Ракетные танки поиск альтернативы пушечному вооружению

Техника и вооружение № 3/2007, стр.28-33

Ракетные танки: поиск альтернативы пушечному вооружению

Геннадий Пастернак

От автора

Автору этой статьи как бывшему младшему научному сотруднику Научно-исследовательского испытательного полигона БТТ (с 1958 по 1966 г.), а затем как старшему офицеру Научно-танкового комитета УНТВ (Управление начальника танковых войск) довелось быть свидетелем разработки ряда систем управляемого противотанкового вооружения, предназначенного для использования на подвижных бронеобъектах Сухопутных войск Советской Армии (темы «Дракон», «Рубин», «Лотос», «Кобра»), принимать участие в испытаниях, а также знакомиться с некоторыми другими системами с целью подготовки предложений командованию по выбору направлений развития такого вооружения.

Отработка управляемого противотанкового вооружения потребовала привлечения значительного числа организаций и конструкторских бюро, способствовала профессиональному становлению плеяды конструкторов, технологов, теоретиков, испытателей независимо от того, чем заканчивалась та или иная тема. Кроме того, определенный сдвиг произошел в этот период в оборудовании полигонов, испытательных трасс, методиках оценки результатов стрельб и работы экипажа.

Полученные в ходе этой работы знания, участие в испытаниях танкового радиолокационного дальномера, в исследовании характеристик отражения танков в различных диапазонах длин волн, улучшении характеристик инженерных уголковых отражателей и др. наряду с двухгодичным вечерним факультетом совершенствования дипломированных инженеров при ВЗЭИ завершили становление автора, молодого выпускника Академии БТВ, как инженера.

Лиха беда начало

Середина 1950-х гг. совершенно не случайно стала отправной точкой в СССР для развертывания поисково-экспериментальных и конструкторских работ в области совершенствования средств борьбы с танками и другой бронированной техникой. К этому времени определились возможности и направления развития ядерного оружия применительно к тактическим задачам Сухопутных войск, и при принятии определенных мер танки оказывались наиболее стойкими средствами обеспечения боевых действий частей и соединений в этих условиях.

Одновременно этот период характеризовался значительным прогрессом в ракетостроении и стал переломным в области радиоэлектроники, особенно полупроводниковой техники. Некоторым руководителям партии и страны виделся близкий закат ствольной артиллерии, «исчерпавшей» свои, прежде всего точностные, возможности на больших дальностях (свыше 2 км). Определенным толчком этому послужило успешное применение французами первых противотанковых управляемых ракет.

Появившееся в 1957 г. правительственное постановление о создании комплексов управляемого вооружения для борьбы с танками задействовало практически все имеющиеся в стране научно-исследовательские и опытно-конструкторские силы промышленности и Министерства обороны. Постановлением предусматривалось проведение целого ряда НИОКР, в основном опирающихся на ракетные средства доставки поражающих боевых частей.

Характер работ, задаваемых постановлением правительства, был на грани «мозгового» штурма, так как абсолютному большинству опытно-конструкторских работ не предшествовал необходимый объем исследований, фактически ставших составной частью ОКР, что послужило отличной школой становления целой плеяды отечественных конструкторов.

Проводимые работы отличались высокой интенсивностью, энтузиазмом исполнителей, когда люди не считались ни с рабочим временем, ни с праздничными и выходными днями, а испытания макетных и опытных образцов велись круглосуточно.

Естественно, что в результате предполагалось превзойти пушечное вооружение по всем показателям, вплоть до полной его замены. Это касалось и танковой артиллерии. Так для опытно-экспериментальных образцов зародился термин «ракетный танк», который мог быть отнесен к «объекту 287» с комплексом «Тайфун» и «объекту 775» с комплексом «Рубин». Несколько в стороне от этого определения стояли действительно танк - харьковский «объект 434», где в боеукладку добавлялся управляемый снаряд «Кобра», и истребитель танков «объект 150» с комплексом управляемой ракеты «Дракон», который по определению не претендовал на высокое звание «ракетный танк».

Несмотря на принципиальное сходство, техническое исполнение этих систем существенно различалось, как в части самого объекта управления, так и в системе считывания координат ракеты и в устройствах передачи команд. Несколько особняком от танковых КБ проводилась разработка ПТРК «Лотос» (Б.И. Худоминский), который по энергетическим и весовым показателям никак не мог быть переносным комплексом, но твердо выбранной базы не имел, хотя по замыслу наиболее полно отвечал требованиям боевого использования.

Появилась и общая для всех разработчиков особенность - впервые изменялась роль наводчика: он, если не будет найден способ автоматического сопровождения цели, должен был стать элементом системы управления.

По мере проведения поисковых работ в этом направлении таяла и голубая мечта о сведении к минимуму участия наводчика в системе управления. В системах появлялось звено, передаточную функцию которого нельзя описать, как другие составляющие системы: человек может быть подвержен стрессам, как от внешних воздействий, так и внутреннего состояния, ему могут помешать банальные транспортные перегрузки или бессонная ночь. Вот тут-то принципиально важным оказалось, какую функцию конкретная система возложит на наводчика, теперь уже наводчика-оператора.

В КБ развернулась напряженная деятельность, а с ней и конкурентная борьба за место под солнцем, в которую наряду с военными представительствами на предприятиях были включены научно-исследовательские институты и полигоны Министерства обороны, вплоть до создания на них специализированных подразделений, как это имело место на НИИИБТ полигоне (Кубинка, Московская обл.). Надо отметить, что на начальном этапе создания управляемых противотанковых ракет весьма заметную роль сыграла Военно-воздушная академия им. Жуковского.

Все работы велись под пристальным вниманием отделов ЦК КПСС и Совета Министров СССР (Военно-промышленная комиссия - ВПК) с регулярными показами достижений высшему руководству государства. Последнее накладывало на разработчиков дополнительные трудности: местом таких мероприятий нередко выбирался полигон в Кубинке (видимо, по причине близости к Москве и возможности совмещения с показом авиатехники на кубинском военном аэродроме), перебазирование на который доставляло немало хлопот для большинства из них, так как основному показу предшествовали «предпоказы», определяемые субординацией построения аппаратов Совмина и Министерства обороны.

По результатам больших показов сворачивались темы, кому-то отдавались приоритеты, «летели головы». На оценку мог повлиять целый ряд факторов: ненадежность экспериментальных и опытных образцов, ошибки экипажа, непродуманность экипировки и т.п., что в военном быту носит название «генеральского эффекта». При импульсивных руководителях вред таких показов несоизмерим по сравнению с ожидаемой пользой. Субъективная составляющая и без показов велика: достаточно вспомнить «погибший» более перспективный переносной ПТУР «Овод», всего на три-четыре месяца отставший по отработке от ПТУР «Малютка».

Обилие тем разного направления плюс неустановившаяся терминология внесли определенный хаос в ряды заказывающих управлений Министерства обороны: каждый из разработчиков приводил все возможные доводы в обоснование принятых решений, в которых слова «мощное», «современное» и «автоматическое» зачастую превалировали над другими в описаниях и отчетах. Доходило до того, что у некоторых комплексы оказывались «более автоматическими», чем у других.

Чтобы разобраться в этом водовороте событий, в начале 1960-х гг. Министерство обороны сформировало у себя специальную межведомственную комиссию во главе с Председателем НТК Генштаба ВС Н.Н. Алексеевым, однако, по моим сведениям, четкого решения так и не появилось. Во всяком случае, доклад д.т.н. Я.Б. Шора и подготовленный проект решения НТК ГШ на основании этого доклада (3 НИИ МО) не выдержали критики и не были приняты. На ходе проводимых работ это особо не сказалось.

Прежде чем коснуться систем наведения, хотелось бы напомнить кое-что о танке как о цели, поскольку этот вопрос, хотя и интересный, но по понятным причинам в справочниках по БТТ не отражается. Вот в Великую Отечественную войну каждый германский танк представлялся на листочке как цель с ее слабыми местами применительно к средствам поражения Красной Армии. Теперь рассматривалась более общая задача: бороться с некоторым обобщенным танком, которым мог стать даже отечественный образец, к этому времени уже имеющийся на вооружении в ряде стран.

Танк - цель

Какие же характеристики танка как цели достойны внимания? Конечно, прежде всего его габариты. И как это ни удивительно, в основном размеры современных танков с точки зрения систем наведения (кроме высоты) незначительно отличались между собой и отличаются в настоящее время, так как они подчинены требованиям транспортировки по железным дорогам и обеспечению поворота с минимальным радиусом (длина опорной поверхности гусеницы не должна превышать примерно 1,6 ширины опорной поверхности). Однако танки серьезно отличаются параметрами броневой защиты, достигая в лобовой проекции высокой противоснарядной стойкости, слабее в бортовых проекциях, слабой сверху и сверхслабой на днище. Однако днище для дистанционных систем малоуязвимо - это удел минных изысканий.

Лобовая проекция самая маленькая, самая защищенная в азимутальном угле до 60°. При наблюдении на больших дальностях она перекрывается складками местности, растительностью, при движении - частично снежным или пылевым облаком, образуемым верхними ветвями гусениц, выбрасывающими перед собой (с двойной скоростью) все, что на них попало, - пыль, песок, снег, грязь. Для систем наведения, использующих вертикальные проекции танка (проекции на вертикальные плоскости), наиболее существенным размером является высота: чем она меньше, тем хуже для системы. Бесконечно уменьшать высоту танка, однако, невозможно, так как при этом катастрофически снижаются возможности поиска целей и ориентирования на местности, а также высота линии огня.

Горизонтальная проекция танка для поражения во всех отношениях более предпочтительна: ее площадь примерно в три раза больше, ничем не перекрывается и не только не имеет сколько-нибудь удовлетворительной бронестойкости, но и весьма чувствительна к фугасному воздействию. Танк в окопе или прикрытый складками местности для средств, обеспечивающих поражение сверху, - такая же уязвимая цель, как открытый. Многим понятно, что обеспечить равные уровни бронирования всех проекций танка при современных силовых установках, вооружении, боеприпасах и свойствах броневых сталей просто нереально - такому монстру потребуются специальные дороги с твердым покрытием (автобаны повышенной стойкости), спецмосты и спецакведуки, а не пересеченная местность, ибо его удельное давление превысит все мыслимые пределы.

Другой показатель защищенности - как в конкретном танке располагается боекомплект. Бывалый танкист-фронтовик еще в 1958 г. сказал нам: «А вот и перспективное молодое поколение, а нам пора на пенсию, к тому же, мы уже на 95 % решили, как бороться с танками вероятных противников: в каждом из них достаточно боезапаса, чтобы от танка ничего не осталось. Вам остается решить, как его (боезапас) взорвать». Размещение боекомплекта в танке - далеко не последний вопрос. Появившиеся уже тогда опытные образцы харьковского «объекта 430» с кабинным типом размещения выстрелов вызывали недоумение. Вероятно, что и возникшая приверженность к размещению на танках боекомплекта в специальном «замане» тыльной части башни рано или поздно кому-то дорого аукнется.

Другие показатели танка как цели менее очевидны и потребовали привлечения различных средств измерения, в связи с чем начались (зачастую в рамках поставленных ОКР) масштабные научно-исследовательские и экспериментальные работы во всем диапазоне электромагнитных волн.

Однако, в отличие от, например, воздушных целей, существующий контраст танка в условиях боевых действий на местности (дым, пыль, естественные складки местности, кусты, овраги, элементы инженерного оборудования, воронки, подбитая и горящая техника и т.п.) не давал уверенного основания для построения полностью автоматических систем, особенно для стрельбы на большие дальности. Мы только на параде или показе можем видеть танк во всей его заводской «красе». В реальных условиях, заляпанный грязью или покрытый снежно-ледяным панцирем, окутанный пылевым (снежным) облаком при движении, частично перекрытый складками местности и растительным покровом, танк не позволял устойчиво себя сопровождать техническими средствами и не представил тогда какую-либо зацепку для построения полностью автоматических систем наведения. Радиолокационные системы в диапазоне сантиметровых и миллиметровых волн как более устойчивые к перечисленным факторам показали свою несостоятельность с точки зрения возможности использования из-за недостаточной точности определения угловых координат цели и ракеты вследствие ограничения допустимых размеров антенн, низких силуэтов целей, влияния подстилающего покрова местности, особенно в вертикальной плоскости.

Дальний инфракрасный диапазон (около 10 мкм) в этот период отечественной промышленностью в интересах Сухопутных войск был практически не освоен, и проведенные в Кубинке исследования ни к чему не привели. Хотя и здесь таились определенные подводные камни: выравнивание температур излучения на поверхностных слоях цели в лобовой ее части при движении и доступная возможность маскировки мало теплоизлучающими материалами типа пенопластов или банальной пены. Единственный демаскирующий элемент при этом - нагретый от стрельбы ствол пушки, температура которого в сотни раз превышала показатели чувствительности тепловизоров.

Таким образом, в те времена не было найдено надежных средств слежения за целью на больших дальностях, поэтому исключить наводчика полностью из схем построения систем борьбы с танками не удавалось. Оставалось одно - обратиться к возможностям человека.

Вернемся теперь к вопросу предпочтительности выбираемых траекторий независимо от того, какой системой наведения они будут реализовываться (рис.1, а, б, в).

На мой взгляд, предпочтение имели ОКР, предусматривающие траекторное решение, обеспечивающее поражение танка сверху. Таких работ было две. Обе по разным неизвестным мне причинам оказались закрытыми. В одной из них ракета выводилась на определенную высоту, а дальше по радиусу, отслеживающему расстояние до цели, атаковала танк сверху (рис. 1, а). Другая тема предполагала пролет ракеты по траектории на 4-6 м над местностью с обеспечением дистанционного подрыва двух (для компенсации промаха по дальности) кумулятивных боевых частей, установленных перпендикулярно вниз к направлению полета (рис. 1,6). Первая система имела неудовлетворительную «мертвую» зону, низкую скорость ракеты, возможные сложности в реализации вертикальных перегрузок. Вторая, по всей вероятности, незаслуженно недооценена и забыта.

Для остальных систем приняли наиболее трудную для исполнения так называемую «трехточечную» схему наведеРакетные танки поиск альтернативы пушечному вооружениюния (рис. 1, в), где целью являются фронтальные проекции танка (проекции на вертикальную плоскость). На такой схеме основывалось большинство заданных систем («Шмель», «Фаланга», «Овод», «Лотос». «Дракон», «Тайфун», «Рубин», «Кобра» и др.). Они предполагали контактное использование кумулятивной боевой части (БЧ).

Эта схема требует повышенных требований к точности, особенно в вертикальной плоскости из-за возможных потерь ракеты при задевании земли, и предполагает, как правило, борьбу с наиболее защищенной лобовой проекцией цели. Немаловажным фактором для такой траектории явились последствия стартового задымления, и особенно работы маршевого двигателя при отсутствии боковой составляющей ветра, из-за образования дымовой трубы по траектории длиной до 3000-4000 м при стрельбе на максимальные дальности. Тут и самый «бездымный» порох не поможет - цель исчезает на глазах.

Последняя трудность преодолевалось совершенствованием порохов и специальной техникой стрельбы.

Кое-что о ПТУР

Основой построения систем управляемого наведения является сам управляемый объект, т.е. ракета как носитель боевой части с одной стороны и как объект управления - с другой. Поскольку для комплексов, размещаемых на подвижной базе, отсутствует жесткое ограничение по массе ПТУР, то используемая в то время кумулятивная боевая часть строилась из условия пробития максимально возможной лобовой брони танка с учетом необходимого заброневого действия. Определяющим в этом являлся диаметр БЧ и ее масса. Исключением являлась БЧ для «Кобры», для которой диаметр ограничивался калибром танкового снаряда.

Как управляемый объект ракета должна обладать определенной аэродинамической устойчивостью и достаточно высокой собственной частотой (около 5 Гц), что предопределяло построение автоматического контура наведения с приемлемыми ошибками отклонения ракеты от линии визирования на цель. В системах, где в контур управления самой ракетой включался оператор-наводчик, это требование могло быть сниженным из-за большей инертности реакций человека.

Главной особенностью ракеты как объекта управления являлись органы управления, аэродинамическая природа которых диктовала для большинства разрабатываемых комплексов применять систему автоматического регулирования второго порядка (с астатизмом второго порядка), структурно неустойчивых, а после принятия мер, обеспечивающих устойчивость, критичных к коэффициенту усиления контура, как на верхней своей границе, так и на нижней.

От этого теоретически можно было избавиться, например, отстрелом грузиков (получаем непосредственно поперечную скорость), однако такое решение проблематично в технической реализации для длительного полета ракеты. Такой способ корректировки траектории был впервые апробирован В.И. Вишневским применительно к танковому артиллерийскому снаряду на конечном участке подлета к цели, а в последующем - в США для ПТУР небольшой дальности.

На ПТУР конструкторами также решалась масса задач, связанных с поперечными размерами оперения в полете и в боеукладке, с энергопитанием ее систем (например, для ракеты «Дракон» на одном из этапов был использован малогабаритный электрогенератор (3 кВт), работающий от порохового аккумулятора давления, для лампы-фары с осевой силой в один миллион свечей), с размещением трехстепенного гироскопа, приемников сигнала, аппаратуры, местом расположения органов управления и еще многими техническими и технологическими проблемами.

Каждая из систем имела свои специфические проблемы, вызванные особенностями построения, конструктивными решениями или применяемыми материалами.

Так, например, в комплексе «Кобра» старт ракеты из ствола танковой пушки накладывает массу ограничений, связанных с образованием пыле-дымового облака непосредственно перед прицелом, время рассевания которого может, как правило, превосходить полетное время ракеты до цели. Особенно неприятно это может проявиться в обороне при стрельбе из окопа, когда наиболее вероятна возможность реализации больших дальностей стрельбы, вплоть до максимальных (4 км). В наступательном бою в силу боевого построения для абсолютного большинства танков предельная дальность видения целей не превысит 1,1 км как по условиям рельефа местности, так и по условиям пыле-дымового задымления и маскирования целей.

Системы управления и наводчик

Несмотря на то что заданных постановлением правительства тем было много, все они укладывались всего в три принципиально отличных между собой способа построения (рис 2, а, б, в):

- командный: пункт считывания координат центра цели и ракеты находится у наводчика, команда с этого пункта передается на ракету;

- лучевой: считывания положения центра цели на пункте наводчика передается с пространственным кодированием на ракету, которая «находит» место в этом луче;

- с головками самонаведения (ГСН) на ракете.

Их отличие заключается в разном уровне помехозащищенности, так как при лучевом способе построения считывающее устройство принимает сигнал с пункта наведения, в то время в других - со стороны противника. Особенно важно это для ГСН, для защиты от которых можно использовать различного рода «ловушки». В командных системах помехам со стороны противника могут быть подвергнуты и линия передачи команд при выполнении ее даже в миллиметровом диапазоне из-за значительных боковых и задних лепестков приемной антенны ракеты, а также система считывания координат ракеты, принимающая сигнал со стороны противника (применяемая проводная командная линия на переносных комплексах для подвижных объектов непригодна), Для танковых подразделений в командных системах определенной накладкой является распределение частот и кодов для предотвращения взаимных помех.

Это, конечно, не означает, что конкретные системы не могут быть реализованы как комбинация перечисленных способов по дальности или плоскостям наведения.

Ракетные танки поиск альтернативы пушечному вооружениюС точки зрения описанных способов к командным системам могут быть отнесены «Шмель», «Фаланга», «Дракон», «Малютка», «Овод», «Тайфун», «Кобра» («Гвоздь»-«Кобра»), «Астра», к лучевым - «Лотос».

Тяжело продвигалась лучевая система «Лотос» (ТКБ, г.Тула): из-за отсутствия мощного точечного источника она отрабатывалась на ксеноновой лампе с массивными линзами (диаметром до 25 см) в оптической системе, с программным перемещением некоторых из них, что ставило под вопрос использование ее на подвижных объектах для стрельбы с ходу. Реализация таких систем стала возможной только после освоения лазерных источников излучения.

Вернемся к командным системам ввиду того что, независимо от их технической реализации, между ними имеет место качественное различие, характеризуемое необходимым навыком наводчика для удержания ракеты в габаритах цели. Сейчас принята несколько неудачная терминология (в которой зачастую путаются даже преподаватели), не отражающая сути различий: «ручная» и «полуавтоматическая». В те времена эти понятия также трактовались весьма своеобразно с учетом конкретных интересов конструкторского бюро.

Суть различий заключается в том, что с появлением управляемых ракет, как ранее отмечалось, наводчика вынуждены были включить буквально последовательным «блоком» в контур управления на период полета ракеты. Если при стрельбе из пушки наводчик прицеливался и нажимал спуск в момент, как ему казалось, наиболее удачного совмещения точки прицеливания с целью, а далее оценивал результаты стрельбы, то теперь он должен был осуществлять управление в течение всего периода полета ракеты после выстрела вплоть до ее встречи с целью (от секунды до десятков секунд). Особенностью такого управления должен был стать специально вырабатываемый навык, обуславливаемый поведением ракеты при наблюдении в прицел, когда наводчик должен был пультом отрабатывать команды, не столько зависящие от величины отклонения ракеты от проекции на цель, сколько от ее угловой скорости и углового ускорения.

На первом этапе создания систем управления простейшим решением оказалось «дать» в руки оператору рули ракеты, как это сделали французы. Это и есть то, что называется «ручным» управлением. Такими комплексами были «Шмель», «Малютка» и более сложный ПТУР «Фаланга», дублирующий режим «Дракона».

Однако такая заманчивая возможность наткнулась на «подводный камень», связанный с тем, что необходимый навык для управления ракетой оказался чуждым обычному жизненному опыту большинства людей.

Все дело в том, что в обыденной жизни такой навык отсутствует. Есть специальности, где он отрабатывается: это управление судном (лодкой) при плавном причаливании (в одной плоскости) или пилотирование летательного аппарата с выдерживанием заданных высоты полета и маршрута (без автопилота). Хотя последний навык требует меньшего напряжения, чем управление в двух плоскостях противотанковой ракетой по подвижной цели. Совершенно не случайно, что для отработки некоторых опытных образцов в качестве наводчиков привлекались именно летчики.

Есть люди еще более близкой специальности - это жонглеры, балансирующие шестами. Чем выше шест, тем легче баланс (устойчивость), однако перемещаться по арене с коротким шестом можно быстрее (управляемость). В каждой из ручных систем осуществляется свой баланс между устойчивостью объекта управления и его управляемостью, поэтому навык надо отрабатывать на конкретной системе и ее приводе (маховички, пульты, кнюппели, джойстики). К этому надо добавить немаловажный нюанс: длина шеста все время увеличивается (по мере удаления ракеты снижается ее «послушность»).

Проверка призывного контингента в те времена показала, что некоторым необходимо до 3000 электронных пусков для освоения стрельбы ПТУР, а до 10% не могли приобрести эти навыки вообще. А навык надо поддерживать, иначе снижается эффективность стрельбы. В войсках появились специальные тренажеры. А как быть с резервистами в случае мобилизации? С этими накладками до определенных пор пришлось мириться.

Попытка упростить работу наводчика путем гироскопической стабилизации ракеты на траектории (руководитель темы А.Э. Нудельман) не дала положительного эффекта ввиду сложной передаточной функции, требуемой от наводчика при наблюдении за поведением удаляющейся ракеты через прицел (если бы можно было управлять ракетой, наблюдая как бы сверху и сбоку!). Этой же организацией отрабатывался комплекс «Тайфун» на специальном гусеничном «объекте 287» (Ж.Я. Котин, ЛКЗ). Экипаж размещался в корпусе машины (оператор, он же командир, и механик-водитель), вооружение устанавливалось на вращающейся платформе.

Автору довелось произвести два пуска ракеты ЗМ7 системы «Дракон» («объект 150», Л.Н. Карцев, Уралвагон-завод) в ручном режиме, в том числе один из них с ходу, оценка результатов которых даже при наличии попадания послужила основанием принять решение о необходимости форсированной отработки основного «полуавтоматического» режима.

В системах с «полуавтоматическим» режимом на самом деле управление ракетой со всеми необходимыми премудростями возлагается на автоматический контур, который «обязан» приводить ракету на центральную марку (ЦМ) прицела, а наводчик в другом контуре управления должен удерживать ЦМ на цели. Причем в контуре наводчика реализуются житейские навыки управления типа наводки ЦМ пультом (на танке, БМП) или непосредственно перемещающими ее маховичками, каждому отклонению которого соответствует угловая скорость (не ускорение!!!) перемещения, т.е. в последнем случае математически процесс описывается только одним интегрированием. Это человеку свойственно: когда он идет, то интегрирует скорость, получая необходимое перемещение, а поворачивая, интегрирует угловую скорость для выбора нужного направления. Аналогичные функции реализуются при управлении, например, автомобилем. Тем не менее это не означает, что отпадает необходимость тренировки на конкретной системе, как это надо делать и при пересадке, скажем, на другой автомобиль: управлять сможешь, а мастерство надо еще нарабатывать.

В простейшем случае при этом стрельба с места по неподвижной цели близка к автоматической.

«Полуавтоматические» системы не сразу смогли вступить в спор с «ручными» из-за технических трудностей отработки систем съема угловых координат ракеты, да и само считывание даже в условиях естественных помех оказалось нелегкой задачей. На полуавтоматическом решении отрабатывались системы «Дракон», «Лотос», «Кобра» («Гвоздь»- «Кобра»), «Рубин».

Ракетные танки поиск альтернативы пушечному вооружению

Ракетные танки поиск альтернативы пушечному вооружению

Опытный ракетный танк «объект 287».

Опытный ракетный танк «объект 775».

Самым привлекательным решением для танков применительно к «объекту 434» (А.А. Морозов, Харьков) являлась тема «Кобра» организации А.Э. Нудельмана, А.Е. Рачицкого (Москва), в которой предполагалось спроектировать комплекс управления артиллерийским снарядом, выстреливаемым из гладкоствольной танковой пушки. Однако технические проблемы (более чем 2000-кратные перегрузки, недоступные существующей тогда электронике, естественное задымление и запыление поля зрения при выстреле, создаваемое дульной волной, изменение аэродинамических характеристик снаряда по дальности и др.) заставили пройти трудный путь поисков: «Гвоздь» и снова «Кобра» с переходом на ракету, выстреливаемую из ствола танковой пушки.

КБ Челябинского тракторного завода (П.П. Исаков) была предложена оригинальная база («объект 775») под чисто ракетный комплекс вооружения, в котором сочеталась неуправляемая ракета «Бур» с полуавтоматическим комплексом управляемой ракеты «Рубин» (МВТУ им. Баумана, Л.Н. Преснухин, прицел Красногорского механического завода, Г.М. Гудзенко). База представляла собой машину весьма низкого силуэта (соответственно с низкой линией огня), в которой командир (он же механик-водитель) и наводчик располагались во вращающейся башне, что само по себе определило появление некоторых проблем. Вместе с тем имели место большие сложности и с управляемым вооружением, в котором считывающее устройство положения ракеты в фокальной плоскости прицела использовало оригинальную высокоточную растровую систему с уникальным ламповым усилителем (усиление примерно в миллион раз), что по тем временам неизбежно не обходилось без трудно устраняемого микрофонного эффекта при движении. Кстати, с этим не принятым на вооружение объектом и другими упомянутыми в статье «ракетными» танками можно в настоящее время ознакомиться в общедоступном подмосковном Музее бронетанковой техники (Кубинка, Московской область).

Первым отечественным комплексом с полуавтоматическим наведением, принятым на вооружение, стал «Дракон» (главный конструктор комплекса вооружения А.И. Богданов, главный конструктор ракеты Д.Л. Томашевич, КБ-1, при активном участии на последнем этапе А.Г. Шипунова, Н.А. Легуша, СМ. Березина, ТКБ) в составе истребителя танков ИТ-1 («объект 150»), в котором считывание положения трассера в фокальной плоскости прицела осуществлялось телевизионной передающей системой на диссекторной трубке, а передача команд - стабилизируемой в вертикальной плоскости антенной. Все элементы системы управления были построены на радиолампах типа «Дробь», что требовало значительных затрат электроэнергии и применения вентиляционных систем охлаждения каждого блока. Техническая реализация комплекса в целом была основана, естественно, на конструктивном заделе и опыте КБ-1, накопленном в ракето- и самолетостроителных областях, в с связи с чем «Дракон» не в полной мере отвечал требованиям эксплуатации в частях Сухопутных войск.

Так, например, ограничивались сроки непрерывной работы, имели место «уходы» нулей, некоторые проверки и настройки требовали применения специальной контрольно-проверочной машины. Вместе с тем обучение навыкам эксплуатации и стрельбы этого комплекса не представляло проблем и трудностей. Так, на этапе госиспытаний в качестве наводчика успешно выступал солдат, не пригодный к строевой службе (кочегар). В некоторых литературных источниках появились высказывания о сложностях в управлении комплексом «Дракон». Мне пришлось принимать активное участие в отработке этого комплекса. Хочу отметить, что никаким специалистом в области стрельбы я не являлся, на тренажерах не обучался и совершенно случайно оказался за прицелом из-за наличия в нем телевизионного устройства считывания координат снаряда, которым непосредственно занимался. Единое время, средства контроля на самой машине запускались наводчиком, и от командира требовалось с точностью до секунды синхронизировать все службы оборудования. В противном случае это могло привести к срыву условий испытаний, потере снаряда или данных о траектории, а это уже ЧП: стоимость опытной ракеты составляла более 200000 рублей (в 1964 г.) - как четырех танков Т-55. Во многом эта синхронизация зависела от действий экипажа, и попытки заменить наводчика или даже командира приводили к отрицательным результатам. Мне в какой-то мере просто повезло, что, произведя около 100 пусков, я практически ни разу не подвел главных конструкторов и многочисленных рядовых исполнителей этой огромной работы.

К сожалению, как мне кажется, ИТ-1 не получил дальнейшего развития вследствие определенных межведомственных отношений в системе МО, попав в систему УНТВ, а не ГРАУ, хотя имел массу возможностей для совершенствования. В частности, удалось показать, что перевод ламп в дежурный режим (около 4,8 В накала вместо 6,3 В и отключение анодных напряжений) снимал проблему установленного рабочего цикла, ухода от нестабильности нулей, необходимость вентиляторного обдува блоков комплекса.

Появление систем противотанковых управляемых ракет в начале 1960-х гг. чуть было не привело к ликвидации бронетанковой техники (прежде всего танков) в результате правительственных «смотрин» во главе с Н.С. Хрущевым, на которых за считанные минуты рассмотрения можно было заслужить оценку, подобную полученной Главным маршалом бронетанковых войск П.А. Ротмистровым за вполне разумное краткое выступление: «И вот такой отсталый маршал у нас бронетанковой академией командует...» После чего окружением, прежде всего сыном, стоящим за стулом Генсека, маршал быстро был «обучен» азам будущего развития сухопутного вооружения. А ведь сорок лет прошли прямо по следам его выступления.

Так и хочется предостеречь от вынесения окончательных решений в условиях «высоких» показов, на которых зачастую, как принято говорить сейчас, пиар может составлять львиную долю представленного или продемонстрированного на полигоне.

Если бы войну можно было выиграть одним танком! За любым принципиально новым танком должны стоять годы (точнее, десятки лет) формируемого нового серийного производства для необходимого насыщения и поддержания войскового парка, создания средств его эксплуатации, системы и средств войскового ремонта, капитального ремонта (в том числе подвижными заводами), средств хранения, системы подготовки офицерских кадров и призывного (контрактного) состава, для разработки, в конце концов, боевых средств поддержки на его базе и войсковых средств обеспечения родов войск.

Есть еще одно свойство танка, которое не прямо отражается в справочной литературе, а лишь в виде обобщенных результатов чьих-то расчетов: дескать, такой-то танк превосходит другой во столько-то раз. Вместе с тем, как это ни цинично звучит, танк можно характеризовать таким же показателем, как и средства производства, - производительностью, но в данном случае это производительность уничтожения, т.е. число пораженных целей за единицу времени, и дополнительно - не просто целей, а целей, по сути являющихся также средствами уничтожения. Для многоцелевого средства, которым является танк, даже такая оценка уже непростая задача. В тоже время, неграмотное управление может перечеркнуть любые достоинства техники. Надеяться на производство в ходе боевых действий нельзя: воевать сможет только накопленное и ремонтируемое. Эти две вещи и составят боевую мощь сухопутных сил.

Впрочем, если танки теперь нужны только для поддержки внутренних сил, для борьбы с террористами и освобождения заложников, то их надо существенно переделать, а, в общем-то, что получится при этом, вряд ли можно будет называть танком. Однако при нашей территории и протяженности границ трудно поверить в возможность их прикрытия и защиты только оперативными и стратегическими ракетами, самолетами и даже просто силами «профессиональных» контрактников с «Калашниковым» под мышкой.

Вместо заключения

Итак, прошедшие 40 лет показали, что ни в одной стране так и не были созданы чисто ракетные (без артиллерийской пушки) танки ввиду сравнительно ограниченных возможностей управляемого вооружения по сравнению с пушечным в условиях непосредственного соприкосновения. Роль управляемых ракет на танке остается чисто вспомогательной. Так, «мертвая» зона «Кобры» превышает предельные дальности стрельбы (менее 1,1 км) в типичных условиях наступательного боя для развернутого танкового подразделения.

Вместе с тем отказ от такого оружия, несмотря на более высокие затраты по сравнению с артиллерийским вооружением, был бы неоправданным, и наряду с противотанковыми ракетами на вертолетах необходимо иметь подразделения машин непосредственной поддержки на танковой базе (с танковой защитой и подвижностью). Их эффективность в непосредственном соприкосновении с противником все же будет выше, чем у боевых вертолетов, экипажам которых, как правило, будет нелегко разобраться на месте в особенностях сложившейся обстановки (где свои, где чужие, откуда контратака).

Исчерпаны далеко не все современные способы борьбы с танками с использованием управляемых ракет: возможно, стоит реанимировать некоторые решения прошедшего века и более внимательно отнестись к нетрадиционным способам снижения боевой производительности атакующих танков и танковых подразделений.

Траектория ракеты -прямая, соединяющая выходное окно прицела наводчика с центром цели.

Аэродинамические рули могут придать лишь ускорение ракете, а необходимо получить перемещение /ускорение-скорость-перемещение, т.е. двойное интегрирование).


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации