Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

Техника и вооружение № 8,9,11/2006 г., стр. 7-13

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

ПавелКачур

Все для фронта, все для победы!

Начавшаяся 22 июня 1941 г. Великая Отечественная война внесла свои коррективы в развитие ракетной техники в СССР. В этот день воронежский завод им. Коминтерна приступил к срочному производству установок БМ-13. Еще в феврале 1941 г. он получил от ГАУ заказ на изготовление в течение 1941 г. 40 пусковых установок БМ-13. Заводу им. Коминтерна предстояло доработать совместно с представителями НИИ-3 отдельные элементы для условий опытно-серийного производства. В ночь на 30 июня 1941 г. были собраны первые две установки с буквой «К» на шасси, которые своим ходом были направлены в Москву для проведения испытаний на подмосковном полигоне в Софрино стрельбой на точность. Переход из Воронежа в Москву являлся их ходовыми испытаниями. После испытаний на полигоне установки направили на московский завод «Компрессор» для устранения отмеченных недостатков и для доукомплектования.

30 июня 1941 г. перед заводом «Компрессор» и СКВ при заводе (главный конструктор В.П.Бармин) была поставлена задача - переключить завод на серийное производство нового вида вооружения. Нарком общего машиностроения П.И. Паршин обязал главного конструктора СКВ в первую очередь на основе созданных в лабораториях и опытном производстве НИИ-3 нескольких опытных пусковых установок залпового огня уточнить конструкторские и технологические параметры с целью доводки их до уровня, позволяющего наладить серийное производство боевых машин на заводах страны.

Созданные в мастерских НИИ-3 пусковые установки, выполненные на кустарном уровне с применением имеющихся подручных средств, не могли в таком исполнении быть приняты заводами для серийного изготовления. С учетом рекомендаций технологов СКБ требовалась конструктивная переработка многих узлов установки, обеспечивающая возможность применения при серийном производстве сварных или литых элементов конструкций, отработанных серийно выпускаемых комплектующих элементов и т.п. Времени на адаптацию к новому профилю работ, учитывая военное время, не было.

Все вопросы освоения и организации серийного выпуска БМ-13 в наркомате решали оперативно. Детали, узлы, приборы доставляли на завод « Компрессор» на автомашинах и даже на трамваях в любое время дня и ночи, несмотря на воздушные тревоги и бомбежки Москвы. Ракетные установки прямо из цехов направлялись туда, где гремели бои. В результате круглосуточной напряженной работы уже 23 июля 1941г. завод по чертежам СКБ изготовил и направил на полигонные испытания первую боевую установку под индексом БМ-13-16. После выпуска первых серийных образцов и успешного завершения их испытаний эта боевая машина в августе 1941 г. была принята на вооружение Красной Армии, а отработанные в СКБ чертежи утверждены для серийного производства. В августе-сентябре 1941 г. на фронт были отправлены 324 пусковые установки. А к началу декабря 1941 г. в войсковых частях, участвовавших в обороне Москвы, имелось на вооружении уже 415 таких установок. Весьма существенный вклад в создание и совершенствование пусковых установок внесли сотрудники СКБ Ю.Э. Эндека, А.Н. Васильев, В.М. Васильев, В.А. Рудницкий, В.А. Тимофеев, А.И. Глюске и другие.

В дальнейшем СКВ продолжало работу по созданию новых, более совершенных пусковых установок залпового огня. Многообразие автомобильных шасси, на которые монтировали пусковые установки, а также пожелания с фронтов навели главного конструктора В.П. Бармина на мысль создать нормализованную боевую машину. В апреле 1943 г. такая машина БМ-13Н была разработана, изготовлена, прошла испытания и затем принята на вооружение Красной Армии вместо БМ-13 образца 1941 г. Одним из самых важных изменений явилась замена использовавшейся на первых образцах направляющей типа «спарка» на более совершенную направляющую типа «балка». Вся установка монтировалась на едином подрамнике, что позволяло размещать ее на любом шасси. Она оставалась основной боевой машиной до конца Великой Отечественной войны.

Производство реактивных снарядов и боевых установок настолько возросло, что позволяло перейти к формированию полков полевой реактивной артиллерии. Формирование первых восьми полков, оснащенных боевыми установками БМ-8 и БМ-13, было начато по приказу Ставки Верховного Главнокомандования. Каждый полк реактивной артиллерии имел 36 боевых машин и мог в течение 8-10 с уничтожить живую силу и технику противника на площади свыше 100 га. Одновременный залп полка, вооруженного установками БМ-13, составлял 576 реактивных снарядов, а установками БМ-8 - 1296 реактивных снарядов, что условно можно приравнять к одновременному залпу соответственно 10 и 36 полков ствольной артиллерии аналогичного калибра. Естественно, страна никогда не смогла бы дать такое гигантское количество ствольной артиллерии на участок боевых действий одной стрелковой дивизии (да в такой узкой полосе ее невозможно было бы разместить), а вот дать гвардейские минометы для вооружения одного полка - могла. Эти формирования в период Великой Отечественной войны именовались «гвардейскими минометными частями (ГМЧ) Ставки Верховного Главнокомандования».

Еще в первые военные годы появилась необходимость повысить точность стрельбы реактивных снарядов, и наметились определенные перспективы достижения этого показателя. К сожалению, как раз в это время НИИ-3 оказался практически неспособным выполнить необходимую опытно-конструкторскую работу и обеспечить внедрение усовершенствованных образцов оружия в серийное производство, хотя и располагал более чем двадцатилетним опытом работы по созданию реактивных снарядов. В это время произошла смена руководства НИИ-3, что привело к переключению основных сил института на решение других задач.

Постановлением ГКО №2046 от 15 июля 1942 г. НИИ-3 был преобразован в Государственный институт реактивной техники (ГИРТ), выведен из структуры Наркомата боеприпасов и подчинен непосредственно Совету Народных Комиссаров (т.е. лично И.В. Сталину). Задания и программы работ института утверждал непосредственно Государственный Комитет Обороны. На ГИРТ возлагалась основная задача - разработка ракетного самолета-перехватчика «302» и жидкостных ракетных двигателей для этого самолета, реактивных летательных аппаратов и торпед с такими двигателями. Тематика по реактивным снарядам и пусковым установкам к ним стала непрофильной: основной состав был занят работами по самолету-перехватчику «302». В связи с расширением тематики в дополнение к имевшемуся помещению ГИРТ передавались все производственные и подсобные помещения ВИСХОМ Наркомата минометного вооружения, расположенные по Лихачевскому шоссе, д. 6.

Из-за сосредоточения усилий практически всех ведущих специалистов по твердотопливной тематике на выполнении основной задачи вопросы совершенствования реактивных снарядов продолжали решаться неудовлетворительно. Например, созданный небольшой группой специалистов ГИРТ снаряд М-20 оказался неэффективным, так как не обеспечивал должного фугасного действия из-за большого удлинения боевой части.

Тогда за решение вопросов усовершенствования реактивных снарядов взялись специалисты Главного управления вооружения Гвардейских минометных частей (ГУВ ГМЧ). Одной из оригинальных разработок, созданных группой офицеров ГУВ ГМЧ под руководством генерал-майора Н.Н. Кузнецова и генерал-лейтенанта В.В. Аборенкова без участия института, может считаться тяжелый фугасный реактивный снаряд М-31 для подавления и уничтожения укрытых огневых средств и живой силы, а также разрушения полевых оборонительных сооружений противника. Снаряд состоял из выполненной в виде эллипсоида калибром 300 мм головной части, к которой был присоединен ракетный двигатель от снаряда М-13 калибра 132 мм. Снаряд мог запускаться как из станков рамного типа (транспортной укупорки), так и с боевой маши-ныБМ-31-12. Здесь впервые в ракетостроении использовались направляющие сотового типа. Каждая направляющая ячейка пусковой установки состояла из четырех труб диаметром 32 мм и длиной 3 м, находящихся внутри связывающих их восьмигранных обойм. Трубы ячейки располагались друг относительно друга так, что в поперечном сечении образовывали квадрат, в который вписывается окружность диаметром 306 мм. Таким образом, ячейки являлись как бы стволами, придающими снарядам направление полета.

В 1943 г. были завершены работы над созданием технологически простого более мощного двигателя калибра 140 мм, который стал применяться в PC М-31. Несмотря на загруженность по основной тематике, ГИРТ оказал ГУВ ГМЧ посильную помощь в создании снаряда М-31 с более мощным ракетным двигателем. В работе принимали участие сотрудники ГИРТ В.А. Артемьев, Н.П. Горбачев, В.В. Горбунов. За разработку упрощенной технологии этого двигателя В.А. Артемьеву была присвоена Сталинская премия первой степени.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1С принятием на вооружение боевых машин БМ-31-12 резко возросли маневренность и скорострельность тяжелой реактивной артиллерии. Время перевода подразделений из походного в боевое положение было доведено до 7-13 мин. По своим подвижности, маневренности и скорострельности БМ-31-12 не уступала пусковым установкам БМ-8 и БМ-13.

Однако важнейшие работы по улучшению кучности М-13 и М-31 осуществлялись с минимальным привлечением ГИРТ все тем же ГУВ ГМЧ в содружестве с ЦАГИ, где работы велись под общим руководством С.А. Христиановича. В результате на разработанных ГУВ ГМЧ опытных проворачиваемых реактивных снарядах К-23А и К-20 было достигнуто уменьшение площади рассеивания в 3-4 раза по сравнению с М-13 и М-31. После успешных испытаний К-23А и К-20 были запущены в серию как М-13УК и М-31 УК («улучшенной кучности»).

Помимо недостаточности сил, привлекаемых к разработкам реактивных снарядов, они распылялись на множество других направлений. В отделе реИстоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1активных снарядов под руководством Р.Е. Соркина коллективом из 60 человек одновременно велись работы по 33 изделиям, включая ракетные двигатели для бетонобойных бомб, установки для глубинных бомб, стартовые установки для самолетов и аэросаней. На теоретические исследования времени уже не оставалось. В институте работали только восемь кандидатов наук, да и имевшиеся научные кадры не использовались должным образом. Например, признанный специалист в области пороховых ракет Ю.А. Победоносцев был практически отстранен от работ по PC и переведен на другую тематику.

Тем временем в СССР стало известно, что реактивная техника имелась на вооружении армий Германии (в частности, самолеты с реактивными двигателями) , Англии, США. В своем постановлении от 18 февраля 1944 г. №5201 ГКО указал на нетерпимое положение с развитием реактивной техники в стране. Решение этой проблемы было теперь целиком возложено на НКАП. Не справившийся со своими задачами ГИРТ при СНК СССР был ликвидирован (директор института А.Г. Костиков за обман руководства страны был арестован), а НКАП поручалось собрать все квалифицированные кадры и организовать Научно-исследовательский институт реактивной авиации (НИИРА) с целью создания реактивных двигателей. Первым его начальником стал В.И. Поликовский, а его заместителем по научной части - Г.Н. Абрамович.

Позже, 22 мая 1944 г., постановлением ГКО №5946 НИИРА переименовывается в НИИ-1 НКАП. Начальником института назначили генерал-майора авиации П.И. Федорова. В состав института в качестве филиала №1 было включено ОКБ-293, разрабатывавшее первые советские реактивные самолеты БИ-1, а его руководитель В.Ф. Болховитинов стал первым заместителем начальника. Институт был переориентирован на решение задач создания реактивный авиации, в первую очередь по разработке жидкостных ракетных и воздушно-реактивных двигателей. Разработку реактивных снарядов как непрофильную тематику руководство Наркомата авиапрома стремилось передать из НИИ-1 в другую специализированную организацию.

В это время член Военного совета ГМЧ генерал-лейтенант Л.М. Гайдуков представил 13 марта 1944 г. члену ГКО Г.М. Маленкову, курировавшему разработку новых образцов оружия и военной техники, проект постановления ГКО о расширении работ по реактивному вооружению, предусматривающего, в том числе, создание в Наркомате боеприпасов новой организации - СКБ для отработки и промышленного освоения новых образцов реактивных снарядов и совершенствования ранее созданных, а также организацию КБ по пусковым установкам на заводе №733 («Компрессор») Наркомата минометного вооружения.

В свою очередь нарком боеприпасов Б.Л. Ванников в октябре 1944 г. подготовил проект постановления о создании в Наркомате боеприпасов ОКБ-3 для разработки реактивного вооружения, предусматривавшего назначение его руководителем Ю.А. Победоносцева.

Со своей стороны нарком авиационной промышленности А.И. Шахурин обратился к Г.М. Маленкову с предложением организовать на территории бывшего авиационного завода №482 в районе поселка Владыкино, расположенного недалеко от Всесоюзной сельскохозяйственной выставки за пределами тогдашних границ Москвы, Научно-исследовательский институт реактивного вооружения под руководством Ю.А. Победоносцева.

Однако эти предложения не получили в ГКО поддержки. Тогда нарком авиационной промышленности своим приказом от 11 ноября 1944 г. №655 передал территорию, здания, оборудование и кадры бывшего КБ завода №482 главного конструктора А.Я. Щербакова во Владыкино для организации производственной базы НИИ-1. Другим приказом Наркомата авиационной промышленности от 9 декабря 1944 г. №676 был образован филиал №2 НИИ-1 во главе с Ю.А. Победоносцевым. Туда были переданы все работы института по реактивным снарядам и переведен сектор пороховых PC (большинство сотрудников бывшего РНИИ - НИИ-3 НКБ). В филиал были переведены специалисты по реактивным пороховым снарядам - Ю.А. Победоносцев, В.В. Абрамов, А.В. Андрианов, В.А. Артемьев, А.Ф. Бакеев, В.Г. Бессонов, Н.П. Горбачев, В.В. Горбунов, Е.А. Печерский, Р.Е. Соркин, М.К. Ти-хонравов, Н.Г. Чернышев, И.В. Яропо-лов и другие, а из ГАУ Красной Армии в филиал переводился начальник баллистического отдела инженер-полковник Я.Б. Шор. 26 марта 1945 г. завершился переезд соответствующих подразделений института на новую базу во Владыкино.

Пока решались организационные вопросы, в филиале №2 НИИ-1 продолжались работы по сопровождению и модернизации ранее разработанных НИИ-3 НКБ образцов реактивного вооружения гвардейских минометных частей, а также создавалось реактивное вооружение для различных заказчиков.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

Так, продолжались работы по увеличению дальности стрельбы PC М-13 при сохранении боевого действия и использовании серийных деталей этого снаряда. В работе над этим снарядом на основании результатов исследований Ю.А.Победоносцева принимали участие В.Г. Бессонов, М.П. Горшков и Ф.Н. Пойда. После проведения заводских и Государственных испытаний новый реактивный снаряд улучшенной кучности и повышенной дальности М-13-ДД (двухкамерный двигатель) в 1944 г. был принят на вооружение.

Боевая часть осталась прежней (как у М-13), а ракетная часть была разработана по двухкамерной схеме и состояла из двух соединенных последовательно штатных ракетных камер снаряда М-13. Между камерами был размещен промежуточный переходник, имеющий восемь косонаклонных сопл. При этом обеспечивалась одновременная работа обеих камер. Такая конструкция ракетного двигателя способствовала увеличению импульса реактивной силы и, как следствие, возрастанию скорости и дальности полета. По принципу действия этот PC М-13-ДД напоминал схему «двухпустотной спасательной ракеты» 1862 г. К.И. Константинова. Снаряд М-13-ДД имел длину 2,21 м, массу 62,7 кг, головную часть от снаряда М-13. Запускались снаряды с установки БМ-13-СН с 10 спиральными направляющими, которые обеспечивали оперенному снаряду проворачивание, улучшавшее кучность стрельбы. Стрельба этими снарядами велась на дальностях до 11,8 км.

С развитием тематики твердотопливного реактивного вооружения в 1945 г. появилась острая необходимость в квалифицированных специалистах-ракетчиках. В Московском механическом институте (ММИ), сформированном в конце 1942 г. в системе Наркомата боеприпасов с целью подготовки кадров для предприятий этой отрасли, по предложению и при непосредственном участии А.Д. Надирадзе, С.А. Христиановича, Я.Б. Зельдовича, Я.Б. Шора, Е.А. Ланга, Ф.Р. Гантмахера и других организовали факультет «специальной боевой техники» (реактивного вооружения). В составе ММИ было организовано ОКБ по разработке реактивных боеприпасов, начальником и главным конструктором которого стал А.Д. Надирадзе, в будущем директор и главный конструктор МИТ, разрабатывавший подвижные ракетные комплексы стратегического назначения. Вместе с тем ведомственная разобщенность разработчиков PC (филиал №2 НИИ-1 Наркомата авиационной промышленности) и заводов-изготовителей (Наркомат боеприпасов) не способствовала тесному взаимодействию и эффективной работе создателей реактивных систем залпового огня. Осознавая необходимость создания проектно-конструкторской организации, а также руководствуясь складывающейся ситуацией с твердотопливными ракетами (к тому времени было «установлено наличие у немцев образцов длиной до 14 м при диаметре до полуметра»), нарком боеприпасов Б.Л. Ванников 16 марта 1945 г. обратился к заместителю председателя ГКО Л.П. Берии с предложениями о создании новой проектно-конструкторской организации - Центрального конструкторского бюро по реактивным снарядам. Разместить это КБ предлагалось в Москве на территории завода №67 (бывший «Мастяжарт» - Мастерские тяжелой артиллерии) на Вельяминовской улице.

Эти предложения наркома наконец-то получили поддержку. Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин подписал 19 апреля 1945 г. Постановление ГКО №8206 «О создании в системе Наркомата боеприпасов Государственного центрального конструкторского бюро по ракетным снарядам (ГЦКБ №1)». За ГЦКБ-1 с опытным заводом, созданным по приказу НКБ СССР от 21 апреля 1945 г. за №158, закреплялась тематика по боеприпасам: специальным реактивным снарядам, осколочно-реактивным, бронебойным, зенитным, авиационным снарядам. Предписывалось организовать КБ в нереально короткие сроки - всего за две недели! Уже 29 апреля Б.Л. Ванников своим приказом № 169 разместил новую организацию в корпусе №5 на территории завода №67. Возглавил ГЦКБ-1 Н.И. Крупное, бывший до этого главным технологом ГСКБ-47 НКБ. В задачи ГЦКБ-1, определенные в его уставе, утвержденном 10 мая 1945 г., входили проведение исследовательских работ и разработка новых с улучшенными боевыми свойствами находящихся на вооружении «специальных боеприпасов согласно утвержденной НКБ номенклатуре» и оказание технической помощи «заводам СССР в освоении и отработке технологических процессов выпускаемой заводами продукции данного вида».

Изучение трофейного опыта

ГЦКБ-1, не имея определенной плановой тематики, выполняло работы исключительно по собственной инициативе. В частности, в 1945 г. по проекту ТТТ ГАУ началось создание дальнобойного порохового реактивного снаряда дальностью 20-25 км. Предполагалось разработать простую, технологичную конструкцию, технологию изготовления порохового заряда необходимых размеров, провести теоретические исследования внешнебаллистических параметров и пр. Однако собственного опыта в решении этих проблем не имелось. В этой связи возникла потребность в изучении имевшегося мирового опыта.

ГКО, придавая исключительное значение развитию реактивной техники в СССР и изучению трофейной техники, 31 мая 1945 г. принял Постановление «О проведении работы по выявлению и вывозу заводского и лабораторного оборудования, чертежей и опытных образцов немецких реактивных снарядов». В частности, этим постановлением наркому боеприпасов Б.Л. Ванникову предписывалось срочно вывезти на завод №67 (в ГЦКБ-1) все оборудование с опытного завода по твердотопливным реактивным снарядам Rheinbote фирмы Rheinmetall-Borsig для создания аналогичного производства в Москве. Уже в июле 1945 г. Б.Л. Ванников доложил Г.М. Маленкову, что «с получением чертежей и документации по реактивному снаряду «Курьер Рейна» ГЦКБ № 1 НКБ на базе М-13-ДД и «Курьера Рейна» разработан проект реактивного четырехкамерного снаряда на пороховых зарядах М-13 с дальностью до 50 км».

Однако вскоре ГЦКБ-1 пришлось пережить организационные перемены. Бюро переехало на территорию завода №568 Наркомата боеприпасов на улице Верхней, недалеко от Белорусского вокзала столицы. Главным инженером ГЦКБ-1 был назначен бывший главный инженер завода №568 А.Н. Вознесенский. В ГЦКБ-1 была переведена группа сотрудников филиала №2 НИИ-1 НКАП, в которую входили А.В. Андрианов, Н.П. Горбачев, В.В. Горбунов, Р.А. Острецова, И.В. Ярополов, а из ГСКБ-47 - Н.И. Александров, Г.П. Герасимов, Н.А. Жуков, СП. Стрелков и другие. С Новосибирского комбината № 179 в КБ прибыли Н.П. Мазуров и А.А. Голицын, с завода №30 НКАП - И.С.Сергеев.

С целью систематизированного сбора технической информации и изучения технологий производства ракетного вооружения фашистской Германии постановлением ГКО №9475 от 8 июля 1945 г. была создана Межведомственная комиссия по изучению немецкой техники. Председателем комиссии был назначен генерал-лейтенант Л.М. Гайдуков, членами комиссии - П.Н. Горемыкин (заместитель наркома боеприпасов), Я.Л. Бибиков (директор НИИ-1 Наркомата авиационной промышленности), И.Г. Зубович (заместитель Наркома электропромышленности), Г.А. Угер (генерал-майор инженерно-авиационной службы, начальник отдела Совета по радиолокации при ГКО).

На территории советской оккупационной зоны Германии был создан институт «Берлин» (начальник - генерал-майор Д.Г. Дятлов, главный инженер - В.П. Бармин). Филиал института «Берлин» в Нойбранденбурге (отдел №5, начальник отдела Н.И. Крупнов) занимался изучением пороховых реактивных снарядов. В этом отделе работали немецкие специалисты, в частности, был приглашен немецкий доктор Буркхардт, который являлся одним из авторов создания снаряда «Тайфун». В институте «Берлин» трофейную технику изучали советские специалисты В.В. Абрамов, В.А. Колычев, A.M. Ляпунов, М.С. Расторгуева, Р.Е. Соркин, Н.А. Судаков и другие.

Изучались неуправляемый зенитный пороховой реактивный снаряд «Тайфун-Р», управляемый по проводам противотанковый пороховой реактивный снаряд «Роткепхен» и стартовые пороховые двигатели в ЗУР «Шметтерлинг» и «Рейнтохтер». Хотя все трофейные образцы изучались советскими специалистами внимательно, но турбореактивным снарядам, применявшимся немцами во всех без исключения полевых системах, в то время не было уделено должного внимания, например в плане исследования тех возможностей, которые обеспечивало применение турбореактивного принципа.

Основополагающее решение

К началу 1946 г. процесс обработки информации в Германии постепенно заканчивался. Изучение немецкого опыта показало, что достижение ракетчиками Германии высоких результатов во многом было обусловлено выделением ракетной техники в приоритетное направление и созданием мощной научно-исследовательской базы. К этому времени в Советском Союзе до серийных боевых ракетных комплексов дело не дошло, за исключением создания неуправляемых реактивных снарядов типа РС-82 (М-8), РС-132 (М-13) и других, которые широко использовались в реактивных системах залпового огня. С учетом поступивших от членов Межведомственной комиссии предложений министр вооружения Д.Ф. Устинов и Маршал артиллерии Н. Д. Яковлев инициировали составление докладной записки И.В. Сталину с предложениями об организации работ по ракетной технике в Советском Союзе. Эту записку подписали Л.П. Берия, Г.М. Маленков, Н.А. Булганин, Н.А. Вознесенский, Д.Ф. Устинов, Н.Д. Яковлев. Для обеспечения эффективного процесса в СССР требовались новые организационные мероприятия. Настало время государственной организации развития отечественной ракетной науки и промышленности.

В такой напряженной обстановке в марте 1946 г. на первой послевоенной сессии Верховного Совета СССР была подтверждена необходимость обеспечения работ по развитию ракетной техники.

14 и 29 апреля 1946 г. под руководством И.В. Сталина состоялись совещания по вопросам ракетостроения и ракетного оружия, в которых принимали участие руководители ЦК ВКП (б), Совета Министров СССР, Вооруженных Сил, ряда министерств, занимавшихся производством оружия и боевой техники.

Сложность «ракетной проблемы» заключалась в огромных масштабах работ, проведенных к этому времени советскими специалистами в Германии, и их организационном решении. Уже вскоре после начала изучения документов и материалов нашим специалистам стало ясно, что, скорее всего, придется создавать новое министерство, да и оно, быть может, не справится с объемом работ. Лучше других представляя масштабы деятельности, затраты сил и средств, направленных на создание атомной бомбы в стране, только что пережившей разрушительную войну, И.В. Сталин был иного мнения и считал нецелесообразным образование еще одного административного монстра. Все работы по ракетной технике он решил распределить по уже имевшимся министерствам.

Наиболее подходили для этих целей Наркомат авиационной промышленности, Наркомат вооружения и Наркомат боеприпасов, которые по закону от 15 марта 1946 г. были преобразованы в министерства. При этом Наркомат боеприпасов был переименован в Министерство сельскохозяйственного машиностроения.

Итак, в начале 1946 г. в Москве имелось несколько организаций, тематикой которых являлось твердотопливное ракетостроение и которые имели значительный опыт в этой области: ГЦКБ-1 Минсельхозмаша на Верхней улице, филиал №2 НИИ-1 Минавиапрома во Владыкино, ОКБ Московского механического института и ряд других.

Между тем, как показало изучение трофейного опыта, для дальнейшего совершенствования неуправляемых реактивных снарядов возникла необходимость развертывания исследовательских и конструкторских работ. С учетом перспектив развития должны были совершенствоваться как сами снаряды, так и самоходные многозарядные пусковые установки (боевые машины). Вместе с тем существовавшие к середине 1940-х гг. КБ и научно-исследовательские организации не были готовы к такому широкому фронту работ, отсутствовали проектная, промышленная, организационная и кадровая базы твердотопливного ракетостроения, не имелось обоснованных программ и планов развития твердотопливного ракетостроения.

13 мая 1946 г. вышло подписанное И.В. Сталиным постановление Совета Министров СССР о вопросах реактивного вооружения, которое на долгие годы определило направления развития ракетной техники в Советском Союзе.

Считая важнейшей задачей создание реактивного вооружения и организацию научно-исследовательских и экспериментальных работ в этой области, Совет Министров СССР постановил сформировать Специальный комитет по реактивной технике (Спецкомитет №2) при Совете Министров СССР в следующем составе: председатель - Г.М. Маленков, заместители председателя - Д.Ф. Устинов (Министерство вооружения), И.Г. Зубович (Министерство электропромышленности), члены Комитета - Н.Д. Яковлев (Министерство Вооруженных Сил), П.И. Кирпичников (Госплан), А.И. Берг (Совет по радиолокации), П.Н. Горемыкин (Министерство сельскохозяйственного машиностроения), И.А. Серов (Министерство внутренних дел), Н.Э. Носовский (Министерство вооружения).

Постановлением определялись головные министерства по разработке и производству реактивного вооружения. Этим министерствам поручалось организовать научно-исследовательские институты, конструкторские бюро и полигоны по испытаниям реактивной техники.

В соответствии с постановлением Министерство сельскохозяйственного машиностроения (МСХМ) определялось головным по разработке и производству реактивных снарядов с пороховыми двигателями. Предписывалось создать в Министерстве сельскохозяйственного машиностроения Научно-исследовательский институт пороховых снарядов на базе ГЦКБ-1, Конструкторское бюро на базе филиала №2 НИИ-1 Минавиапрома и Научно-исследовательский полигон реактивных снарядов на базе Софринского полигона. Для руководства и координации всех работ по реактивной технике на предприятиях МСХМ было образовано 6-е Главное управление МСХМ. Это постановление дало жизнь также и Главному управлению ракетного вооружения (ГУРВО) МО, 4-му Государственному испытательному полигону в Капустином Яре, 4-му НИИ МО.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

С этого постановления исчисляется дата рождения нынешнего Федерального государственного унитарного предприятия «Московский институт теплотехники».

На основании постановления СМ СССР Минсельхозмаш 15 мая 1946 г. издал приказ о создании Научно-исследовательского института пороховых снарядов. Вскоре приказом МСХМ от 18 мая 1946 г. НИИ ПРС был переименован в НИИ-1, в котором объединились три организации: бывший ГЦКБ-1, завод пусковых установок (бывший завод автомобильных прицепов), а также остатки авиазавода №482. Директором (начальником) НИИ-1 назначили по совместительству генерал-майора А.В. Са-ханицкого, возглавлявшего 6-е Главное управление МСХМ, которое разместилось в помещении ликвидированного ГЦКБ-1 на улице Верхней. Совместным приказом двух министерств от 24 мая 1946 г. филиал №2 НИИ-1 Минавиапрома преобразовывался в КБ-2 Минсельхозмаша. Основу коллективов этих предприятий составили бывшие сотрудники ГЦКБ-1 НКБ и филиала №2 НИИ-1 НКАП.

Продолжение следует

Техника и вооружение № 9/2006, стр. 2-10

ИСТОКИ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ТВЕРДОТОПЛИВНОГО РАКЕТОСТРОЕНИЯ

(к 60-летию Московского института теплотехники)

Павел Качур

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» №7,8/2006 г.

Начало большого пути

Организационный период

Практически сразу после выхода правительственного постановления началась подготовка планов важнейших научно-исследовательских, опытных и опытно-конструкторских работ, которые должны были определить программу разработки образцов реактивного вооружения, включая их номенклатуру, исполнителей, сроки разработки и испытаний, а также основные требования к ним. Эти планы также должны были утверждаться постановлением правительства.

Специально созданная Комиссия ЦК ВКП(б) для разработки плана опытных работ, подлежащих выполнению организациями МСХМ, 12 сентября 1946 г. представила в Спецкомитет СМ СССР по реактивной технике проект планов проведения НИОКР. Этим проектом предусматривалось создание девяти образцов реактивного вооружения Сухопутных войск и войск Резерва Верховного Главнокомандования, исследования по 17 темам для ВВС и девяти темам по военно-морской тематике. Основными разработчиками тем являлись НИИ-1 и КБ-2. К выполнению некоторых из этих тем предусматривалось привлечение также НИИ-6, ОКБ ММИ, СКБ-1.ГСКБ-47.

В утвержденный план были включены разработки по семи системам, в том числе:

- дальнобойной реактивной системе ДРСП с дальностью стрельбы 40-50 км. Разработчик - НИИ-1 МСХМ - должен предъявить на полигонные испытания 120 реактивных снарядов и две пусковые установки в июне 1948 г.;

- дальнобойной реактивной системе ДРСП-1 с дальностью стрельбы 20-25 км. Разработчик - НИИ-1 МСХМ - должен предъявить на полигонные испытания 200 реактивных снарядов и две пусковые установки в октябре 1948 г.;

- реактивной системе М-1 ЗА, предназначенной для замены системы М-13. Разработчик - КБ-2 МСХМ - должно предъявить на полигонные испытания 1200 снарядов и три пусковые установки в октябре 1948 г.;

- реактивной системе М-31А, предназначенной для замены системы М-31. Разработчик - КБ-2 МСХМ - должно предъявить на полигонные испытания 1200 снарядов и три пусковые установки в октябре 1948 г.

В середине июня сменилось руководство Минсельхозмаша: Б.Л. Ванников возглавил работы по атомному оружию, а министром сельхозмашиностроения стал П.Н. Горемыкин. Именно он дал указания о размещении вновь образованного НИИ-1 на берегу реки Лихоборки в Ново-Владыкино, куда институт перебрался 9 октября 1946 г., на место КБ-2, переместившегося на территорию завода №67.

На этом месте во Владыкино с 1902 г. размещались камвольная фабрика, водяная мельница, а на левом берегу реки - двухэтажный корпус канатной фабрики, владельцем которых являлся купец Фурдуев. В 1914-1924 гг. здесь находился лагерь для австрийских военнопленных, а затем (1924-1934) -больница для инвалидов. В период 1934- 1940 гг. на территории появились первые цеха авиационного завода №482. С 1943 г. по июнь 1944 г. на холме над рекой размещалось здание КБ главного конструктора В.М. Мясищева, а после его переезда на завод №89 на Ленинградском шоссе - КБ А.Я. Щербакова, немного дальше (на месте современных корпусов) - домик летчиков, за ним - летное поле. В 1941-1945 гг. этот авиационный завод (небольшой по мощности и численности сотрудников) занимался ремонтом поступавших с фронта бипланов У-2. До сегодняшних дней на территории института сохранились здания канатной фабрики, правления и другие строения, которые являются памятниками промышленной архитектуры начала XX века.

Осенью 1946 г. территория представляла собой несколько старых зданий, между которыми пролегали дорожки, усеянные битым кирпичом. С одной стороны территория ограничивалась рекой Лихоборкой, с другой стороны простиралось льняное поле, с третьей размещалось учебное хозяйство «Отрадное», где среди цветущих яблонь и грядок с клубникой, коровников и конюшен проходили практику студенты сельскохозяйственной академии им. Тимирязева. Периметр территории, на которой размещались здания бывшего авиазавода и завода автомобильных полуприцепов, охватывал деревянный забор. Проходной служила деревянная одноэтажная избушка. Ветераны вспоминают сохранившийся с того времени канал, шедший поперек Лихоборки от здания на территории института до здания камвольной фабрики на противоположном берегу, где имелось водяное колесо. Пеньковое сырье, привязанное на левом берегу, волочилось по каналу на правый берег и закреплялось на колесе. Вращаясь от движения воды, колесо накручивало пеньку, завивая, таким образом, канаты. (Сейчас в этом месте Лихоборку упрятали в трубы, а сверху проложили пути метродепо «Владыкино».)

Разместившийся на территории бывшего авиационного завода НИИ-1 занял все имевшиеся небольшие здания и начал обустраиваться с точки зрения охраны и режима: был возведен солидный деревянный забор, сооружена новая проходная (барак, выкрашенный синей краской, вблизи от Березовой аллеи). Рядом стоял деревянный домик, где находился отдел по найму и увольнению, который развернул бурную деятельность по привлечению кадров в развивающееся опытное производство. На работу стали устраиваться жители близлежащих сел Ново-Владыкино и Старо-Владыкино, Отрадное, Бибирево, Медведково. Приходили целыми семьями, позднее - их дети, стали образовываться династии. Самые первые изделия собирали в цехе №1, размещавшемся тогда в здании на берегу Лихоборки. Начальником этого сборочного цеха назначили К.П. Доррендорфа, который остался в памяти сослуживцев как умный, знающий человек, профессионал высочайшего класса.

Площадь, занимаемая тогда институтом, составляла 7330 м2. Первым делом на территории возвели стенд для огневых испытаний, представлявший собой заглубленный бункер. Создавались и формировались отделы и службы института, опытное производство. Основное производство, состоявшее тогда из нескольких цехов, оснащенных трофейным станочным оборудованием, размещалось в корпусах бывших коровников учхоза «Отрадное». Ветераны вспоминают, что даже металлические перекрытия над некоторыми цехами были трофейными. На свободной территории намечалось строительство новых корпусов для проектно-конструкторских отделов и лабораторий.

В 1946 г. численность сотрудников НИИ-1 составляла 545 человек. Поскольку институт располагался за пределами тогдашней Москвы, для сотрудников был организован автобусный маршрут №33 от южного входа ВСХВ до проходной предприятия. Вскоре здесь появилась и троллейбусная линия. Тогда же на свободном месте вблизи проходной силами пленных немцев началось строительство жилых домов для сотрудников института. Вначале это были предусмотренные постановлением от 13 мая 1946 г. быстровозводимые финские домики, в которых предполагалось расселить немецких специалистов, работавших в институте «Берлин» по твердотопливной тематике, затем было построено несколько двухэтажных домов - так появился «поселок».

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

«Трофейных» специалистов из филиала института «Берлин» в Лейпциге Буркхардта, Трамсдорфа, Шатта и других сочли целесообразным включить в состав КБ-3, действовавшего на территории Софринского полигона, а их семьи разместить в финских домиках на полигоне. Эти дома располагались вдоль трассы стрельбы PC, и немцы становились невольными зрителями стрельб и могли оценивать характеристики испытываемых ракет. Хотя их оклады были несравненно выше, чем у сотрудников института, до основной работы этих специалистов не допускали и они жили более вольготно. Основные проблемы, с которыми они обращались к директору, относились к ремонту и снабжению запчастями их личных автомобилей. По воспоминаниям ветеранов, летом немецкие инженеры ходили по территории полигона в шортах и тирольских шляпах, а по вечерам семьи выходили из дома на крыльцо встречать глав семейств с работы. А у работников НИИ-1 были совсем другие заботы. Время было послевоенное, трудное: так называемые «хлебные карточки» (ежедневная норма 500 г хлеба) отменили только 21 декабря 1947 г.

Организация работ, направленных на становление института как научно-исследовательской и проектной организации, досталась первому директору НИИ-1 А.В. Саханицкому. В то время заместителем директора по науке был Р.Е. Соркин, перешедший из филиала №2 НИИ-1 МАП. Из ГЦКБ-1 в НИИ-1 были переведены Н.А. Жуков, Г.П. Герасимов, Н.П. Мазуров, Н.И. Александров, Н.М. Лобанов, М.А. Ляпунов, АА. Голицын, СП. Стрелков, Г.В. Яковлевский и другие специалисты, составившие впоследствии костяк научных работников. Практически с первых дней основания института велись, а в большинстве случаев продолжались научно-теоретические исследования, результаты которых отражались в сборниках «Труды НИИ-1», первый выпуск которого увидел свет в 1947 г.

Коллективу института предстояло решить сложные и ответственные задачи. Необходимо было в кратчайшие сроки разработать и снабдить реактивными снарядами Сухопутные войска, Военно-морской флот и Военно-воздушные силы. Уже в самом начале становления института определились актуальные направления для Сухопутных войск: создание дальнобойного реактивного порохового снаряда (ДРСП-1) с дальностью 20-25 км, вдвое большей по сравнению с М-13-ДД военных лет, и дальнейшее совершенствование реактивных систем залпового огня.

Сложность организации работ по этим направлениям отчетливо понималось руководством НИИ-1, так как прежде всего необходимо было создать коллектив квалифицированных специалистов, имеющих хотя бы небольшой опыт работы в этой области.

Пополнение института специалистами (инженерами и техниками, рабочими различных специальностей) происходило в трудных условиях. В стране еще не была налажена качественная подготовка высококвалифицированных специалистов для такой специфической отрасли, как производство реактивных снарядов. Преподавание таких предметов, как баллистика и аэродинамика, велось лишь в некоторых гражданских вузах (МВТУ, МАИ) и носило общий характер. Поэтому конструкторские кадры пополнялись в основном за счет специалистов, окончивших эти и другие технические институты, или военными инженерами. Немногим лучше было положение с инженерами-технологами, знания которых основывались на опыте применения технологий производства PC в период Великой Отечественной войны. Специалисты-технологи, побывавшие в это время в командировках на оборонных заводах «Шкода» в Чехословакии и на заводах Круппа в Германии, ценились на вес золота.

Вместе с тем была не очень ясна тематическая направленность работ, поскольку аналогичной тематикой занимались КБ-2 и ряд других организаций, дублировавших работу НИИ-1. В то же время эта неясность вносила некоторую неопределенность со структурой НИИ-1. И тогда 1 апреля 1947 г. приказом № 126 по Минсельхозмашу было утверждено положение о НИИ-1, а в мае 1947 г. директором института стал Д.Г. Дятлов, главным инженером - Н.И. Крупнов.

Освобожденный от должности начальника НИИ-1 А.В. Саханицкий сосредоточил свои силы на руководстве 6-м Главным управлением МСХМ. Уже 6 мая он докладывал ГАУ, что НИИ-1 запланировал, приступил к выполнению в 1946 г., а затем приостановил в связи с отсутствием утвержденного плана важнейших ОКР ряд разработок. Среди них были работы, начатые еще в ГЦКБ-1 (дальнобойный реактивный снаряд с дальностью стрельбы 80-100 км, осколочный реактивный снаряд калибра 100 мм и экспериментальная пусковая установка под него, мощный фугасный снаряд с массой ВВ 100 кг и дальностью стрельбы 5-6 км, НИР по созданию сверхдальнобойной пороховой ракеты типа «Фау-2», стратосферная ракета калибра 138 мм из четырех камер PC М-13, по которой были проведены испытания шести ракет на Софринском полигоне и трех ракет на Ладожском полигоне под Ленинградом). В частности, заместитель директора НИИ-1 по научной работе Р.Е. Соркин в своем блестящем научном труде «О предельной досягаемости управляемых дальнобойных ракет» в качестве примера определил наибольшую дальность при стрельбе пороховой ракеты типа «Фау-2» калибром 1,65 м, начальным весом 12500 кг. При этом принимался вертикальный старт, а начальная тяга двигателя составляла 25000 кг. Вычисленная дальность равнялась 275 км.

Все вышеуказанные работы НИИ-1 выполнил, несмотря на неукомплектованность кадрами и крайне слабую производственную базу. Так, в 1946 г. он имел 60 единиц оборудования (в том числе трофейного), 900 м2 производственной площади и 80 рабочих при потребности, как минимум, в 400 единицах оборудования, 10000 м2 производственных площадей и 1000 рабочих. Такое же положение было и с инженерно-техническим персоналом. При численности 545 чел. ИТР в институте было 124, из них инженеров-конструкторов - 97 чел., служащих - 59. Конструкторы и технологи кроме кульманов имели только счетные линейки и арифмометры. Поэтому руководство министерства планировало после окончания строительных работ на территории НИИ-1 перевести туда из КБ-2 коллективы, занимавшиеся неуправляемыми реактивными снарядами.

В КБ-2 Минсельхозмаша (исполняющий обязанности начальника - А.Н. Вознесенский, бывший главный инженер ГЦКБ-1) из ГЦКБ-1 перешли Н.П. Горбачев, В.В. Горбунов, И.С. Сергеев, И.В. Ярополов, Б.В. Пармузин, Т.В. Ендовицкая, Р.А. Острецова. Главным инженером КБ-2 назначили бывшего главного инженера НИИ-1 Б.М. Сапрыкина, который вскоре сменил Вознесенского на посту начальника КБ-2. После этого главным инженером КБ-2 стал М.З. Олевский, бывший главный инженер артиллерийского завода №92. Заместителем начальника КБ по научной работе (1946-1947), а позднее главным конструктором КБ-2 (1947-1952) был поставлен В.А. Артемьев. С ноября 1948 г. по январь 1951 г. начальником КБ-2 стал бывший начальник отдела ГСКБ-47 В.М. Виноградов, а главным инженером вновь определен Б.М. Сапрыкин. После января 1951 г. КБ-2 возглавил Н.И. Крупнов, главным инженером стал Н.И. Ефремов.

Н.П. Горбачев, которому предстояло стать конструктором по разработкам РСЗО (системы и снаряда), возглавил отдел К-1. Другими отделами в КБ-2 руководили В.Г. Бессонов, Е.А. Печерский, Т.Б. Каменецкий и Д.М. Свечарник.

В КБ-2 также велись проработки по новому реактивному снаряду с дальностью 20-25 км. Проект КБ-2, предусматривавший создание довольно сложного снаряда с отделяемой стартовой камерой (т.е. с реализацией двухступенчатой схемы ракеты), был отвергнут в пользу более простого ДРСП-1, предложенного НИИ-1.

Более плодотворной оказалась деятельность сотрудников коллектива КБ-2 по решению задачи совершенствования и дальнейшего развития прославленных в годы Великой Отечественной войны гвардейских минометов БМ-13 и БМ-31. Работы эти, проводившиеся под шифрами М-13А и М-31А, задумывались как модернизация реактивных снарядов.

Реактивные системы залпового огня

Одним из важнейших достижений коллектива НИИ-1 в первые годы его деятельности стала разработка послевоенного поколения реактивных систем залпового огня (РСЗО) для Сухопутных войск. Наличие на вооружении Советской Армии этих систем позволяло решать различные тактические задачи на глубине фронта 10-18 км.

РСЗОБМ-14

Разработка полевой реактивной системы БМ-14 велась в КБ-2 с августа 1946 г. в отделе Н.П. Горбачева под руководством заместителя начальника отдела и заместителя главного конструктора А.Л. Лившица (бывшего главным инженером завода №67, с 1947 г. ставшего заместителем начальника отдела и заместителем главного конструктора КБ-2) по проектам постановления и ТТ ГАУ и имела целью усовершенствование штатной реактивной системы.

Работы по БМ-14 начинались с PC М-13А, практически одновременно с М-31 А, но проводились менее целенаправленно и завершились в более поздние сроки. В основу разработки было предложено заложить технические решения, использовавшиеся в реактивном снаряде немецкого конструктора Буркхардта, имевшем меньший стартовый вес и лучшую кучность по сравнению с М-13-ДД при практически равных максимальной дальности и весе взрывчатого вещества. Самого Буркхардта хотели привлечь к работе по данной тематике в НИИ-1, но он вместе с семьей погиб в авиационной катастрофе при перемещении в СССР. Как память о нем в институте остался его великолепный по тем временам кульман, на протяжении нескольких десятилетий использовавшийся его советскими коллегами.

Ведущим инженером снаряда М-1 ЗА являлся И.В. Ярополов, ветеран создания ракетной техники, один из разработчиков боевой машины БМ-13 в НИИ-3 НКБ. На начальном этапе разработки снаряда стендовую отработку двигателя в интервале температур ±40°С вел В.Г. Бессонов, также бывший сотрудник РНИИ. КБ-2 не имело собственной испытательной базы, поэтому отработка двигателей проводилась на стенде НИИ-1 МАП. Участвовал в разработке снаряда В.В. Абрамов.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

БМ-14 на базе автомобиля ЗиС-151 в боевом положении:

1 - стволы; 2 - ферма; 3 - поворотная рама; 4 - уравновешивающий механизм; 5 - подъемный механизм.

С 1947 г. работы проводились в соответствии с проектом постановления и требованиями ГАУ: было разработано несколько вариантов PC - калибром 132 и 140 мм на различных порохах (ФСГ и НМ-4). По результатам испытаний наилучшие результаты показал 140-ммТРС. Вместе с тем постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 14 апреля 1948 г. задавалось дополнительное требование об использовании новых PC с существующих пусковых установок (БМ-13Н). Это условие препятствовало применению турбореактивного снаряда и потребовало перехода на оперенный вариант PC с одношашечным зарядом вместо пятишашечного. Результаты отработки показали невозможность выполнения этого требования, и новым постановлением СМ СССР от 27 декабря 1949 г. была задана проработка новой пусковой установки, которая возлагалась на ГСКБ специального машиностроения под руководством В.П. Бармина. После этого работы стали проводиться целенаправленно применительно к 140-мм турбореактивному снаряду ТРС-140 («объект 0-45»). Этому способствовало еще и то обстоятельство, что в 1948 г. постановлением Совмина СССР в состав КБ-2 было передано ОКБ ММИ. Было проработано восемь вариантов конструкции снаряда, по шесть вариантов конструкции и рецептур порохового заряда. Трудности отработки привели к повторному сдвигу директивных сроков начала государственных испытаний.

Указанным постановлением от 27 декабря 1949 г. задавалась разработка турбореактивного осколочно-фугасного снаряда М-140Ф. Однако темпы разработок реактивных снарядов в КБ-2 были неудовлетворительными: руководством отрасли отмечалась абсолютная безрезультатность двухгодичных работ (зачастую по не зависящим от КБ-2 обстоятельствам).

Эта острая ситуация послужила вначале основанием для смены руководства КБ-2 (начальником был назначен В.М. Виноградов, в прошлом конструктор авиабомб в ГСКБ-47, Б.М. Сапрыкин стал главным инженером вместо М.З. Олевского), а позже и расформирования самого КБ.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

БМ-14-17 на базе автомобиля ГАЗ-63:

1 - стволы; 2 - люлька; 3 - основание; 4 - подъемный механизм; 5 - механизм стопорения по-походному.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

В соответствии с постановлением СМ СССР от 15 декабря 1951 г. КБ-2 объединили с заводом №67 и преобразовали в Государственный союзный НИИ №642 (ГС НИИ-642), определив тематикой разработок института создание противокорабельных авиационных управляемых крылатых ракет семейства «Щука», самонаводящихся и управляемых авиационных бомб, а также зенитных неуправляемых реактивных снарядов (руководитель А.Д. Надирадзе). Работы по неуправляемым пороховым ракетам вместе с соответствующими специалистами передали в НИИ-1 Минсельхозмаша.

В декабре 1951 г. госиспытания закончились с положительными результатами, а во втором квартале следующего года НИИ-1 успешно провел войсковые испытания, для которых было поставлено 1500 ТРС.

На вооружение доработанный в НИИ-1 турбореактивный снаряд М-140Ф (М-14 осколочно-фугасный) был принят постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 22 ноября 1952 г. Основной снаряд РСЗО БМ-14-16 - осколочно-фугасный М-14-ОФ. Он весил 39,62 кг, головная часть - 18,8 кг. Длина снаряда - 1090 мм. При установке взрывателя на мгновенное срабатывание снаряд оказывал преимущественно осколочное действие, при установке на замедленное срабатывание - преимущественно фугасное действие.

Помимо ТРС М-14-ОФ в НИИ-1 по постановлению ЦК КПСС и СМ СССР от 19 сентября 1953 г. были разработаны и реактивные снаряды М-14-С (шифр «Белка») с головной частью, снаряженной боевыми отравляющими веществами, и М-14-Д (шифр «Куница») с дымообразующим веществом для постановки дымовых завес и ослепления наблюдательных пунктов и огневых средств противника.

В состав РСЗО БМ-14 входили пусковая установка и 140-мм неуправляемые реактивные снаряды.

Турбореактивные снаряды М-140Ф применялись с боевых машин БМ-14 (8У32) с 16 направляющими на шасси автомобиля ЗиС-151 и БМ-14-17 (8У36) с 17 направляющими на шасси автомобиля ГАЗ-63. В отличие от БМ-13 военных лет, пакет направляющих можно было поворачивать на угол до 70° по обе стороны от оси машины. Регулирование дальности достигалось поворотом пакета направляющих на различные углы возвышения до 50°.

140-мм турбореактивный осколочно-фугасный снаряд М-14-ОФ стал одним из первых реактивных снарядов НИИ-1, принятых на вооружение Советской Армией в 1950-е гг., для которого в СССР и за рубежом было разработано несколько многозарядных самоходных и буксируемых пусковых установок.

В последующие годы по проработкам НИИ-1 турбореактивные снаряды М- 140Ф размещались на буксируемых пусковых установках РПУ-14, на пусковых установках танкодесантных кораблей и речных бронекатеров. На базе М-140Ф в дальнейшем были созданы боеприпасы для постановки помех с кораблей ВМФ.

РСЗОМД-20

Разработка реактивной системы залпового огня МД-20 ведет свое начало от системы ДРСП-1 (дальнобойный реактивный снаряд пороховой-1). Постановлением СМ СССР от 7 мая 1947 г. разработка возлагалась на НИИ-1 МСХМ (директор Д.Г. Дятлов) как головную организацию и на ГСКБ «Спецмаш» ММиП (главный конструктор В.П. Бармин) как разработчика боевой машины по ТТТ ГАУ от 12 мая 1947 г. По своей инициативе бралось за разработку варианта снаряда ДРСП-1 и КБ-2 МСХМ.

Фактически НИИ-1 продолжил работы по проектированию снаряда ДРСП-1, начатые в инициативном порядке еще в мае 1946 г., ориентируясь на требования, изложенные в проекте постановления СМ СССР. Были разработаны технические проекты двух вариантов снарядов: в августе 1946 г. -двухкамерного оперенного снаряда (со стартовым и тяговым двигателями) калибра 194 мм и к началу ноября 1946 г. - однокамерного оперенного с проворотом калибром 210 мм.

В конечном счете от двухкамерной схемы отказались и остановились на однокамерной. К концу 1946 г. НИИ-1 выдал ОКБ завода №512 (впоследствии НИИ-125) технические задания на отработку двигателей. В опытном производстве НИИ-1 были изготовлены стендовые камеры двигателей и переданы заводу №512.

Основной задачей при разработке, согласно постановлению 1947 г., ставилось увеличение дальности оперенного реактивного снаряда ДРПС-1, вдвое превышающей дальность М-13. В значительной степени это достигалось впервые примененным в двигателе снаряда моноблочным топливным зарядом - одноканальной цилиндрической шашкой нитроглицеринового пороха массой в полсотни килограммов с бронированными торцами.

Приказом МСХМ от 30 июня 1947 г. утверждался тематический план работы НИИ-1, в том числе по ДРСП-1 (шифр «Шторм» или «объект 0-43»). Для снаряда калибром 200 мм были заданы максимальная дальность 20-25 км, стартовый вес не более 300 кг при массе взрывчатого вещества фугасной боевой части не менее 30 кг, кучность стрельбы не хуже 1/100 дальности. Длина снаряда не должна была превышать 3,5 м, нормальное функционирование снаряда должно было обеспечиваться в особо холодных (от -60 до + 25°С) и жарких (от -20 до + 60°С) условиях. Предусматривалось оснащение снаряда специальными вариантами двигателей.

При разработке ДРСП-1 был реализован предложенный Буркхардтом рациональный способ обеспечения проворота снаряда с целью уменьшения влияния эксцентриситета и перекоса вектора тяги. Для этого шесть из семи сопл были наклонены на 5°, так что потери тяги не превышали 0,4%. Это позволяло обеспечить быстрое вращение снаряда без существенных потерь скорости.

Разработка снаряда ДРСП-1, так же как и снаряда ДРСП с дальностью 40- 50 км, была поручена отделу №2, в котором в начальный период работ трудились начальник отдела НА. Жуков, его заместитель Г.П. Герасимов, официально считавшийся ведущим инженером разработки снаряда ДРСП-1, начальник группы Н.И. Александров, фактически являвшийся ведущим инженером разработки этого снаряда, начальник бюро и ведущий инженер разработки снаряда ДРСП Н.П. Мазуров. Участвовал в разработке ДРСП-1 также начальник расчетного бюро А.А. Голицын. Главным конструктором систем ДРСП-1 и ДРСП являлся Н.А. Жуков.

Старшим военпредом 229-го ВП МО (ГАУ) при НИИ-1, осуществлявшим контроль выполнявшихся по заказам ГАУ работ, был инженер-майор А.И. Геворкян, имевший опыт работы в области ракетной техники.

Испытания стрельбой опытных образцов снаряда проводились на Софринском научно-исследовательском полигоне с экспериментальной направляющей, изготовленной также опытным производством НИИ-1. Испытания стрельбой на дальность осуществлялись с 7 по 20 октября 1947 г. на Павло градском полигоне Днепропетровской области. От НИИ-1 в испытаниях участвовали зам. начальника отдела №2 Г.П. Герасимов и ведущий инженер Н.И. Александров. Средняя дальность стрельбы снарядов без проворота составила 19 км, с проворотом - 20 км.

В марте 1948 г. ГСКБ специального машиностроения по ТЗ НИИ-1 изготовило на базе автомобиля ЗиС-151 пусковую установку под разрабатываемый снаряд. Исходя из требований ГАУ обеспечить вписываемость в габарит «О» для железнодорожной транспортировки пусковой установки длина направляющих составила 4,5 м. 17 марта она была проверена стрельбой на Софринском полигоне. Отрабатывалась она на Павлоградском полигоне и на ГЦП в Капустином Яре. Примечательно, что на одном из испытаний на ГЦП присутствовал СП. Королев, находившийся в то время на полигоне в связи с испытаниями жидкостной ракеты его конструкции Р-2.

Постановление ЦК КПСС и СМ СССР о разработке реактивного оперенного дальнобойного фугасного снаряда МД-20Ф вышло 27 декабря 1949 г. С целью отработки технической документации для серийного производства снарядов ДРСП-1 была создана комиссия.

Отработка снаряда и пусковой установки завершилась принятием на вооружение в 1952 г. реактивной системы залпового огня (постановление ЦК КПСС и СМ СССР от 22 ноября 1952 г.). При этом РСЗО получила наименование МД-20, фугасный реактивный снаряд- МД-20-Ф, а боевая машина (пусковая установка) - БМД-20. Система МД-20 состояла на вооружении до замены ее системой М-21 «Град», принятой на вооружение в 1963 г.

Напряженная, серьезная работа специалистов НИИ-1 по проектированию и испытанию создаваемых реактивных снарядов нередко оживлялась комическими эпизодами. Об одном из них красноречиво говорит документ, сохранившийся в личном деле заместителя директора по научной работе инженер-полковника Р.Е. Соркина:

«Начальнику 1 -го отдела УКГМ

полковнику Рохлину.

На Ваш № КН/116/12 от 9 февраля 1949 г. сообщаю, что военнослужащему вверенного мне института Соркину Р.Е., задержанному Вами за ношение галош, сделано мною предупреждение.

Директор института Д. Г. Дятлов ».

Оказывается, были и такие «нарушения» формы одежды.

РСЗО БМ-24

С целью исключения недостатков реактивной системы М-31 (недостаточная дальность, низкая кучность) с 1946 г. в КБ-2 велись работы по усовершенствованию снаряда. Постановлением СМ СССР от 14 апреля 1948 г. перед КБ-2 (начальник В.М. Виноградов) была поставлена задача создания вместо М-31 реактивной системы М-31 А на дальность 6-7 км при кучности не хуже 1 /100 дальности, по эффективности боевой части не уступающей М-31. Возглавлял работы по М-31 А Н.П. Горбачев. Ведущим инженером по проекту снаряда М-31 А являлся В.В. Горбунов. Постепенно калибр снаряда, один из вариантов которого был турбореактивный, довели до 240 мм (ТРС-240).

В июне 1949 г. начались полигонные (государственные) испытания М-31 А, а в августе - войсковые испытания, и тогда же этот снаряд был переименован в М-24Ф. Турбореактивный снаряд М-24Ф по стартовой массе и массе боевой части был близок к наиболее крупному реактивному снаряду М-31. М-24Ф являлся первым отечественным ТРС-неуправляемой ракетой, стабилизирующейся за счет вращения вокруг продольной оси со скоростью в десятки тысяч оборотов в минуту. Для обеспечения вращения был применен многосопловой блок с косонаправленными соплами. Схожесть такого многосоплового блока с турбиной и обусловила название турбореактивных снарядов. В двигателе были применены многошашечные заряды из нитроглицеринового пороха, удерживаемые от продольного смещения стальной диафрагмой. При этом по сравнению с М-13 максимальная дальность возросла примерно на треть и составляла от 10 до 18 км, а отклонение в боковом направлении уменьшилось более чем вдвое. Рассеивание по дальности осталось примерно прежним.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

Турбореактивный

фугасный снаряд

М-24Ф:

1 - взрыватель; 2 - винт; 3 - втулка переходная; 4 - винт стопорный; 5 - прокладка; 6 - шашка тетриловая; 7- шашки тротиловые; 8 - корпус; 9 - разрывной заряд; 10 - дно; 11 - воспламенитель; 12 - пороховой заряд; 13 - камера; 14 -диафрагма; 15 - винт стопорный; 16 - сопловое дно; 17 - свеча; а - ведущий пояс.

При испытаниях выявилась одна особенность сотовых направляющих боевой машины М-31А: за счет воздействия газовой струи при прохождении снаряда по направляющей ухудшалась кучность стрельбы. Тогда одним из отделов НИИ-1, возглавлявшимся Ю.Н. Хажинским, в рамках заданной институту НИР по исследованию и использованию трубных стволов для улучшения кучности стрельбы с БМ были разработаны трубчатые направляющие для боевой машины БМ-24. Она и была испытана на Софринском полигоне: кучность оказалась в 2-3 раза выше. По результатам их успешного завершения постановлением СМ от 22 марта 1951 г. турбореактивный снаряд М-24Ф и боевая машина БМ-24 были приняты на вооружение. Боевые машины выполнялись на шасси автомобилей ЗиС-151 и ГАЗ-63А. Эта система стала первой РСЗО, принятой на вооружение после Великой Отечественной войны.

В 1953-1955 гг. М-24 модернизировался с увеличением максимальной дальности. Турбореактивный снаряд М-24ФУД (шифр «Сурок» или «объект0-44ФУД») разрабатывался в соответствии с постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 19 сентября 1953 г. путем увеличения топливного заряда за счет облегчения боевой части (принят на вооружение в декабре 1955 г.), а позже был разработан снаряд МС-24 (шифр «Ласка»),

Все разработанные НИИ-1 МОП системы залпового огня несколько десятилетий состояли на вооружении нашей армии и вооруженных сил ряда других стран, неоднократно применялись в локальных войнах и хорошо себя зарекомендовали. Перечисленные выше системы отличались высокими характеристиками надежности, боеготовности, огневой производительности и простотой эксплуатации; промышленностью велось их крупносерийное и массовое производство в течение нескольких десятилетий. Таким образом, в 1947-1959 гг. в НИИ-1 было создано второе поколение РСЗО, оснащенное турбореактивными снарядами М-140Ф, МД-20, М-24ФУД и М-24Ф.

Начиная с 1960-х гг. ТРС МД-20 и М-24 постепенно заменялись на созданные в НИИ точного машиностроения (ныне ГНПП «Сплав», г. Тула) РСЗО «Град», но более легкие М-14 продолжали применяться как на БМ-14, так и на буксируемых пусковых установках РПУ-14, на пусковых установках танкодесантных кораблей и речных бронекатеров.

Борьба за дальность

Необходимо отметить, что борьба за дальность стрельбы велась с 1944 г. в НИИ-3 НКБ (снаряд М-13-ДД с дальностью 11,8 км). После войны с использованием зарубежного опыта появился проект четырехкамерного снаряда на базе М-13 с расчетной дальностью до 50 км. Эти работы привели к появлению в 1948 г. в НИИ-1, где были собраны как специалисты твердотопливного ракетостроения, так и опыт предшественников, проекта ДРСП-1 с дальностью 20- 25 км, а в КБ-2 - ДРСП с дальностью 40-50 км.

Помимо успешно завершившихся работ по ДРСП-1 в НИИ-1 проводились научно-исследовательские и экспериментальные работы по более дальнобойным системам. Работы по ракетам с дальностью 80- 100 и 160- 180 км (ракета на базе немецкой «Рейнботе»), начало которых относится к 1945 г., в те годы не вышли из «бумажной» стадии.

Разработки дальнобойных систем осуществлялись в период смены руководства института. Весной 1951 г. Д.Г. Дятлов был освобожден от должности директора НИИ-1 и направлен экономическим советником в Польскую Народную Республику. В течение некоторого времени обязанности директора института исполнял главный инженер Н.И. Крупное, которого в июне того же года назначили начальником КБ-2. Взамен из КБ-2 в НИИ-1 постановлением СМ СССР от 15 декабря 1951 г. перевели возглавляемый Н.П. Горбачевым отдел. 28 мая 1952 г. приказом МСХМ директором НИИ-1 был назначен С.Я. Бодров.

Именно с началом руководства С.Я. Бодрова в НИИ-1 была завершена разработка первой тактической ракеты. В результате в НИИ-1 (директор - С.Я. Бодров, руководитель работ - Н.П. Мазуров) совместно с ГСКБ «Спецмаш» (начальник - В.П. Бармин) и НИИ-125 (директор - Б.П. Жуков) в развитие темы ДРСП впервые в СССР создали экспериментальные образцы тактической ракеты на твердом топливе на дальность 32 км («Нептун») и полигонной пусковой установки. На полигоне Капустин Яр (начальник ГЦП - В.И. Вознюк) было проведено шесть пусков опытных образцов новой ракеты. Успешно выполненные пуски экспериментальных ракет в рамках НИР подтвердили правильность выбранных конструкторских решений и принципиальную возможность создания ракет с заданными ТТХ.

Задача по тем временам была принципиально новая и сложная, и хотя достичь поставленной дальности не удалось, но эти исследования явились большим шагом на пути к созданию комплексов с твердотопливными ракетами.

Первые научно-исследовательские работы по созданию тактических ракет, пуски экспериментальных ракет подтвердили принципиальную возможность стрельбы твердотопливными ракетами на дальность до 50 км. Однако в связи с тем, что такие ракеты предполагалось оснащать осколочно-фугасными боевыми частями, а точность стрельбы и, следовательно, эффективность их действия по цели были низкими, указанные работы велись недостаточно широко и после ограниченного количества пусков дальнейшая отработка была прекращена (большее внимание Заказчик стал уделять разработкам ракет с жидкостным двигателем) .

Тем не менее важно отметить принципиальный факт: с началом этих работ в НИИ-1 наметился переход от реактивных снарядов ближнего боя к ракетным комплексам тактического назначения. Первоначально он представлялся вполне естественным и логичным. История развития твердотопливных ракет показала, что этот путь изобиловал успехами и неудачами, которые создавали предпосылки для решения новых конструкторских задач.

В этот период были сформулированы основные требования к ракетам тактического назначения, показана принципиальная возможность создания крупногабаритных для того времени двигательных установок на твердом баллиститном топливе, обладающих высокой надежностью и простотой в эксплуатации, созданы опытные образцы конструкций. Впервые в практике проектирования пороховых ракет были решены вопросы конструирования и изготовления крупногабаритных корпусов двигательных установок, разработки зарядов из баллиститных порохов большой массы (1000 кг и более). Эти обстоятельства позволили НИИ-1 к середине 1950-х гг. накопить научно-технический задел, достаточный для создания в крайне сжатые сроки первых отечественных комплексов с неуправляемыми тактическими ракетами для доставки ядерного оружия.

Окончание следует

Техника и вооружение № 11/2006 г., стр. 2-9

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения

Павел Качур

Окончание.

Начало см. в «ТиВ» № 7-9/2006 г.

Ракетные комплексы тактического назначения «Марс» и «Филин»

В конце 1940-х гг. под руководством Н.П. Мазурова в рамках тем ДРСП, «Нептун», а затем «Марс» в НИИ-1 был разработан неуправляемый реактивный снаряд с дальностью 50 км. Однако эффективность такого оружия, испытания которого продолжались до 1952 г., при оснащении обычными осколочно-фугасными частями была низкой из-за того, что при сохранении уровня кучности порядка одной сотой дальности предельное отклонение при пусках на максимальную дальность достигало 2 км. Применение же ядерных зарядов на ракетах в те годы было невозможным, так как масса его первых образцов составляла несколько тонн, многократно превышая массу самых крупных реактивных снарядов.

Положение изменилось к середине 1950-х гг. с созданием в СССР малогабаритных ядерных зарядов, в частности, заряда, предназначенного для оснащения торпед традиционного калибра 533 мм. На совещании у министра среднего машиностроения В.А. Малышева в 1954 г. было отмечено: «Ракетная техника в использовании атомного заряда для тактических целей имеет важное преимущество перед ствольной артиллерией - возможность иметь большие габариты зарядного отделения, что позволяет применять заряды из взрывчатых веществ больших размеров, при которых атомное горючее задействуется наиболее эффективно».

Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 26 августа 1954 г. НИИ-1 поручалось с использованием порохового двигателя ракеты «Марс» разработать реактивный снаряд с надкалиберной головной частью с дальностью 20 км и обеспечением кучности по дальности Вg/Х=1/100 и по направлению В6/Y= 1/90.

Основной объем проектных и экспериментальных работ по созданию тактических ракет и РДТТ был выполнен отделами СКВ под руководством главного конструктора Н.П. Мазурова. Важность этих работ при переходе от реактивных снарядов к твердотопливным ракетам не вызывает сомнения, поэтому необходимо назвать ведущих специалистов НИИ-1 МОП, которые принимали участие в разработке, создании, испытаниях и сдаче на вооружение комплексов с этими ракетами: В.Н. Агафонов, B.C. Бабочкин, Н.А. Байков, К.Г. Беловзоров, А.А. Богатов, З.Ю. Бродский, А.Н. Виноградов, СВ. Воробьев, Г.П. Герасимов, О.С. Гурьев, В.Л. Доброскок, Г.С. Иванов, A.M. Кашляев, В.П. Кашпар, В.М. Миронов, В.К. Палладин, Г.В. Россихин, Н.М. Слободченко, В.Н. Смирнов, НА. Филиппов, Б.А. Фуников, И.В. Ярополов. Многие из них впоследствии стали лауреатами Ленинской или Государственной премии СССР, защитили диссертации.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1Ракета ЗР1 «Марс» создавалась с учетом имевшегося уровня науки, техники и технологии. Максимальной диаметр боевой части ракеты составил 600 мм, а наружный диаметр ее двигателя - 324 мм. Некоторое превышение над классическим торпедным калибром объяснялось тем, что боевая часть ракеты должна была сработать и в режиме контактного подрыва. По скорости ракета более чем на порядок превышала торпеду, что определило как большую толщину корпуса, так и значительные зазоры при размещении заряда. Проведенные проектные расчеты и пуски ракет с инертной головной частью подтвердили достижимость величин дальности и точности в боковом направлении, практически соответствующих требуемым, а разбросы по дальности оказались почти вдвое меньше заданных.

Безусловно, по сравнению с последующими образцами неуправляемых тактических ракет точность стрельбы и конструктивные характеристики разрабатываемой ракеты выглядят недостаточно высокими. Но необходимо иметь в виду, что при создании этой ракеты многие вопросы, связанные с разработкой конструкции, отработкой РДТТ и созданием самоходной пусковой установки, решались впервые. Так, впервые создавался крупногабаритный РДТТ с массой топлива на порядок больше массы PC. Двигатель ракеты ЗР1 имел пороховую шашку массой 490 кг и наружным диаметром 280 мм. Дальность стрельбы составляла около 18 км.

Как нередко бывает, фактическое развертывание работ обгоняло оформление директивных документов. На полигоне Капустин Яр с 21 августа по 11 октября 1954 г. было выполнено два пристрелочных и восемь зачетных пусков ракеты (с инертной боевой частью).

В ходе проектно-конструкторских работ была подтверждена возможность увеличения дальности до 47 км за счет увеличения наружного диаметра двигателя до соответствующего боевой части - 615 мм, а стартового веса - с 1550 до 3300 кг при том же заряде и длине 9,19м.

Утяжеленный вариант «Марса» неожиданно приобрел особую актуальность, причем основным направлением совершенствования стало увеличение полезной нагрузки, а не дальности: в августе 1953 г. на сброшенной с Ил-28 первой тактической ядерной бомбе был успешно испытан многократно более мощный и, соответственно, тяжелый заряд, ставший основой и для оснащения боевых частей первых советских ракет. Постановлением правительства от 13 октября 1955 г. НИИ-1 была задана разработка неуправляемой ракеты ЗР2 (впоследствии и ЗРЗ) «Филин» с головной частью весом 1,2 т. При этом для обеспечения дальности, близкой к первоначально заданной для «Марса», потребовалось увеличить стартовый вес почти до 5 т, а длину - до 10,37 м. Масса топлива ракеты ЗР2 составляла уже 1200 кг. Поэтому вслед за развертыванием работ по «Филину» 2 января 1956 г. вышло правительственное постановление по продолжению работ по «Марсу».

Ракеты «Марс» и «Филин» были выполнены по общей конструктивной схеме, весьма схожей со схемой реактивного снаряда повышенной дальности М-13-ДД. В процессе их создания впервые были разработаны крупногабаритные пороховые заряды большой массы, а также решены вопросы конструкции и технологии изготовления корпусов двигателей большого калибра. Обеспечение стабильности полета на траектории достигалось по аналогии с реактивными снарядами - за счет проворота ракеты, который обеспечивался 12 косонаправленными соплами еще в направляющей.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

Ракета ЗР2 комплекса "Филин».

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

ПУ 2П4 «Тюльпан» для ракеты «Филин».

Двигательные установки выполнены по двухкамерной схеме с истечением продуктов сгорания через расположенные по окружности периферийные сопла обеих камер и через центральное сопло задней камеры. Основные детали корпуса двигателя, такие как камера, дно, переходной конус, сопловой блок, изготавливались из крупногабаритных поковок и трубных заготовок методом механической обработки. Для этого использовались высококачественные стали, освоенные к тому времени промышленностью страны.

Помимо проблем, связанных с изготовлением очень массивной пороховой шашки, необходимо было решить задачу обеспечения устойчивости пусковой установки (ПУ) при старте тяжелой ракеты. ПУ 2П2 «Пион» (индекс С-119А) для ракеты «Марс» разрабатывалась на базе легкого танка ПТ-76 в подмосковном Калининграде ЦНИИ-58 МОП (главный конструктор - В.Г. Грабин), а ПУ 2П4 «Тюльпан» для ракеты «Филин» - на шасси «объект 804» в СКБ-2 (главный конструктор - Ж.Я. Котин) Кировского завода (г. Ленинград). ЦНИИ-58 предложил и транспортно-заряжающую машину 2ПЗ также на шасси ПТ-76. Кроме того, он создал и нештатную пусковую установку С-121, с которой начались летные испытания «Марса».

Использование гусеничных шасси, по мнению разработчиков того времени, обеспечивало высокую проходимость комплексов «Марс» и «Филин» в условиях бездорожья в сочетании с относительно высокой скоростью движения по шоссейным и грунтовым дорогам. По результатам отработки заряда вес головной части «Марса» возрос, соответственно увеличился и стартовый вес. При сохранении давно отработанного двигателя дальность снизилась до 17,5км. В то же время, по результатам летной отработки «Филина», максимальная дальность пуска составила 25,7 км.

1957 г. прошел в интенсивных испытаниях как ракет, так и боевых частей и пусковых установок. Пуски проводились из штатных пусковых установок «Пион» и «Тюльпан». На зачетном этапе последние пуски (по одному для каждой системы) планировалось провести с натурным подрывом боевых блоков, но вовремя одумались и отменили. В целом испытания прошли успешно.

Подвижный ракетный комплекс 2К1 «Марс» с неуправляемой ракетой ЗР1 был принят на вооружение постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 20 марта 1958 г., а комплекс «Филин» постановлением от 17 августа 1958 г. был принят не на вооружение, а только на снабжение Советской Армии.

О масштабах развертывания первых ракетных комплексов можно судить по объему производства их пусковых установок. Так, Кировский завод в 1957- 1958 гг. выпустил 36 единиц 2П4, а сталинградский завод «Баррикады» - по 25 пусковых установок 2П2 и транспортно-заряжающих машин 2ПЗ. КБ при заводе «Баррикады» под руководством Г.И. Сергеева дополнительно к гусеничным были разработаны колесная пусковая установка Бр-217 и транспортно-заряжающая машина Бр-218 на четырехосном колесном шасси семейства ЗИЛ-135.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

Неуправляемая твердотопливная ракета ЗР9 комплекса «Луна» на ПУ 2П16.

Институтом наряду с модификацией «Филин-1» с атомным зарядом был сконструирован рассчитанный на ту же дальность вариант с мощной фугасной боевой частью, снаряженной 500 кг взрывчатого вещества. Кроме того, был разработан и вариант ракеты « Филин-3», оснащенной более легкой боевой частью, заимствованной от «Марса», и за счет этого способной достичь дальности 40 км.

Для всех ядерных боевых частей ракет «Марс» и «Филин» велись работы по более совершенному взрывателю, обеспечивающему подрыв на оптимальной высоте.

Разработанные НИИ-1 тактические неуправляемые пороховые ракеты ЗР1 «Марс» и ЗР2 «Филин» с ядерными зарядами положили начало созданию ряда тактических ракет, характеристики которых совершенствовались от одного образца к другому. Теперь это были уже не реактивные снаряды, а полноценные твердотопливные ракеты. С принятием на вооружение этих ракетных комплексов Сухопутные войска впервые получили тактическое ядерное оружие. Это существенно повысило статус института в системе предприятий оборонных отраслей страны. Самоходные пусковые установки с этими ракетами неоднократно участвовали в парадах на Красной площади.

Февральским постановлением ЦК КПСС и СМ СССР в 1960 г. комплексы с ракетами «Марс» и «Филин» были сняты с вооружения.

«Луна»

Созданная в США большая по тому времени неуправляемая твердотопливная ракета «Онест Джон» была способна доставить атомный заряд на дальность в 32 км. Отечественные ракеты ЗР1 «Марс» и ЗР2 «Филин» по дальности применения уступали американской ракете «Онест Джон».

Это обстоятельство предопределило интенсивный поиск решений проблемы увеличения дальности отечественных твердотопливных ракет аналогичного назначения. Основная трудность состояла в обеспечении высокой точности стрельбы, необходимой для эффективного действия по различным целям. Поэтому одновременно с разработкой первых ракет ЗР1 и ЗР2 в НИИ-1 проводились исследования по повышению точности стрельбы, которые были реализованы при дальнейших разработках.

Проводимые проектные работы требовали качественно более высокого научного уровня, новых теоретических знаний. Как самостоятельное направление в то время возникла теория проектирования твердотопливных ракет. На базе результатов собственных исследований была создана экспериментальная методика отработки двигателей ракет на стендах и в полете, сопровождавшаяся разработкой приборов и аппаратуры измерений. В 1950-е гг. углубились основы теории проектирования ракет на твердом топливе. Методы баллистического проектирования были развиты сотрудниками НИИ-1 Г.А. Шеповаловым, аэродинамики ракет - А.А. Голицыным, прочностных расчетов - И.С. Малютиным, баллистики ракет - Р.Ш. Малкиным.

В последующие годы в НИИ-1 и смежных организациях-соисполнителях, а также в головных НИИ Заказчика с этих работ начались плановые работы по оптимизации тактико-технических, экономических и эксплуатационных характеристик ракетных комплексов с неуправляемыми тактическими ракетами, серия исследований по динамике полета, изучению условий старта и возмущений, приводящих к рассеиванию точек падения БЧ, нахождению способов снижения уровней этих возмущений и снижения чувствительности ракеты к ним. Результатом работ является воплощенный в последующих разработках института комплекс конструктивных мероприятий по совершенствованию ракет, пусковых установок, а также развитие более точных методик определения и прогнозирования внутрибаллистических и внешнебаллистических параметров, описывающих условия ракетного пуска.

Главным стало повышение точности стрельбы одиночными выстрелами, эффективности поражения цели без какой-либо корректировки огня, применявшейся в PC военного времени. Впервые в практике создания ракетных систем и комплексов произошла качественная смена главного критерия оценки оружия: показатели кучности заменились показателями точности, что означало коренную перестройку методов проектирования ракеты и комплекса.

По результатам этих работ, в частности, была обоснована обеспечивающая минимизацию характеристик рассеивания неуправляемой ракеты схема, предусматривающая регулярный проворот корпуса ракеты вокруг ее продольной оси, энергичный старт ракеты с ПУ, оптимальный для конкретного образца ракеты запас аэродинамической устойчивости.

Были также обоснованы мероприятия по повышению точности учета (при подготовке расчетных данных на пуск) характеристик двигателя ракеты, фактического профиля температуры и давления атмосферы по высоте и др.

В эти годы были проведены исследования по динамике полета неуправляемых ракет, изучению условий старта и уровня возмущений, действующих на ракету в полете.

В результате проведенных НИОКР институт смог приступить к созданию ракетного комплекса «Луна» с неуправляемыми ракетами.

Под руководством Н.П. Мазурова была разработана ракета ЗР9 «Луна», по массе и габаритам близкая к ракете «Марс». Проектирование новой ракеты было начато в институте в 1953 г., а полномасштабные работы - в 1957 г. по постановлению ЦК КПСС и СМ СССР от 18 мая 1957 г. Целью разработки нового комплекса было увеличение дальности стрельбы по сравнению с «Марсом» и «Филином». Разработчики ядерного заряда предложили конструкцию, которую можно было разместить в ГЧ диаметром 415 мм. Достижения в твердотопливном ракетостроении позволяли при проектной массе ГЧ и хорошей аэродинамической форме по сравнению с ракетой «Марс» более чем удвоить дальность, доведя ее до 45 км при увеличении стартовой массы только на четверть. Это позволяло разместить системы ПУ на той же базе плавающего танка ПТ-76.

В состав оперативно-тактического комплекса 2К6 «Луна» входили: неуправляемые ракеты ЗР9 (с осколочно-фугасной БЧ ЗН15) и ЗРЮ (с ядерной БЧ); гусеничная пусковая установка 2П16 (фирменный индекс ЦНИИ-58 - С-123А) на гусеничном шасси «объект 160», выполненном на базе плавающего танка ПТ-76; транспортная машина 2У663 (полуприцеп с тягачом ЗИЛ-157), которая перевозила две запасные ракеты; автокран АК-5Г для перегрузки ракет.

Увеличение дальности до 45 км (по сравнению с предшествующими ракетами) при заданной точности пусков требовало реализации новых технических решений.

В целях достижения удовлетворительной точности для осреднения действия эксцентриситета тяги на начальной (критической) части полета в переходник между камерами основного двигателя установили специальный двигатель проворота с малым временем работы. Периферийные сопла обеих камер сориентировали в сторону центра масс ракеты. Для свободного проворота корпуса ракеты на направляющих ПУ четырехлопастный стабилизатор разместили на невращающемся «обтекателе», установленном на корпусе двигателя на скользящей посадке с фиксацией упорным подшипником.

Для внесения в исходные данные на пуск поправок по скорости горения и удельного импульса в зависимости от температуры заряда между шашками топлива поставили термодатчик. Впервые в тактических комплексах ввели предварительное зондирование атмосферы с использованием шара-зонда и радиотехнической системы.

Разработка заряда для атомной артиллерии завершилась успешно, однако его малогабаритность обеспечивалась дорогой ценой - использованием большого количества специальных материалов. Тем не менее с целью подстраховки с самого начала разработки ракеты «Луна» был проработан вариант с зарядом от «Марса» с дальностью, сниженной до 26 км. Работы по ЗР9 продолжались только применительно к осколочно-фугасной ГЧ.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

ПУ комплекса «Луна» с ракетой ЗР10 на боевой позиции.

По постановлению ЦК КПСС и СМ СССР от 8 апреля 1959 г. под более тяжелый ядерный заряд на базе двигателя ракеты ЗР9 разработали ракету ЗРЮ с надкалиберной ГЧ. Ракеты имели одну и ту же двигательную установку с двумя ярусами сопловых блоков, выполненную в диаметре 415 мм. Ракета ЗРЮ имела надкалиберную боевую часть диаметром 540 мм. Максимальная дальность стрельбы составляла: ракетой ЗР9 - 45 км, а ракетой ЗР10 - 32 км.

В комплексе 2К6 впервые был применен ряд новых технических решений, направленных на повышение точности стрельбы: использованы система измерения температуры порохового заряда перед стартом, двигатель осевого проворота, радиотехническая система предстартового измерения ветра.

Вместе с положительными качествами новый ракетный комплекс обладал рядом существенных недостатков, которые сильно снижали эффективность боевого применения комплекса. В частности, стоит отметить неудачный выбор гусеничного шасси для пусковой установки 2П16, которое не обеспечивало достаточной скорости движения, а по грунтовым дорогам - достаточной плавности хода.

Поэтому по ТТЗ НИИ-1 в 1957- 1958 гг. ОКБ-221 были разработаны и изготовлены опытные образцы пусковой установки 9П11 на колесном шасси для ракеты «Луна» на базе плавающего четырехосного автомобиля ЗИЛ-134. На вооружение они не были приняты, но послужили фундаментом для создания будущих мобильных ракетных комплексов нового поколения.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

ПУ комплекса «Луна» с ракетой ЗРЮ на заглубленной боевой позиции.

В процессе работ по комплексу «Луна» в НИИ-1 в 1959 г. под руководством начальника металлургического сектора А.Ф. Камаева впервые в производстве турбореактивных снарядов большого калибра освоены новые прогрессивные технологические процессы (горячая размерная штамповка, холодная поперечная прокатка, литье по выплавляемым моделям). Тогда же, в 1959 г., под руководством главного металлурга НИИ-1 Г.И. Громова впервые в СССР проведена технологическая отработка процессов изготовления тонкостенных гнутоштампосварных крупногабаритных конструкций из специально разработанной стали 25-ЗОХСНВФА, а также отработка процессов изготовления тонкостенных гнутоштампосварных крупногабаритных конструкций ракетных корпусов двигателей.

Все испытания (около 20 пусков) были проведены с октября 1959 по апрель 1960 г. Подвижный ракетный комплекс «Луна» тактического назначения с неуправляемой твердотопливной ракетой, оснащенной ядерной, осколочной, осколочно-фугасной боевой частью, был принят на вооружение по постановлению правительства от 6 июля 1961г.

Таким образом, комплекс 2К6 стал первым тактическим средством Сухопутных войск для доставки ядерного заряда, выпускавшимся значительной серией: за пять лет волгоградским заводом «Баррикады» были выпущены 432 пусковые установки 2П16.

В этот период вновь сменилось руководство НИИ-1. С.Я. Бодров по состоянию здоровья некоторое время не мог исполнять обязанности руководителя предприятия, а 19 ноября 1960 г. приказом ГКОТ СМ СССР № 153/К был «освобожден от работы в связи с переходом на пенсию». Исполняющим обязанности директора НИИ-1 в 1960 г. назначили главного инженера - заместителя директора института А. А.Богатова.

Интересно, что 2К6 «Луна» стал одним из первых ракетных комплексов, побывавших за границей. В период развертывания на острове Свободы ракет средней дальности Р-12 и Р-14 двенадцать пусковых установок 2П16 с ракетами ЗРЮ со спецзарядом было доставлено на Кубу. В отличие от РСД, применение которых допускалось только после принятия соответствующего решения в Москве, использование комплексов «Луна» определялось приказом командующего группировкой советских войск на Кубе генерала армии И. А. Плиева, выдающегося полководца-кавалериста в годы Великой Отечественной войны. В конце 1962 г. в ходе Карибского кризиса комплекс «Луна» оказался на грани боевого применения - в состав американских сил вторжения входили комплексы с ракетой «Онест Джон».

Оперативно-тактические ракетные комплексы

«Луна-М»

Следующим и, как оказалось, последним шагом в разработке тактических ракетных комплексов с неуправляемыми ракетами стало создание по постановлению ЦК КПСС и СМ СССР от 16 марта 1961 г. в 1961-1964 гг. коллективом НИИ-1 комплекса 9К52 «Луна-М» с ракетой 9М21 на дальность, вдвое превышающую дальность ракеты «Онест Джон».

В новом комплексе был суммирован весь опыт НИИ-1, накопленный в ходе создания ракетных систем данного типа.

В состав комплекса входили: неуправляемая ракета 9М21 с боевыми частями различного назначения; пусковая установка 9П113 на колесном шасси ЗИЛ- 135ЛМ («ЛМ» - «Луна-М»); транспортная машина 9Т29, а также другие транспортные машины, машины управления, технического обеспечения и обслуживания. Для комплекса «Луна-М» разрабатывалась также пусковая установка на гусеничном шасси на базе опытного легкого танка « объект 910 », но эти работы дальнейшего развития не получили.

При создании комплекса 9К52 был выполнен ряд новых теоретических исследований и разработаны оригинальные конструкторские решения, направленные на повышение точности стрельбы и боеготовности комплекса, а также на улучшение технологичности и снижение стоимости изготовления ракет. В частности, применена более точная система предстартового измерения и учета ветра, в состав комплекса введена ЭВМ расчета установок пуска, автоматически сопряженная с радиотехнической системой измерения ветра, в конструкции ракеты использовались автономные двигатели (стартовый и двигатель проворота), предназначенные для снижения чувствительности ракеты к ветру, эксцентриситетным возмущениям схода ракеты с направляющей пусковой установки, применена листосварная конструкция корпусов двигателей и отсеков ракеты и др.

Неуправляемая одноступенчатая твердотопливная ракета 9М21 предназначена для поражения живой силы, боевой техники, огневых средств и оборонительных сооружений, расположенных в тактической глубине обороны противника. Ракета выполнена в нескольких модификациях (9М21Ф, 9М21Г, 9М21Б и 9М21Б1, 9М21-ОФ, 9М21Д), имеющих один и тот же пороховой заряд 9X18, но боевые части различного назначения. Позже, в 1969 г., была принята на вооружение осколочная головная часть кассетного типа.

Ракеты «Луна-М» всех модификаций были выполнены в одном калибре - имели наибольший диаметр корпуса 544 мм при одинаковой длине ракет модификаций 9М21Б, Ф, Е и при большей длине ракет модификаций 9М21Б1 и Е1.

В зависимости от модификации стартовый вес ракеты несколько отличался. Твердотопливный двигатель обеспечивал дальность стрельбы более 60 км.

С целью повышения точности стрельбы помимо основного, маршевого двигателя в схеме ракеты применены автономные стартовый двигатель и двигатель осевого проворота. Аэродинамическая компоновка выполнена с хвостовым узлом стабилизаторов, обеспечивающим оптимальный запас аэродинамической устойчивости. Для стрельбы на малые дальности в комплект ракеты введены тормозные аэродинамические щиты, устанавливаемые перед пуском.

Основной двигатель имел одну камеру металлосварной конструкции с двумя последовательно расположенными цилиндрическими полузарядами из нитроглицеринового пороха. Для защиты стенок камеры при увеличенном времени горения толстосводного заряда впервые применили напыляемое эмалеподобное теплозащитное покрытие. Для увеличения начальной тяговооруженности при движении по направляющей ПУ вокруг центрального сопла основного двигателя разместили стартовый двигатель с многошашечным зарядом и блоком из 18 сопл. Двигатель проворота с многошашечным зарядом и четырьмя изогнутыми соплами установили впереди основного двигателя внутри корпусного отсека ракеты. Этот двигатель задействовался через пирозамедлитель от концевого включателя, срабатывавшего при сходе ракеты с направляющей. Конструкция разноуровневых направляющих обеспечивала одновременный сход передних и заднего бугелей ракеты для исключения послестартового «кивка». Для уменьшения аэродинамической асимметрии сверху ракеты установили фалынбугели.

Площадь четырех пластинчатых аэродинамических стабилизаторов была определена из оптимального запаса статической устойчивости: как показали исследования, при его избытке точность могла ухудшиться за счет ухода ракеты «на ветер».

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

ПУ 9П113 для ракеты 9М21 комплекса «Луна-М»

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

Неуправляемая твердотопливная ракета 9М21 комплекса «Луна-М».

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1Для повышения точности усовершенствовали систему подготовки метеорологических данных. Датчик измерения температуры заряда вклеили непосредственно в толщу переднего полузаряда топлива. Каждая ракета комплектовалась паспортом характеристик, включающим индивидуальные значения скорости горения и удельного импульса данного заряда топлива.

Для уменьшения разбросов тяги в зависимости от температуры путем регулирования критического сечения в сопло вставлялась одна из трех сменных втулок («груш») различного диаметра. При пусках на минимальные дальности в хвостовой части устанавливались дуговидные тормозные щитки - сопротивление ракеты увеличивалось и ее можно было пускать по более оптимальным для точности траекториям с большим возвышением направляющих.

При пусках учитывались и особенности аэродинамических характеристик ракеты в зависимости от типа установленной на ней головной части. В целом формировался большой объем различных поправок, и для подготовки исходных данных на пуск впервые в подобных отечественных комплексах была применена электронно-вычислительная машина. Основные технические решения, использовавшиеся при разработке ГЧ, легли в основу создания этого элемента для будущих оперативно-тактических ракет.

Исследования, проведенные НИИ-1 совместно с КБ Минского автозавода, ОКБ-221, НИИ-21, ВНИИтрансмаш, а также сравнительные испытания опытных самоходных пусковых установок (СПУ) показали, что колесные СПУ для ракетных комплексов обладают значительными преимуществами по сравнению с гусеничными, а именно: плавностью хода, высокими средними и максимальными скоростями передвижения, большим запасом хода, экономичностью при эксплуатации. Наряду с большой грузоподъемностью, равными характеристиками по проходимости колесные шасси обеспечивали простоту конструкции и широкие возможности организации крупносерийного производства.

СПУ 9П113 разработана на базе четырехосного автомобиля повышенной проходимости ЗИЛ-135ЛМ, выпуск которого был освоен на Брянском автозаводе. Пусковая установка имела снабженное гидроприводом устройство для установки направляющей в положение для пуска ракеты, а также необходимую аппаратуру для предстартовой подготовки и пуска ракеты. Имелись также средства связи, аппаратура навигации и ориентирования, системы электроснабжения и жизнеобеспечения. На пусковой установке впервые разместили гидромеханический кран грузоподъемностью 3 т, с помощью которого пусковая установка производила самозаряжание с транспортной машины 9Т29 (на том же шасси ЗИЛ-135), перевозившей до трех запасных ракет. Кран мог использоваться и для замены головных частей ракеты, уже находившейся на направляющей пусковой установки. Установка рассчитана на осуществление не менее 200 пусков ракет 9М21.

Пусковая установка 9П113 обладала весьма высокой проходимостью на пересеченной местности, что обеспечило комплексу высокие мобильность и ресурс хода. Она преодолевала подъемы крутизной до 30° и броды глубиной до 1,2 м. Допустимая скорость движения по грунтовой дороге составляла 40, по шоссе - 60 км/ч, а толчки и перегрузки боевой части при движении по грунтовым дорогам были существенно уменьшены. Для повышения устойчивости СПУ во время пуска ракет использовались две откидывающиеся опоры с винтовыми домкратами.

В комплексе применялась более точная радиотехническая система ветрового зондирования атмосферы в районе стартовой позиции. Точность предстартового учета импульсных и расходных характеристик маршевого двигателя с использованием результатов контрольных стендовых и летных испытаний ракеты и ее двигателя от изготавливаемых партий изделий и прямого измерения температуры в толще порохового заряда двигателя перед стартом была существенно повышена.

Весьма важным вопросом, который удалось решить, явилась подготовка крупносерийного производства ракет и других элементов комплекса с обеспечением высокой технологичности конструкций и снижением стоимости изготовления. В частности, впервые корпуса всех двигателей и отсеков ракеты выполнены с применением листосварных и штампованных оболочек, применены теплозащитное покрытие корпуса маршевого двигателя и многие другие прогрессивные конструкторско-технологические решения. Большой вклад при этом внес главный сварщик НИИ-1 М.И. Кунис, который еще в 1941 г., будучи инженером бомбового конструкторского бюро, предложил применить способ автоматической электросварки корпусов авиабомб под флюсом, а в качестве сварочного автомата использовать устаревшие токарные станки. Этот опыт был использован и для более сложной техники.

Работы по комплексу «Луна-М» проводились в очень сжатые сроки. 27 декабря 1961 г. состоялся первый пуск опытной ракеты 9М21 на полигоне Капустин Яр, а в серийное производство на Боткинском заводе она поступила уже в 1964 г. В том же году комплекс тактического назначения 9К52 «Луна-М» по постановлению ЦК КПСС и СМ СССР от 6 августа 1964 г. поступил на вооружение Советской Армии. Преимуществами комплекса являются: простота эксплуатации, надежность действия, высокая маневренность, нетребовательность в выборе огневой позиции, высокие ходовые качества, обеспечивающие скорость передвижения до 60 км/ч по шоссейным и грунтовым дорогам, возможность применения в любых погодных условиях при температуре от -40 до + 50 С.

Во второй половине 1960-х гг. в институте было разработано несколько модификаций ракетного комплекса 9К52 «Луна-М», однако к серийному производству в 1968 г. была принята только модификация 9К52ТС, боевые средства которой были приспособлены для эксплуатации в тропическом климате. Подвижный ракетный комплекс «Луна-ТС» тактического назначения с твердотопливной неуправляемой ракетой с фугасной боевой частью в условиях сухого и тропического климата, разработанный на основании распоряжения СМ СССР от 22 февраля 1967 г., был принят на вооружение распоряжением правительства от 7 июля 1972 г.

По внешнеэкономическим каналам поставки этого комплекса осуществлялись во многие страны мира. За рубеж поставлялись экспортные варианты ракеты с осколочно-фугасной головной частью, в том числе и ракеты в специальном тропическом исполнении, применявшиеся в арабо-израильских войнах и в конфликтах в районе Персидского залива.

Для испытаний новой техники ПВО и тренировки боевых расчетов были разработаны два варианта ракеты-мишени с трассерами у оснований стабилизаторов, в том числе телеметрический вариант с системой регистрации попаданий осколков в жизненно важные части ракеты.

«Луна-МВ»

29 марта 1961 г. в НИИ-1 началась разработка ракетно-вертолетного комплекса, отличавшегося от «Луны-М» легкой двухосной пусковой установкой. Она создавалась на базе легкого малогабаритного двухосного колесного шасси, предназначенного для переброски вертолетом Ми-6 и десантирования в зону предполагаемого пуска с возможностью самостоятельного передвижения пусковой установки на несколько десятков километров. 5 февраля 1962 г. вышло постановление СМ СССР о создании комплекса 9К53 «Луна-МВ». Замышлялась целая система ракетно-вертолетных комплексов, в том числе с ракетой «Луна-МВ». Вертолетную пусковую установку разрабатывало КБ завода «Баррикады» (ныне ЦКБ «Титан»). Были изготовлены два опытных образца, которые проходили заводские и полигонные испытания. Пусковая установка с открытым размещением боевого расчета внешне походила на сильно вытянутый в длину вездеход «Виллис» военного времени. Одна из установок 9П114 в составе комплекса Ми-6РВК с ракетой 9К53 в 1965 г. поступила в войска для опытной эксплуатации. И все же из-за множества технических трудностей и сомнительной боевой ценности разработка проекта была прекращена еще на стадии испытаний опытных образцов и опытной эксплуатации.

С 1967 г. НИИ-1 стал именоваться по-новому - Московский институт теплотехники. И тогда же, в середине 1960-хгг., в МИТ была начата разработка более совершенного оперативно-тактического ракетного комплекса «Луна-3» (9К52М). В 1968-1969 гг. проводились летно-конструкторские испытания ракет, запускавшихся с пусковой установки 9П113М. Работы были прекращены летом 1971 г. по завершении 48 пусков ракет.

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

ПУ 9П114 для ракеты 9К53 комплекса «Луна-МВ».

Истоки отечественного твердотопливного ракетостроения-1

Головные организации по разработке реактивных снарядов и неуправляемых твердотопливных ракет.

Сравнительно высокие характеристики в сочетании с простотой эксплуатации и боевого применения комплекса «Луна-М» обусловили более чем 30-летний период его службы в ракетных подразделениях Сухопутных войск нашей страны и в армиях многих зарубежных государств.

За успешную разработку новых типов вооружения наиболее отличившиеся сотрудники были награждены орденами и медалями. Группа сотрудников МИТ, в том числе B.C. Бабочкин, К.Г. Беловзоров, СВ. Воробьев, М.А. Ляпунов удостоились почетного звания лауреата Государственной премии СССР, а Н.П. Мазуров - лауреата Ленинской премии СССР.

В целом в комплексе «Луна-М» были практически исчерпаны все возможности улучшения точности неуправляемых ракет.

Следующим шагом в развитии твердотопливного ракетостроения явилось создание Московским институтом теплотехники в 1970-2000-е гг. комплексов с управляемыми ракетами средней и межконтинентальной дальности - «Темп-2С», «Пионер», «Тополь», и вершина всего творчества - комплексы «Тополь-М» и «Булава» стратегических ядерных сил XXI века.

Литература

1. Глушко В.П. Развитие ракетостроения и космонавтики в СССР. М., 1987.

2. Шунков В.Н. Ракетное оружие. Минск, 2001.

3. Оружие победы. М., 1987.

4. Киселев A.M. Дело огромной важности. М., 1983.

5. Глушко В.П. Путь в ракетной технике. М., 1977.

6. Волков Е.Б., Мазинг Г.Ю., Сокольский В.Н. Твердотопливные ракеты. М., 1992.

7. Ангельский Р.Д. Непотерянное поколение (первые послевоенные реактивные системы залпового огня) // Техника и вооружение, 2002, № 9, 10.

8. Карпенко А.В. Российское ракетное оружие. 1943-1993 гг. СПб., 1993.

9. Stache P. Sowjetische raketen. Berlin, 1987.

Саханицкий Анатолий Викторович родился в 1897г. в г, Малин Киевской области в семье рабочего. После окончания Московского института инженеров транспорта (1927) работал мастером, инженером на Мытищинском вагоностроительном заводе, управляющим трестом «Теплопроект» Наркомата тяжелой промышленности СССР, директором липецкого завода №61, тульского завода №187 «Новая Тула», на котором было организовано производство 37-мм минометов, начальником производственно-распорядительного отдела Наркомата боеприпасов СССР, 6 декабря 1941 г.назначен директором зеленодольского завода №184 им. Серго, специализировавшегося на производстве боеприпасов для малокалиберных автоматических пушек. В 1943 г. был переведен в Новосибирск директором комбината №179 - крупнейшего производителя крупнокалиберных и реактивных снарядов. Возглавляемому им коллективу комбината 20 раз присуждалось 1-е место во Всесоюзном социалистическом соревновании и вручалось переходящее Красной Знамя Государственного Комитета Обороны. За выполнение заданий правительства по обеспечению фронта боеприпасами награжден двумя орденами Ленина, орденом Красной Звезды, орденом Трудового Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1 степени. В 1944 г. присвоено звание генерал-майора инженерно-артиллерийской службы. В 1946г. А.В. Саханицкий был переведен в Министерство сельскохозяйственного машиностроения, где он возглавил 6-е Главное управление, занимавшееся реактивными снарядами, и одновременно назначен начальником вновь созданного НИИ-1.

Дятлов Дмитрий Григорьевич родился в 1907 г. в крестьянской семье в деревне Старая Калитва Иовокалитвинского уезда Воронежской губернии. В 1929г. окончил рабфак в Ленинграде, ав 1934г. - Ленинградский военно-механический институт. После окончания института работал в отделе технического контроля (ОТК)машиностроительного и сталелитейного завода в Свердловской области, а затем в ОТК Московского станкостроительного завода им. Орджоникидзе. С 1936г. старший инженер-конструктор ИИИ-24 НКБ - специализированного института в области боеприпасов ствольной артиллерии. Перед началом Великой Отечественной войны в 1941 г. был переведен на работу в аппарат Наркомата боеприпасов, где занимал должность старшего инженера техсовета, а затем начальника сектора а зам. начальника технического отдела. В 1946 г. был начальником института «Берлин» в Германии. В 1947г. назначен директором НИИ-1.

Крупнов Николай Иванович родился в 1905 г. в Москве. В 1930 г. окончил Московский механический автотракторный институт им. Ломоносова, а в 1941г. -вечернее отделение Артиллерийской академии. С1933 по 1945г. работал в КТБ-27 НКОП, преобразованном затем в ГСКБ-47НКБ, где прошел путь от инженера до заместителя начальника и главного инженера. В 1945-1946 гг. возглавлял ГЦКБ-1 НКБ по разработке реактивных снарядов с двигателями на твердом топливе. В 1946г. Был в командировке в Германии с целью ознакомления с организацией производства ракетной техники. В 1947 г. стал главным инженером НИИ-1 МСХМ. Работавшие с Н.И. Крупновым отзывались о нем как об умном и деловом руководителе, выдержанном, чутком и отзывчивом человеке, многое сделавшем в области создания новых видов реактивного вооружения.

Соркин Рувим Евелевич - легендарный деятель советского твердотопливного ракетостроения, без научных трудов которого трудно представить самый бурный период его развития в 1950-е гг., фактически заложивший теоретические основы внешней баллистики этой области в нашей стране. Родился в 1910 г. в г. Стародуб Черниговской губернии. В 1930 г. окончил Ленинградский государственный университет, а в 1932 г. - Артиллерийскую академию РККА (с 1944г. -ВВА им. Дзержинского). С 1932 г. служил в ГАУ РККА, с 1942 г. - в НИИ-3 НКОП, а в 1943 г.- в НИИ-1НКАП. Уже тогда проявил себя как хорошо подготовленный инженер, прекрасно владеющий методами теоретических исследований и обобщений. В этот период он впервые осуществил расчет движения турбореактивных снарядов, чему была посвящена его кандидатская диссертация. В 1943-1945гг. был неоднократно командирован на фронты в действующую армию по изучению отечественного опыта применения реактивного оружия и систематизации материалов по немецкому вооружению. Наибольшее внимание он уделил ракетам «Фау-1» и «Фау-2». В 1945-1946 гг. в составе советской технической комиссии командирован в Германию для изучения трофейной ракетной техники. В этой комиссии в качестве руководителя реферативного сектора принимал самое активное участие в работе по изданию «Справочника по немецкой ракетной технике». В июне 1946 г. в качестве заместителя начальника научно-теоретического отдела института «Берлин» самостоятельно разработал ряд новых теоретических проблем по динамике ракет. С января 1947 г. - в НИИ-1. Здесь он предложил решения целого ряда вариационных задач по выбору оптимальных траекторий ракет, защитил докторскую диссертацию.

Мазуров Николай Петрович родился в 1917 г. в деревне Торбеево Московской обл. После окончания в 1941 г. МВТУ им. Баумана по специальности «боеприпасы» был направлен на завод №677 в Новосибирск. По собственной инициативе наладил работу многошпиндельнык импортных автоматов. Пристрастие к конструированию привело его в 1945 г. в ГЦКБ-1 (НИИ-1} на должность инженера отдела № 2. Из автобиографии Н.П. Мазурова: «На работу конструктора я смотрю как на творческую работу, и, конечно, нельзя ею заниматься только в рабочее время в помещении КБ. В нерабочее время конструктор должен обогащать свои мысли, знания, для чего дома необходимо иметь соответствующие условия и материальную обеспеченность...» К 1955г. прошел все ступеньки роста от инженера до начальника отдела. В связи с новой структурой института с 1959 г. стал вначале начальником СКБ-2, а затем СКБ-4. Защитил кандидатскую, а затем, в 1965г., - докторскую диссертацию, стал профессором. Принимал непосредственное участие в разработках первых дальнобойных твердотопливных реактивных снарядов, реактивных систем залпового огня БМ-14, МД-20, БМ-24, в разработках и создании подвижных тактических ракетных комплексов «Марс», «Филин», «Луна» и «Луна-М», а также противолодочных реактивных систем «Ураган», «Бурун», «Смерч» и ракетных комплексов «Вихрь», «Ливень», «Медведка», получивших высокую оценку при их эксплуатации и отличающихся более высокими характеристиками, чем аналогичные зарубежные образцы. Фактически проектная работа и руководство Н.П. Мазурова по новым разработкам заложили в НИИ-1 фундамент создания подвижных комплексов оперативно-тактического назначения с неуправляемым а твердотопливным и ракетам и и противолодочных систем и комплексов. Автор многочисленных научных трудов и изобретений. Лауреат Ленинской премии (1966), Государственной премии (1983).

Бодров Сергей Яковлевич родился в 1905 г. в деревне Ступино Алексипского уезда Тульской губернии. После окончания в 1935 г. Ленинградского военно-механического института работал инженером на заводе №42 по производству взрывателей. В 1937 г. Был выдвинут на должность директора завода № 10, а в 1940 г. назначен начальником 2-го Главного управления НКБ, которое возглавлял в звании генерал-майора инженерно-технической службы во время Великой Отечественной войны 1941-1945гг. и после нее до 1948г. С1948до 1951г. -начальник 6-го ГУ МСХМ и зам. министра сельхозмашиностроения. Пребывая в этих должностях, сыграл важную роль в организации отработки и доведения до сдачи на вооружение снарядов и взрывателей к системам залпового огняДРСП-1 (М-20), М-31А (М-24) и М-13 (М-14). С 1951 по 1952 г. - на преподавательской работе в МВТУ им. Н.Э. Баумана. С 1952 г. - дирек-торНИИ-1 МСХМ. Возглавил институт, с работой которого он был знаком, будучи начальником 6-го ГУ МСХМ, уже зрелым руководителем, имея звание генерал-майора и правительственные награды.

Богатов Андрей Александрович родился в 1911 г. в Москве. В 1935г. окончил Московский станкоинструнентальный институт. Работал на машиностроительных заводах наркомата авиационной промышленности. С 1938 г. перешел в ГСПИ № 4 наркомата боеприпасов на должность зам. начальника конструкторского отдела. В 1946-1948 гг. по приказу МСХМ откомандирован в 6-е Главное управление Минсельхозмаша начальником сектора. В 1948 г. - начальник группы КБ-2 Минсельхозмаша. С 1952 г. переведен на работу в НИИ-1 зам. начальника конструкторского отдела, с 1955 г. - зам. директора по НИР и ОКР, главный инженер, с 1960 по 1961 г. исполнял обязанности директора, с 1962 г. - зам. начальника отделения - главного конструктора. Принимал активное участие в создании 12 изделий и комплексов, находившихся на вооружении Советской Армии и Военно-морского флота.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации