Влияние этнической структуры на процесс возникновения внутренних военных и политических конфликтов

НАУКА И ВОЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ № 3/2006, стр. 30-34

Влияние этнической структуры на процесс возникновения внутренних военных и политических конфликтов

УДК 355.01

А.Г.РОЮК,

научный сотрудник

Научно-исследовательского института

Вооруженных Сил Республики Беларусь

Потенциальными источниками социально-политической нестабильности, внутренних военных и политических конфликтов в государстве являются противоречия (в том числе неявные), существующие между различными группами населения, объединенными по характерным признакам (политическим, национальным, религиозным и т.д.). Следовательно, для того чтобы определить наличие потенциальной возможности дестабилизации обстановки в государстве, необходимо провести анализ этнополитического устройства общества. Одной из актуальных и слабо разработанных проблем является синтез научных представлений об иерархии этнических общностей с данными о политическом управлении, а также определение влияния внутриэтнических процессов на возникновение внутренних военных и политических конфликтов.

Жизнедеятельность общества представляет собой динамический процесс существования и взаимодействия групп (организаций) различных размеров, а всю жизнь человека можно представить себе как жизнь в тех или иных группах с их внутригрупповыми связями, динамикой внутригрупповых отношений, субординацией, ожиданиями и социальными ролями, предписанными каждому члену группы. Именно сложность структуры общества обеспечивает его устойчивость и управление большим количеством людей как единой системы. Путем разделения общества на группы регулируются отношения как отдельных индивидов к обществу в целом, так и общественных групп различных размеров между собой. Существует множество типологий реально существующих групп, т.к. существует множество параметров группы как системы. Для понимания места этнических общностей в общественной структуре важным является понимание разделения групп на организационно оформленные (официальные) и организационно неоформленные, где наличествует соответственно «формальный» и «неформальный характер взаимоотношений».

В группах с «формальным характером отношений» жестко задан извне статус всех ее членов и, соответственно, статусные различия, организационная структура группы, права и обязанности членов формализованы и выражены в явной форме: отношения регулируются конституцией, законами, уставами, указами, инструкциями и т.п. Нормы взаимоотношений и контроль этих отношений носят открытый, безличный и жесткий характер между руководителями и подчиненными. На первом плане выступает формальная структура отношений. Руководителей таких групп принято называть «лидерами». Главное в такой группе - ее функциональная, инструментальная, целевая направленность, в которой эмоциональный фактор отходит на задний план [1]. К формальным группам относятся бюрократизированные организации политического, экономического, культурного характера - министерство, воинская часть, фабрика, театр, университет и т.д.

В «неформальных группах» статус членов и характер взаимоотношений между членами заданы только личными качествами и достоинствами людей. Основу общности группы составляют авторитетная власть, дружеские отношения, взаимная симпатия, обмен эмоциями, эмоциональная притягательность, общность интересов, мнений, оценок, предпочтений. Руководителей таких групп называют «авторитетами». Инструментальные, функциональные цели в таких группах обычно отходят на задний план. Нормы взаимоотношений и контроль этих отношений носят скрытый психологический характер, т.к. выражаются в неписаных нормах поведения (ценности, общественное мнение, манеры, привычки и т.п.) и традициях (способах передачи норм поведения) [1]. То есть специфическая этика (в отличие от права, регулирующего формализованные отношения) является регулятором отношений в неформальных группах. К неформальным группам относятся этнические группы самых разных таксонов. Специфическая этика, отличающая в структурном отношении одни этнические общности от других, у ряда исследователей выступает под иными названиями - нематериальная культура [2], стереотип поведения [3], хотя последние отражают ту же сущность. Поведение и сознание - это взаимосвязанные вещи. Непохожесть стереотипа поведения своей группы и принадлежность к определенной группе (а также осознание своего положения в системе групповых отношений) всегда отражаются в сознании неформальной группы и индивидов (т. наз. этническое сознание и самосознание соответственно). Так, если специфический язык является нормой или ценностью в данной группе, то он будет отличительным признаком группы и ее членов, а если нет, то - нет.

В реальной жизни абсолютных «формальных» и «неформальных групп» не существует, т.к. они нежизнеспособны. В большинстве групп присутствуют обе, как формальная, так и неформальная структуры отношений: т.е. реальные группы классифицируются на формальные и неформальные по принципу преобладания формальности или неформальности отношений между членами группы, однако от этого различие групп не исчезает. Место лидера и авторитета в группе часто занимает одна и та же личность.

Социология также признает, что для того, чтобы решить какие-то проблемы или достичь какой-то значимой цели, неформальные группы должны бюрократизироваться, т.е. построить формальную организацию, где статусы членов фиксированы [2]. Относительная жесткость структуры

- необходимое условие успешного решения поставленных перед формальной группой задач [4]. Бюрократизация также позволяет существовать формальной группе дольше жизни одного поколения ее членов. Всё это не ликвидирует внутригрупповые неформальные отношения - две структуры взаимоотношений в формальной группе начинают взаимопроникать. Характерно, что если неформальные группы могут существовать без официальной регламентации, то в недрах организованных групп обязательно зарождается неформальная структура взаимоотношений. Причем формальные роли имеют тенденцию к согласованию в соответствии с нормами внешней среды и культуры.

Так, в идеале, этнос - это большая неформальная группа, которая может не иметь своих формальных организаций. Однако для того, чтобы не быть уничтоженными соседями либо достигнуть значимых целей, люди, составляющие этнос, стараются установить выработанные или заимствованные формальные отношения, являющиеся по отношению к этносу вспомогательными жесткими системами. Таковы, например, власть старших в роде, предводительство на охоте или на войне, обязательства по отношению к семье и, наконец, образование государства. Совпадение систем обоих типов, т.е. этноса и государства, необязательно, хотя и кажется естественным [3].

Если этнос теряет свою государственность, он не исчезает, а может существовать веками, если существует этническая традиция: стереотип поведения передается от поколения к поколению путем социализации (родителями или членами сообщества). В сочетании с эндогамией, т.е. определенной изоляцией от соседей, стабилизирующей состав генофонда, этика (нормы взаимоотношений, стереотип поведения) и традиция служат факторами, создающими устойчивость этнического коллектива [3]. Передача же традиций невозможна, если этнос будет представлять собой исключительно совокупность индивидов, без какой-либо структуры внутри самого этноса. Формы контактов и отношений между людьми

- отнюдь не простая вещь. Человеку просто общаться в привычном коллективе, где формы отношений известны, проверены и налажены. В незнакомой группе он чувствует себя неуверенно, т.к. не понимает людей вокруг себя и ситуацию, в которой находится, и не знает, как себя вести и выражать свои чувства и мысли. Именно малые неформальные группы, объединенные взаимной симпатией, родством, образом жизни, имеют первостепенную важность для процесса социализации, формируя установки, поведение и социальную идентичность человека [2]. Причем неформальные группы не стоит путать с «неформальными сетями» (паутиной слабых, неустойчивых, случайных неформальных связей человека).

Наглядно структурная сложность социальной иерархии представлена в таблице (см. табл.), отражающей соотношение формальных организаций и неформальных групп разных таксонов. В качестве иллюстрации формальных групп взяты политические группы, хотя такой же ранжир можно провести и для экономических, культурных и других групп с формальным характером отношений.

Самые маленькие группы (группы наноуровня) насчитывают от 2 до 7 человек: интенсивность личного общения максимальна, а группа не делится на фракции [2]. Формальные политические группы такого уровня - это самое малое политическое звено партии или офис чиновника. Другие типы формальных групп, но другой сферы деятельности - это спортивная команда, производственная бригада, пионерское звено и т.п. Нуклеарная семья, компания близких друзей представляют собой неформальные наногруппы и являются низшими этническими таксонами (нуклеариями): в них осуществляется наиболее интимное общение на основе узколичностных отношений, глубокой симпатии, общности интересов, ценностей, взаимопомощи, полного взаимопонимания и готовности пойти на личные жертвы и лишения. Естественно, что интенсивность общения и значимость группы для индивида сокращается тем больше, чем больше размер группы. В целом же, количественные пределы группы представляют собой функцию сложных внутренних социально-психологических процессов, протекающих в группе [5].

Влияние этнической структуры на процесс возникновения внутренних военных и политических конфликтов

Несколько групп наноуровня составляют группу микроуровня, насчитывающую более 7 человек. Это могут быть фракции партии или отделы разных организаций (формальные группы). Такого же количества круг ближайших родственников и знакомых, где осуществляются отношения на основе симпатии и расположенности к откровенности и участию, называются «ассоциациями» (неформальные микрогруппы) [4].

Неформальные группы миниуровня - это конвиксии (группы с однохарактерным бытом и семейными, родственными, дружескими связями). К ним относятся территориально-соседские группы (сельские общины (села), городские кварталы и предместья), сложные и соединенные семьи, родовые кланы, широкие круги родственников и знакомых и т.п. [3]. Именно на миниуровне частота контактов и связей между членами такова, что многие члены конвиксии знают друг друга персонально. К формальным организациям такого же уровня (консорциям) относятся легальные и нелегальные политические, культурные, экономические организации - партии, секты, торговые компании, воинские части, спортивные товарищества, творческие коллективы, экономические кооперативы и т.п.

Следующий по возрастанию уровень неформальной иерархии - субэтнос, представляющий собой систему из ряда конвиксии [3] и являющийся, как правило, если этнос оседлый, устойчивыми территориальными общностями - группами средних масштабов, которые находятся на большой, но ограниченной территории. Но не столько территория, сколько среднестатистический набор связей между конвиксиями является мерой устойчивости субэтносов как этнических образований [3]. Это связи специфичной взаимозависимости - родства, знакомства, дружбы, авторитетной власти. Хотя личное знакомство людей в субэтносе может и отсутствовать, но представители одного субэтноса отдаленно слышали друг о друге, чувствуют и осознают взаимосвязанность в единую систему. Причем в состав этнических объединений разных уровней (в том числе и субэтносов) входят представители самых разных слоев общества, которые дополняют друг друга в этих системах [6].

Этносы в структурном отношении могут состоять из одного субэтноса. Это «гомеостатические» этносы, у которых отсутствует динамика изменений этнической структуры. Этносы, внутри которых проходят структурные изменения взаимоотношений между составляющими элементами (на всех уровнях), называются «динамичными» и имеют несколько субэтносов (в виде одноранговой сети без центральных узлов), которые возникают путём этнической дивергенции - сепарации части конвиксий от одного или нескольких «материнских» субэтносов. От «материнских» субэтносов этот репродуцированный субэтнос наследует и их этику, которая в условиях новой системной целостности (т.е. нового субэтноса) приобретает специфический вариант общеэтнической этики. Однохарактерность этики порождает комплиментарность (симпатию) между -субэтносами и людьми одного этноса, что поддерживает целостность этноса как неформальной системы. Принадлежность субэтносов к одной системе (т.е. этносу) определяется их комплиментарностью (симпатией), неантагонистическим соперничеством и единством действия (например, единством ответа внешним воздействиям, угрожающим этносу). Самосознание характерно каждой реальной группе, какого бы размера она ни была, а самоидентификация человека имеет несколько уровней - принадлежность как к группе наноуровня, так и более крупным общностям. Самосознание субэтноса отображает специфичность данной группы в виде осознания своих поведенческих (этических) особенностей, а также связанность в систему с другими субэтносами (отношения к другим субэтносам). Стереотип поведения субэтноса является вариантом общеэтнического стереотипа поведения и определяется процессами, протекающими внутри самого субэтноса (изменение взаимоотношений между составляющими элементами данного субэтноса), на которые влияют особенности среды (этнической, политической, географической, правовой, экономической, культурной и т.д.), в которой протекает существование субэтноса. Субэтнос может располагать лишь минимальной информацией о ближайших соседях-субэтносах и не иметь полных данных о целой этнической структуре. Однако благодаря схожести стереотипа поведения субэтносов, вся этническая система обладает предсказуемыми глобальными свойствами. Легко определять субэтническую структуру этносов, которые имеют родственно-клановую внутриэтническую структуру, т.к. у этих этносов неформальные группы представлены в четко очерченных единицах - племенах (субэтносы), кланах (конвиксий), родах (ассоциации), семьях (нуклеарии). У этносов, не имеющих родственно-кланового деления, определять внутреннюю иерархию тяжелее, но, как правило, субэтносы представляют собой землячества, которые организуются по принципу родства, соседства и знакомства и в пространственном отношении совпадают с территориально-административным делением страны. Крупные города представляют собой отдельные от региона субэтнические общности.

Субэтническая структура охватывает весь этнос: те или иные конвиксий принадлежат к некоторому субэтносу. Те же конвиксии, которые оппозиционируются от основной части субэтноса, являются изолятами, и при отсутствии связей малорезистентны. У каждого субэтноса непременно есть прослойка авторитетных людей (обычно в исследованиях ее называют «средней», «региональной элитой» общества), которая в максимально выраженной, концентрированной форме является выразителем интересов своих конвиксий. «Средняя элита» иногда может быть локализована в одном месте, однако в большинстве случаев она «рассредоточена» по всему субэтническому ареалу.

Если «коллегой» этноса (как неформальной общности людей) такого же уровня в социальной иерархии антропосферы является государство (формальная организация людей), то «коллегой» субэтноса будет территориально-административная единица, региональное политическое движение (либо региональная партия). Совокупность поведенчески близких между собой этносов принято называть метаэтносами (суперэтносами, цивилизациями, культурными типами), а формальные образования такого же ранга - это союзы государств, империи, которые охватывают множество этносов, устойчивые и действенные межгосударственные организации - ОАГ, НАТО и т.д.

То есть структурно этнос представляет собой иерархическую пирамиду взаимосвязанных (через своих авторитетов) неформальных групп разных таксонов, где авторитеты более мелких групп являются субавторитетами в более крупных группах. Неформальные группы могут являться (при необходимости достижения значимых целей) базами для создания формальных организаций, а формальные лидеры одновременно могут являться авторитетами соответствующих неформальных групп.

Политические теории элит отмечают, что любое общество и политическое устройство «олигархично» (управляется социальной элитой). Отличительными чертами элиты общества является наличие у нее собственности и власти [7]. Политическую элиту составляют как формальные структуры (правительство, партии и группы интересов), так и неформальные группы (связанные между собой группы людей, имеющие доступ к тем, кто принимает решение, и обладающие влиянием на этих людей). То есть правящая политическая элита является продуктом одновременно формальной и неформальной политических структур общества. Соответственно выделяют два типа олигархии. Первый формируется из крупных земельных собственников и частных предпринимателей, настолько богатых и влиятельных, что государственная власть полностью от них зависит. Второй тип олигархии состоит из государственных чиновников, монополизирующих экономику своих стран. В первом случае олигархия превращает деньги во власть, а во втором - власть в деньги.

Соотнеся варианты этнической структуры различных принципов формирования с вариантами формирования политической олигархии, можно увидеть реально существующее типы этнополитических систем, влияние этнической структуры общества на принятие политических решений и возникновение внутренних военных и политических конфликтов.

Так, можно отметить, что ярким примером олигархии первого типа в раннекапиталистических, преимущественно аграрных, странах, где этносы имеют внутреннюю структуру, основанную на территориально-соседских отношениях, служит политическая система Бразилии первой половины XX в., где в низовом звене власти прочными позициями обладали неформальные помещичьи «кланы», сильнее были патриархально-патерналистские традиции. Крупные латифундисты-фазендейро имели собственную полицию и суд и полновластно распоряжались в своей округе (конвиксий), опираясь на клиентелу зависимых от них крестьян. Объединяясь в неформальные клановые «партии» по соседско-территориальному признаку, они выдвигали из своей среды наиболее авторитетных помещиков в качестве губернаторов и контролировали администрацию штатов. Штаты представляли собой одновременно неформальные территориальные общности средних размеров (субэтносы бразильцев). При огромной, неравномерно освоенной и слабо интегрированной территории, большом разнообразии местных условий и интересов в Бразилии особенно сильно проявлялся регионализм. Каждый штат обладал широкой автономией. Политические партии тоже имели региональный характер, действуя в масштабах отдельных штатов. Общенациональные партии отсутствовали. Реальная политическая власть в стране сконцентрировалась в руках олигархии двух доминирующих штатов - Сан-Паулу и Минас-Жераис. Эти штаты имели крупнейшие фракции в Национальном конгрессе и играли решающую роль в выборах президента республики. Олигархи-«паулисты» представляли собой узкую элиту господствующих классов, основная часть которых, не говоря уже о народных массах, не имела прямого доступа к центральной власти. Как правило, в голосовании участвовало не более 3 % населения [8].

В индустриально развитых странах, где этносы имеют внутреннюю структуру, основанную на территориально-соседских отношениях, олигархия состоит из акционеров-собственников и высших менеджеров (верхушка административно-управленческого персонала частных фирм, а также высшие руководители предприятий госсектора, административно-бюрократическая верхушка, часть высокооплачиваемых специалистов и высший слой военных кругов). Несмотря на заявления пропаганды о том, что американский капитализм при демократическом политическом режиме характеризуется разделением экономической и политической власти, свободой выборов, у власти в США, как утверждал американский социолог Миллс, стоит небольшая социальная элита, которая обладает значительным политическим влиянием. Принимаемые общегосударственные решения выступают как результат взаимодействия различных элементов политической структуры и взаимных компромиссов различных кругов правящей элиты. Политическая элита, располагающая либо неформальным политическим влиянием, либо формальной государственной властью, возглавляет каждую из трех основных сфер общества - экономику, политику (правительство, армия), культуру (пресса, шоу-бизнес).

Неформальные политические группы - это те круги и группировки, которые не имеют формального политического статуса, но обладают средствами воздействия и пользуются ими, когда считают это целесообразным. Обычно эти группы тесно связаны с формальными структурами, хотя и не совпадают с ними полностью. Это бизнесмены крупных компаний, заинтересованные в проведении определенной государственной политики. Неформальные объединения лидеров крупного бизнеса чаще всего образуют группы интересов, оказывающих влияние на правительство.

Формальные политические группы представляют официальную точку зрения связанных с правительством политически активных владельцев крупных промышленных корпораций. В олигархическом обществе США в политическом процессе господствует фактически одна политическая «партия»

- крупный бизнес. Причем эта «партия» с двумя «фракциями»

- демократическая партия (крупный бизнес в сфере высоких технологий - хайтеке) и республиканская партия (крупный бизнес в сфере энергосырья - нефти и газа). Рядовые граждане могут думать, что при демократическом режиме они в полной мере участвуют в политическом процессе, но в реальности их влияние ограничивается выборами, перед которыми их сознанием манипулируют с помощью СМИ для одобрения воли крупного бизнеса. Попутно создается иллюзия свободного выбора широкими массами населения. Честная конкурентная борьба за голоса избирателей заменяется соревнованием богатых предпринимателей (олигархов), а голос простого человека не может быть услышан.

Более того, эти элиты переходят из одной сферы деятельности в другую, в результате чего их власть консолидируется и не допускает появления реальной оппозиции. При капитализме разделяются лишь социальные роли: роль владельца производства (выполняющего функции организатора производства) и роль политика (выполняющего функции организатора политической жизни). Роль политика (жизнь для политики и жизнь за счет политики) становится профессией в капиталистическом обществе. Часто случается, что политики путем накопления средств для покупки акций прямо переходят в состав экономической элиты, а владельцы капитала могут стать профессиональными политиками. Кабинет министров и администрация президента комплектуются за счет людей, сделавших карьеру в промышленных корпорациях, нежели в политических партиях. Это либо владельцы компаний, либо крупные менеджеры, обладающие высокими доходами, высоким престижем и благосклонно принимаемые в самых богатых домах. После некоторого периода занятий политикой эти люди возвращаются к бизнесу. Например, Александр Хейг, занимающий руководящий пост в корпорации, входил в состав правительства Рональда Рейгана в 1988 г. и был генералом армии. А.Хейг вовсе не исключение; большинство политических лидеров государственного масштаба приходят в правительство с весьма влиятельных и высокооплачиваемых должностей. Когда после победы на выборах Джордж Буш-младший сформировал администрацию, оказалось, что все ее члены, кроме одного, - миллионеры, а большинство из них впоследствии вернется в мир бизнеса [2].

Олигархическая неформальная и формальная структура сохраняется и на других уровнях социальной иерархии. Общественной жизнью маленького американского города (конвиксии) руководит, как правило, одна влиятельная семья, а политическую жизнь штата Джорджия (субэтноса) контролирует примерно 40 человек, занимающих все руководящие посты в сфере бизнеса столицы штата [2].

Политические события по избранию в ноябре 2004 г. нового президента Украины показали, что в стране сформировалась олигархия второго типа. Итоги «голосования» удивляют своим единодушием поддержки со стороны отдельной области (70 - 90% голосов за конкретного кандидата). Это вызвало сомнения в объективности голосования. Однако даже если результаты были сфальсифицированы с помощью административного ресурса, направленность фальсификации отражает интересы и настроения элиты региона еще красноречивее, чем объективные итоги: бюрократическая элита области во главе с губернатором, контролирующие региональный бизнес, определяла, в чью пользу будут фальсифицироваться выборы. Второй тур, который характеризовался тем, что ряд областей «единодушно» поменял свою политическую ориентацию, показал, что за борьбой двух кандидатов в президенты явно выразилось столкновение интересов не двух регионов Украины («Северо-Запада» и «Юго-Востока»), а двух слабо устойчивых группировок областей. Общегосударственная элита является лишь вершиной политической пирамиды, где устойчивость общегосударственных партий зависит от политической ситуации и конкуренции со стороны других олигархов. Т.е. именно области Украины являются пространственными рамками реальных неформальных общностей рангом ниже этноса - субэтносов.

Внутри- и межэтнические противоречия, возникающие и по эмоциональным (неприязнь), и по рациональным причинам (борьба за власть и ресурсы), изначально возникают латентно, но могут привести к открытой эскалации напряженности вплоть до военного конфликта.

Ярким примером служит кризис в феврале 2005 г. в Киргизии, возникший из-за неучета политических интересов южных кланов. Киргизия является страной, где олигархия формируется по родственно-клановому принципу. Соперничество северных и южных кланов в той или иной форме существовало в стране всегда. Выборы в местные органы власти проходят по клановой традиции: провинции являются «вотчинами» широко известных, родовитых и самых богатых семей. В Киргизии - более двадцати крупных родовых кланов (субэтносов). Политическая жизнь государства в основном попеременно контролируется тремя северными и двумя южными кланами. После распада СССР деление по родам, обычно насчитывающим не менее нескольких тысяч человек, приобрело для людей новую важность, став фактором неформальных социальных гарантий. Наличие в составе клана или рода высокого начальника автоматически укрепляет позиции всего рода, а его поражение снижает статус клана. Результаты парламентских выборов не удовлетворили группу оппозиционных кандидатов, более того - не оставили никаких шансов на будущие, президентские. В одночасье вспыхнул юг страны. В ходе бунта в первую очередь поднялись родственники: каждый из известных авторитетов в течение двух дней мобилизовал до тысячи родственников, для которых идеология вообще не играла никакой роли. Уже потом, когда волнения разрослись, присоединились мародеры. Другим фактором, начавшим действовать совершенно самостоятельно от устремлений лидеров киргизской оппозиции, стало повышение активности узбекской диаспоры, требовавшей повышения статуса и особой роли узбекской диаспоры в Киргизии, что сыграло немалую роль в обострении ситуации на юге страны [9].

В Афганистане, характеризующемся очень сложной системой этнополитических отношений, соперничество этносов, имеющих сложную внутреннюю структуру, за политическое доминирование в XX в. не раз приобретало форму вооруженной борьбы. Традиционно политически доминирует наиболее влиятельный и многочисленный этнос страны - пуштуны, состоящие из более чем 20 племен (субэтносов). Правящая элита формируется из пуштунского племени дуррани клана баракзай. Однако как только внутри пуштунов возникало соперничество субэтносов за власть, другие этносы Афганистана, которые в периоды стабильной политической ситуации находятся на обочине политического процесса, активно вмешиваются в борьбу за власть. Уладив между собой противоречия, пуштуны вновь занимают доминирующее положение. Так, очередная гражданская война логически завершилась установлением власти пуштунов в лице движения «Талибан». Эту схему не смогли сломить даже американцы, выгнавшие талибов из Кабула. Правительство нового президента страны Х.Карзая, несмотря на сопротивление Северного альянса, пришлось пуштунизировать [10].

Изменения в мироустройстве, произошедшие в начале 1990-х годов, привели США к отказу от доктрины широкомасштабных войн, принятие новой коалиционной концепции НАТО, направленной на разрешение кризисных ситуаций (с минимальным привлечением собственных сил и средств), а также на возможность искусственного создания условий для возникновения конфликтных ситуаций в интересующем регионе (с использованием сепаратистского движения во главе с местными авторитетами). Теоретические наработки в этой области были закреплены в руководящих боевых документах США и других стран НАТО, таких как FM 100-20 «Военные операции в конфликте низкой интенсивности», FM 31-20 «Операционная техника специальной борьбы», FM 33-1 «Психологические операции» и других.

Таким образом, в группах, где наблюдаются столкновения интересов формальной и неформальной структуры, возникают конфликты. Этносы, внутри которых постоянно проходят структурные изменения взаимоотношений между составляющими элементами (субэтносами), всегда подвержены вероятности различного рода политических противостояний и конфликтов (за перераспределение власти и ресурсов), порождаемых желанием субэтносов (региональных неформальных групп), воспринимающих свое положение в формальной и неформальной иерархии как ущемленное или неудовлетворительное, изменить свой статус. И, следовательно, чем сложнее этническая структура, тем выше вероятность возникновения конфликтов в обществе.

Политическая активность неформальной элиты (авторитетов), за которой стоит ресурс соответствующей неформальной группы, может послужить причиной возникновения регионального сепаратистского движения, государственных переворотов, гражданских и межгосударственных войн.

ЛИТЕРАТУРА

1. Андриенко Е.В. Социальная психология: Учеб. пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений. - М.: Издательский центр «Академия», 2000. - 264 с.

2Масионис Дж. Социология. - 9-е изд. - СПб.: Питер, 2004. - 752 с.

3. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли/ Свод №3. Международный альманах/ Сост. Н.В. Гумилева. - М.: Танаис ДИ-ДИК, 1994. - 544 с.

4.Краткий психологический словарь/ Сост. Л.А.Карпенко. Под общ. Ред. А.В.Петровского, М.Г.Ярошевского. -М.: Политиздат, 1985. - 431 с.

5. Коломинский Я.Л. Психология взаимоотношений в малых группах (общие и возрастные особенности): Учебное пособие /Я.Л.Коломинский. - Изд-е 3-е, стереотип. - Мн.: ТетраСистемс, 2001. - С. 243 - 256.

6. Садохин А.П., Грушевицкая Т.Г. Этнология: Учебник для студ. высш. учеб. заведений. - М.: Издательский центр «Академия»; Высшая школа, 2000. -С. 87 - 88.

7. Политология: Учебник для вузов / Отв. Ред. д. ю. н., проф. В.Д.Перевалов. - М.: Издательство НОРМА, 2002. -С. 110-112.

8. Строганов А.И. Новейшая история стран Латинской Америки: Учеб. Пособие. - М.: Высш. Шк., 1995. -С. 18- 19.

9. www.politcom.ru/analit215.php //Сергей Михеев. Киргизия - жертва дурно понятой демократии.

10. Коргун Виктор Григорьевич. История Афганистана. XX век/В.Г.Коргун. - М.: ИВ РАН: Крафт+, акад.наук. Ин-т востоковедения), 2004. - С. 467 - 469.

Разумеется, на территории проживания этноса могут находиться иноэтнические общности самых различных таксонов, но эта тема относится к проблематике этнических контактов, заслуживающей отдельного изложения.

Губернаторы-латифундисты, как правило, одновременно были военными (полковниками). Отсюда и название этой системы управления - «коронелизм».


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации