Скатывание к холодной войне приостановлено

НЕЗАВИСИМОЕ ВОЕННОЕ ОБОЗРЕНИЕ № 22 (13.07.2007)

Скатывание к холодной войне приостановлено

Виктор Литовкин

На вопросы «НВО» отвечает директор Института США и Канады Российской академии наук

Скатывание к холодной войне приостановлено

«Советую прислушаться к нашим предложениям...»

Фото Александра Шалгина (НГ-фото)

Развертывание элементов ПРО США в Европе остается актуальной темой для российской общественности. Эту проблему затрагивает и член-корреспондент РАН Сергей Рогов. Ей же посвящены материалы "Приходите и выбирайте", "Опасны не противоракеты, а радар" и "Еще один «Воронеж»... На юге России".

- Можем ли мы говорить, Сергей Михайлович, что кроме рыбалки, ужина с лобстерами и победы Сочи на конкурсе зимней Олимпиады 2014 года никаких других результатов от поездки Путина в Кеннебанкпорт нет?

- Не уверен, что на встрече Буша и Путина обсуждалось, за кого будет голосовать американская олимпийская делегация в Гватемал, и что этот вопрос увязывался с противоракетной обороной, но считаю, что встреча двух президентов прошла успешно. И прежде всего хочу подчеркнуть, что формат этого саммита, естественно, не предусматривал конкретных результатов переговоров между руководителями России и США. Встреча происходила в доме Джорджа Буша-старшего, что изначально придавало ей полуофициальный характер. Но несмотря на эту неформальность, беседа президентов дала весьма позитивный результат.

- В чем он?

- Прежде всего хочу напомнить, что на протяжении нескольких лет российско-американские отношения постоянно ухудшались. Стратегическое партнерство, которое провозгласили Буш и Путин после 11 сентября 2001 года, оказалось декларативным. Реального содержания там оказалось очень мало. И в то же время по ключевым вопросам двусторонних отношений и мировой политики между Россией и США в последние два-три года выявились очень серьезные расхождения. А в последние месяцы эти расхождения приняли лавинообразный характер. Складывалось впечатление, что практически по любому вопросу мы и американцы занимаем диаметрально противоположные позиции. Отсюда возникла реальная перспектива скатывания к новой холодной войне.

Когда я говорю о новой холодной войне, то не имею в виду глобальное противостояние, какое было между СССР и США. Такое противостояние невозможно хотя бы в силу асимметрии в позиции России и США. Но по всем направлениям консолидируется новая модель российско-американской конфронтации. Она охватывает экономическую сферу, где помимо таких вопросов, как поправка Джексона-Вэника и затягивания принятия России в ВТО, очень серьезно начало проявляться противоборство в энергетической сфере. Там, где, казалось бы, возможно конструктивное сотрудничество, началась вдруг борьба вокруг трубопроводов и так далее.

В сфере геополитической возникло ощущение, что мы возвращаемся к игре с нулевой суммой. Кто кого? При этом речь идет не о Патагонии и не об Антарктиде - центр соперничества переместился на территорию бывшего Советского Союза, на постсоветское пространство. В военной сфере тоже возникла угроза полного развала всех режимов контроля над вооружениями, которые когда-то в конце холодной войны сумели выработать СССР и США, и возврата к ничем не ограниченной гонке вооружений.

Ну и наконец, что особенно тревожно, возникло противостояние в идеологической сфере. Это оказалось неожиданным. В «старые времена» все было очевидно - существовал коммунизм и антикоммунизм. Сегодня Россия - некоммунистическая держава и говорить о наличии у нас какой-то мессианской идеологии, я думаю, несерьезно. Тем не менее и в Америке, и у нас стали говорить о несовпадении ценностей. Имеются в виду идеологические ценности России и США. Получается, что по всем блокам отношений возобладали элементы конфронтации.

Конечно, есть и факты сотрудничества, но такое сотрудничество существовало и во время холодной войны. Скажем, Соединенные Штаты продавали нам зерно, мы им - редкие металлы, без которых, например, американские стратегические ракеты не могли существовать. Мы договаривались по поводу урегулирования региональных конфликтов, о контроле над стратегическими вооружениями, и не только стратегическими…

Так вот, возникли явные признаки формирования конфронтационной модели отношений. Причем такой, какая могла бы на ближайшие годы определять суть взаимоотношений двух стран. Особенно это опасно в связи с предстоящей сменой руководства. В 2008 году произойдут президентские выборы и у нас, и у американцев. А в Америке сегодня - из уст и республиканцев, и демократов - раздаются призывы вновь перейти к сдерживанию России, как когда-то Соединенные Штаты сдерживали Советский Союз.

О том же знаменитая статья Юлии Тимошенко в журнале «Форин Афферс». Правда, я не уверен, что Тимошенко ее читала, хотя и подписала, но если читала, не факт, что поняла, о чем там написано. Думаю, подготовили статью профессиональные американские эксперты. Это были очень высококвалифицированные люди, которые написали программу всеобъемлющего сдерживания России. Возникла угроза, что при смене руководителей двух стран российско-американские отношения свалятся к новой холодной войне. И очень надолго. Потому я оцениваю результаты встречи в этом трудно произносимом для русского уха месте Кеннебанкпорте очень позитивно. То, о чем договорились Путин и Буш, позволяет надеяться, что этого не произойдет. Хотя стопроцентной гарантии все-таки нет.

- Не знаю, на чем основывается ваша уверенность. Судя по сообщениям СМИ, непонятно, о чем президенты договорились. По ПРО, как представляется, не договорились, по ДОВСЕ - тоже. Как, видимо, и по вопросу Косово…

- Давайте не будем торопиться с категорическими выводами. Расхождения между Россией и США, как я уже говорил, очень велики и весьма глубоки. Но мне видятся пять важных позитивных моментов, связанных со встречей в Кеннебанкпорте.

Первое - здесь опять после долгого перерыва прозвучал тезис о стратегическом партнерстве. Причем, на мой взгляд, это было сделано серьезно. И именно президентом Путиным, который говорил о стратегическом партнерстве не как о факте сегодняшнего дня, а как о перспективе. Если мы все же сможем согласовать свои стратегические позиции. Этого давно не было. И Буш говорил, цитирую, что «Россия значительный политический игрок» и solid partner, то есть надежный партнер.

Конечно, можно утверждать, что это вежливость. Но тем не менее два президента заговорили о возможности партнерства, и я считаю, что это важно. Особенно, когда в идеологической сфере, о чем уже упоминалось, ситуация резко обострилась, началась разнузданная пропагандистская кампания. Причем - с обеих сторон.

- Как в «старые добрые времена»?

- Именно. Но Путин вновь сказал, что у нас общие демократические ценности и мы вместе идем к одной и той же цели. Эти же мысли в общем подтвердил и Буш. Ни одна из сторон не отказалась от своих позиций, но объявления об идеологической несовместимости России и США не произошло. Наоборот, возникла перспектива стратегического партнерства двух государств на основе национальных интересов и общих демократических ценностей. Давно мы не слышали таких речей. Не только в СМИ, но и на официальном уровне. Это позитив номер один.

Позитив номер два - Россия и США договорились о начале серьезных переговоров о продолжении Договора СНВ-1. Это очень важно. Администрация Буша до сих пор отказывалась говорить о новых международно правовых обязательствах, связанных с режимом проверки и верификации. Но тогда вставал вопрос, как же может вступить в действие Договор СНП (сокращения стратегических наступательных потенциалов), предусматривающий установление лимита по развернутым боеголовкам, если мы не знаем, что такое «развернутые боеголовки»? В Договоре СНП система зачета боеголовок никак не оговаривается. Система проверки не оговаривается. И если каждая сторона это по-своему интерпретирует, то договор практически не вступит в силу.

Однако раз Договор СНП не вступает в силу, то и Договор о РСМД не может существовать. Обнаружится, что нет никаких ограничений на стратегические наступательные и стратегические оборонительные вооружения. А тактические ядерные вооружения? Как может существовать в таком вакууме договор, который запрещает один класс ядерных вооружений, а все остальные разрешает?

- Но договора о тактических ядерных вооружениях не существует.

- Есть политические обязательства Буша-старшего и Горбачева. Они - односторонние, но параллельные. Их потом подтвердили Ельцин и Буш-старший, а также Клинтон, естественно. Но в данном случае важнее Ельцин, так как субъект не сменился с американской стороны, а у нас сменился. Был Советский Союз, стала Российская Федерация.

Так вот начнутся серьезные переговоры. Эти переговоры, думаю, будут очень не простыми. Почему? Потому что все действующие ныне и действовавшие ранее договоры о контроле над наступательными ядерными вооружениями не предусматривали реального контроля над боезарядами. Речь шла только о носителях, за которыми условно засчитывалось определенное количество боеголовок. А Договор СНП вообще ничего не говорит о носителях - только о боезарядах. И возникает вопрос: а как мы узнаем, где и сколько чего размещено?

Если эти переговоры начнутся, они будут сложными, и я считаю, что вполне возможно до окончания пребывания у власти двух нынешних президентов не завершатся. Но во всяком случае появится какой-то наработанный материал для двух следующих президентов. Одно дело, когда два новых лидера начнут в 2009 году новые переговоры с чистого листа и времени у них будет очень мало. И совсем другое - коли все же есть какие-то позиции сторон, есть «печка», от которой «можно плясать». То есть появляется серьезная надежда, что по продолжению Договора о СНВ-1 мы придем к согласию.

Считаю, что начало таких переговоров - очень серьезное достижение. Разговор об этом шел с момента подписания Договора СНП, но никаких консультаций, как его реализовать, не было.

Еще один важный момент. СНВ-1 предусматривает уровень в 6 тыс. ядерных боезарядов, а СНВ-2, который «убили», предусматривал 3000-3500, СНП - 1700-2200 ЯБЗ. То есть получается, что до 31 декабря 2012 года ничего делать не надо. Но если мы договоримся о правилах засчета, то можно, видимо, договориться и о графике сокращения. Например, к 2010 году - 3500, к 2011 году - 2500 боеголовок. То есть мы получим процедуру приближения к конечной цифре СНП.

- Наверное, такой график есть и у американцев, и у нас?

- Не исключено. Но он не согласован. И есть возможность создать механизм согласования. Кстати, сразу после встречи Буша и Путина Лавров и Райс подписали очень короткое заявление из двух фраз, где говорится о «максимально низких уровнях». Что это означает? Что можно идти ниже уровня 1700-2200? Что можно договориться о перспективе 2015 года в полторы тысячи? Во всяком случае, это намек на возможность продолжения сокращения.

Считаю, что это очень серьезный шанс, который дает нам возможность продолжения переговоров. Не факт, что они удачно закончатся, но все же…

С этим связан и третий момент, который, я думаю, обсуждался на встрече президентов. Это «соглашение 1-2-3» по взаимодействию в сфере мирной ядерной энергетики в увязке с нераспространением. Таким образом, ядерная тема прозвучала и с точки зрения оружия, и с точки зрения развития мирной энергетики. И здесь перспективы очень неплохие. Сотрудничество тут возможно не только на двусторонней основе. Можно выходить и на третьи страны. Мне представляется это очень и очень интересным.

- Можно, я вас перебью? Комитет палаты представителей США по внешним делам, по-моему, внес предложение вообще запретить сотрудничество с Россией в ядерной сфере.

- Предложения вносятся, и борьба будет серьезной. Я говорил, накаты очень большие, но американцы после аварии на станции «Тримайл Айленд» потеряли почти три с лишним десятилетия в развитии атомной энергетики. Есть у них проблемы и с ядерным топливом. И хотя существует политическое сопротивление сотрудничеству с Россией, все равно реальных альтернатив этому крайне мало. А после того как истечет соглашение «НОУ-ВОУ», американцы вообще могут оказаться в очень сложном положении. Половина их атомных электростанций уже сориентирована на российское топливо.

Четвертый момент - Иран. Когда Буш говорил, что Россия - «надежный партнер», он говорил это в применении к Ирану. И вот почему. Точно так же, как американцы не смогли в одиночку решить северокорейскую проблему - там пришлось идти на многосторонние переговоры, где главным их партнером оказался Китай, - такая же ситуация складывается с Ираном. И здесь уже не Китай, а Россия в определенной степени является «держателем контрольного пакета акций». Если мы станем противодействовать американцам, то никакого дипломатического решения не будет. Если мы будем с ними взаимодействовать, а судя по заявлению Буша, позиции России и США сближаются, то политическое решение возможно. Правда, мы при этом продолжаем категорически выступать против военного решения. Но можно говорить, что есть определенное сближение позиций России и США.

Иранский вопрос связан с проблемами ПРО. И это пятый позитивный пункт в моей оценке. Он имеет отношение к Ирану, потому что российско-американские разговоры о ПРО связаны именно с «иранской угрозой», фактически с иранскими ракетами средней дальности. Но, похоже, начинаются реальные переговоры, а не обмен взаимными обвинениями. Буш впервые очень четко сказал: если мы с Россией вместе пошлем Ирану «сигнал», то Иран будет вынужден реагировать. Имеется в виду, как я полагаю, не только дипломатический сигнал, но и взаимодействие в системе ПРО.

С моей точки зрения, проблема ПРО, с одной стороны, преувеличена, а с другой - недооценена. Она преувеличена в том плане, что сегодня у Соединенных Штатов технология противоракетной обороны крайне незрелая. Эффективной ПРО не только против России, но и, по моему глубокому убеждению, против Ирана и против других стран у США нет, и появится она еще очень не скоро. Эффективная противоракетная оборона есть лишь у России, но в рамках протокола 1974 года - сто перехватчиков вокруг Москвы. А нынешний спор вокруг ПРО связан с тем, что американская противоракетная оборона - это открытый процесс, который не имеет никаких ограничений. Администрация Буша в отличие от администрации Клинтона не говорит, что конечная точка будет там-то. Она вообще не говорит, где, чем и когда завершится американская ПРО.

Бывший министр обороны США Рамсфелд выдвинул еще в 2001 году идею, что американское военное строительство должно основываться не на угрозе, а на возможностях, на максимальном наращивании потенциала Соединенных Штатов. Он говорил, что надо создавать возможности отражения любых угроз вне зависимости от того, есть такие угрозы или их нет. Суть рамсфелдовской политики в том, что надо реагировать не на угрозу, а создавать технические возможности парирования любых гипотетических угроз. И не важно - существуют они сегодня или отсутствуют. То есть речь идет об абсолютном военном превосходстве.

Вот почему я говорю о том, что угроза ПРО недооценена. Мы сегодня обсуждаем проблему несуществующих десяти перехватчиков в Польше. Между тем на Аляске и в Калифорнии их уже размещено двадцать. И к 2012 году там будет 44 перехватчика. Плюс десять в Польше. А через 15-20 лет начнется развертывание ударных систем в космосе.

- Но что такое перехватчики на Аляске? Против кого они? Не против же Северной Кореи?

- Мы сегодня на 90 процентов можем быть уверены, что ядерная программа Северной Кореи закрыта. Значит, у Пхеньяна уже не будет МБР с ядерными боеголовками. Но можно не с девяносто-, а со стопроцентной гарантией утверждать, что Пхеньян не обзаведется и МБР. Поскольку технологический уровень КНДР не позволяет создать подобные ракеты. Строить «пирамидки» из СКАДов можно, но они не летают. Вообще-то только три страны сделали МБР - мы, США и Китай. Но у китайцев не очень хорошие ракеты. Больше никто в мире их не создал.

- А Франция?

- Они сделали баллистические ракеты для подводных лодок. Англичане пользуются американскими БРПЛ, но межконтинентальных ракет у них нет. Я к чему это говорю? К тому, что ядерное взрывное устройство сегодня может изготовить любое государство. Где-нибудь в Черной Африке, был бы реактор, немного урана, и чего-то там можно сварганить. Вроде корейской «бомбы». А МБР - нет. Они требуют гораздо более высоко развитой науки, промышленности, материаловедения, вычислительной техники, математики…

С МБР что получается? Даже те испытания стратегических ракет, которые проводятся у нас в стране, проходят с большим трудом. Почему? Ушли люди, которые умели их делать, утрачены некоторые технологии... И это очень серьезно. К примеру, неудачи «Булавы», как говорил ее генеральный конструктор, обусловлены прежде всего технологическими проблемами.

Но вернемся к Северной Корее. Мы можем быть уверены, что к 2012 году ядерная угроза Соединенным Штатам со стороны КНДР не возникнет. А 44 американских перехватчика на Тихом океане останутся. Ясно, что они будут предназначены против России и Китая. Но для нас - это не очень большая «головная боль». Зато для КНР, где стоят на боевом дежурстве жидкотопливные ракеты, - твердотопливные они только начинают делать, - учитывая американский сценарий упреждающего удара, это очень серьезно. США фактически сводят к нулю китайское ядерное сдерживание.

Получается, что идее Рамсфелда - надо создавать возможности вне зависимости от существующих угроз - обратного хода нет. По Ирану выходит то же самое. Иранцы, как я считаю, МБР еще лет 15-20 не сделают. Ядерное взрывное устройство лет через пять они, может быть, и изготовят. Но все равно реальные угрозы существуют только от ракет средней дальности, где теоретически, лет через пять иранцы смогут поставить ядерную боеголовку.

Вот то, что сказал Путин, очень важно. Он выдвинул стартовые предложения, которые заставляют американцев начать серьезные переговоры. Российский президент четко заявил, что «карты сданы, пора играть».

Угрозы со стороны ракет средней дальности реальны. Они, подчеркну, для нас реальны: шесть государств по границам России - это КНДР, Китай, Пакистан, Индия, Иран, Израиль - имеют в сумме примерно 400 ракет средней дальности. Те, что могут до нас теоретически долететь. Что мы с американцами можем сделать тут в области ПРО? Речь может идти и о радарах, и о средствах перехвата. РЛС и центры обмена информацией о ракетных пусках позволяют определить характер угрозы. А дальше, если мы договоримся, потребуются активные средства защиты. Помните, Путин говорил американцам: пусть они падают в море-океан? Частично от них могут защитить «Патриот ПАК-3», морская система «Иджис», наземный комплекс ТХААД, который к 2012 году начнут разворачивать. Какое отношение к этому имеют десять перехватчиков GBI, которые собираются разместить в Польше?

GBI - это та же МБР «Минитмен», но только без ядерной боеголовки, а с другим ударным устройством. И американцы, когда объявили о выборе Польши, а до этого они говорили о Болгарии, Румынии, сказали, что это нужно для защиты США и для перехвата межконтинентальных ракет на среднем участке траектории. Ни о какой Европе там речь вообще не шла. Но после Мюнхена американцы резко поменяли пропагандистскую тактику и начали говорить, что они делают ПРО и для защиты Европы.

- Извините, о какой защите Европы можно говорить, если даже юг континента не закрыт?

- Но тогда, предлагает Путин, это надо обсуждать не только в двустороннем формате, но и в рамках Совета Россия-НАТО. Это очень важный момент, и Буш с этим согласился. А здесь выясняется, что стратегические перехватчики GBI не годятся для защиты от ракет средней дальности. И когда американцы это поняли, они объявили, что для размещения в Польше предназначаются GBI в другой конфигурации - двухступенчатые ракеты, а не трехступенчатые. Они будут снимать третью ступень и ставить на ее место мультизарядный боевой блок. Что-то вроде сотен дробинок, каждая из которых должна самостоятельно наводиться на цель. Тогда ракета, получается, и полетит быстрее, и у нее будет более широкий сектор прикрытия Европы. Но нужно испытывать эту систему против ракет средней дальности.

Это касается и таких систем, как «Иджис» и ТХААД или нашей С-400. Они могут защищать от ракет средней дальности, но это требует проведения испытаний. А после выполнения Договора РСМД ни США, ни Россия таких ракет не имеют. У американцев есть несколько ракет-мишеней, но мы им из-за этого претензии предъявляем - за нарушение режима РСМД.

Следовательно, испытания ПРО на ТВД требуют пересмотра РСМД. Потому что разворачивать противоракетную оборону, не испытанную против ракет средней дальности, мягко говоря, глупо. Все это требует беспрецедентного взаимодействия Москвы и Вашингтона.

Возникает ситуация, когда мы с американцами вроде бы, и это пятое, последнее достижение, договорились начать серьезные переговоры по ПРО. Мы пока выложили первую карту - Габала. Они говорят: мы ее возьмем, но будем делать свое. Тогда Путин выложил вторую карту - модульный радар быстрого заводского развертывания под Армавиром.

- «Воронеж-М».

- Да. Ведь эта РЛС, в отличие от габалинской, не просто часть нашей Системы предупреждения о ракетном нападении - она, по сообщениям печати, может использоваться и для боевого наведения. То есть двойного предназначения. Мы способны построить свою станцию за год-полтора, а то и раньше. А американцам на то, чтобы перетащить свою станцию с тихоокеанского атолла в Чехию, требуется четыре года. И если Габала была просто средством информации о том, что делает Иран, то теперь наша вторая карта - Армавир. Мы можем предоставить им и средство наведения. Есть и третья карта, которую мы еще официально не выложили, но эксперты о ней знают. Это - наши средства перехвата.

Позиция России требует от американцев отказаться от идеи Рамсфелда «защита от любых виртуальных угроз» и начать оценку угроз реальных. И если мы вместе придем к однозначным выводам о реальных угрозах, сможем перейти не только к дипломатическому давлению на Иран, но и к практическому сотрудничеству России и США по противоракетной обороне. Плюс НАТО может к ним примкнуть. Плюс Израиль - наиболее вероятная цель для иранских ракет.

Единую интегрированную систему ПРО вряд ли удастся создать. Ведь она должна работать в автоматическом режиме, времени для согласования политического решения просто не будет. Но вполне возможно построить скоординированные взаимодополняющие системы, где зоны ответственности будут разграничены по горизонтали и вертикали. Альтернативой же этому может стать полный развал режима контроля над вооружениями, включая СНП, РМСД, ДОВСЕ. И неограниченная гонка вооружений с участием не только США и России, но и Китая, Индии, других центров силы в многополярном мире.

- А как к этому отнесутся демократы, которые могут победить на выборах 2008 года?

- Недавно в Конгрессе демократы «убили» деньгами четыре очень важные программы. Первое - они не дают деньги на строительство базы в Польше. На создание десяти перехватчиков деньги есть, на базу - нет. Это выигрыш времени. Второе - они запретили выделение денег на обычные боеголовки для МБР и БРПЛ. А потому исчезнет проблема, как считать боеголовки в рамках СНП, если есть еще и обычные? Или обычные засчитывать в квоту 1700-2200? Третье - они запретили выделение денег на космический полигон, то есть на испытание космического оружия. Четвертое - они сократили финансирование разработки новой ядерной боеголовки. А это очень и очень важно.

- Можно ли понимать ваши слова так, что если на выборах 2008 года победят демократы, некоторые совместные действия, касающиеся контроля над вооружениями, могут возобновиться?

- Демократы больше республиканцев заинтересованы в контроле над вооружениями. Естественно, нельзя два раза войти в одну и ту же реку, и заключить новое соглашение - договор по противоракетной обороне невозможно. Но договориться о параметрах ПРО на определенный период можно. Можно также договориться о продолжении после СНВ-1 режима проверки. И не только проверки - о параметрах стратегических сил по СНП и после СНП. Сотрудничество по противоракетной обороне для создания взаимодополняющих систем тоже возможно.

Даже при тех условиях, которые складывались в российско-американских отношениях, два президента в принципе сказали, что перспектива стратегического партнерства не утеряна. И договорились о четырех направлениях переговоров. Три из них - военные, одно - экономическое. Я считаю, что это означает, что скатывание к холодной войне остановлено. Мы можем рассчитывать, что до конца пребывания у власти двух президентов две страны не будут отброшены в прошлое, к холодной войне. И более того, есть перспектива сотрудничества для будущей администрации.

Нет оснований утверждать, что кризис в российско-американских отношениях преодолен. Но мы отошли от грани балансирования на пороге новой холодной войны. И на какой-то период, на год-два время выиграно. Я считаю это большим достижением.

Из досье «НВО»

Сергей Михайлович Рогов родился в 1948 году. Окончил Московский государственный институт международных отношений МИД СССР. С 1971 года - в Институте США и Канады АН СССР: аспирант, затем младший и старший научный сотрудник отдела внешней политики. В 1984-1987 годах работал в советском посольстве в Вашингтоне. После возвращения в Москву - ведущий научный сотрудник и заведующий отделом Института США и Канады, с 1995 года - директор ИСКРАН. Член-корреспондент Российской академии наук, член Научного совета при МИД РФ, ряда других ведущих общественных и научных организаций страны. Автор более 300 статей и 16 монографий.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации