УРОКИ И ВЫВОДЫ ИЗ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ, ЛОКАЛЬНЫХ ВОЙН И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОЙ ВОЕННОЙ НАУКИ И ВОЕННОГО ИСКУССТВА

Вестник Академии военных наук, №2, 2005. стр. 5-27

УРОКИ И ВЫВОДЫ ИЗ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ, ЛОКАЛЬНЫХ ВОЙН И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОЙ ВОЕННОЙ НАУКИ И ВОЕННОГО ИСКУССТВА

Генерал армии М.А. ГАРЕЕВ,

доктор военных наук,

доктор исторических наук,

профессор, президент АВН

Значение и итоги победы

Чем больше времени проходит после войны, тем все более очевидным становится огромное все-мирно-историческое значение победы советского народа в Великой Отечественной войне.

По своим результатам, воздействию на жизнь народов и государств, по влиянию на международ-ные процессы победа в минувшей войне вошла в мировую историю как величайшее событие.

Наш народ по достоинству оценивает боль-шой вклад в победу, который внесли народы США, Великобритании, Франции, Китая и дру-гих стран антигитлеровской коалиции, всех уча-стников антифашистской борьбы.

Вместе с тем совершенно очевидно и то, что ос-новную тяжесть войны вынесли на своих плечах советский народ и его Вооруженные Силы.

Героическая самоотверженная борьба советского народа с фашизмом и победа над ним в союзе с дру-гими народами антигитлеровской коалиции предо-пределили судьбу мира, избавив многие народы от угрозы фашистского порабощения. Наша страна, как и другие государства Европы и Азии, боровшие-ся с фашизмом, отстояла свою независимость. В ре-зультате победы во Второй мировой войне и усиле-ния национально-освободительной борьбы рухну-ла позорная колониальная система, и многие народы встали на путь самостоятельного развития. Без победы во Второй мировой войне не было бы и многих других позитивных изменений, которые произошли в послевоенные годы, в том числе и в судьбах немецкого и японского народов.

Да и Прибалтийские страны, где сейчас погова-ривают о советской оккупации, если бы они в 1940 г. не оказались в составе СССР, Гитлер вынудил бы их воевать на стороне Германии, и тогда они имели бы статус побежденных стран со всеми вытекаю-щими отсюда территориальными и иными послед-ствиями. Во всяком случае, Литва не владела бы Вильнюсом и Клайпедой.

Огромное историческое значение победы, дос-тигнутой во Второй мировой войне, и решающий вклад в ее достижение нашего народа были обще-признанными не только у нас, но и за рубежом. Об )том убедительно говорили Ф.Рузвельт, У.Чер-чилль, Ш. де Голль и другие руководители антигит-леровской коалиции.

Вопреки всему этому, в последние годы развер-нута кампания по фальсификации истории войны. Слышатся уже голоса о «виновности СССР в раз-вязывании войны» и даже о напрасности сопроти-вления фашистскому нашествию, об ошибочности позиции западных стран, ставших на сторону Со-ветского Союза. Уже говорится, что война с нашей стороны была бессмысленной, и никакой победы не было. При этом забывается, какая судьба была уготована фашизмом порабощенным народам.

В тысячах книг типа «Ледокол», в многочис-ленных фильмах наподобие «Штрафбата» или «Последнего мифа» распространяются ложь и клевета о войне, о наших полководцах и фронто-виках. Во всю проповедуется тезис о том, что мы бездарно воевали.

Речь не идет об отдельных фактах или неточно-стях. Все, что в них изображается, чуждо всему, за что мы воевали, противоречит тому, как мы в дей-ствительности воевали. Трудно, конечно, понять и некоторых руководителей: как можно поздравлять ветеранов войны с победой и показывать по госу-дарственным каналам фильмы, которые оскорбля-ют участников войны.

Для чего и с какой целью все это делается, со-вершенно очевидно. Признание победы и решаю-щей роли в ее достижении требует отведения соответствующего места нашей стране на международ-ной арене, а это за рубежом далеко не всех устраи-вает. Не случайно, около ста парламентариев Евро-союза обратились ко всем главам государств мира с призывом отказаться от празднования 60-летия Победы в Москве.

Внутри нашей страны попытки ниспроверже-ния нашей Победы связаны со стремлением оп-ределенных кругов перечеркнуть весь советский период истории. Однако, извратив и измазав гря-зью все прошлое страны, на пустом месте ника-кого добротного будущего построить невозможно. Поэтому перечеркнуть, оболгать победу в Вели-кой Отечественной войне никому не удастся.

На самом деле такого не может быть, чтобы фа-шистская армия все делала безупречно и потерпе-ла поражение, а наши полководцы и солдаты вое-вали бездарно и вдруг каким-то чудом одержали победу. Как же история отвечала на этот вопрос: была победа или поражение? Во-первых, исходили из того, какие военно-политические и стратегиче-ские цели ставили перед собой воюющие стороны и как они достигались.

Известно, что цель фашистской Германии состо-яла в захвате и ликвидации СССР как государства, порабощении и истреблении огромных масс славян-ских и других народов, составляющих «низшую ра-су», в завоевании мирового господства. Советский Союз и другие страны антигитлеровской коалиции ставили главной целью защиту свободы и независи-мости своих государств и других народов, разгром и искоренение фашизма. Как были достигнуты эти цели? Германия, Япония и их союзники потерпели полное поражение, был ликвидирован навязанный народам фашистский режим. Советский Союз и другие страны антигитлеровской коалиции сокру-шили агрессоров на Западе и Востоке и освободили оккупированные врагом территории. И не фашисты пришли в Москву, Лондон и Вашингтон, как это они планировали, а войска союзных стран вступили, как победители, в Берлин, Рим и Токио.

Во-вторых, победой или поражением закончи-лась война, определяется тем, в каком состоянии к этому времени находятся страна и армия. Совет-ский Союз, несмотря на огромные потери и разру-шения, вышел из войны окрепшим и более мощ-ным государством, чем до начала войны как в эко-номическом, так и в военном отношении. Фашистский рейх и бундесвер, милитаристская Япония и ее армия были сокрушены и вообще пе-рестали существовать, территории государств-аг-рессоров были оккупированы союзными войсками. В-третьих, как показывает исторический опыт, на достигнутую победу накладывает особый отпе-чаток «качество победы», ее цена, потери и из-держки, понесенные во время войны.

По этому вопросу все больше всякого рода спе-куляций. Называют уже цифры 50-60 млн. человек.

Известно, что действительные общие потери нашей страны за время войны составили 26.5 млн. человек, из них более 18 млн. человек - это мирные жители, ставшие жертвой фашистских зверств на оккупиро-ванной территории. Наши безвозвратные военные потери составляют 8.6 млн. человек. Военные поте-ри Германии и ее сателлитов - 7.2 млн. человек. Разница в потерях в основном за счет советских во-еннопленных, истребленных в фашистских кон-центрационных лагерях (в плену в фашистской Гер-мании было около 4,5 млн. человек, а возвратились на Родину после войны около 2 млн. человек).

Конечно, наши потери в войне очень тяжелые и что-то еще надумывать к этому, как нередко делается, просто кощунственно.

В свое время М.И.Кутузов получил от поэтессы А.П.Буниной оду, где говорилось, что чаша весов с кровью воинов перевешивает чашу с Москвой. «Я весил Москву, - ответил он, - не с кровью воинов, с целою Россией и со спасением Петербурга, и со свободою Европы»1. Отношение к этим вопросам зависит от диапазона мышления, гражданской по-зиции человека, который берется об этом судить.

Если на минуту допустить, что Советская Ар-мия, придя на немецкую землю, поступала бы по отношению к мирному населению и военноплен-ным так же, как фашисты к нашим людям, соотно-шение потерь было бы совсем другим. Но этого не могло случиться, ибо советский солдат пришел в Германию не мстить немцам, а ради разгрома фа-шизма. Теперь же «цивилизованный» подход к это-му крайне деликатному вопросу довели до того, что нашему народу чуть ли не ставят в вину его гу-манность. Да еще пытаются привесить к этой «ви-не» жертвы фашистских злодеяний. И приходится только удивляться, что люди, исповедующие та-кую дикую «логику», смеют говорить, будто высту-пают за «историческую правду».

Наиболее распространенный тезис в обвинени-ях в адрес наших военачальников и, особенно, в отношении Жукова - это ничем не подтвержден-ные домыслы о его жестокости, невнимательности к подчиненным, стремлении добиваться цели «лю-бой ценой», о непомерно больших потерях в лич-ном составе ( по сравнению с другими полководца-ми) во всех операциях, которые он проводил. Геор-гий Владимов в романе «Генерал и его армия» проводит мысль, что Гудериан бережно относился к людям, а наш Жуков исходил из принципов «с потерями не считаться».

Жуков, Конев, Рокоссовский и другие наши во-еначальники на протяжении всей своей военной службы исповедовали принцип максимально воз-можного сбережения людей, достижения победы с минимальными потерями.

Тот же Жуков не просто голословно провоз-глашал требования о сбережении людей. Он сво-им самоотверженным требовательным отношением к себе лично и боевой подготовке войск, тщательной подготовкой командиров, штабов и войск к каждой операции, предостерегая от оп-лошностей, настойчиво добивался (насколько это было возможно) наиболее целесообразных решений и всем этим уже закладывал основы для успешного выполнения боевых задач и сокраще-ния потерь в людях и технике.

Вопрос об отношении к потерям весьма прин-ципиальный. Некоторые генералы и офицеры, прошедшие Афганистан и Чечню, чуть ли не с гордостью говорят, что они в ряде случаев, полу-чив боевую задачу, старались ее не выполнять, а лишь имитировать выполнение, оправдывая свои действия стремлением избежать потерь. Но если бы так же действовали Жуков, Конев и другие ко-мандиры во время войны, мы, видимо, до сих пор бы не закончили войну и не освободили свою страну от фашистов. Опыт Великой Отечествен-ной войны, как и других более поздних войн, до-казывает, что наименьшие потери случаются именно при массированных, решительных, хоро-шо организованных боевых действиях. И наобо-рот, всякое обозначение военных действий, вяло-текущие, пассивные действия вызывают наиболь-шие потери с наименьшими результатами.

В Советской Армии еще до войны все было пропитано идеей - «воевать малой кровью и толь-ко на чужой территории». Но на деле, особенно на высшем военно-политическом уровне, не все для этого делалось. С другой стороны, в ультрасовре-менных призывах воевать теперь почти без потерь проглядывается больше элементов демагогии и спекуляции, чем подлинной заботы о людях. Ибо, как показал исторический опыт, любая военная операция, основанная не на реальных расчетах, а на идеологизированных лозунгах, оборачивается на деле еще большими жертвами и потерями.

Из всего этого для современных российских офицеров можно сделать следующие выводы.

Во-первых, нам, как победителям в минувшей войне, надо самим более критически оценивать наш прошлый опыт. И действительно признать, что в старой русской и в Советской Армии не всегда было принято строго спрашивать за потери. Требовательность в этом отношении к себе и своим подчиненным необходимо всемерно культивировать и воспитывать. И прежде всего, добиваться повышения ответственности офицеров за поддер-жание должной боевой готовности войск.

Во-вторых, уяснить, что сбережение людей в боевой обстановке и сокращение неизбежных на войне потерь достигается не отвлеченными поже-ланиями и призывами. Самое главное в этом деле - ответственный подход к организации и веде-нию операций, тщательная их подготовка, всесто-роннее обеспечение и умелое управление войска-ми в ходе боя и операции.

В целом мы одержали достойную победу и вправе ею гордиться. Безусловно, победа одержа-на самоотверженными усилиями всего народа. Но в реализации на полях сражений потенциаль-ных возможностей государства, усилий народа огромную роль сыграли советская военная наука и военное искусство.

Начиная с довоенных лет и особенно зримо во время войны, происходило непрерывное и ожесто-ченное стратегическое противоборство сторон, про-тивостояние стратегической мысли, военной органи-зации, искусства планирования и управления воору-женными силами. Прежде, чем вступали в сражение войска, силы флотов, происходила схватка органов Верховного Главнокомандования, генеральных шта-бов, командных и штабных кадров всех степеней.

В итоге 4-х летнего противостояния победа ока-залась на стороне нашего военного искусства.

Характерно, что один из ведущих наших страте-гов Г.К.Жуков еще на военной игре в 1940 г. и Затем всю войну противоборствовал с германской страте-гической мыслью, и если он и Кейтель - один из ведущих германских стратегов - встретились в 1945 г. в Берлине во время подписания акта о капитуля-ции фашистской Германии - один как победитель, другой как побежденный, то это наиболее яркий и убедительный исторический факт, подтверждаю-щий превосходство российской военной школы.

При оценке итогов войны с точки зрения военно-стратегической, прежде всего, следует иметь в виду, что на советско-германском фронте из-за не-примиримости целей война носила особо ожесто-ченный характер, и поэтому речь шла о победе лю-бой ценой, ибо альтернативой этому было лишь сокрушительное поражение. Какие-либо полуме-ры и компромиссы исключались. Известно, в ка-ких неимоверно трудных условиях и с каким силь-ным и коварным противником пришлось иметь дело советскому народу и его Вооруженным Силам в период Великой Отечественной войны.

Именно на советско-германском фронте про-исходили главные битвы Второй мировой войны. Здесь были достигнуты основные результаты в вооруженной борьбе.

На протяжении всей войны на советско-гер-манском фронте фашистское военно-политиче-ское руководство использовало подавляющую часть своих войск и войск европейских союзников. Здесь действовало в среднем до 70% дивизий фа-шистской армии, происходили наиболее продол-жительные и напряженные боевые действия.

Конечно, очень тяжелым для нас оказался 1941 год, да и в 1942 году пришлось отступать до Волги. Эти события наложили свой отпечаток на весь ход войны. Но в первой половине войны были не только поражения и неудачи. Были по-беды под Москвой, Сталинградом, Курском и в других сражениях.

А в операциях 1944-1945 гг. - Белорусской, Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Бер-линской, Маньчжурской и других - советские Во-оруженные Силы настолько превосходили армии противника во всех отношениях (в вооружении, технике, умении воевать, высоком моральном ду-хе), что в короткие сроки прорывали его оборони-тельные рубежи, сходу форсировали водные пре-грады, окружали и уничтожали крупные группи-ровки противника, показывая высочайшие образцы военного искусства, хотя успехи и в этих операциях достигались путем огромного напряже-ния сил армии, флота и тружеников тыла. Именно эти блестящие наступательные операции, о кото-рых теперь принято «скромно» умалчивать, приве-ли, в конечном счете, к желанной победе.

Как писал Эйзенхауэр, «великие подвиги Крас-ной Армии во время войны в Европе вызвали восхи-щение всего мира. Как солдат, наблюдавший кам-панию Красной Армии, я проникся глубочайшим восхищением мастерством ее руководителей»2.

Нельзя не отметить и еще одного обстоятельст-ва. Наши потери могли быть намного меньше, ес-ли бы западные союзники открыли второй фронт, как первоначально намечалось, в 1942 или в 1943 году. Пользуясь скованностью германских войск на восточном фронте, командование союзников воевать не спешило, из года в год откладывая от-крытие второго фронта, ту или иную операцию.

Как писал посол США в СССР А. Гарриман: «Рузвельт надеялся ..., что Красная Армия разобьет силы Гитлера и нашим людям не придется самим выполнять эту грязную работу»3.

Генерал Персивал, командуя в начале 1942 г. 60-тысячными британскими войсками в крепости Сингапур, с подходом японских войск и захватом ими водоемов практически без сопротивления сдал гарнизон противнику. Он знал, что есть дру-гие армии и «жестокие» полководцы вроде Жуко-ва, которые будут продолжать сражаться с фаши-стами, и когда-нибудь победа будет одержана.

Но таких действий не могло себе позволить советское командование, ибо от сражений под Москвой, Сталинградом, Курском и других ук-лоняться было невозможно. Искренне заинтере-сованное в быстрейшем окончании войны, оно более последовательно выполняло союзниче-ский долг, иногда начиная по просьбе союзников операции ранее установленных сроков, как это было, например, в Висло-Одерской операции в январе 1945 года.

Разумеется, в 1941-1942 гг. не все у нас полу-чалось, как надо. Но все, начиная с Верховного Главнокомандования, Генштаба и кончая ко-мандиром подразделения и солдатом, на протя-жении всей войны учились воевать и непрерыв-но совершенствовали свое военное искусство и воинское мастерство.

Разработка и практическое применение новых способов вооруженной борьбы, таких, как подго-товка и ведение оборонительных операций с пос-ледующим переходом в контрнаступление, в том числе и операций групп фронтов, решение пробле-мы стратегического и оперативного прорыва с по-следующим развитием успеха в глубину путем вво-да мощных подвижных групп, окружением и унич-тожением крупных группировок противника, форсирование сходу водных преград, применение такой эффективной формы огневого поражения, как артиллерийское и авиационное наступление, - все это явилось результатом творчества представи-телей Ставки ВГК, Генштаба, командующих вида-ми ВС и родов войск, командующих, командиров и штабов фронтов, армий, соединений, частей и подразделений.

Что касается высшего руководства страны и И.В.Сталина, как председателя Государственного Комитета обороны и Верховного Главнокоманду-ющего Вооруженными Силами, то главным ито-гом их деятельности было то, что они сумели мо-билизовать все силы страны для достижения побе-ды. Еще до войны в результате индустриализации, повышения культуры народа были заложены эко-номические и духовные основы обороны страны. Менее удачной была деятельность высшего руко-водства накануне и в начале войны. В ее ходе, на-чиная со Сталинграда, стратегическое руководство вооруженными силами было на должной высоте.

Таким образом, события накануне и в начале войны, несмотря на всю их трагичность, состоит отнюдь не из сплошных «черных пятен», как это иногда изображается. В них переплетаются само-отверженный труд и подвиг народа с огромными бедствиями, выпавшими на его долю; массовый героизм воинов со случаями паники, неорганизо-ванности и даже предательства; огромная созида-тельная работа по созданию оборонной мощи страны с крайне нерациональным использованием ее, особенно в начале войны; жесткость и твер-дость управления с негибкостью и произволом; мужество и умелые действия многих командующих и командиров с безответственностью и неоргани-зованностью некоторых из них. Правда о зле и ошибках прошлого, конечно, нужна для постиже-ния исторической истины. Но это еще не вся прав-да. Ибо если предвзято собрать и вылить со стра-ниц печати только мрачные события и факты, то любой народ может ужаснуться от своей истории. Но в нашей истории, хотя и есть чему ужасаться, но и есть чем гордиться.

Весьма важным является и то обстоятельство, что, несмотря на все противоречия и социально-по-литические различия, народы Советского Союза, США, Англии, Франции, Китая и других стран на-шли возможности и пути политического, экономи-ческого, военного сотрудничества в интересах дос-тижения обшей победы над врагом. Это тоже одно из больших приобретений, вынесенных из горнила войны. Мы с величайшим уважением относимся ко всем ветеранам Второй мировой войны.

Один из уроков Второй мировой войны состоит и том, что во имя предотвращения новой войны и решения сложнейших глобальных проблем выживания человечества, борьбы с терроризмом народы различных стран и в современных условиях могут и должны проложить новые пути укрепления дове-рия и сотрудничества.

Таковы некоторые общие итоги Великой Оте-чественной войны, на основе которых и более ле-гального анализа ее опыта по важнейшим вопро-сам нам предстоит в ходе конференции сделать выводы, выявить уроки и закономерности дальнейшего развития военной науки и военного искусства в современных условиях.

Некоторые выводы и уроки из опыта войны

Прежде всего надо ответить на вопрос: есть ли еще в опыте войны что-то такое, что представляет ценность и является актуальным и для сегод-няшнего дня?

В США создан Институт стратегии, который изучает природу стратегии, долгосрочных действий вообще применительно к любой области деятельности - бизнеса, дипломатии, политики. Но за основу они берут военную стратегию, наиболее сложную сферу стратегической деятельности. Этот институт выпустил книгу «Стратегия управления по Клаузе-вицу», которая с интересом изучается и преподается ВО многих высших школах бизнеса и менеджмента.

Если высказанные 200 лет назад стратегические идеи актуальны и сегодня для бизнесменов, других гражданских специалистов, то тем более для нас - людей военных - боевой опыт 60-летней давности, наследие Жукова, Рокоссовского, Василев-ского и других полководцев тоже не может потерять своего значения. Кстати, и книгу Клаузевица «О войне» у него на родине не сразу признали. Она не нужна была прусской армии, ставшей подсоб-ной силой у Наполеона. Когда Пруссия стала на самостоятельный путь развития, пригодилась и эта

книга. Отношение к опыту войны зависит от того, в чем состоит главное предназначение армии.

С 20-х годов прошлого века самым популярным стало изречение Л. Лойда Джорджа о том, что гене-ралы всегда готовятся к прошлой войне. Хотя и он сказал эти слова уже после Первой мировой войны, когда и генералам и политикам стало ясно, что гото-вились не к той войне, которая реально состоялась.

После военно-научной конференции в январе прошлого года самое тяжкое обвинение, брошен-ное нам через одну из газет, состояло в том, что Академия военных наук мыслит «категориями Ве-ликой Отечественной войны».

Если говорить серьезно, то практически к ни-какой прошлой войне и невозможно готовиться, прежде всего, потому, что каждая война и бой уни-кальны и неповторимы. С точки зрения чисто фа-ктической то, что было в прошлой войне, никогда уже больше не будет. Тогда и в самом деле зачем нам эти категории минувшей войны?

Верховный Главнокомандующий ВС РФ В.В.Путин призвал нас не забывать военные тра-диции России. «В них, - говорил он, - опыт мно-гих поколений офицеров, посвятивших себя рат-ной службе. Обращение к этим истокам помогает нам решать и современные военные задачи» («Красная Звезда» 26.6.2004 г.).

Давайте разберем это на некоторых конкретных примерах и проблемах и, прежде всего, тех, кото-рые в свое время не удалось успешно решить.

Во-первых, возьмем такой, казалось бы. ста-рый, избитый вопрос о соотношении политики и военной стратегии. Если не считать некоторые от-клонения во времена Мольтке-старшего, всегда был общепризнанным примат политики, ее гла-венствующее значение по отношению к военной стратегии. Вместе с тем всегда было очевидным, что политику нельзя превращать в самоцель, поли-тики в чистом виде не существует, она жизненна, когда в совокупности учитывает все важнейшие факторы, в том числе и военно-стратегические, что надо считаться и с обратным влиянием страте-гии на политику. Нежелание Сталина считаться с этой объективной закономерностью, усугубленное коварной изощренной дезинформацией со сторо-ны Гитлера, привело к катастрофе 1941 года, когда мы в начале войны потеряли основную часть на-шей кадровой армии. Он хотел любой ценой оття-нуть начало войны и этому все подчинил. Не раз-решал приводить в боевую готовность войска первого эшелона, осуществлять мобилизацию; 13 июня 1941 года последовало сообщение ТАСС о том, что никакого нападения со стороны фашист-ской Германии не ожидается. А командующие вой-сками округов, исходя из этого, отправляли на по-лигоны артиллерию и зенитные части, поскольку они после сформирования не разу еще не стреля-ли. Все хотели сделать как лучше...

До сих пор спорят о том: началась ли война внезапно или нет. Для тех, кто судит о событиях того времени, исходя из того, что сегодня извест-но и за свою сторону, и за противника, вроде бы и не должно было быть никакой внезапности. Но если поставить себя на место людей того времени, когда сам глава государства уверовал в то, что войны пока не будет и требовал от всех исходить из этого, то тогда не трудно понять, почему нача-ло войны, которую все ждали, оказалось таким неожиданным. Политика предотвращения вой-ны, не подкрепленная должной боевой готовно-стью Вооруженных Сил и четкой постановкой им задач, оказалась не состоятельной. Как определи-ли задачу военным округам за несколько часов до войны: войска привести в боевую готовность, но «на провокации не поддаваться». Враг перешел границу, бомбит и стреляет. Что делать? Разве ко-мандир полка на поле боя должен отвечать на этот вопрос?

Но Бог с ним,так тогда случилось. Но извлече-ны ли уроки из этого?

В 1979 г., когда на Политбюро ЦК КПСС обсуж-дался вопрос о вводе войск в Афганистан, началь-ник Генштаба ВС Н.В. Огарков набрался мужества и выступил против этого. Ему Ю.В. Андропов отве-тил: «У нас есть кому заниматься политикой. Вы решайте поставленную военную задачу». Войскам, направленным в Афганистан, поставили задачу: выполнять интернациональный долг. До сих пор твердят о том, что мы в Афганистане должны были стать гарнизонами и не втягиваться в боевые дейст-вия. Но заведомо было ясно, что невозможно вой-скам придти в страну, где идет гражданская война, и попытаться остаться в стороне. По Чечне в 1994 г. в распоряжении правительства было сказано: «Ра-зоружить бандформирования», хотя войскам пред-стояло сражаться против хорошо вооруженной ду-даевской армии. К чему все это привело, также из-вестно. И, как видите, уроки из опыта 1941 г., хотя и затянувшиеся, рано или поздно надо извлекать. Последнее и решающее слово за политическим ру-ководством, но в выработке важнейших военно-политических решений должны принимать участие и военные профессионалы, как и другие специали-сты, иначе политика не будет жизненной. А глав-ное руководство страны обязано создавать благо-приятные условия для действий Вооруженных Сил. Во-вторых, о боевой готовности и боеспособ-ности войск (сил), о готовности к отражению пер-вого стратегического удара противника.

Накануне войны в 1941 г. подготовленность страны в целом к обороне и боеспособность воору-женных сил были значительно выше, чем их бое-вая готовность. Поэтому всю мошь государства и армии в полной мере не удалось реализовать. У нас и сегодня в энциклопедиях и учебниках бытует оп-ределение, включающее в понятие боевой готовности и моральный дух, и обученность личного со-става, и все другие вопросы. Но боеспособность и боевая готовность войск (сил) - это не одно и тоже. Боеспособность - это степень их вооруженности, укомплектованности, рациональной организации и управления, обученности и морального состоя-ния личного состава. Боевая готовность - способ-ность немедленно приступить к выполнению бое-вых задач и с максимальной полнотой реализовать свои потенциальные боевые возможности.

В современных условиях значение своевремен-ного приведения армии и флота в боевую готов-ность многократно возрастает. Ибо агрессор выби-рает время нападения и заранее изготавливается для удара, прежде всего на внезапность рассчитаны террористические акции, а для страны, подверг-шейся нападению, еще требуется время для приве-дения вооруженных сил в готовность для отраже-ния агрессии или антитеррористических действий. Но система специальных мероприятий по под-держанию постоянной боевой готовности войск, кроме, может быть, стратегических ядерных сил, у нас и сегодня недооценивается. Даже в области финансирования есть несколько статей по спорту или политпросветимушеству. Но как не было, так и нет ни одной статьи прямого назначения по бое-вой готовности. Даже для того, чтобы сделать про-стейший пульт управления у оперативного дежур-ного, приходится идти на нарушения и брать день-ги за счет боевой подготовки или другой статьи.

Настало время по достоинству оценить реша-ющее значение не только начального периода войны, но и, прежде всего, первого стратегиче-ского удара. Хорошо известно, в какое тяжелей-шее положение попала наша армия в первые ме-сяцы войны. Не случайно еще в мае 1941 года Г.К.Жуков предлагал упреждающим ударом сор-вать развертывание и готовившееся нападение германской армии, но его план не был принят Сталиным, так как он не соответствовал военно-политическим целям, направленным на оттягива-ние сроков начала войны. В ходе Маньчжурской стратегической операции наш первый ошеломля-ющий удар предопределил разгром Квантунской армии и успех всей операции.

И сегодня в деле борьбы с терроризмом руково-дители ряда стран все больше говорят о необходи-мости упреждающих, превентивных ударов.

С учетом всего этого, как показывает опыт вой-ны в районе Персидского залива, в Югославии, Афганистане, Ираке, противостоять первому мас-сированному удару, ориентируясь только на ответ-ные действия, невозможно. Формально оборони-тельный характер военной доктрины исключает возможность первым начинать военные действия. Но это не значит, что при нападении противника мы всегда должны ориентироваться только на от-ветные оборонительные действия.

При хорошо поставленной разведке, установив приготовления противника к нападению, можно заранее привести в боевую готовность ударные средства и буквально с первых минут военных дей-ствий нанести ответно-встречные удары по его ра-кетным, авиационным и морским дальнобойным средствам. Построение и организация такой опе-рации имеют много особенностей, и их нужно раз-рабатывать и осваивать применительно к совре-менным условиям.

Особое значение имеет поддержание высокой боевой готовности войск и сил флота, чтобы все боевые элементы и средства управления, обеспече-ния и спасения всегда были готовы к применению.

В теории у нас много и правильно говорится, что каждый солдат должен знать и видеть обста-новку в реальном масштабе времени, но примеры с 12-й погранзаставой в Таджикистане в 1993г., 6-й десантной роты, двое суток сражавшейся в оди-ночку, не получая поддержки от вышестоящих ин-станций, события в Ингушетии показывают, как далеко еще до этого.

Все это еще раз говорит о том, что вопросы бо-евой готовности надо не растворять среди других вопросов боеспособности войск (сил), а выделять их и держать на первом плане. И для этого требу-ются соответствующие усилия не только вышесто-ящих инстанций, но и всемерное повышение от-ветственности командующих, командиров и шта-бов в войсках и на флотах.

Понятно, что многое упирается в финансирова-ние, и решения этого вопроса надо настойчиво до-биваться. Но справедливости ради напомним, что и в прошлые времена, когда с финансированием, в ос-новном, проблем не было, мы не всегда оказывались готовы к немедленному выполнению боевых задач.

В-третьих, вопрос об обороне. Опыт Великой Отечественной войны убедительно показал, что объективно основным способом боевых действий может быть только наступление. Без наступления невозможно достичь победы. Однако для успеш-ного ведения войны нужно умелое сочетание как наступательных, так и оборонительных действий.

Но к обороне тоже надо относиться серьезно. За недооценку обороны нам в начале войны при-шлось тяжело расплачиваться.

Иногда говорят, что в начале войны советские войска вообще не собирались обороняться, а сразу же должны были переходить в наступление. Но это не так. По имеющимся оперативным документам, воспоминаниям участников войны видно, что в действительности приграничные военные округа имели задачу: силами армий прикрытия отразить наступление противника и затем вводом в сраже-ние основных сил переходить в наступление.

Как видите, обороняться собирались. Но непра-вильно представляли себе характер оборонитель-ных операций. Оборона рассматривалась как крат-ковременные действия по отражению вторжения противника с быстрым переходом в наступление. Оборона в стратегическом масштабе с использова-нием основных сил вообще не предусматривалась. К таким действиям пришлось переходить уже в хо-де войны под давлением неблагоприятно сложив-шихся обстоятельств. Не учитывалось, что отраже-ние превосходящих сил противника невозможно осуществить накоротке лишь частью сил. Для этого требуется ведение целого ряда напряженных и дли-тельных оборонительных операций и сражений.

Как уже отмечалось, с началом войны большинст-во дивизий первого эшелона вообще не успело выйти на установленные рубежи и занять оборону. Если бы они успели это сделать, то смогли бы оказать против-нику более организованное сопротивление, чем это получилось в начале войны. Но говоря объективно, и при этом условии наши стрелковые дивизии, слабо оснащенные противотанковыми средствами, были не в состоянии противостоять ударам артиллерии, тан-ков и пехоты противника, который на направлениях своих ударов создавал 5-6-кратное превосходство в силах и средствах. Об этом можно судить по примеру Курской битвы в 1943 году. Как известно, там мы не вынужденно, а заранее преднамеренно переходили к обороне, имея общее численное превосходство над противником, создали глубокоэшелонированную оборону на глубину до 150-200 км с высокой плотно-стью артиллерии и противотанковых средств. Но не-смотря на все это, немецко-фашистским войскам в полосе Воронежского фронта удалось прорваться на глубину до 30-35 км, и если бы не силы Степного фронта - резерва Ставки ВГК, они, возможно, мог-ли бы продвигаться и дальше. В наших энциклопеди-ях, учебниках записано, что оборона - вид военных действии, применяемый с целью отражения... насту-пления превосходящих сил противника (ВЭС, с.497). Значит, оборона заведомо рассчитывает на решение задач меньшими силами. В печати нередко можно встретить утверждения, что для обороны достаточно иметь в 2-3 раза меньше сил и средств, чем у наступа-ющего, что вообще при оборонительном характере военной доктрины можно обойтись минимально необходимой армией. И совсем не реагировать на все это нельзя. Эти вопросы касаются не только ВС. Мы призваны способствовать формированию правиль-ного общественного мнения по этим проблемам. Но главное в том, что ни опыт Первой, ни Второй миро-вых войн такие утверждения не подтвердил. За время войны не было ни одной успешной оборонительной операции, проведенной значительно меньшими си-лами, чем у наступающего противника. Конечно, ко-гда сил и средств недостаточно, нет другого выхода, как переходить к обороне и определенное время удер-живать занимаемый рубеж. Но если противник пере-ходит в наступление с решительными целями, то, располагая значительно меньшими силами, остано-вить его и тем более сорвать наступление и нанести поражение наступающему противнику далеко не все-гда осуществимо. В 1941-1942 гг. удавалось остано-вить наступление противника лишь после длительно-го отступления на сотни километров и ввода в сраже-ние свежих резервов. В ходе оборонительной операции на Сталинградском направлении из резер-ва Ставки было переброшено 87 новых соединений - это в 2 раза больше, чем было к началу оборонитель-ной операции. Возможно отражение атак превосхо-дящих сил противника в обороне в тактическом звене. Но в оперативно-стратегическом масштабе при наличии мощных средств огневого поражения и высокой маневренности войск и авиации наступаю-щий, владея инициативой, имеет возможность созда-вать многократное, подавляющее превосходство на избранных направлениях, и для парирования его глу-боких прорывов нужны достаточно крупные силы. Поэтому, как показал опыт войны, для проведения оборонительной операции, рассчитанной на успеш-ное отражение и срыв крупного наступления против-ника, требуется не на много меньше сил и средств, чем для наступления. Это подтвердилось и в оборо-нительных операциях у озера Балатон в конце войны. Весь этот опыт желательно учитывать при организа-ции обороны в современных условиях.

В-четвертых, возьмем вопрос организованного вождения войск при обилии различной техники и ограниченном количестве дорог. В начале Великой Отечественной войны, пока пехота передвигалась пешком, а артиллерия была в основном на конной тяге, особых проблем в этом отношении не возни-кало. Но уже в Берлинской операции, когда в поло-се общевойсковых армий были введены танковые армии, дороги, несмотря на их широкую сеть и ка-чество, оказались настолько забитыми техникой, что стало невозможно перемещать пункты управле-ния, подвозить боеприпасы, эвакуировать раненых.

В Маньчжурской операции после преодоления Хинганского горного хребта в передовых соедине-ниях 6-й гвардейской танковой армии оказалось на исходе горючее, и в самый ответственный момент, с выходом на оперативный простор, они не смогли немедленно развить успех. Подать горючее по забитым бронетанковой и автомобильной техникой до-рогам было невозможно. Пришлось доставлять его самолетами. При более организованном сопротив-лении противника такое не всегда возможно.

В послевоенный период с «дорожной» пробле-мой впервые остро столкнулись на маневрах 1952 года в Белоруссии, когда на учение были выведены в полном составе мотострелковые, механизиро-ванные и танковые соединения. Ввод 7-й танковой армии в полосе 28-й общевойсковой армии привел к полной закупорке дорог и только через двое су-ток удалось кое-как растащить войска.

В современных условиях в зонах конфликтов и антитеррористических операций будет много бе-женцев на автотранспорте, которые еще больше усугубят дорожную обстановку.

В настоящее время общевойсковые штабы со-единений и объединений обычно не планируют перемещение боевых порядков в ходе наступле-ния. Такая работа ведется начальниками артилле-рии, инженерных войск и других родов войск по существу самостоятельно. Это может сорвать орга-низованное перемещение войск, парализовать движение, создать крупные скопления колонн, что весьма опасно в условиях применения противни-ком высокоточного оружия.

Напрашивается необходимость планирования в общевойсковых штабах последовательности, по-рядка перемещения боевых порядков. Желательно узаконить это требование в уставных документах и определить ряд новых правил передвижения войск на поле боя.

Прежде всего, следует установить, что соедине-ния и части располагаются, как правило, в стороне от дорог и рассредоточено, с использованием всех мер маскировки. Должны быть запрещены само-вольный выход на дороги и длительные стоянки на них в колоннах. Подразделение (часть) может вы-ходить на маршрут только в установленное планом (или уточненное по обстановке) время и лишь в тот период, когда дорога свободна, и обязательно про-ходить намеченный участок на большой скорости. В-пятых, об извлечении уроков из опыта войны в области управления войсками (силами). В про-шлом году на военно-научной конференции АВН мы подробно рассмотрели проблемы совершенст-вования системы военного управления в стратеги-ческом звене. На этой конференции представляет-ся необходимым сделать упор на вопросы управле-ния в оперативно-тактическом звене.

Система управления войсками, как известно, включает в себя органы, пункты управления, сис-тему связи и автоматизации.

В послевоенные годы все эти элементы управ-ления получили значительное развитие. Относи-тельно органов управления - это касалось, пре-жде всего, их состава и организационной струк-туры и меньше всего такой части управленческой деятельности, как методы работы командования и штабов, где не было учтено даже многое из то-го, что мы приобрели во время войны.

Прежде всего у нас существует очень сложная и громоздкая оперативная и боевая документа-ция. Во время Великой Отечественной войны во многом от этого бюрократизма отказались. Опе-ративная и боевая документация стала более компактной и четкой. Но в послевоенные годы вновь возобладали некоторые архаизмы в этой области. Это нашло отражение и в существую-щих сегодня уставах и наставлениях и не только по боевой деятельности, но и по организации службы войск в мирное время.

Изготовление таких документов отнимает у органов управления много времени в ущерб главной организаторской деятельности по вы-полнению поставленных задач. Кроме того, за-трудняется пользование ими и особенно свое-временная передача по средствам связи и дове-дение до исполнителей.

В 2000 г. после окончания стратегического КШУ на Дальнем Востоке мы пошли на узел связи одного из округов и обнаружили, что более 50-60% распоря-жений и других документов, направленных началь-никами родов войск и служб в подчиненные штабы, лежат не отправленными. Некоторые из начальни-ков, «отдавшие» эти документы, даже не интересо-вались, дошли они до подчиненных или нет. На КШУ с ТуркВО мы с маршалом С.Ф.Ахромеевым вместе с начальниками служб фронта поехали в одну из привлеченных на учение танковых рот. Попроси-ли заместителя командующего по вооружению, по тылу, и других зачитать свои распоряжении и посмо-треть в роте, что практически выполнено по техни-ческому обслуживанию, созданию запасов воды, обеспечению танков средствами повышения прохо-димости. Но никто в роте не знал, что из этого что-то надо делать. А ведь на практике, если даже задачи до подчиненных дошли, сколько еще надо работать, чтобы добиться их выполнения!

В приказе ВГК И.В.Сталина в 1942 г. было ска-зано: «...причина неудач наших войск на Керчен-ском полуострове заключается в бюрократиче-ском и бумажном методе руководства войсками со стороны командования фронта и т.Мехлиса. Това-рищи Козлов и Мехлис считали, что главная их за-дача состоит в отдаче приказа и что изданием при-каза заканчивается их обязанность по руководству войсками. Они не поняли того, что издание при-каза является только началом работы, и что глав-ная задача командования состоит в обеспечении выполнения приказа, в доведении приказа до войск, в организации помощи войскам по выпол-нению приказа командования...»

Какие уроки из опыта войны мы извлекли, если то же самое повторилось при вводе в бой 131-й Май-копской бригады в 1994 г. в Грозном если на учениях не только не организуется выполнение приказов, а эти приказы не доходят до подчиненных.

Дело еще в том, что громоздкие документы, чрезмерно усложненные условные знаки изобра-жения обстановки на картах и дисплеях перегру-жают память компьютеров, АСУ излишними де-талями и снижают коэффициент их полезного действия и вообще затрудняют разработку и вне-дрение средств автоматизации в процесс управ-ления войсками.

Говоря о методах работы командования и шта-бов, хотелось бы обратить внимание и на такой ни-кому не нужный формализм, как длительные и пространные доклады оценки обстановки и пред-ложений по решению, заслушивание решений и указаний по взаимодействию и обеспечению опе-раций. В них, как правило, много общих теорети-ческих положений, но мало того, что относится к конкретному делу.

Так, в методической разработке одной из акаде-мий по морально-психологическому обеспечению боя заместитель командира по воспитательной рабо-те за два часа до ввода полка в бой докладывает следу-ющие предложения командиру полка: «Задачами мо-рально-психологического обеспечения наступатель-ного боя определить: актуализацию у личного состава патриотических чувств, верности воинскому долгу, стремления отстоять интересы российского народа и разгромить агрессора..., создание условий для под-держания позитивных эмоциональных состояний...; для полковой артиллерийской группы - актуализа-цию готовности личного состава к эффективной под-держке наступающих войск...» и т.д. Теперь пред-ставьте себе, что вы командир полка и вам перед вво-дом полка в бой предлагается «оптимизировать» и «актуализировать» готовность личного состава. Как вы все это должны принять и реализовать? Или, ска-жем, какой смысл, когда начальник связи сидит и пи-шет проект указаний, которые должен дать ему на-чальник штаба. Все понимают бессмысленность все-го этого. Но говорят: «Так положено». Возьмите наши боевые уставы. Ведь в них основное внимание уделя-ется не рекомендациям, как командиру, штабу рацио-нально работать по организации боя, а излагается в основном структура и примерное содержание основ-ных боевых документов. Таким образом, мы готовим не командира или начальника рода войск - органи-затора боя, а в лучшем случае - штабного офицера, умеющего изготовлять документы.

Не только во время Великой Отечественной войны, но и в Афганистане или в Чечне не должно быть такого, чтобы большая группа генералов, офицеров выходила на передний край и на виду у противника часами занималась отдачей боевого приказа или организацией взаимодействия. В бое-вой обстановке это просто невозможно. Но для че-го же тогда мы продолжаем учить офицеров на уче-ниях и в вузах такой практике работы?

При подобных формально-бюрократических методах работы командования и штабов, когда уп-равленческая деятельность сама по себе, а действия войск сами по себе, процесс управления войсками выхолащивается, омертвляется, он начинает функ-ционировать на холостом ходу, и в конечном счете цель управленческой деятельности не достигается.

Поэтому современным офицерам с точки зре-ния приближения методов своей работы к боевой действительности, может быть, стоит еще раз вни-мательно приглядеться к тому, как в боевой обста-новке действовали такие командиры, как К.К.Ро-коссовский, И.Д.Черняховский, П.И.Батов, Н.И.Крылов, ставший в 20 лет командиром полка И.М.Третьяк, дважды герой Советского Союза А.Н.Ефимов и другие присутствующие здесь вете-раны. То есть, прежде чем отказываться от опыта Великой Отечественной, в ряде вопросов может быть надо еще к нему приблизиться, глубже понять его, а потом уже идти дальше.

Например, одной из сильнейших сторон в полководческой деятельности И.Д.Черняховско-го была его деловитость, конкретность и умение тщательно подготовить операцию, организовать взаимодействие, все виды оперативного, тылово-го, технического обеспечения и добиться усвое-ния командирами всех степеней, всем личным со-ставом последовательности исполнения постав-ленных задач. После принятия решения и доведения задач до подчиненных он всецело со-средоточивался на этой работе.

Когда начальник штаба фронта А.П.Покров-ский составил план работы по подготовке Белорусской операции и предложил командующему пора-ботать вначале в штабах армий, корпусов, дивизий, а затем - в частях и подразделениях, И.Д.Черня-ховский сказал: «Поезжайте в штабы, а я сразу по-работаю в ротах и батальонах - если там все ладно, значит все звенья сработали правильно».

Вся деятельность командиров была настолько глубоко проникнута интересами проведения в жизнь замысла операций, органически слита с тончайшими особенностями обстановки, а методы организации боевых действий настолько конкрет-ны и предметны, что во всем этом творческом и организаторском процессе не оставалось места для формализма, отвлеченных разговоров и теоретиче-ской риторики. Делалось только то, что нужно для предстоящего боя и операции.

Вот как, например, генерал Черняховский ра-ботал в 184-й стрелковой дивизии генерал-майора Б.Городовикова. Вместо подробного заслушивания решения, как это было раньше, он внимательно изучил карты решения (молча, сосредоточенно), затем задал несколько вопросов: где точно перед-ний край противника, рубежи переноса артогня во время атаки, расчет времени на выдвижение тан-ков с исходных позиций, откуда возможны контр-атаки и силы, средства для их отражения?

Заслушав ответы, кратко и четко уточнил поря-док решения некоторых задач. При работе на перед-нем крае потребовал указать места проделывания проходов в минных полях противника и порядок их преодоления, сличил запланированные огни артил-лерии на картах командиров стрелкового батальона и артиллерийского дивизиона. Обнаружив одну неточность, приказал командиру дивизии сличить все карты командиров стрелковых и артиллерийских подразделений. Дал команду выпустить два снаряда по одному из подготовленных участков огня. Убе-дился, что огонь подготовлен, в основном, точно. Прибыв в исходный район танков НПП, заслушал сжато доклад офицеров танко-технической службы фронта о готовности танков к бою и после этого приказал командиру роты и механику-водителю го-ловного танка вести его по маршруту выдвижения танков НПП. Дойдя до рубежа развертывания и убе-дившись, что командир роты знает места проходов в своих минных полях, поехал на позиции полковой артиллерийской группы. Никаких рассказов или словесных объяснений, как будет осуществляться выдвижение, смена позиций или выполнение дру-гих задач. Все проверялось только практически, в де-ле. За неполадки и погрешности в подготовке бое-вых действий был строжайший спрос. Назначался срок устранения недостатков. При повторении оши-бок некоторые командиры отстранялись от должно-сти и заменялись более энергичными и опытными. Командиры с фронтовым опытом особенно ясно понимали, что самыми главными, решающими для успешного прорыва обороны, являются два важней-ших условия: первое - это тщательная разведка си-стемы обороны и огневых средств противника, вто-рое - точное наложение огня артиллерии и ударов авиации по конкретных выявленным целям для на-дежного их уничтожения и подавления. Если не-много утрировать эту проблему, то из практики всех проведенных атак и наступательных боев становится все более очевидным, что если две эти задачи - раз-ведка и огневое поражение - осуществлены точно и надежно, то даже при не очень организованной ата-ке достигались успешное продвижение войск. Речь, конечно, не идет о какой-либо недооценке необхо-димости успешных действий пехоты, танков и дру-гих родов войск в ходе атаки и развития наступле-ния. Без этого невозможно в полной мере использо-вать и результаты огневого поражения противника. Но верно и то, что никакая стройная и «красивая» атака не позволит преодолеть сопротивление про-тивника, если не подавлены его огневые средства. Это важно в любой войне и особенно в локальных конфликтах и антитеррористических операциях.

Отношение к этому вопросу определяло и на-правленность боевой подготовки перед началом наступательной операции. В одних случаях, как это было в войсках Западного фронта зимой 1943-1944 гг., все сводилось к тренировкам по развер-тыванию и движению подразделений в атаку и лишь формально (часто словесно) отрабатыва-лись задачи ведения разведки и огневого пораже-ния. В других, как это было в войсках 3-го Бело-русского фронта, наряду с отработкой действий войск в атаке и в ходе наступления, главный упор делался на обучение командиров, офицеров штабов, разведподразделений, артиллерийских и пе-хотных наблюдателей выявлению огневых средств противника и точному, эффективному применению всех своих огневых средств.

Любой опытный командир во время войны знал, что о нем будут судить не по тому, как он до-кладывает решение, внешне «правильно» органи-зует бой, а единственно по тому, как будет выпол-нена боевая задача. Поэтому для него было бес-смысленно обращать внимание на внешнюю сторону дела. Но об этом нужно помнить и в мир-ное время. Много и других подобных вопросов, по которым в недрах опыта Великой Отечественной войны что-то полезное еще можно разглядеть.

А самое главное - надо воспитывать у офице-ров конкретность и деловитость.

Речь не идет о том, что нужно учить армию то-му, что было в прошлой войне. Всем понятно, что содержание воинского обучения должно быть ори-ентировано на будущие достижения военного ис-кусства. Но не могут устареть сам подход к реше-нию оперативно-тактических задач, широкое творчество и методы конкретной организаторской работы, которые при этом проявлялись, тщатель-ность и кропотливость отработки с подчиненными командирами и войсками всех подготовительных мероприятий, умение обучать войска именно тому, что от них может потребоваться в боевой обстанов-ке, и многое другое, что определяет весь дух воен-ного искусства, в котором есть если не «вечные», то очень долго живущие принципы и положения.

В принципе опыт любой войны никогда полно-стью не устаревает и устареть не может, если, ко-нечно, рассматривать его не как объект копирова-ния и слепого подражания, а как сгусток военной мудрости, где интегрируется все позитивное и не-гативное, что было в прошлой военной практике, и вытекающие из этого закономерности развития и принципы военного дела. В истории не раз после большой или локальной войны пытались предста-вить дело таким образом, что от прежнего военно-го искусства ничего не осталось. Но следующая война, порождая новые способы ведения воору-женной борьбы, сохраняла и немало прежних. По крайней мере, до сих пор в истории еще не было такой войны, которая бы перечеркнула все, что было в военном искусстве до этого.

Для использования в будущем нужен не про-сто состоявшийся опыт, не то, что лежит на по-верхности, а те глубинные, подчас скрытые ус-тойчивые процессы и явления, которые имеют тенденции к дальнейшему развитию, проявляют себя порою в новых, совершенно других формах, чем это было в предшествующей войне. Вместе с тем следует учитывать, что каждая последующая война все меньше сохраняет элементы старого и все больше порождает новое. Поэтому требуется критический, творческий подход к опыту любой войны, в том числе и к опыту Афганской или Че-ченской войн, где в немалой степени использо-вался и опыт Великой Отечественной войны (особенно в деле предметной боевой подготовки подразделений к каждому бою с учетом предсто-ящей конкретной боевой задачи) и было вырабо-тано много новых приемов ведения боевых дей-ствий в локальной войне в специфических усло-виях горно-пустынной местности.

Военное искусство начинается там, где, с одной стороны, глубокие теоретические знания и творче-ское их применение помогают командиру лучше ви-деть общую связь происходящих явлений и уверен-нее ориентироваться в обстановке, с другой стороны, командир, не сковывая себя общей теоретической схемой, стремится глубже проникать в суть реально сложившейся обстановки, уловить ее выгодные и не-выгодные особенности и, исходя из их анализа, най-ти оригинальные решения и способы действий, в наибольшей степени соответствующие данным кон-кретным условиям обстановки и поставленной бое-вой задаче. Именно поэтому максимальная степень соответствия решений и действий командующих, ко-мандиров и войск конкретным условиям обстановки дает о себе знать на протяжении всей истории с такой устойчивой закономерностью, так как именно в этом выражается главная суть военного искусства, опреде-ляющая наиболее существенные и устойчивые связи, соотношение объективных и субъективных факто-ров, внутренние движущие силы и основные причи-ны побед и поражений на войне. В этом и основной закон военного искусства.

Самый большой враг военного искусства - это шаблон и схематизм. Эту истину мы после войны стали забывать. Но понимание этого надо восстановить.

В будущем, когда операции и боевые действия будут отличаться возросшим размахом, участием в них различных видов вооруженных сил и родов войск, оснащенных разнообразной сложной бое-вой техникой, высокой динамичностью и манев-ренностью боевых действий, ведением их в услови-ях отсутствия сплошных фронтов, дистанционно-го поражения, резких и быстрых изменений обстановки, ожесточенной борьбы за захват и удержание инициативы и сильного радиоэлек-тронного противодействия, значительно услож-нится управление войсками и силами флотов.

При больших скоростях ракет, авиации, повы-шенной подвижности войск, особенно в системе стратегических ядерных сил, ПВО, ВВС управлен-ческая боевая деятельность все больше будет при-обретать характер реализации заранее разработан-ных вариантов решений, программирования и мо-делирования предстоящих боевых действий. Высокий уровень планирования операций и бое-вых действий станет главной предпосылкой ус-пешного управления войсками.

Как уже было сказано, автоматизация, компь-ютеризация управления требуют совершенство-вания не только организационной структуры ор-ганов управления, но форм и методов работы ко-мандования и штабов. В частности, новейшие достижения науки свидетельствуют о том, что си-стема управления в целом может быть эффектив-ной только в том случае, если будет развиваться не только по вертикали, но и по горизонтали. Это означает, в частности, при соблюдении в целом принципа единоначалия, всемерное расширение фронта работы, предоставление больших прав штабам, начальникам родов войск, служб. Они должны решать многие вопросы самостоятельно, согласуя их с общевойсковым штабом и между собой, так как при крайне ограниченном време-ни и быстром развитии событий командующий уже не в состоянии лично рассматривать и ре-шать все важнейшие вопросы подготовки и веде-ния операции, как это было в прошлом. Нужна значительно большая инициативность и само-стоятельность во всех звеньях. Но эти качества нужно вырабатывать еще в мирное время, закла-дывать их в общевоинские уставы.

Поэтому так важно заранее предвидеть измене-ния характера вооруженной борьбы, новые требова-ния, предъявленные к системе управления, и с уче-том именно этих объективных факторов, а не под-спудных соображений, определять оргструктуру, права и задачи органов управления, решительно из-бавляясь от негативных проявлений прошлого и ма-ксимально полно используя современный положи-тельный опыт, накопленный в России, США, Китае и вооруженных силах других стран. Исходя из опы-та антитеррористической операции в Афганистане и возникающих общих угроз, нельзя исключать и того, что нашим армиям и в будущем придется сот-рудничать и совместно решать военные задачи. А это потребует определенной совместимости систем военного управления наших стран. Именно поэто-му очень важно не противопоставлять и не абсолю-тизировать ту или иную систему управления, а со-вершенствовать их с учетом взаимного опыта и пер-спектив развития характера вооруженной борьбы.

В последнее время, когда на фоне американ-ского подавляющего технологического превосход-ства в войне против заведомо слабых противников блеск военного искусства тускнеет, развернута ин-формационно-дезинформационная кампания с целью изобразить, что традиционно русские, не-мецкие, французские военные школы, основан-ные на богатейшем опыте ведения больших войн и идеях передовых для своего времени военных мыс-лителей (таких, как Суворов, Милютин, Драгомиров, Брусилов, Фрунзе, Тухачевский, Свечин, Жу-ков, Василевский или Шарнгорст, Мольтке, Людендорф, Фош, Кейтель, Рундштедт, Манштейн, Гудериан) изжили себя. Теперь, по мнению апологетов «виртуальных» и «асимметричных войн», все прошлое военное искусство надо похоронить. Ут-верждается, что «сейчас ушли на второй план лич-ностные качества полководца-воина, способного демонстрировать в бою ратное мастерство, муже-ство, бесстрашие и отвагу, штабы и компьютеры разрабатывают стратегию, техника обеспечивает мобильность и натиск... Те же США, обойдясь без гениальных полководцев, выиграли геополитиче-ское сражение в Европе, установили фактический протекторат над Балканами»4.

Однако без полководцев, людей, без их мысли-тельной деятельности и умения долго еще невоз-можно будет обходиться. Те же штабы состоят не только из компьютеров и обслуживающего их пер-сонала. Но как всегда, чрезмерно увлекающиеся люди хотят побыстрее расстаться со всем, что было в прошлом. В связи с этим раздаются призывы ори-ентироваться на все возвышающуюся американ-скую школу, как единственно возможную в бу-дущем. У американцев действительно многому можно научиться, особенно в создании выгодных политических условий для ведения войны, в облас-ти высоких технологий. Но пренебрежение к наци-ональному опыту других армий, подгонка военной организации всех стран под натовские стандарты со временем может привести к деградации военно-го дела. Военное сотрудничество, в том числе со странами НАТО, может принести пользу, если оно будет осуществляться путем обмена и взаимного обогащения опытом, а не путем навязывания или слепого копирования стандартов лишь одной ар-мии без учета национальных традиций и других особенностей различных стран.

Таким образом, Великая Отечественная война является богатейшей сокровищницей боевого опыта. Обращаясь к нему, мы каждый раз находим все более ценные крупицы нового, которые рожда-ют глубокие мысли и приводят к выводам большо-го теоретического и практического значения.

Министр обороны РФ С.Б.Иванов, выступая на военно-научной конференции АВН в про-шлом году, подчеркивал, что каждый из конфли-ктов последних лет не похож на другой и поэтому «самая главная задача военной науки сегодня - искрыть их общие закономерности, чтобы стало возможным обоснованное прогнозирование ха-рактера войн будущего и эффективное военное планирование»5.

При этом также следует иметь ввиду, что и в об-ласти прогнозирования характера войн будущего идет изощренная дезинформация. Причем не только зарубежные, но и большинство отечествен-ных СМИ участвуют в этом. И дезинформации нет должного противодействия. Вообще формирова-ние адекватного современным условиям оборон-ного сознания общества явно недооценивается. Характерно, что на недавнем съезде нашей ведущей партии «Единая Россия» и итоговых его доку-ментах ни одного слова не было сказано об оборо-не страны, Вооруженных Силах, защите Отечест-ва, вообще военной службе.

Цель всей этой информационно-дезинфор-мационной борьбы - увести нас в сторону от за-кономерно назревших тенденций развития воен-ного искусства и под видом «революционного мышления» навязать псевдоноваторские фанта-стические идеи, которые, если им активно не противостоять, поглотят основные финансовые, материальные ресурсы, а надежной обороны страны мы не получим.

Невоенные угрозы и пути противодействия им Президент РФ В.В.Путин в одном из своих вы-ступлений говорил: «... мы должны обезопасить нашу страну от любых форм военно-политическо-го давления и потенциальной внешней агрессии»6.

С учетом всего изложенного как же нам в сов-ременных условиях выполнить указание ВГК и обеспечить оборонную безопасность страны? В последнее время появилось много критиков состо-яния обороны страны и Вооруженных Сил. Но ни один из этих критиков обычно ничего не предлага-ет, как можно выйти из существующего положения в сложившихся условиях ограниченных ресурсов и новой геополитической ситуации. Но мы не мо-жем уходить от этого животрепещущего вопроса.

Прежде всего, на наш взгляд, необходимо пол-нее использовать возможности политико-дипло-матических, экономических, информационных средств в деле обеспечения оборонной безопасно-сти. Эти невоенные формы борьбы происходили на протяжении всей истории. Но не всякая борьба на международной арене приводила к войне. Хотя иногда и говорят об экономической, информаци-онной или торговой «войне», но, как показывает исторический опыт и в соответствии с Федераль-ным законом об обороне РФ (ст. 18), состояние войны определяется началом и прекращением во-енных действий.

Если борьба - это противостояние сторон в любой сфере без оружия, то специфика, главное отличие войны от других форм борьбы состоит в применении насильственных средств. Если та же экономическая или информационная борьба в мирное время осуществляется в виде экономических санкций, объявления эмбарго, блокады, обычных информационных акций, то в военное время важнейшие экономические и информационные объекты просто уничтожа-ются и разрушаются.

Кстати, и террористические акции с примене-нием оружия - это своего рода война. Но без при-менения военной силы войн никогда не было и не может быть. Кстати, по американской системе уг-роз война рассматривается как разновидность кон-фликтов. Но война и конфликт - это не одно и то же.

Были вооруженные конфликты на Халхин-Голе, Даманском полуострове и др. Но наша страна не была в состоянии войны с Японией или Китаем. В зоне вооруженного конфликта должно вводиться чрезвычайное положение, во время войны - воен-ное положение, и Вооруженные Силы должны приводиться в соответствующие степени боевой готовности, иначе существенно снижается эффек-тивность применения военной силы.

Вместе с тем, по сравнению с прошлым, значе-ние и удельный вес невоенных средств значитель-но возросли. В условиях глобализации политико-дипломатические, экономические, информацион-ные формы борьбы приобрели более целеустремленный и скоординированный харак-тер, возросли их масштабы и результативность, о чем свидетельствуют события 90-х годов в нашей стране, Югославии, Грузии, на Украине.

В связи с этим недостаточно одного лишь при-знания приоритетного значения и важности нево-енных форм борьбы в отстаивании национальных интересов. Требуется выработка адекватных, хоро-шо скоординированных мер реагирования на них, крупных государственных решений по этим воп-росам, соответствующий спрос и ответственность за предотвращение и нейтрализацию угроз и кон-фликтов политико-дипломатическими, экономи-ческими и информационными средствами.

В частности, основные усилия Совета безопас-ности целесообразно сосредоточить на координа-ции усилий различных ведомств в обеспечении без-опасности страны именно невоенными средствами. При необходимости аппарат Совета безопасности может быть преобразован и усилен в соответствии с новыми задачами. Возможно, для этой цели потре-буется создание нового государственного органа. Но при всех обстоятельствах в деле повышения эф-фективности невоенных средств необходимо повы-шение роли правительства РФ и других существую-щих госорганов. В таком рыхлом и разрозненном виде эту область деятельности оставлять нельзя.

Координацию усилий всей военной организа-ции РФ в интересах обороны страны военными средствами целесообразно возложить на минист-ра обороны, который должен быть заместителем ВГК не только в военное, но и в мирное время. Без определенной интеграции вверху трудно до-биться интеграции тыла, технической службы или других органов.

В первую очередь необходимо, конечно, нара-щивать экономическую мощь государства и в ближайшие 10-12 лет выделять на оборонные расходы не менее 3-3,5% ВВП. Норма 2-2,5% от ВВП, практикуемая в большинстве западных стран, не приемлема для нашей страны, посколь-ку после распада СССР России приходится зано-во воссоздавать систему обороны и всю необхо-димую для этого инфраструктуру. По крайней мере без этого невозможно оснастить армию и флот современным вооружением.

По этим вопросам мы планируем представить отдельные предложения Совету безопасности и министру обороны.

К сожалению, объективно для России сущест-вуют серьезные военные угрозы, хотя в обществе усиленно распространяются суждения, что ника-ких внешних военных угроз для России не суще-ствует, и якобы мы больше всего угрожаем сами себе изнутри.

Уже Президент РФ В.В. Путин, его ближай-шие соратники, несмотря на всю положенную для официальных лиц сдержанность и осторож-ность, вынуждены признать, что в мире есть си-лы, которые «... хотят оторвать от нас кусок по-жирнее, другие - им помогают. Помогают, пола-гая, что Россия - как одна из крупнейших ядерных держав - еще представляет для них уг-розу. Поэтому, эту угрозу надо устранить. И тер-роризм - это, конечно, только инструмент для достижения таких целей» (Н. Г. 11.10.2004 г.).

Эту мысль развивает заместитель главы Ад-министрации Президента РФ Владислав Сур-ков. «Их цель, - говорит он, - разрушение России и заполнение ее огромного пространст-ва многочисленными недееспособными квази-государственными образованиями... Главной задачей интервентов является уничтожение рос-сийской государственности». (Комсомольская правда, 29.09.2004 г.). В наших официальных до-кументах и военной печати угрозы и их оценка все еще окутаны туманом и это дезориентирует офицерский состав.

В прежние времена угрозы олицетворялись с определением вероятных противников в лице тех или иных государств. Глобализация мировых про-цессов вносит свои поправки в понимание и этого вопроса. В эпоху глобализации даже самые могу-щественные державы не все сами решают. Домини-рующее влияние приобретают транснациональные силы, которые диктуют свою волю даже таким го-сударствам, как США. В связи с этим и в научном и разведывательном плане теперь уже нельзя ограни-чиваться изучением отдельных стран и даже коали-ций государств. Еще до 11 сентября заместитель министра обороны США Пол Вульфовиц говорил, что «нации нужна мобилизация, а мобилизацию может дать только новый Перл-Харбор» (АиФ, №36-2004). События 11 сентября 2001 г. дали США повод для осуществления стратегии, которая была сформулирована задолго до этого. Есть силы, заин-тересованные в сильной, демократической России, а есть круги, в том числе и в нашей стране, которые всячески стремятся развалить Российское государ-ство. Так Е.Гонтмахер пишет: « Но если через не-сколько десятков лет (а может и раньше) на месте нашей страны окажется десять Швейцарии, люди...заживут... счастливой, бюргерской жизнью, то что в этом плохого?» (Н. Г. 19.10.2004 г). Плохое лишь в том, что не будет России.

Из всего этого следует, что не угрозы загадочно исчезли, а изменились формы и способы осуществ-ления этих угроз. Но если, прикрываясь такими расплывчатыми понятиями, как «международный терроризм», не разглядеть и четко не обозначить подлинную суть угроз, кто за ними стоит, направля-ет, то нейтрализация, борьба против угроз становит-ся недостаточно предметной и целеустремленной. Когда мы говорим, что вероятность открытого поя-вления внешней военной угрозы для России неве-лика или что только сумасшедший может думать о подготовке к войне с НАТО, формально это все вро-де бы правильно. Но это не значит, что те, кто про-тивостоял нам в прежние годы, отказались от своих конечных политических целей относительно нашей страны. И главное - не все зависит только от нас. Поэтому мы, ветераны, считаем нужным еще раз напомнить о 1941 годе, когда Сталин тоже хотел из-бежать войны хотя бы еще на 1-2 года. Независимо от наших желаний войну могут просто навязать в та-ких формах, которые мы меньше всего ожидаем.

Конечно, такая агрессия, как в 1941 г., теперь действительно маловероятна. Прежде всего пото-му, что опасно (из-за наличия ядерного оружия) развязывать такую войну и, главное, нет надобно-сти ее развязывать, ибо, как уже говорилось, изо-бретены другие средства и способы достижения крупномасштабных политических целей путем подрывных акций, а также развязывания локаль-ных войн, вооруженных конфликтов и террори-стических акций.

В связи с этим существенно расширяется разно-образие и диапазон оборонных задач, выполнять которые должны быть готовы Вооруженные Силы совместно с другими силовыми ведомствами. Проблемы военной безопасности

С учетом всего изложенного, в деле обеспече-ния оборонной безопасности сохраняет свое зна-чение и военная мощь государства, к которой следует прибегать лишь в случаях, когда возможности других средств действительно исчерпаны. Поэтому требуется согласованное осуществление акций не-военного и военного характера с учетом, прежде всего, того, что новые формы экономического, ин-формационного, психологического противоборст-ва оказывают существенное влияние и во многом изменяют характер вооруженной борьбы, направ-ленность строительства и подготовки Вооружен-ных Сил и других войск.

Основная суть этих изменений изложена в вы-ступлениях Президента РФ В.В.Путина и минист-ра обороны С.Б.Иванова 2 октября 2003 года.

Наряду со всем этим, на наш взгляд, желатель-но более четко определиться по следующим корен-ным вопросам.

Во-первых, для ведения каких войн и для реше-ния каких оборонных задач необходимо строить и готовить Вооруженные Силы и другие войска. С учетом изложенного выше, для Российских Воору-женных Сил и других войск первоочередной ста-новится готовность к выполнению боевых задач в локальных войнах, вооруженных конфликтах и ан-титеррористических операциях. Но при опреде-ленных обстоятельствах возможно возникновение крупномасштабной региональной войны, непо-средственной угрозы которой пока нет, но полно-стью ее исключать нельзя и необходимо обеспе-чить хотя бы мобилизационную готовность Воору-женных Сил к таким войнам.

Министр обороны РФ С.Б.Иванов отмечал, что не может «исключать появления на определенном этапе государства или группы государств, которые будут претендовать на нашу территориальную це-лостность, выдвигать какие-то претензии или, пользуясь слабостью России, пытаться нас шанта-жировать, в том числе военной мощью». Но к тако-му повороту событий надо и заблаговременно го-товиться. Невозможно, приспособив Вооружен-ные Силы к действиям только в мелких конфликтах, затем спешно перестроить их к серь-езной войне. Да и локальные войны, конфликты в наше время порою носят далеко не ограниченный характер. В корейской войне с обеих сторон участ-вовало 2,5 млн. человек. В зоне Персидского зали-ва в 1991 г. - 10 тыс. танков. Это больше, чем в Берлинской операции в 1945 году. На Междуна-родной конференции в Москве генсек НАТО Робертсон настойчиво советовал быстрее реформи-ровать российские вооруженные силы и приспосо-бить их только к борьбе с терроризмом. Однако направленность строительства и подготовки воо-руженных сил США и НАТО совсем иная. И, ко-нечно, не только для борьбы с терроризмом созда-ются армады авианосцев, стратегических подвод-ных лодок, самолетов и ракет, крупные группировки ВВС и Сухопутных войск, военный бюджет стал больше (420 млрд. долларов), чем при подготовке к мировой ядерной войне. Кроме того, события последнего времени наглядно свидетель-ствуют о том, что террористы не всегда будут дейст-вовать только мелкими группами. Они могут захва-тывать целые страны, как это было в Афганистане, Косово, с применением большого количества бро-нетанковой техники, артиллерии, авиации. В подоб-ных случаях при проведении антитеррористических операций потребуются организованные действия регулярных войск. Вооруженные Силы, безусловно, должны овладеть способами борьбы с терроризмом, но нельзя упрощать эту сложную проблему.

Во-вторых, о роли ядерного и обычного ору-жия. Войны будущего будут вестись, как прави-ло, лишь с применением обычного, главным об-разом, высокоточного оружия, но при постоянной угрозе применения ядерного оружия. Для России при крайне неблагоприятном соотноше-нии сил на всех стратегических направлениях ядерное оружие остается важнейшим, наиболее надежным средством стратегического сдержива-ния внешней агрессии и обеспечения своей обо-ронной безопасности. В связи с этим целесооб-разно не допускать снижения нашего ядерного потенциала. Если принять предложения Инсти-тута США и Канады, разработанные совместно с американскими научными центрами по установ-лению международного контроля за системой применения СЯС, то тогда наличие ядерного ору-жия для России становится бессмысленным. Ибо, если потребуется, мы самостоятельно применить его не сможем.

Вместе с тем при новом характере угроз нельзя абсолютизировать ядерное оружие. Установка на то, что «пока есть ядерное оружие, безопасность России гарантирована» не в полной мере соответ-ствует новым реалиям. У Советского Союза было ядерное оружие, но ядерное оружие осталось, а союзного государства нет. Это оружие теперь не может быть универсальным, его невозможно при-менить, например, в таких конфликтных ситуаци-ях, как Чечня, для нейтрализации экономических, информационных угроз и всякого рода подрыв-ных действий.

Необходимо учитывать и то обстоятельство, что в связи со снижением возможностей наших космических средств, системы СПРН и ударных средств СЯС, а также созданием американского ПРО - все более проблематичным становится нанесение не только ответно-встречного, но и до-статочно эффективного ответного удара по по-тенциальному противнику. Поэтому, учитывая эти обстоятельства, ядерный потенциал нужно поддерживать и наращивать.

Одновременно целесообразно уделить должное внимание и развитию сил общего назначения - ВВС, ВМФ, Сухопутных войск. Суждения о не-нужности сухопутных войск в современных усло-виях носят дезинформационный характер. Даже для оккупации такого сравнительно небольшого государства, как Ирак, США вынуждены соби-рать силы со всех концов мира (35 стран). При ог-ромной территории России и возможном появле-нии в будущем потенциальных противников на востоке и юге, делающих основную ставку на на-земную составляющую военной силы, наша стра-на без достаточно сильных группировок сил об-щего назначения обойтись не может. Без погра-ничных войск и минимально необходимых группировок сухопутных войск на важнейших стратегических направлениях невозможно обес-печить даже устойчивость базирования ВВС, войск ПВО, ВМФ, других войск и функциониро-вания всей инфраструктуры страны.

В-третьих, решающее значение приобретает воздушно-космический ТВД, повышается роль обычного стратегического оружия как решающего средства ведения войны, средств воздушно-косми-ческого нападения. Увеличивается пространствен-ный размах вооруженной борьбы, оружие будуще-го и возросшие боевые возможности ВС позволят наносить мощные удары на всю глубину располо-жения воюющих государств и, прежде всего, по экономическим и энергетическим системам, узлам и коммуникациям. Следовательно, срыв воздуш-но-космического нападения приобретает для обо-роняющейся стороны решающее значение. Поэто-му задача его отражения должна решаться не толь-ко Войсками ПВО, а объединенными усилиями и активными ударами, действиями всех видов Во-оруженных Сил. В этом смысл объединения ВВС и Войск ПВО. Но и этого теперь уже недостаточно.

Для надежной обороны страны в современных условиях, наряду со стратегическими ядерными силами, первостепенное значение приобретает со-здание единой системы воздушно-космической обороны страны. По мере совершенствования средств воздушно-космического нападения воз-душная и космическая сферы оказываются все бо-лее взаимосвязанными. В связи с этим объективно возникает необходимость не формирования от-дельного вида ВС, как это иногда предлагается, а создание единой системы ВКО, с объединением в ее рамках всех сил и средств ВВС, ПВО, ПРО и ПКО. Поскольку воздушно-космические средства противника будут производить пуски ракет за сот-ни и тысячи километров до цели, в первую оче-редь, необходимо создавать авиационные и проти-вовоздушные комплексы, способные перехватывать средства нападения противника на дальних подсту-пах к нашим объектам. Только при этом условии можно обеспечить надежную оборону страны.

В-четвертых, существенно изменяются способы ведения вооруженной борьбы. Прежде всего изме-няется соотношение прямых и непрямых действий в стратегии. Непрямые действия, связанные с поли-тическим, экономическим и морально-психологи-ческим воздействием на противника, со способами его дезинформации и подрыва изнутри, всегда игра-ли большую роль. Но в условиях господства идей тотальной войны прямые действия и кровопролит-ные сражения нередко превращались в самоцель, отодвигая на второй план все другие. В современ-ных условиях, когда ядерное оружие ограничивает стратегические цели, роль упомянутых выше не-прямых действий значительно возрастает. Речь идет о большей гибкости военного искусства и более полном использовании всего разнообразия средств и способов действий, в том числе невоенных и не-традиционных.

Есть основание полагать, что контуры воору-женной борьбы будущего еще достаточно четко не

определились, и, по крайней мере, в военной печа-ти они рассматриваются однобоко. Операции, проведенные вооруженными силами США и дру-гих стран НАТО в Ираке, Югославии, Афганиста-не, носили, по существу, односторонний характер. И еще далеко не ясно, какой характер приобретут военные операции при более высоком уровне при-меняемых технологий и более активных, реши-тельных действиях другой стороны. Например, во Вьетнаме из запущенных противолокационных ра-кет «Шрайк» вначале каждая вторая, а затем толь-ко каждая третья-четвертая попадали в цель, а 18.04.1971 г. в зоне Суэцкого канала из запущенных израильтянами 72 ракет цели достигла лишь одна. Повторюсь, России могут быть навязаны войны, особенно на южных и восточных ТВД. Тогда глав-ная ставка потенциальным противником будет сделана на массированное применение сухопут-ных войск. Такие крупномасштабные войны не ог-раничатся неконтактными операциями.

Конечно, такие новые явления, как бескон-тактные операции, существенно меняют характер вооруженной борьбы и при пассивном сопротив-лении, как это было в районе Персидского залива или Югославии, приводят к неизбежному пораже-нию другой стороны. И это надо учитывать. Вместе С тем совершенно недопустимо, когда не только в специально спонсируемых книгах определенного свойства, но и в наших военных журналах дело изображается таким образом, что будущая война обязательно будет носить односторонне-полигон-ный характер, где жертва агрессии непременно об-речена на поражение.

Такая точка зрения ориентирует на обречен-ность и капитулянтство, бесполезность сопроти-вления технологически превосходящему про-тивнику. Это не только не состоятельно с науч-ных позиций, но и опасно с точки зрения морально-психологического, воинского воспи-тания офицеров. Зарубежные армии надо оце-нивать объективно, в том числе и их преимуще-ства. Но ничего не стоят ни книги, ни другие теоретические разработки, если в них все сво-дится к устрашению своей армии, не предлага-ются пути нейтрализации превосходства про-тивника и противостояния агрессору. В этом от-ношении есть определенный изъян и в наших новых боевых уставах.

Желательно и в процессе международного сот-рудничества ставить вопрос: насколько соответствуют международно-правовым нормам такие спо-собы действий, когда агрессор, избегая вести бое-вые действия с армией противника, наносит главные удары по мирному населению и граждан-ским объектам, добиваясь таким образом капиту-ляции противостоящей страны? Такая «ультрасов-ременная стратегия» мало чем отличается от дейст-вий террориста Басаева, когда захватываются заложники из мирных жителей и диктуются усло-вия. Такая практика ведения войны осуждена еще Нюрнбергским процессом. На эту сторону тоже желательно обратить внимание.

На наш взгляд, в научной работе и в системе боевой подготовки с офицерами желательно бо-лее реалистично изучать эти новые явления, не впадая в крайности, и искать обоснованные отве-ты на ряд возникающих весьма сложных и труд-ных вопросов. Но уже сейчас со всей очевидно-стью проглядывается два направления, которых мы должны придерживаться: прежде всего, настойчиво добиваться принятия кардинальных решений в государственном мас-штабе, направленных на создание и развитие сво-их дальнобойных высокоточных видов оружия в СВ, ВВС и ВМФ. При этом недостаточно фор-мально определить приоритеты, нужна такая же решительная концентрация финансовых и интел-лектуальных сил, как это было сделано в послево-енные годы при создании ракетно-ядерных средств. Основной упор сделать на средства РЭБ и другие более дешевые асимметричные средства вооруженной борьбы.

Одновременно разрабатывать и осваивать бо-лее активные, решительные способы стратегиче-ских и оперативно-тактических действий, навя-зывать противнику такие действия, в том числе контактные, которых он больше всего избегает. Достаточно вспомнить, как в 1941 г. советское командование, несмотря на потери значительной части авиации и вынужденное отступление в глубь страны, ухитрялось наносить удары по Бер-лину и Кенигсбергу. Важно не пасовать и преис-полниться решимостью до конца сопротивляться агрессору.

В современных условиях главным в боевых дей-ствиях будет не столкновение передовых подразде-лений, а огневые удары издалека. Но это относит-ся не только к дальнобойным стратегическим средствам. В прошлой войне мы даже удары артил-лерии, авиации сосредоточивали на участках про-рыва. В наше время надо стремиться более полно использовать возможности оперативно-тактиче-ских средств для нанесения упреждающих ударов по противнику на максимальных дальностях.

В печати идет много разговоров о необходи-мости наносить упреждающие удары по терро-ристам на территории других государств за ты-сячи километров, но давайте вначале так поста-вим разведку и боевое обеспечение, чтобы хоть за 5-10 км до Беслана или Норд-Оста перехваты-вать террористов.

В последнее время поднимается вопрос о том, что в будущей войне не придется проводить артил-лерийскую или авиационную подготовку, что во-обще централизованное огневое поражение будет редкостью. Обосновывают это тем, что теперь любые огневые средства противника, особенно высо-коточные, нужно уничтожать немедленно, как только они будут обнаружены. Формально, чисто теоретически это, наверное, правильно, если будет необходимое для этого количество боеприпасов.

Если вспомнить Великую Отечественную войну, то, как и в любой другой войне, вопрос об обеспе-чении войск (сил) боеприпасами стоял очень остро. Это во времена Суворова, да еще и Скобелева пол-ководцу можно было прибыть под Измаил или Плевну и по своему решению организовать штурм крепости или начать то или иное сражение.

В Первой мировой войне некоторые фронты бездействовали по полгода из-за отсутствия бое-припасов. Во Второй мировой войне Жуков, Ро-коссовский или другой полководец могли предпри-нять наступление только после того, как вся страна в течение нескольких месяцев поработает, чтобы обеспечить фронт боеприпасами, горюче-смазоч-ными и другими материалами. Расход боеприпасов всегда строго регламентировался и в ряде случаев, например, при проведении операции «Марс» на Западном фронте разрешалось расходовать в сутки не более 1-2 снарядов или мин на батарею или даже дивизион. Но возьмите описание любой операции Великой Отечественной войны и вы найдете там сведения о количестве танков, самолетов, артилле-рии сторон, но редко когда узнаете какой была обеспеченность боеприпасами. А что стоит любое количество орудий, если нет снарядов?

В наше время при большой сложности произ-водства и высокой стоимости высокоточных и других видов боеприпасов подавать их в войска в требуемом количестве будет очень трудно, а при большой уязвимости промышленных объектов практически невозможно. Поэтому вести огонь по каждой появившейся цели вряд ли удастся. Реаль-но придется осуществлять огневое поражение, в т.ч. централизованное, по мере накопления бое-припасов и с учетом оперативно-тактической не-обходимости.

Можно со всей определенностью сказать, что во-енные действия в будущем будут носить высоко ма-невренный характер при отсутствии сплошных фрон-тов. Соединениям придется действовать, в основном, придерживаясь тактики оперативных маневренных групп (от которых в России напрасно поспешили от-казаться), осуществляя широкие рейдовые действия, избегая фронтальных атак, стремясь выйти на фланги и в тыл противника. Вообще намечается тенденция сближения способов ведения наступательных и обо-ронительных операций. И многие другие вопросы придется решать по-новому: начиная с оперативного построения с учетом необходимости ведения воздуш-но-наземного, воздушно-морского боя, применения разведывательных ударных комплексов и кончая необходимостью большой гибкости управления и быстроты реагирования на изменения обстановки.

В частности, и определение главного удара будет сво-диться не столько к установлению направления дей-ствий главной группировки, а, прежде всего, после-довательности огневого поражения важнейших груп-пировок противника.

В каких формах могут проходить будущие опе-рации? В некоторых ультрамодных книгах и стать-ях утверждается, что в будущем никаких стратеги-ческих, фронтовых, флотских, армейских опера-ций не будет. Все будет сводиться к массированным ударам дальнобойного высоко-точного оружия по энергетическим, промышлен-ным центрам и важнейшим объектам коммуника-ций. Но при любых обстоятельствах для эффектив-ного применения сил и средств необходимо согласование и объединение их усилий в интересах достижения определенных стратегических, опера-тивных и тактических целей и обеспечение орга-низованности их действий. В этом основной смысл всякой военной операции.

Главное их отличие в будущем будет состоять в том, что действия всех видов ВС будут планиро-ваться и осуществляться в форме единых общестра-тегических операций. В зависимости от масштаба вооруженной борьбы в этих рамках (с соответству-ющей трансформацией применительно к совре-менным условиям) могут проводиться фронтовые, флотские, армейские и антитеррористические опе-рации объединенными группировками, состоящи-ми из войск (сил) различных силовых структур.

Поскольку в мирное время постоянно и в абсо-лютно готовом виде держать все силы и средства невозможно, нельзя полностью отказываться и от такого понятия, как стратегическое развертыва-ние. Несмотря на все возникающие в современных условиях трудности и сложности для его осуществ-ления, обойтись совсем без элементов отмобили-зования, оперативного развертывания и перегруп-пировок войск будет невозможно. Дело другое, что планирование этих мероприятий и способы их вы-полнения должны быть теперь иными, а, главное, еще в мирное время нужно закладывать более вы-сокую степень готовности войск (сил) к выполне-нию возложенных на них задач. В угрожаемый пе-риод под видом всякого рода учений наращивать боеготовность войск.

При применении вооруженных сил для борьбы с террористами необходимы с одной стороны, актив-ные, упреждающие действия и удары, с другой - высочайшая бдительность всего личного состава, надежная охрана и оборона всех государственных, общественных и других объектов на территории страны и всех элементов оперативного построе-ния войск, базирования флота, коммуникаций, аэродромов, пунктов управления, объектов тыло-вого и технического обеспечения, что совершенно недостаточно учитывается. В этом отношении российская армия традиционно уязвима. Нашу армию во время войны в большинстве освобожда-емых нами стран население всюду хорошо встре-чало, оказывало всяческую поддержку, и наши командиры не приучены к жесткой обороне и ох-ране своих тылов, как к этому были приучены на-шими партизанами немецко-фашистские войска. Некоторые тыловые органы и учреждения привы-кли к тому, что им для охраны должны выделяться боевые подразделения. В современных условиях на это надеяться нельзя, и поэтому нужен корен-ной поворот в сознании всех военнослужащих.

Каждый элемент боевого порядка, штабы, ты-ловые и технические органы должны быть обучены охране, обороне и активной борьбе с террористами самостоятельно, ни на кого не надеясь.

Когда такая служба войск, охрана и оборона во всех штабах, учреждениях, соединениях и час-тях путем тренировок на учениях и в повседнев-ной жизни будет отлажена, террористам трудно будет разгуляться. Главное, что нужно уяснить, что борьба с терроризмом - дело каждого воина, и забота об этом должна учитываться при реше-нии всех задач.

В-пятых, одна из закономерностей развития поенного искусства и. прежде всего, системы во-енного управления в XX в. состояла в неуклон-ном возрастании факторов стратегического уров-ня, объективной необходимости объединения усилий войск в стратегическом масштабе. Уже в Первую мировую войну появились фронты, объ-единявшие по несколько армий. Но сразу же воз-никла и необходимость координации действий фронтов. Отсутствие, например, такой коорди-нации между Западным и Юго-Западным фронтами в наступательной операции 1916 г. предо-пределило ограниченность его результатов. Во время Великой Отечественной войны основной формой ведения стратегических операций стала операция групп фронтов (с участием в них не-скольких ВА, ДА, объединений ПВО, флотов), координацию действий которых Ставка осуществляла через своих представителей, не имевших своих пунктов управления и средств связи. В 80-е годы по инициативе Н.В.Огаркова были созданы штатные главкоматы на ТВД со своими пунктами управления и частями обеспечения. И они стали более совершенными органами управления. Но стратегические командования никогда не могли прижиться как промежуточные инстанции в системе управления. Ибо всякое промежуточное звено снижает оперативность управления вой-сками. И в будущем они оправдают себя только в том случае, ели будут выступать как составная часть стратегического звена управления, как пе-редовые пункты управления Ставки ВКГ, осуществляя руководство силами и средствами всех ведомств, привлекаемых для обороны страны, организуя выполнение задач, поставленных ВГК.

А насколько удастся командованиям на ТВД (будет ли это военный округ или главкомат) объе-динить силы и средства всех ведомств, будет зави-сеть не от названия, а от того, какими правами и функциями они будут наделены и насколько с ни-ми будут считаться другие ведомства. При отправ-лении в Афганистан в 1989 г. мне тоже на словах давали «все права и ставили задачу объединить все ведомства». Но на деле это не всегда получалось, как и в Чечне.

Г.К.Жуков, прибыв в сентябре 1941 г. в Ленин-град, сразу спросил: сколько людей стоит на до-вольствии? Ему ответили - 725 тысяч. Сколько в дивизиях первого эшелона? 125 тысяч человек. И он в первую очередь занялся тем, чтобы всех заста-вить воевать, усиливая действующие войска, не ос-танавливаясь при этом перед самыми крайними мерами. Для того, чтобы во время войны не прибе-гать к таким мерам, нужно еще в мирное время за-ложить твердые основы подчинения и единого уп-равления всеми войсками (силами) на стратегиче-ских направлениях.

Нельзя согласиться и с точкой зрения, что в бу-дущем вооруженная борьба будет ограничиваться тактическим и оперативным масштабами. И в сов-ременных условиях, даже в тех случаях, когда мас-штабы вооруженной борьбы будут ограничены ло-кальными вооруженными конфликтами, антитер-рористическими операциями, важнейшие решения будут приниматься высшим политиче-ским и стратегическим руководством, задействуются все звенья управления во всех силовых ве-домствах, включая губернаторов и другие местные власти. При затягивании и разрастании конфлик-тов возникает необходимость усиления и дополни-тельного обеспечения войск за счет других направ-лений и резервов центра, как это было в Чечне, Да-гестане и при некоторых других событиях.

А все это могут сделать только органы стратеги-ческого звена. Не говоря уже о том, что в крупно-масштабной войне решающие средства вооружен-ной борьбы (как ядерное, так и обычное дально-бойное, высокоточное оружие) будут сосредоточены в руках стратегического руководст-ва. Поэтому в современных условиях особенно важно, чтобы система стратегического управления была наиболее четко отлажена.

Что касается стратегического планирования и оперативного управления вооруженными сила-ми, всеми силами и средствами, привлекаемыми для обороны страны, то его целесообразно осу-ществлять ВГК, министром обороны через Гене-ральный штаб с активным участием главкоматов видов ВС. Территориальную оборону целесооб-разно организовать по примеру Белоруссии и возложить эту задачу на ГК СВ.

В условиях, когда стратегические задачи реша-ются совместными усилиями различных видов Вооруженных Сил и планирование операции осуще-ствляется не по видам ВС, а по совместно решае-мым стратегическим задачам, Генштаб и главкоматы видов ВС должны представлять собой не раз-личные инстанции, а выступать как единый орган стратегического управления Вооруженными Сила-ми под руководством Ставки ВГК.

Эта идея с учетом геополитической специфи-ки в последнее время реализуется в США - пу-тем максимальной интеграции видов ВС, сгла-живания межвидовой обособленности и созда-ния реально единых вооруженных сил (без «видового эгоизма»). На ТВД она находит выра-жение в создании постоянных межвидовых опе-ративных объединений.

Однако, если для США главные военные задачи предстоит решать на отдаленных ТВД, то россий-ским вооруженным силам для решения задач по обо-роне страны придется действовать, в основном, на своей территории. Поэтому американская система стратегического управления не во всем подходит для российских условий, и поэтому целесообразно стро-ить стратегическое управление с учетом изложенных выше особенностей организации обороны России.

Важнейшим условием реального проявления главенствующей роли стратегического звена упра-вления и его решающего влияния на ход событий являются стратегические резервы. О них во время войны постоянно заботилась Ставка ВГК, и эти резервы в конечном счете предопределили исход Московской, Сталинградской, Курской битв и других сражений. И это не только общевойсковые, но и артиллерийские, авиационные, инженерные, материально-технические резервы. Например, в каждой из немецких дивизий артиллерии было больше, чем в советских дивизиях, но наличие ар-тиллерии резерва ВГК позволило добиться того, что у немцев постоянно воевало около 40% артил-лерии, а у нас 60%. В наше время такие резервы приобретают еще больше значение, ибо чем мень-ше сил и средств, тем важнее резервы.

И наконец, некоторые выводы о направленно-сти и методике оперативной и боевой подготовки Вооруженных Сил. Если говорить коротко, то в оперативной и боевой подготовке, прежде всего, следует учесть уроки и выводы, о которых гово-рилось выше.

В частности, желательно обратить внимание на особенности боевых действий в локальных войнах, военных конфликтах и контртеррористических операциях. В таких войнах преобладающее значе-ние приобретают социально-политические аспек-ты. Поэтому военная деятельность военных кадров в ходе вооруженных конфликтов, при проведении миротворческих операций требует широкой воен-но-политической ориентации, дипломатической, социально-политической и психологической под-готовки, нестандартного мышления.

В любой войне от офицеров требуется мастер-ское владение оружием и военной техникой. Наши ВМФ и армия практически никогда не уступали противнику в качестве оружия. Впервые в истории в этой области мы начали отставать. Но по инерции в наших теоретических разработках и уставах продол-жаем твердить, что в современных условиях глав-ным образом будут применяться высокоточное, ин-формационное оружие, что командир и солдат бу-дет получать данные обстановки в реальном масштабе времени через космические средства, авиация будет главным образом беспилотной и на поле боя вместо сапер и вообще солдат будут дейст-вовать роботы. Но в нашей военной литературе, ус-тавах практически нет никаких рекомендаций, что и как противопоставить противнику в сложившихся условиях, как, какими способами компенсировать наше отставание. Рассказывая о перспективных ви-дах оружия, нужно учить офицеров решению бое-вых задач реально имеющимися средствами.

Совершенно ненормально, что в военных учи-лищах и академиях по существу свернуто изучение истории военного искусства, в т.ч. опыта Великой Отечественной войны, локальных войн последне-го времени.

Юбилейные конференции и другие мероприя-тия, посвященные 60-летию Победы, деятельно-сти наших прославленных полководцев, в войсках и вузах в ряде случаев проводятся формально, в ос-новном на праздничный лад и мало чем обогащают офицеров конкретным опытом и знаниями. Кста-ти, и нашу сегодняшнюю конференцию некоторые должностные лица предлагали провести с участием одних лишь ветеранов войны. Но все это имеет смысл в том случае, если уроки и выводы из опыта войны передаются, прежде всего, тем генералам, адмиралам и офицерам, кто еще продолжает служ-бу и будет реализовывать их в процессе боевой и оперативной подготовки.

А главный вывод из опыта войны состоит в том, что природа войны, военного управления исклю-чительно сложна, ответственна и требует заблаго-временной подготовки всех органов управления и войск. Как уже отмечалось, даже в случаях, когда возникают мелкие конфликты или террористиче-ские акты, для соответствующей реакции задействуются все органы управления, и важнейшие ре-шения принимаются на высшем военно-полити-ческом и стратегическом уровнях. Поэтому все органы управления, все структуры военной орга-низации государства, начиная со стратегического уровня и до тактического, должны систематически тренироваться в выполнении своих обязанностей в военное время или в чрезвычайных условиях.

С учетом ограниченности материальных ресур-сов и с целью формирования развитого оперативно-тактического мышления у офицеров нужно шире, чем прежде, проводить военные игры и короткие оперативные и тактические летучки на кар-гах, а с личным составом - тактико-строевые за-нятия и тренировки на приказарменной учебно-материальной базе. Больше комплексировать тре-нировки штабов и подразделений родов войск для отработки тактических задач во взаимодействии друг с другом. Поскольку цель любых учений, тре-нировок - это отработка управления войсками (силами), в ходе них хоть в каком-то виде должны быть представлены войска (силы). Если нет ника-ких войск и они даже не обозначены, можно управлять только самими собой. Поэтому желательно иметь на КШУ хотя бы минимальное обозначение поиск. Но привлекаемые подразделения должны действовать не в отрыве, не в порядке показного учения, а в контексте общей оперативной обста-новки, чтобы на их практических действиях прове-рялись решения обучаемых и реальность выполне-ния поставленных задач. Привлечение войск на КШУ для проведения показных тактических уче-ний - напрасная трата средств, нарушающее к тому же естественный ход учения.

Для проведения в жизнь принципа - «учить тому, то необходимо на войне», - требуется вос-произведение в ходе подготовки ВС реальной боевой действительности. Однако на практике но не всегда достигается. Изложенные выше новые требования к их воинскому обучению и воспитанию не находят должного отражения в раз-работках для проведения занятий, тренировок, поенных игр и учений.

На оперативно-тактических занятиях, груп-повых упражнениях, военных играх, командно-штабных и войсковых учениях совершенно не-достаточно учитываются некоторые новые усло-вия и способы действий при проведении антитеррористических операций, ведении боевых действий в локальных войнах и в зонах воо-руженных конфликтов.

Построение боя и операции, как правило, носит линейный, позиционный характер, войска действуют в плотных боевых порядках, тогда как ПО опыту войн в Афганистане, Чечне, Ираке боевые действия чаще всего носят очаговый характер, соединения и части действуют на более широких фронтах, с разрывами в боевых порядках, иногда с перевернутым фронтом. В Афганистане и Чечне значительные силы приходилось выделить для охраны коммуникаций, создания блок-постов, для охраны расположения войск и других важнейших объектов. Но в практике оперативной и боевой подготовки все это не находит должного отражения.

В лекциях, в военно-теоретических трудах немало говорится о значении и важности ин-формационной или психологической борьбы, но на практических занятиях обучаемые не ощу-щают влияния информационного или психологического воздействия и сами не всегда пред-принимают меры для соответствующего воздей-ствия на противника. Не учитываются и многие другие новые явления, которые дают о себе знать в последние годы.

Известно, например, что для воспитания у офицера мужества, воли, организаторских ка-честв надо непременно ставить его в условия, ко-гда он бы эти качества мог систематически прояв-лять. Однако в большинстве разработок на такти-ческие занятия, летучки, военные игры, учения не создается острая динамичная обстановка, тре-бующая глубоких раздумий, умения пойти на риск, проявить командирскую распорядитель-ность. На разборах руководители отмечают недо-статочное внимание обучаемых к вопросам раз-ведки, организации огневого поражения, отсутст-вие маневра, но чаще всего это происходит оттого, что независимо от разведанности и надеж-ности огневого поражения обучаемые получают успех, а построение обороны противника исклю-чает возможность какого-либо маневра и т.д.

Целесообразно больше практиковать активные формы и методы проведения занятий с офицера-ми, чтобы они живо участвовали в них. Известно, например, что даже в прошлом (в 1940 г.) на опера-тивном сборе наркомата обороны большинство докладов по оперативному искусству делали ко-мандующие войсками военных округов, что выну-ждало их еще до приезда на сборы глубоко проду-мывать существо назревших вопросов, активно участвовать в их обсуждении. Это создавало более широкий фронт творчества.

Такой метод проведения сборов можно было бы практиковать и в округах, флотах и соединениях, чтобы всемерно повышать активность и ответст-венность всех категорий офицерского состава.

В общей системе оперативной и боевой под-готовки важное место занимает командирская подготовка офицеров в войсках (силах), вузах, особенно самостоятельная работа офицеров над собой. Однако в последние годы требователь-ность к офицерам в этом отношении приниже-на. Военные газеты и журналы до большинства офицеров не доходят, «Воениздат» практически перестал издавать военно-теоретическую лите-ратуру, мало переводится зарубежной военной литературы. В некоторых иностранных армиях ежегодно до всего офицерского состава дово-дится перечень книг, которые каждый офицер обязательно должен прочитать. Такую практику можно было бы ввести и у нас.

Необходимы и некоторые другие дополни-тельные меры, стимулирующие повышение от-ветственности и заинтересованности офицеров в результатах командирской подготовки, возраста-ние ее значимости в системе аттестования и про-хождения службы офицерским составом. Осуществление принципа подбора и расстановки кад-ров по деловым качествам требует более глубо-кого и внимательного изучения личной подго-товки офицеров.

В наше время нужен также несколько иной, бо-лее широкий подход к изучению зарубежных ар-мий. На них нельзя смотреть только как на вероят-ных противников. Со многими армиями надо сот-рудничать, что в последнее время и делается. Но сотрудничество должно означать взаимное обога-щение, а не подгонку всех других армий под натов-ские и иные стандарты. Например, у американцев многому можно научиться в смысле прагматизма, деловитости, передовым технологиям.

Но в США и некоторых других странах НАТО самое слабое место - это методика проведения ко-мандно-штабных и войсковых учений. У них, как правило, командиры дивизий и корпусов сами проводят учения со своими соединениями. На миротворческих учениях, проводимых совмест-но с другими армиями, все предстоящие дейст-вия обучаемые заранее знают и отрабатывают. Поэтому настоящей боевой учебы не получает-ся. При всех недостатках в российской армии в этом отношении больше положительного опы-та, и нам не надо стесняться его передавать, а где надо, то и отстаивать.

Строго подходя к оценке подготовки своих офицеров, мы не должны особенно прибедняться и по достоинству оценивать и некоторые наши преимущества, особенно с точки зрения практи-ческой подготовки. Вот, что рассказывает один из воевавших в Афганистане наших офицеров - ны-не генерал А.П.Солуянов. В 2002 году, - пишет он, - я был на международной конференции по терроризму в Лондоне. Командир британской 16-й воздушно-десантной бригады генерал Шпунер недавно вернулся из Афганистана. И на конфе-ренции он сказал буквально следующее: «Я со всей ответственностью заявляю, что 80% афган-цев считают пребывание советских войск в Афга-нистане «золотым временем». К русским они пре-тензий не имеют. А то, как воевали русские де-сантники в горах, - это фантастика. Мы так воевать не умеем». И говорил он это совершенно искренне» (Красная Звезда, 19.08.2004 г.).

В погоне за новым и зарубежным надо бы поза-ботиться и о том, чтобы не растерять наши хоро-шие традиции.

При всех обстоятельствах отношение руководя-щего состава к оперативной и боевой подготовке надо в корне менять. Какое-то время (последние 8-10 лет) за счет запаса прочности прежней боевой подготовки, традиций и опыта предыдущего поко-ления офицеров можно было еще как-то терпеть отсутствие систематической боевой учебы. Но на-ступил такой предел, который уже переступать нельзя, иначе окончательно деградирует вся военная школа, а главное - будет некому обучать. Эко-номические трудности надо, конечно, учитывать, но вместе с тем, желательно, уяснить, что самое экономически невыгодное и бессмысленное для государства - это содержать военную организа-цию, которая не занимается боевой подготовкой.

В заключение хочу еще раз подчеркнуть: безус-ловно, опыт Великой Отечественной войны, ло-кальных войн, в которых участвовало старшее по-коление ветеранов, нужно изучать и осваивать су-губо критически, творчески, в т.ч. объективно вскрывать ошибки прошлого. Без этого невозмож-но извлечь должных уроков из опыта войн. Но при нещадной критике ВС хотелось бы примера того, как надо лучше решать задачи, стоящие перед Во-оруженными Силами в наше время.

Вообще востребованность новых идей, дости-жений военной науки и внедрение их в практи-ческую деятельность - это один из главных уро-ков из прошлого и наиболее острая проблема для нашего времени. По воспоминаниям одного из бывших руководителей внешней разведки гене-рала Новобранца в 20-е годы в Киевском воен-ном училище для преподавания тактики парти-занской борьбы привозили из тюрьмы одного из сподвижников Н.Махно. Врангелевского генера-ла Слащова пригласили из иммиграции и назна-чили преподавателем кавалерийской тактики на курсы «Выстрел» - насколько считалось важ-ным получать достоверные знания из первых рук. А сегодня Вы видите на конференции боль-шую группу опытнейших военачальников и вид-ных военных ученых, опыт и знания которых, по существу, никак не востребованы.

После войны многие военачальники, историки сокрушались по поводу того, что мы неправильно предвидели начальный период войны. Но в 1940 г. по опыту начавшейся Второй мировой войны Г.С.Иссерсон написал книгу «Новые формы борь-бы», где убедительно показал, что этот период не будет таким, как в 1914 году. Однако эти идеи не были замечены и восприняты. Как сделать, чтобы это не повторилось? В наше время для руководите-лей особенно важно быть не только ближе к науке, а стоять во главе научных изысканий, быть более доступными к общению с людьми, военными уче-ными, не спешить отвергать новые идеи. Словом, нужен более широкий фронт военного творчества.

Литература

1. Кутузов М.И. Письма и записки. М., 1989. С. 448.

2. За рубежом. № 19(256). М, 1965.

3. «Родина». № 6-7. 1949. С. 49.

4. «Россия» 25.02 - 6.03.2002 г.

5. Российское военное образование. № 2. 2004. С. 5.

6. Ориентир. № 1-2005. С. 47.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации