ИНТЕРВЬЮ

ВЕСТНИК АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК

№ 3(20)/2007

ИНТЕРВЬЮ

ПРЕЗИДЕНТА АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК

ГЕНЕРАЛА АРМИИ М. ГАРЕЕВА

66-я ГОДОВЩИНА НАЧАЛА

ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ И ЕЕ УРОКИ

От редколлегии. В редакцию журнала поступило много откликов и вопросов по важнейшим проблемам истории Великой Отечественной войны, в том числе связанных с началом войны 22 июня 1941 года. В данном номере журнала публикуются ответы генерала армии М.А. Гареева на некоторые из этих вопросов.

Ред. Нередко и в исторической литературе и в письмах отдельных читателей высказывается суждение, что нападение фашистской Германии на нашу страну и подталкивание Западом Гитлера на Восток было вызвано прежде всего стремлением покончить с «коммунизмом». Если бы, говорят они, не было у нас советской власти, не стали бы на нас нападать. Насколько это обоснованно?

Махмут Гареев. Нет, конечно, это не так. Подобные суждения не имеют под собой никаких объективных оснований. Устремленность германского империализма и порожденного им фашизма на Восток была настолько глубоко заложена в политике фашистской Германии, что она при всех обстоятельствах проводилась бы в жизнь.

Гитлер еще в 20-е годы в своей книге «Моя борьба» писал: «Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены... Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелем такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит, безусловно, правильность нашей расовой теории»1.

Дело другое, если бы руководители Англии, Франции, США того времени были бы более дальновидными (даже с точки зрения своих национальных интересов), они бы не потакали нарушению Германией Версальских соглашений, захвату Рейнской области, Чехословакии, Польши, других стран, не пошли бы на Мюнхенское соглашение 1938 г. и многое другое, то можно было бы ограничить хотя бы масштабы агрессии. Тем более что последующие события показали возможность и необходимость сотрудничества с Советским Союзом во имя обуздания фашизма. Победа, достигнутая во Второй мировой войне совместными усилиями стран антигитлеровской коалиции при решающей роли Советского Союза, имела всемирно-историческое значение. Но после этого последовала «холодная война». Начиная с середины 80-х годов «наивные» руководители СССР, РФ, якобы желая покончить с этой войной, пошли на беспрецедентные уступки Западу: многократно сократили свои Вооруженные Силы, распустили Варшавский Договор, вывели войска из зарубежных стран, не стало самого Советского Союза и многого другого. Что мы получили в ответ? Расширение НАТО, новые приступы политического, экономического и информационного давления на Россию и другие страны СНГ, всякого рода «цветные» революции. Теперь в дополнение ко всему этому появляется американское стратегическое ядерное оружие в Европе - ПРО в Польше, Чехословакии, базы в Болгарии и Румынии и т.д. Это происходит несмотря на ранее данные заверения, что на территории восточно-европейских стран не будет размещаться вооружение НАТО. В связи с этим нельзя не вспомнить статью Н.Я. Данилевского «Почему Европа враждебна России». «Россия, - писал он, - говорили на Западе, давит нас своей массою, как нависшая туча, как какой-то грозный кошмар (Гибель России. М., 1999. С. 5). Ничего не осталось от «коммунистической угрозы, а кошмар остался. С этой ложной традицией нельзя не считаться. Но России не нужна и конфронтация. Она не должна поддаваться на провокации и спокойно, твердо отстаивать свои национальные интересы. А общие угрозы и интересы выживания в наше сложное время неизбежно вынудят ведущие государства к сотрудничеству, как это случилось во время Второй мировой войны.

Ред. Наши читатели обращают также внимание на то, что по истечении 66 лет после начала войны не только не проясняются, но и все больше запутываются вопросы, связанные с началом войны и главным образом с причинами наших неудач в начальном периоде войны.

В 1940-1941 гг. все только и говорили о надвигающейся войне и вдруг - внезапность нападения. Читатели спрашивают: почему Наркомат ВМФ заблаговременно принял все меры к отражению агрессии, в то время, как Наркомат обороны не смог своевременно привести войска приграничных округов в должную боеготовность. По всем этим вопросам в военно-исторической литературе выдвигается много различных версий.

В чем все-таки дело? Почему вообще больше всего фальсификаций о начале войны?

М.Г. Вторая мировая война и тем более Великая Отечественная война для советского народа были величайшей трагедией во всей мировой истории. Ее жертвами во всем мире стали более 55 млн человек. Ход и исход этих войн предопределили судьбу человечества. Если бы, не дай Бог, германскому фашизму и милитаристической Японии удалось победить, человечество в своем развитии было бы отброшено на многие десятилетия назад. В связи с этим особо остро стоял и всегда будет стоять вопрос об ответственности за развязывание столь страшнейших, кровопролитных войн, не забывается и вопрос о том, кто способствовал агрессору, кто подталкивал его на Восток, кто отказывался от сотрудничества, когда была еще потенциальная возможность в самом зародыше предотвратить фашистскую агрессию. На эти вопросы дала ответ сама историческая действительность, вынес свой приговор и Нюрнбергский международный трибунал. И чтобы уйти от ответственности, эту действительность хотят извратить и фальсифицировать.

Для того чтобы лучше понять то, что случилось в 1941г., надо не забывать, что до нападения на СССР Гитлер завоевал одиннадцать европейских стран, в том числе Францию, использовал для войны ресурсы практически всей Европы с населением 300 млн человек. Ресурсы, которые Германия могла использовать для ведения войны, возросли почти в 6 раз, людские ресурсы - в 3,7, каменного угля - в 1,9, электроэнергии - в 2,7, нефти - в 20, стали - в 2,2 раза. 6,5 тысяч промышленных предприятий оккупированных стран выполняли германские заказы. Германия захватила около 4,5 тысяч французских, английских, чехословацких, бельгийских танков и другой техники, хотя наши историки все это не учитывают. 90 дивизий вермахта были оснащены трофейными автомобилями. Для войны против нашей страны было брошено 190 дивизий, 5,5 млн человек, свыше 47 тыс. артиллерийских орудий и минометов, 4,3 тыс. танков, 5 тыс. боевых самолетов.

Таким образом, нам пришлось в 1941 г. противостоять огромной, небывалой в истории военной силе.

Сложной, запутанной и во многом неопределенной оставалась военно-политическая обстановка, что затрудняло принятие адекватных стратегических решений. Не было полной ясности в позиции Великобритании и США. Полет Гесса в Англию в мае 1941 г. означал, что Гитлер еще не терял надежды договориться с Лондоном, что грозило Советскому Союзу остаться в полной изоляции перед лицом надвигающейся агрессии на Западе и Востоке.

В этой неустойчивой военно-политической обстановке особенно важно было учитывать позицию США. В мае 1941 г. на совещании начальников штабов Рузвельт говорил, что «если Сталин не спровоцирует нападение Германии, то США поддержат СССР. В противном случае - не будет вмешиваться»2.

 Решающее, первостепенное значение приобретала максимальная осторожность в политике и военно-стратегических шагах, чтобы ни при каких обстоятельствах, ни под каким видом не дать ни малейшего повода для обвинения нашей страны в развязывании войны. Этой политической цели все было подчинено, в т.ч. стратегические решения, связанные с приведением Вооруженных Сил в готовность к отражению агрессии.

Кроме этого, со стороны фашистского руководства проводилась широкомасштабная, изощренная дезинформация. Прежде всего, продолжала имитироваться подготовка к высадке германских войск на территории Англии. Геббельс подготовил специальную статью в газете, которая, получив огласку, наутро была конфискована. Гитлер предлагал провести международную конференцию с участием СССР по проблемам предотвращения войны. Сосредоточение крупных группировок войск объяснялось интересами ведения войны в Югославии и Греции, необходимостью увести их из-под ударов британской авиации. Поступали разведдонесения, в том числе от Зорге, о возможном нападении Германии. Но не меньше было и донесений противоположного характера. Советский посол в Лондоне Майский за несколько дней до войны докладывал, что Гитлер может пойти против Советского Союза только после окончания войны с Англией. К такому же выводу приходил начальник главного разведывательного управления Голиков. Вообще, распространенный в те времена стереотип насчет возможности ведения войны Гитлером одновременно «на двух фронтах» был надуманным. В отличие от Первой мировой войны, в 1941 г. никаких «двух фронтов» для Германии по существу не было. После поражения Франции в июне 1940 г., Англия находилась за Ла-Маншем и континентальной угрозы для Германии не представляла.

Сталин, будучи уверенным, что ему все же удастся оттянуть начало войны, поручил сделать сообщение ТАСС от 13.06.1941 г., в котором выражалась уверенность, что германо-советский пакт о ненападении будет продолжать соблюдаться как советской, так и германской сторонами. Оно было сделано с целью политического зондажа, но своей стороне, командованию военных округов, никаких объяснений на этот счет не последовало, что дезориентировало как общество, так и личный состав армии и флота.

В какой-то мере на Сталина, видимо, произвело впечатление письмо Гитлера, присланное ему 14 мая 1941 г. Гитлер писал Сталину: «При формировании войск вторжения вдали от глаз и авиации противника, а также в связи с недавними операциями на Балканах, вдоль границы с Советским Союзом скопилось большое количество моих войск, около 80 дивизий, что, возможно, и породило циркулирующие ныне слухи о вероятном военном конфликте между нами.

Уверяю Вас, честью главы государства, что это не так. Со своей стороны, я тоже с пониманием отношусь к тому, что Вы не можете полностью игнорировать эти слухи и также сосредоточили на границе достаточное количество своих войск.

Таким образом, без нашего желания, а исключительно в силу сложившихся обстоятельств, на наших границах противостоят друг другу весьма крупные группировки войск. Они противостоят в обстановке усиливающейся напряженности слухов и домыслов, нагнетаемых английскими источниками.

В подобной обстановке я совсем не исключаю возможность случайного возникновения вооруженного конфликта, который в условиях такой концентрации войск может принять очень крупные размеры, когда трудно или просто невозможно будет определить, что явилось его первопричиной. Не менее сложно будет этот конфликт и остановить.

Я хочу быть с Вами предельно откровенным. Я опасаюсь, что кто-нибудь из моих генералов сознательно пойдет на подобный конфликт, чтобы спасти Англию от ее судьбы и сорвать мои планы.

Речь идет всего об одном месяце. Примерно 15-20 июня я планирую начать массированную переброску войск на запад с Вашей границы.

При этом убедительнейшим образом прошу Вас не поддаваться ни на какие провокации, которые могут иметь место со стороны моих забывших долг генералов. И само собой разумеется, постараться не дать им никакого повода. Если же провокации со стороны какого-нибудь из моих генералов не удастся избежать, прошу Вас, проявите выдержку, не предпринимайте ответных действий и немедленно сообщите о случившемся мне по известному Вам каналу связи»3.

Некоторые историки, журналисты до сих пор продолжают утверждать, что никакой внезапности нападения не было. Но фактор внезапности не есть нечто абстрактное, он возникает и дает о себе знать в зависимости от того, как люди и прежде всего руководство воспринимают данные об обстановке и назревающую угрозу.

В мае-июне 1941 г. правительством были приняты решения по частичному отмобилизованию 800 тыс. человек для доукомплектования приграничных военных округов, выдвигались из глубины несколько резервных армий, за несколько дней до войны начали выдвигаться ближе к госгранице мехкорпуса и некоторые танковые дивизии, как, например, дивизия И.Д. Черняховского в ПрибВо.

Вместе с тем дивизии первого эшелона, расположение которых проглядывалось противником, не были приведены в полную боевую готовность. К началу войны в большинстве своем они оставались в пунктах постоянной дислокации и не успели занять назначенных оборонительных рубежей. К тому же на главных направлениях противник создавал 5-6 кратное превосходство в силах и средствах. В результате войска первого эшелона  попали в крайне тяжелое положение. В этом одна из главных причин наших неудач и поражений в начале войны.

Сталин был в принципе прав, утверждая примат политики над военной стратегией, когда он стремился любой ценой оттянуть начало войны и интересам направленной к этому политики подчинил все свои решения и действия. Но один из исторических уроков из опыта 1941 г. и состоит в том, что политики в чистом виде не существует, политика жизненна только тогда, когда она учитывает в совокупности не только сугубо политические, но и другие факторы, в том числе военно-стратегические. Это весьма актуально и для наших дней. На параде 9.05.2007 г. Президент РФ В.В. Путин говорил: «И уроки той страшной войны с каждым годом приобретают все больший смысл и значение... Мы не вправе забывать - причины всякой войны нужно прежде всего искать в ошибках и просчетах мирного времени... Тем более, что и в наши дни таких угроз не становится меньше. Они лишь трансформируются, меняют свое обличье. И в этих новых угрозах - как и во времена Третьего рейха - все то же презрение к человеческой жизни, те же претензии на мировую исключительность и диктат». И для Вооруженных Сил особенно важна установка Верховного Главнокомандующего, что «как и они (участники войны. - М.Г.), мы будем также самоотверженно защищать интересы России».

Ред. Но существуют и другие версии начала войны. Кроме того, как пишут многие наши читатели, не все зависело только от Сталина и политического руководства. Многое могли сделать по своей инициативе для повышения боевой готовности войск Наркомат обороны, Генштаб, командующие войсками военных округов, как это сделали наркомат ВМФ или, например, Одесский военный округ. Каково Ваше мнение на этот счет?

М.Г. Разных версий о начале войны действительно немало. Известна «версия» Резуна, изложенная им в «Ледоколе», сводящаяся к тому, что Сталин готовил удар по Германии, и Гитлер его просто упредил, нанеся превентивный удар. Но он повторял то, о чем уже говорил Геббельс, и ничего нового в этом нет. В свете изложенного выше, Сталин ни в коем случае не мог пойти на это. Даже, когда война уже началась, на следующий день по указанию Сталина войскам был отдан приказ разгромить прорвавшиеся группировки противника, но госграницу не переходить. Надо вдуматься: как можно готовить превентивный удар и запрещать войскам переходить госграницу?

Справедливости ради надо сказать, что накануне войны, особенно в мае-июне 1941 г., нарком обороны, Генштаб неоднократно выходили с предложениями о приведении войск в боевую готовность.

Именно по их настоянию были осуществлены перечисленные выше меры по частичному отмобилизованию войск, выдвижению резервных армий и др. Но более радикальные их предложения по повышению боевой готовности войск отвергались. Строго пресекались и направленные к этому инициативные предложения командующих войсками округов. В полосе Киевского особого военного округа некоторые командиры по своей инициативе решили выдвинуть подразделения для занятия подготовленных оборонительных сооружений в пограничной полосе. Но по указанию «сверху» и распоряжением начальника Генштаба все эти решения были отменены.

Командир 125-й стрелковой дивизии генерал Богайчук 18 июня доложил командующему Прибалтийским военным округом, что противник изготовился к нападению и может упредить наши войска в занятии укрепленных позиций. Он просил дать указание, как этого не допустить, или дать ему право самому принять неотложные меры. Комдив получил ответ: «Больше выдержки. Силы и средства у вас есть. Крепко управлять. Не нервничать... (Кузнецов)»4. Командир артиллерийского полка 10-й армии 17 июня 1941 г. на партсобрании сказал: «Может быть, это наше последнее собрание в мирных условиях». Его обвинили в панических настроениях и арестовали.

В исторической литературе, в воспоминаниях некоторых ветеранов утверждается, что в Одесском военном округе по инициативе начальника штаба округа авиацию своевременно рассредоточили, войска привели в боевую готовность и поэтому больших потерь не было. Это типичный пример, когда суждения строятся на основе однажды запущенных стереотипов, мифов, согласно заранее заданной схеме, а не анализа конкретных условий обстановки.

Конечно, инициатива, проявленная в ОДВО или ВМФ, должна служить примером. Но в полосе Южного фронта не было таких массированных ударов, как в полосе Западного или Юго-Западного фронтов, и противник на этом направлении перешел в наступление через несколько дней после начала войны. Если бы даже не были приняты указанные выше меры, результат был бы тот же.

Или как мог Главком ВМФ Н.Г.Кузнецов, как пишут читатели, привести флоты «в полную боевую готовность»? Для этого нужно провести мобилизацию. Но ее невозможно осуществить без решения политического руководства, Генштаба, наконец, без военных комиссариатов, которых отдельно для ВМФ не существовало.

Действительно, в Главном штабе ВМФ была разработана более четкая система оповещения и приведения сил флота в высшие степени боевой готовности. Флоты были в короткие сроки оповещены и приведены в готовность к ведению боевых действий.

Реально в 1941 г. военно-политическое руководство лишь к исходу 21 июня приняло решение, направленное на приведение пяти приграничных военных округов в боевую готовность. Но И.В.Сталин все еще надеялся, что нападения не будет. Директива, по существу, не давала разрешения на ввод в действие плана прикрытия в полном объеме. В ней предписывалось «не поддаваться ни на какие провокационные действия». В пункте «а» директивы от 21 июня 1941 года сказано: «В течение ночи 22 июня 1941 года скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе». А что делать полевым и всем другим войскам, производить или нет оперативное развертывание, не определялось.

Если бы, как планировалось, в округа был направлен заранее установленный сигнал: «Приступить к выполнению плана прикрытия 1941 г.» или, как сделал нарком ВМФ, перейти на оперативную готовность № 1, то на оповещение войск ушло бы 25-30 минут. Но поскольку в округа была направлена директива, которая ограничивала приведение в действие оперативных планов (следовательно, во всех инстанциях ее нужно было расшифровывать и снова зашифровывать), то на оповещение и постановку задач ушло 3-5 часов, а многие соединения никаких распоряжений вообще не получали, и сигналом боевой тревоги для них стали разрывы вражеских бомб и снарядов. Поэтому сегодняшние рассуждения некоторых историков о том, что надо было на всех уровнях проявлять инициативу, в принципе верны, но не учитывают реально существовавшую в то время атмосферу.

Когда в исторических трудах справедливо отмечают, например, что соединения и части не были доукомплектованы личным составом и техникой до штатов военного времени, новые образцы танков и самолетов распылены, а не направлены для сформирования хотя бы нескольких боеспособных соединений, полевая и зенитная артиллерия оторвана от своих дивизий и отправлена на полигоны и о многих других подобных упущениях, то при отвлеченном подходе к этим вопросам, в отрыве от конкретных условий, в которых подобные решения принимались, все это выглядит как сплошная, ничем не объяснимая глупость, безответственность и головотяпство.

Но ведь сознательно, специально заведомо глупых решений никто не искал. Все, как это нередко бывает и сегодня, хотели сделать как лучше.

Стремясь оттянуть начало войны и не спровоцировать ее, не предпринимали мобилизацию, поэтому остались не укомплектованными соединения. Раздали по 10-15 новых танков и самолетов вновь формируемым танковым и авиационным дивизиям, чтобы они хоть как-то могли начинать осваивать новую технику. И артиллерию вывели на полигоны, потому что сформировали много новых артиллерийских частей, а с приходом в Западную Белоруссию и Западную Украину они еще ни разу не стреляли. И многое другое делалось исходя из того, что время еще есть и для подготовки войск, и для возвращения артиллерии с полигонов, и т.д.

Но времени, на которое рассчитывали, как раз и не оказалось. Ибо Гитлер тоже, при всей авантюристичности своей политики, понимал, что время работает против него и нужно нападать в середине 1941 года, так как потом будет уже поздно.

И в наше время по этому поводу нужны не заклинания и обличения, а извлечение уроков, чтобы избежать повторения ошибок.

Ред. В письмах читателей выражается недоумение по поводу того, что стремление во всем опорочить и обвинить нашу страну, заставить ее перед всеми каяться проявляется не только за рубежом, но и в российских СМИ. Чем все это объяснить и как противодействовать всему этому?

М.Г. Все, о чем Вы говорите, не может не вызывать беспокойства. Объясняется это отчасти заблуждением некоторых людей, которые подвергаются массированным воздействиям недобросовестной информации. Нечего скрывать: есть и люди, заведомо недоброжелательно относящиеся ко всему российскому и его интересам и зарабатывающие свой хлеб на этом неблаговидном поприще. Как гласит арабская поговорка: «Человека нельзя обвинять в том, чего у него не хватает».

Вы правы в том, что стремление сделать во всем «виноватой» Россию приводит порою к самым несуразным домыслам. В «Аргументах и фактах» (№ 21-2007) в вину нашей стране ставят то обстоятельство, что «мы даже День Победы празднуем 9 мая, а не 8-го, как вся Европа». Но любой школьник не может не понимать, что в то время, когда был завершен процесс подписания акта о капитуляции фашистской Германии, по московскому времени наступило утро 9 мая. Люди, требующие от России покаяния во всем, без всякого стеснения утверждают, что «правда» истории условна и должна писаться с учетом того, кто какое место занимает сегодня в мире. В этой же статье без всякого стеснения сказано, что «Американская элита, судя по всему, лучше нашей понимает, что интерпретация истории в большей степени зависит от ВВП, финансовой и военной мощи, чем от главы учебника или статьи обветшалого договора». Однако цивилизованный подход хотя бы в принципе всегда означал уважение и верность заключенным соглашениям и договорам. Но сторонники «нового мышления» все больше склоняются к тому, что международные договоры сегодня можно заключить, а завтра их разорвать, как это сделал Гитлер 22 июня 1941 года.

Сегодня есть люди, которые предлагают в Карелии поставить памятник Маннергейму, а в Польше устраивают судилище над одним из национальных героев генералом Ярузельским, отважно сражавшемся за освобождение Польши от фашизма. Кто его собирается судить? Андрей Бриль (в «ЛГ» № 17-2007) справедливо пишет, что суд будут править: «Лавочники, отсидевшиеся в годы войны в уютных европейских погребах, и обыватели, готовые из шкурнических интересов служить кому угодно. Они же - по примеру эстонских коллег, начинают свою борьбу с памятниками. Президент Украины В. Ющенко в День Победы приравнял ветеранов Великой Отечественной войны к бандеровцам. Вырисовывается довольно стройная, последовательная линия, когда благожелательность к прислужникам нацистов каким-то странным образом сочетается с враждебностью к тем, кто сражался и отдал свои жизни во имя победы над фашизмом». Не хотелось бы в это верить. Но если М.Е. Швыдкой отпускает крупные суммы государственных денег для создания такого паскудного фильма, как «Сволочи», а российские книжные полки завалены книгами о Гитлере, его сподвижниках, творениями разного рода «Резунов», если по телевизионным каналам может месяцами вещать свои басни о войне группа сомнительных «историков» во главе с В. Правдюком, тогда возникают основания для того, чтобы полагать, что все это не случайно, все это целеустремленно направляется определенными силами, действительно полагающими, что пусть бы лучше победил Гитлер.

Именно они раздувают национализм, реанимируют призрак «русской угрозы», призывают, чтобы Россия окончательно разорвала политические путы с историей СССР. Без этого их и держать не будут у власти.

Но немало еще силы и на стороне тех, кто по достоинству оценивает историческую значимость победы во Второй мировой войне, остается верным идеалам борьбы против фашизма, кто выступает за нерушимость итогов Второй мировой войны, подтвержденным весьма авторитетным и представительным международным соглашением в Хельсинки в 1975 г. Но в последние годы эти силы рассеяны и дезорганизованы. Не лучшие времена переживают ветеранские организации, которые все больше раздробляются, а некоторые из них попадают под опеку сомнительных коммерческих организаций.

Поэтому упомянутый автор в «Литературной газете» справедливо ставит вопрос о том, что для эффективного противостояния неонацизму, экстремизму, оголтелому национализму, как никогда нужна новая антигитлеровская коалиция, которая бы объединила все общественные организации, политиков, историков, ветеранов войны, всех патриотически настроенных людей, стоящих на позициях незыблемости памяти о Великой Победе, для отстаивания того великого дела, за которое воевали участники Великой Отечественной войны и Второй мировой войны в целом.

Для этого необходимо, чтобы все государственные политические и общественные деятели, элита разных стран и прежде всего в России определились в конце концов: хорошо это или плохо, что мы сражались против фашизма и победили его?

 При всех современных неурядицах большинство стран в Европе и Азии не имели бы той более или менее сносной жизни, если бы не удалось сокрушить фашизм и главные источники агрессии. Если участники войны совершили благое дело, тогда должно быть соответствующее отношение к итогам Второй мировой войны, закрепленным в соответствующих соглашениях, и к тем, кто одержал победу, и тем более к тем, кто отдал свои жизни во имя победы и обрел вечный покой. Покушение на их памятники - это святотатство, это большой грех и в религиозном понимании любой конфессии и в общечеловеческом нравственном отношении.

Кто это понимает, не будет спонсировать и культивировать исторические диверсии «Резунов» или способствовать созданию и распространению лживых мерзопакостных изданий или таких фильмов, как «Штрафбат», «Враг у ворот», «Сволочи» и др.

Ред. Как Вы относитесь к измышлениям Г.Х. Попова и других деятелей, которые заявляют, что Советская Армия после освобождения своей страны и выхода на государственные границы должна была остановиться и не вступать на территории Прибалтийских и других восточно-европейских стран?

М.Г. Г.Х. Попов называет это «Третьей войной Сталина»5. Мягко говоря, подобные рассуждения просто несерьезны и не выдерживают критики. Могло ли советское правительство в 1944 г. принять решение остановить войска у государственных границ и закончить на этом войну? Если бы даже кто-то этого пожелал, сделать это было невозможно.

Во-первых, советское правительство было связано соответствующими международными соглашениями с США, Великобританией, другими государствами о полном разгроме фашистской Германии и ее сателлитов, добиваясь безоговорочной капитуляции, их дефашизации и демилитаризации.

Во-вторых, с точки зрения военно-политической, при отказе СССР переходить границы союзникам пришлось бы одним воевать против Германии, Италии, Венгрии и других стран гитлеровской коалиции, в том числе против всех войск, освободившихся на советско-германском фронте.

Перед завершающей кампанией 1945 г. против советских войск действовали 179 немецких и 16 дивизий ее союзников, а против американо-английских войск -107 дивизий. Нетрудно себе представить, особенно, если вспомнить арденнские события, в какое положение попали бы союзники, если бы против них было переброшено еще 150-200 дивизий. Это означало бы катастрофу для союзников или они наверняка пошли бы на заключение сепаратного мира. Оставались бы германская империя и соответствующая потенциальная угроза для нашей страны.

Госсекретарь США Хелл вынужден был признать: «Только героическое сопротивление Советского Союза спасло союзников от позорного сепаратного мира с Германией. Это сепаратное соглашение открыло бы дверь для следующей 30-летней войны».

Пусть любой здравомыслящий читатель прикинет, как с учетом всего изложенного можно было Сталину остановить войска у наших западных границ и отказаться от освобождения других стран, находящихся под фашистской оккупацией, а главное - дать возможность разбитому, но еще сильному противнику отступить в глубь своей территории и снова собраться с силами. Не говоря уже о том, что впереди были лагеря военнопленных, угнанные в рабство наши соотечественники.

Ред. Но Г.Х. Попов еще в чем-то обвиняет участников войны. Они, оказывается, не только не так воевали, но и после войны не проявили себя должным образом.

М.Г. Да, Г.Х. Попов пишет: «Наша власть должна сказать нашим ветеранам: да, вы победили фашизм. Честь вам за это и хвала. Но у вас не хватило ни интеллекта, ни мужества выступить за реформы сталинского социализма. За путь, который Сталин навязал стране и миру, вы тоже несете личную ответственность. Среди вас не нашлось тех, кто был бы подобен декабристам, которые после 1812 года извлекли уроки из той Отечественной войны и выступили против уже отжившей социальной системы России. Поэтому демократическим силам России в 1989-1991 годах пришлось делать то, что гораздо легче могли сделать вы, - ведь у вас в руках было оружие... Если всего этого нынешняя российская власть сказать не готова, возникают сомнения в ее готовности и ее способности вести демократические реформы».

Но думаю, что мы, ветераны, об этом особенно сожалеть не будем. Что же нам дали «демократические силы» после 1991-го? Свободу слова? Но одни имели возможность каждый день клеветать на нашу Победу, а другие, имеющие иное мнение, были лишены возможности им ответить. Не говоря уже о том, что большинство людей живет в крайней бедности и многие вымирают. А некоторые соратники господина Попова теперь говорят: мы-де не этого хотели.

В связи с этим уместно еще раз напомнить следующие слова Антонио Грамши: «Революции, - говорил он, - нужны люди с ясным умом, люди дела, которые позаботились бы, чтобы в булочных всегда был хлеб, чтобы движение поездов происходило точно по расписанию; люди, которые снабдили бы предприятия сырьем, сумели наладить в стране обмен промышленной и сельскохозяйственной продукцией, обеспечили свободу и личную безопасность граждан, защитили их от нападений бандитов, обеспечили правильное развитие всей общественной жизни страны, а не обрекали народ на отчаяние, на безумную междоусобную резню. Смех и слезы вызывают попытки разрешить какую-либо из этих проблем хотя бы в масштабах одной деревни, насчитывающей сотню жителей, посредством показного воодушевления и безудержной фразеологии. Тот, чья деятельность сводится лишь к напыщенной фразеологии, к неудержимому словоизлиянию, к романтическому воодушевлению, тот - демагог, а не революционер»6. Это относится и ко всякого рода реформам и реформаторам.

Народу, в том числе и нам, ветеранам, нужны нормальная политическая система и работающая экономика. Мы продолжаем надеяться на главу государства. При всех недочетах в работе государственной машины сегодня высшая власть не дает на мировой арене обращаться с нашей Россией так, как это происходило в 1990-е годы. Нам нужны свои, а не чужие национальные интересы, которые пытаются навязать России.

Давайте зададимся вопросом, какая может быть у России новая национальная идея, если позволить украсть у народа память о его прошлом? Думается, в ответе на этот вопрос можно согласиться с Олегом Попцовым, который говорит, что «прежде чем предложить обществу такую идею, нужно прекратить обливать грязью наше прошлое. Оно никогда и никому не прощает своего поругания. Настоящее - лишь миг, постоянны только прошлое и будущее... Ведь это прошлое не чье-нибудь, а наше. Это жизнь наших отцов и матерей, наших дедов. И никто не давал нам права оценивать ее как напрасно прожитую».

Ред. У ветеранов войны особенно большое возмущение вызывает, когда освободительную миссию Советской Армии изображают как «оккупацию». На Украине открывают даже музей «Советской оккупации».

М.Г. Изображать освободительную миссию Советской Армии «оккупационной» - это просто глупо и кощунственно и тем более относительно Украины. Значительная часть наших командиров были украинцами. Во многих соединениях, которые доукомплектовывались за счет освобожденных районов Украины, более половины солдат и сержантов были украинцы. Что они сами себя «оккупировали», что ли? И удивляться всему этому не приходится. Так им велят нынче...

Может быть это и не очень дипломатично, но приходится признать, что России сегодня противостоят последователи тех, кто заключал Мюнхенское соглашение и подталкивал Гитлера для похода на Восток, кто уже во время начавшейся войны тянул с открытием второго фронта до середины 1944 г., кто на завершающем этапе войны вел сепаратные переговоры с гитлеровскими главарями и вооружал пленных немецких солдат для возможного противодействия советским войскам, кто участвовал в войне на стороне фашистов и сотрудничал с ними, предавая интересы своих народов, кто затеял «холодную войну», не дождавшись даже того, когда остынут трупы жертв Второй мировой войны. Если этим людям больше по душе власовцы, чем советские солдаты, сражавшиеся с фашизмом, если эсэсовцы и бандеровцы им милее, чем солдаты Эстонского корпуса или Войска Польского, тогда все становится на свои места и никакими лицемерными разглагольствованиями о «демократии» им не удастся скрыть подлинную суть своей политической ангажированности.

За рубежом и в нашем Отечестве, помимо Г.X. Попова, появляются «письменники», так называемые «историки» и легковесные журналисты, которые с серьезным видом пишут о том, что Советская Армия в 1944 г. должна была остановиться у своих государственных границ. Дальнейшие ее действия изображаются как «оккупация» Прибалтийских стран, Польши, Чехословакии и др. Как же они думали освобождаться из-под фашистской оккупации? У. Черчилль в январе 1945 г. умолял Сталина прийти на помощь (и идя навстречу просьбам союзников, на две недели раньше намеченного срока была начата Висло-Одерская операция советских войск), а теперь «письменники» и не только они лицемерно закатывают глаза и вопят: почему пришли в Европу, почему оккупировали? Некоторые польские политики с одной стороны обвиняют советские войска в том, что они пришли и «оккупировали» Польшу, с другой - судачат о том, почему «не помогли» Варшавскому восстанию в конце 1944 г. Теперь уже документально доказано, что руководитель Варшавского восстания генерал Бур-Комаровский сотрудничал с представителями германского командования. Он заявлял: «В данном случае ослабление Германии как раз не в наших интересах. Кроме того, я вижу угрозу в лице России. Чем дальше находится русская армия, тем лучше для нас»7. Примечательно, что Бур-Комаровский отказался от помощи советских офицеров, которые были готовы переправить его на освобожденную советскими войсками территорию, и перешел на сторону фашистов. Ему и подобным ему людям не нужна была никакая помощь. Они были готовы отдать на растерзание свой народ только ради того, чтобы быть с теми, кто «идейно», по духу был им ближе.

Это сказывается и сегодня. После войны прошло более 60 лет, а американские войска остаются в Европе. Войска НАТО пришли в восточно-европейские страны. Польские войска, войска стран Прибалтики, некоторых других восточноевропейских стран участвуют в оккупации Ирака, Афганистана. Но это, оказывается, не оккупация, это «миротворческие акции». А вот, если Советская Армия, потеряв 600 тыс. человек, освободила Польшу, - это «оккупация». Некоторые из этих стран, веками подававшие пример борьбы за свою свободу и независимость, сегодня преспокойно смирились с тем, что им привозят и ставят у власти правителей из числа иностранных граждан. И они по сигналу «старшего брата» готовы где угодно и кого угодно оккупировать. Особенно странно видеть в такой роли Польшу.

 В своей политической и идеологической ангажированности неприглядно выглядят и некоторые представители отечественных СМИ. Охаивая свою армию, подпевая во всем и оправдывая во всех делах то, что делает Запад, они ставят себя в довольно жалкое положение. В редакции «Военно-исторического архива» сетуют на то, что не все жалуют многое из того, что печатается в этом журнале. Но если в нем не просто критикуют, а просто из номера в номер оскорбляют маршала Г. К. Жукова или афишируют издание энциклопедии об офицерах «власовской армии», то уважающему себя читателю трудно заставить себя одобрительно относиться к этой стороне деятельности журнала. Пока еще и мечтать не приходится, когда еще появится энциклопедия не то что о всех офицерах, а хотя бы командирах полков и комдивах, защищавших свою Родину, а об «офицерах» (с позволения сказать), перебежавших на сторону врага, Петербургский государственный институт уже издает энциклопедию «офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А.А. Власова 1941-1945 гг.». А редакция «Военно-исторического архива» считает нужным анонсировать это издание.

Недавно в «Независимой газете» (21.05.2007 г.), подводя итог саммита «ЕС-РФ» в Самаре, оценили поведение российской делегации как «неподобающее». Нет осуждения вандализма, совершенного в Таллине. Но демонстрацию у эстонского посольства назвали «хамской». Мы, оказывается, «... ведем себя не как великая держава, а как рыночная торговка, недовольная тем, что кто-то подвинул ее ларек». Неодобрительно отозвались даже о высказываниях Президента РФ В.В. Путина «про убийство россиянина во время акций протеста в Таллине. Дескать, посмотрите сами на себя». Но ведь не «ларек подвинули», зверски, с садизмом, свойственным эсэсовцам, насмерть забили нашего соотечественника, а «хамство» приписывают нам за то, что мы осмелились протестовать против этого.

В свете всего этого, когда любой молодой человек, гражданин слышит и читает о том, что все эти «Резуны» и другие их подпевалы и предатели, продолжающие дело нацистов, политиканы ищут какую-то «правду» о войне, разглагольствуют о «правах человека», разных там «демократических ценностях», надо знать: все это не что иное, как демагогия самого низкого пошиба, которая мало отличается от того, что твердил Геббельс, и рассчитана на то, чтобы прикрыть нынешние неблаговидные дела по пересмотру итогов Второй мировой войны, расширению НАТО, установлению в Европе элементов стратегической ПРО, осуществлению геополитической, экономической и информационной экспансии, устройству разного рода «цветных» революций, насаждению вздернутой на штыках «демократии» в Ираке и в других районах мира.

И в Америке, и в Европе и Азии все больше становится людей, в том числе и среди ветеранов

Второй мировой войны, которые поднимаются против этой новой угрозы, которая, если ей не противодействовать, может вновь обернуться для человечества очень большими бедствиями.

Для рассеивания тумана фальсификаций вокруг истории Великой Отечественной войны, для действительно правдивого ее восприятия и извлечения уроков из ее опыта самым важным является уяснение того, за что, во имя чего сражались наши и другие народы, и убежденность в том, что все-таки не напрасны были их усилия, принесенные во имя разгрома и искоренения фашизма. Особенно принципиально и остро встают эти вопросы сегодня для России и других стран СНГ

В 1960 году в письме американскому редактору Уиксу К. Симонов написал о «Живых и мертвых»: «Для того, чтобы объяснить, во имя чего пали мертвые, очень важно знать, что делают живые сейчас, когда на земле, славу Богу, мир, очень важно чувствовать, что жертвы были принесены недаром. Если бы наша Родина не одела шинели, если бы впереди ее полков не шли люди мужественные, самоотверженные, готовые в самых трудных обстоятельствах отдать жизнь за свою Родину, за свой народ, за идеи, которыми жили и живет этот народ... мы бы не существовали»8.

Что бы ни писали сегодня фальсификаторы войны, Великая Отечественная война навсегда останется не только трагической, но и одной из самых ярких страниц в истории нашей страны. Много невзгод и лишений пришлось испить советскому народу и его вооруженным силам. Но четырехлетняя тяжелая ожесточенная борьба с фашистскими захватчиками увенчалась нашей полной победой. Разные страницы были в истории войны, и их толкование еще долго будет вызывать горячие споры и различные суждения. Но никто не может отрицать главного - советский народ и его вооруженные силы вынесли на своих плечах основную тяжесть войны и сделали решающий вклад в достижение победы над фашистской Германией, милитаристской Японией и их союзниками, в освобождение народов Европы и Азии от захватчиков.

ЛИТЕРАТУРА

1. Мировые войны XX века. Кн. 4. Вторая мировая война. Документы и материалы. М., 2002. С. 8,9.

2. Курс отечественной истории IX-XX веков. М., 2002. С. 367.

3. Панов А. Офицерский корпус в политической жизни России, Т. 6. М.: «Эйдос», 2003. С. 717-718.

4. Архив МО. Ф. ПрибВО. Оп. 680086. Д. 7. Л. 437.

5. Попов Г.Х. Три войны Сталина. М., 2005. С. 6.

6. Ломбардо Радиче Л., Карбоне Дж. Жизнь Антонио Грамши. М.: Изд-во иностранной литературы, 1953. С. 75-76.

7. Правда. 1951. 31 июля.

8. Симонов К.М. Сегодня и давно. 3-е изд. М., СП., 1978. С. 26.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации