на уровне региона; д) ЯО как средство для выгодного дипломатического торга, а также как предмет национальной и конфессиональной гордости в мусульманском государстве.

7. Ядерное оружие по-прежнему рассматривается как сдерживающий аргумент, и некоторые страны, не говоря уже о террористических группах, пытаются обзавестись им. По самым худшим прогнозам, планета стоит на пороге ядерной катастрофы, так как еще 35-40 стран могут создать атомную бомбу в обозримой перспективе, и, в первую очередь, это будут государства азиатского континента. Поскольку в Азии расположены пять из восьми (три из них - официально непризнанных) ядерных государств - Россия, Китай, Израиль, Индия и Пакистан, а также пороговые страны КНДР и Иран, существенно дестабилизирующие систему международных отношений в последнее десятилетие.

Можно ли предотвратить этот сценарий? Можно ли сегодня управлять процессом распространения?

То, что мы в настоящее время наблюдаем в Азии, является результатом тенденций, возникших еще на заре ядерной эры. В последние годы можно говорить о молчаливом согласии мирового сообщества с существованием ядерного Израиля, Индии и Пакистана. Кроме того, в условиях высокой напряженности в регионе Северо-Восточной Азии и Большого Ближнего Востока желание политического руководства КНДР и Ирана не отказываться от рассмотрения ядерного выбора в военной сфере уже давно было вполне предсказуемым. При этом все пять ядерных держав и другие высокоразвитые государства сыграли в свое время фактически поддерживающую роль на ядерном пути всех этих азиатских стран. Сегодня подобную роль играют новые обладатели ЯО.

Спрос на ЯО создал соответствующий рынок предложений. Этот спрос был и будет обусловлен опасениями и целями в сфере безопасности, а также противоречиями исторического и культурного характера. До конца XX века предложения, соответствующие спросу, были продиктованы политическими целями и амбициями и требовали серьезных финансовых вложений от тех, кто прямо или косвенно помогал в создании ракетно-ядерного оружия. На современном этапе ядерные предложения все в большей степени связаны с получением материальной прибыли от продажи соответствующих идей, вооружений и технологий, т.е., как и другие жизненно важные сферы, все больше соответствуют законам рыночной экономики и глобализации, что вполне логично, а значит, тоже было предсказуемо.

А это означает, что, несмотря на растущую нестабильность, ядерное распространение остается четко определенной и управляемой проблемой. Дальнейшее расширение ядерного клуба можно предотвратить или затянуть до тех пор, пока другие политические тенденции не снизят спрос на ЯО. Ядерное распространение было и остается медленным процессом, что дает официальным ядерным державам, и в первую очередь, США и России, время на снижение такого спроса. Военные ядерные программы можно остановить или приостановить дипломатическими средствами, а также за счет международных усилий по ограничению передачи соответствующих технологий. В прошлом подобные усилия позволили ослабить интерес к созданию ЯО в Аргентине, Бразилии, Ливии и т.д. В целом число стран, которые, начиная с 1960-х гг., отказались от ядерных вооружений, превышает число стран, ставших за это время ядерными. Следовательно, традиционные средства нераспространения могут быть вполне эффективными и сегодня. А с учетом новых тенденций список нераспространенческих возможностей может быть расширен.

8. Глубокое понимание причин, определяющих стремление той или иной страны иметь ЯО, чрезвычайно важно, чтобы добиться снижения спроса на него. Самые общие мотивы ядерного выбора хорошо известны. Обобщая то, что упоминалось выше, их можно разделить на три основные категории: наступательные, оборонительные и невоенные. Если государство преследует оборонительные цели, то, как показывает прошлый опыт, эффективны такие средства, как гарантии безопасности, обычные вооружения и дипломатические механизмы разрешения конфликтных вопросов. Выбор действий в двух других случаях значительно труднее. При этом самым сложным, вероятно, является вариант невоенных мотивов обладания ЯО. Заставить изменить ядерную политику в таком случае очень нелегко. Поэтому необходимы новые нетрадиционные научные механизмы при решении проблем распространения. Эти подходы должны основываться на использовании самых современных междисциплинарных исследований. И в настоящее время это под силу только высокоразвитым странам. Вероятно, подобное исследование по изучению последствий разработки Ираном ядерного оружия было заказано Национальным разведывательным советом США (НРС) осенью 2006 г., о котором в феврале 2007 г. сообщило американское издание The New York Sun. Анализ направлен на выяснение вероятности того, подтолкнет ли ядерный Иран к проведению собственных ядерных программ Саудовскую Аравию, Египет и других союзников США в арабском мире. «НРС заказывает исследования широкого круга проблем национальной безопасности, - заявил пресс-секретарь Директората национальной разведки Карл Кропф. - В настоящее время ведется несколько таких исследований. Однако я должен отказаться назвать людей и организации, которые проводят эти исследования, а также сферу их внимания»10. Исследование последствий ядерного Ирана будет первым анализом НРС того, что может произойти, если провалится нынешняя иранская политика Буша, включающая финансовые санкции, военное маневрирование и дипломатическое принуждение. Вероятно, исследование повлияет и на предстоящую оценку Национального разведывательного совета ядерной программы Ирана, в которой, как ожидается, будет вновь проанализирован срок появления иранского ядерного оружия, составляющий 5-10 лет.

Но в каких целях и в чьих интересах планируется использовать результаты этой работы? Ведутся ли исследования такого уровня в других государствах, обладающих высоким научным потенциалом, например, в России? Достаточно ли будет только критики, когда только одна страна будет располагать четкой программой действий исключительно в своих интересах? Очевидно, такие исследования и научный политический анализ результатов в других странах и с учетом их целей позволил бы разговаривать «на равных» на международном уровне и достигать компромисса при решении таких глобальных проблем, как ядерное распространение.

9. Ядерное распространение в целом и на Ближнем и Среднем Востоке, в частности, не является ни бесконтрольным, ни неизбежным. Средства, необходимые для снижения спроса на ЯО, по-прежнему существуют и эффективны при условии, что все заинтересованные страны будут конструктивно и своевременно использовать новые подходы к обеспечению международной безопасности.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.Ариэль Коэн. Опасайтесь сближения России и Саудовской Аравии. У стран нет постоянных друзей, а есть только постоянные интересы. «The Washington Times», США, 18 сентября 2003.

2. Simon English. Saudi Threat to Withdraw Billions in US Investments. Telegraph Media Group Limited 2007: http://www. telegraph, со. uk/news/main.jhtml?xm I =/ news/2002/08/20/wsaud20.xml.

3. В состав ССАГПЗ входят шесть аравийских мо-нархий - Королевство Саудовская Аравия (КСА), Ку-вейт, Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ), Оман, Катар и Бахрейн.

4. Barbara M. Gregory. Egypt's Nuclear Program: Assessing Supplier-based and Other Developmental Constraints. The Non-proliferation Review/Fall 1995.

5. Угрозы режиму нераспространения ядерного оружия на Ближнем и Среднем Востоке. Под ред. А.Арбатова и В.Наумкина. Московский Центр Карнеги, Carnegie Endowment International Peace, Москва, 2005.

6. www.globalsecurity.org.

7. Саудовской Аравии создать ядерное оружие поможет Пакистан. 21 октября 2003 г.: http://www. newsru.com/arch/world/21Oct2003/exchange.html.

8. Дэвид Сэндс. Саудовцы пытаются купить па-кистанские ядерные бомбы: http://www.inopressa.ru/ print/washtimes/2003/10/23/16:25:34/arc:washtimes: peace.

9. Ивен Макаскилл, Ян Трейнор. Саудовская Ара-вия может стать государством, имеющим ядерное оружие: http://nuclearno.ru.

10. Эли Лайк. Шпионы изучают «недопустимую перспективу». Сайт InoPressa: http://www.inopressa. ru/print/nysun/2007/02/09/12:51:42/iran.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации